Текст книги "Скандальный роман с бывшим мужем (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

Соавторы: Арина Вильде
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 37

В уголках глаз раз за разом собираются слезы. Я приняла обезболивающее, но это не очень-то помогло. Боль в колене и щиколотке – адская. А я – ужасная счастливица. Двойной вывих, распухшая нога и разрушенные к черту планы. Это всё я.

С другой стороны, спасибо хотя бы не перелом. Как бы я прыгала два месяца по проектам в гипсе даже представлять не хочу.

Правда и как буду прыгать теперь – тоже вопрос.

Стараюсь отвлечься и не паниковать, хотя хочется… Да очень хочется!

Нога устроена на нескольких подушках. Добрая душа – Маша – готовит на кухне ужин вместе с Тимкой. А я пытаюсь взять себя в руки и решить хотя бы главные вопросы.

Мне ужасно нужна няня. А еще сообщить шефу, что в ближайшие две недели я невыездная.

Звонок Игорю кажется неизбежным, но я упрямо продолжаю откладывать. Не знаю, почему, но на каждом особенно сильном приступе боли злюсь на него. Как будто это он виноват во всех моих бедах.

– Девушка, да поймите вы, – пытаюсь объяснить оператору еще раз, говорю медленно и контролируя интонацию, – мне очень нужен человек хотя бы на неделю. Я буду дома, но мне нужен помощник. Моему сыну нет пяти лет, я – мать-одиночка. И я получила сложную травму ноги. Я готова заплатить хоть по двойному, хоть по тройному тарифу. Но мне очень нужно…

Но договорить мне не дают.

– Агата, я вас услышала, – с нажимом произносит уже оператор в трубке. Злит меня до ужаса. – Но если у нас нет свободных людей, значит…

Не дослушав, сбрасываю.

Размахиваюсь, но телефон не отшвыриваю.

С радостью сделала бы это, но как потом вернуть? Прыгать на одной ноге? Ползти? Или звать Тимурку?

Нет.

Он и так в стрессе. Не хочу, чтобы видел, как мне плохо.

Мне кажется, что действие обезболивающего порошка ослабевает. С жаждой смотрю на журнальный столик. Рядом с пультом, бутылкой с водой и стаканом лежит еще парочка упаковок.

Врач сказал не злоупотреблять, но мне так плохо, что я даже в злоупотребление это не запишу.

Просто хочу, чтобы полегчало. В ноге и по жизни.

Тянусь. Длины рук не хватает. Склоняюсь набок. Кривлюсь, потому что нога отзывается пульсирующей болью при каждом движении. Тянусь усерднее. Скребу ногтями по обивке дивана, чтобы не грохнуться, но вместо желаемого пакетика захватываю только воздух.

Борюсь с жестоким законом подлости, как тигрица, но закономерно проигрываю. Сдаюсь.

Цежу ругательство сквозь зубы, возвращаюсь на диван поверженной и без заветного порошка в руках.

Зло дышу в потолок, поглаживая бедро.

Позову Машу, она напомнит, что я уже пила недавно. Тимка даст, конечно, но как же не хочется его беспокоить!

Я, конечно, дуреха, что усугубила свое состояние. Сначала мне показалось, что ничего критичного. Я даже в машину села и поехала обратно в город. Только маршрут по ходу пришлось сменить – действие обезболившего поначалу адреналина спало и в травмпункт я уже натурально прыгала.

Моя машина так и осталась там на парковке. Домой я добиралась уже на такси.

Малодушно думаю, что может быть даже попрошу Машу забрать Тимура на ночь, а сама отстрадаю свою на диване.

Но прежде – еще один звонок.

Собравшись с силами, набираю Виктора.

Даже поздороваться не успеваю, как он первым на меня набрасывается:

– Алло, Агата, где ты подевалась?

– У меня форс-мажор, Виктор.

– Какой к черту форс-мажор! Через пять минут у нас встреча, а ты…

– А я поскользнулась на скользкой траве и к чертям собачим подвернула ногу!!!

Кричу так громко и отчаянно, что даже сама пугаюсь.

В трубке сразу становится тихо. На кухне тоже.

Чувствую себя гадко. Истеричкой. Но… Наверное, изначальная проблема всё же в том, что я взвалила на плечи огромный груз и послушно его несла. Годами. А так нельзя. Себя тоже нужно ценить.

– В смысле, подвернула? – Виктор ощутимо смягчается. Я испытываю стыд. Стараюсь вернуть самообладание.

– Я не смогу находиться в офисе и выезжать на проекты как минимум неделю, Виктор. Найдите мне замену, пожалуйста. Если я очень нужна на каких-то встречах, то давайте я подключусь по зуму или перенесем. Только не сегодня. У меня очень болит нога…

Затылком чувствую взгляд. Оглядываюсь – Тимка тихонько

Он подошел и остановился в дверном проеме.

Сжимает пальчиками косяк и смотрит на меня с опаской. Сердце заполняет досада. Не хочу его пугать.

Вымучиваю улыбку и подмигиваю. Закрыв мобильный, шепчу: «все хорошо, малыш». А чтобы не заметил слезы в глазах – отворачиваюсь.

– Если больничный вы мне дать не хотите, я возьму на это время отпуск без сохранения…

– Тихо, Агата… Тихо… Не горячись. Не выставляй меня прямо-таки монстром, – Виктор произносит с легким возмущением. – Конечно, ты можешь побыть дома. Если удастся поработать, я буду…

– Хорошо, тогда я наберу вас завтра, когда пойму, что могу делать, а что нет.

– Если нужна какая-то помощь…

– Ага…

Не дослушиваю. Сбрасываю и кусаю губу.

Нет. Мне всё-таки ужасно нужно достать обезболивающее. Повторяю попытку, но и эта оказывается безрезультатной.

Упираюсь руками в диван и двигаю попу практически на край.

Слышу доносящийся с кухни ласковый голос Маруси:

– Тиму-у-у-у-ур, иди сюда, будем цветочки из морковки делать!!!

Оглядываюсь еще раз, но в дверном проеме сына не вижу. Наверное, пошел в свою комнату. Продолжаю свою борьбу и снова сдаюсь.

Вернувшись на исходную позицию, достаю из-под попы отброшенный чуть раньше телефон. Он вибрировал. Теперь на экране горит уведомление.

К сожалению, не из агентства по подбору нянь. А от Игоря Серебрянского.

Открываю его.

«Привет. Как дела?»

Сухо и словно через губу.

Еще сильнее хочется с ним поругаться. Но вместо этого пишу:

«Отлично! Но ты обещал меня не тревожить»

Отправляю, пока не пожалела. И вот теперь уже отбрасываю телефон подальше на диван.

Куда-то за ногу.

Он снова вибрирует, но я теперь физически не дотянусь.

Сверлю взглядом стену и ненавижу себя за немощность. Вдобавок – за вспыльчивость.

Даже доносящиеся с кухни звуки не дарят мне умиротворения, хотя я очень-очень-очень благодарна Маше за помощь.

А вот сестру попросить о помощи не могу – она найдет миллион причин, чтобы не шевелить даже мизинцем.

Бывшему мужу – тоже нет. Потому что я – слишком гордая, а он – тот еще мудак.

Чтобы отвлечься от боли в ноге – занимаюсь самоедством и отсчитываю минута за минутой до момента, когда смогу легально попросить у подруги подать мне лекарство.

Но мое гипер-важное занятие прерывает звонок во входную дверь.

Первая моя реакция – страх и нехорошее предчувствие. Хорошего я уже не жду.

– Мару-у-у-усь, это к нам! Посмотри, пожалуйста, на экран!

– Конечно, Агат! – продолжаю волноваться, ожидая увидеть, как мимо по коридору проскакивает подруга. Но вместо нее это быстрым шагом делает Тим.

– Тимурка, должен взрослый подойти!

Я кричу, но сын на меня не реагирует. Удивляюсь до крайности. Упираюсь ладонями в диван и стараюсь сесть ровнее. Может быть еще раз крикнуть, а то и встать. Запоздало думаю, что вообще-то первым делом стоило подумать о покупке костылей.

Сердце ускоряется, когда я слышу щелчки дверного замка.

– Тим! Я не разрешала открывать дверь!!! – Кричу почти так же громко, как в трубку Виктору. Но сейчас меня никто слушать не собирается.

Кривясь, снимаю ногу с подушек и ставлю на пол. Простреливает аж до бедра. Не представляю, как встану, но нужно.

Упираюсь кулаками в слишком мягкую для толчка поверхность, но подняться не успеваю.

Первым вижу Тима. Дальше – сердце летит в обрыв.

Он тянет за руку Серебрянского.

Очень-очень хмурого и злого Серебрянского.

Я по глазам его читаю: «отлично, значит?», а потом перевожу на сына.

Тимур сейчас похож на Игоря, как никогда.

Такой же решительный и хмурый.

– Это я ему позвонил, мама. Ты можешь меня поругать и даже наказать, но мы оба знаем, я прав. Нам нужна его помощь.

Глава 38

Игорь

На Агату я злюсь, конечно, страшно. Хочется перевернуть прямо на этом диване и отходить по упрямой заднице. Особенно, когда вижу, как продолжает бороться с моим самоуправством хотя бы взглядом.

Но выкобениваться поздно. Тим поступил очень правильно. Горжусь сыном.

При нем выразить недовольство и попытаться выставить меня Агата не смеет. Но я благородно даю ей шанс сцедить желчь, да и самому хочется сказать пару ласковых хотя бы шепотом. Поэтому приседаю рядом с сыном, смотрю в глаза:

– Мама очень тебе благодарна, Тимур. И я. Сходи пока на кухню, пожалуйста. А я помогу маме устроиться удобней и подойду, хорошо?

В отличие от моей бывшей жены, сын слушается беспрекословно. Я получаю кивок и слежу, как он вприпрыжку мчится в сторону кухни.

Когда я пришел – ему стало легче. Это одновременно дарит облегчение мне и усиливает злость на упрямую Агату.

Я подхожу к ней. Чувствую на своем лице пылающий гневом и болью взгляд, но игнорирую.

Веду себя, как с куклой.

Разворачиваю тело, придерживаю ногу и осторожно опускаю обратно на подушки. Если она и хотела сопротивляться – плевать. Терпела, сжав зубы.

– Что-то я не припомню, чтобы звонила тебе… – Язвит, цокая языком. Я зло сжимаю зубы и считаю до трех. Поворачиваю голову. Делаю шаг ближе и упираюсь руками по обе стороны от ее тела.

– Да уж… Не звонила. А должна была, мать твою. – Шиплю несдержанно. Мне кажется, Агата даже пугается. Только не жалко. Реально, мог бы – по заднице отходил, без сомнений. – Вот так выглядит твое «отлично»? Тебе перед ребенком своим не стыдно так врать нагло?

От возмущения Агата захлебывается воздухом. Краснеет. Я замечаю, как мокнут глаза. Ладно, пережал. Ей больно. Она растеряна. Смертельный грех не совершила.

– Не приплетай сюда Тимура… – Хотела бы стрелять в меня язвительными фразами, а по факту пищит. Толкает в плечо, я послушно отдаляюсь. Вздыхаю и сажусь рядом, чтобы не задеть ногу.

Молчим. Я стараюсь успокоиться и сложить в голове внятный конструктивный диалог, Агата жует губы.

Сложно передать мое состояние, когда после ожидания звонка от нее и предложения все же нормально поговорить, мне звонит сын и сообщает, что мама «что-то сделала с ногой, а теперь плачет на диване, потому что меня некому даже накормить».

Не вопрос. Накормим. Спать уложим. Всё на свете. Но че ж не позвонить?

Выдыхаю.

– Помоги найти мне няню… – Явно пройдя стадию отрицания, Агата выталкивает из себя на смирении. Поворачиваю голову. Ловлю вымученное: – Пожалуйста…

– Справимся без няни, – ее глаза снова увеличиваются. Она мне явно не верит, но вот я уверен в своих силах, как никогда. – Что смотришь? Сам займусь Тимом. И тобой…

Удивление перерастает в панику. Агата мотает головой из стороны в сторону и хватается за бедро. Видимо, готовится продемонстрировать, что нога уже прошла и вообще…

– Снимки где твои? – Но я приехал не концерт смотреть. И не доламывать жену. Поэтому придерживаю ее на месте и перевожу тему.

– Переломов нет. Просто вывих… Сильный… Двойной…

– Как умудрилась?

Несколько секунд смотрит на меня, а потом радужка расплывается – глаз полностью заполняется слезами.

Одна даже скатывается, но Агата из упрямства запрокидывает голову и несколько раз ведет по щекам пальцами.

– Это от боли, – пищит, я вздыхаю. Душевной или физической, малыш? Потому что мне не лучше.

– Обезбол давно пила?

Мотает головой. Умница. Могла бы соврать и получить свою «дозу», но хотя бы тут честна со мной.

– Будешь умницей – получишь ровно по часам.

Новый взгляд Агаты – уже тяжелый. Это лучше, чем слезы лить.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд без слов. Потом Агата отворачивается и произносит:

– Я попрошу Машу взять Тимура на ночь и, возможно, на несколько дней. А сама как-то справлюсь.

Хлопаю себя по коленям и резко встаю. Сделав шаг к ней – наклоняюсь. От слишком близкого контакта ее мурашит – я вижу это. Льстит. Поддеваю подбородок и смотрю прямо в глаза. Они слегка испуганы. Не знает, чего ждать от меня.

– Я поблагодарю Машу за помощь и закажу такси домой. А с тобой и Тимуром побуду сам. И только попробуй сказать, что мой план – хуже твоего.

Глава 39

Агата

Я провожаю Игоря на кухню долгим взглядом, а потом падаю обратно на подушку.

Спорить бессмысленно. Он действительно прав. Так будет лучше Тиму, да и мне тоже, как бы стыдно не было.

Я старательно прислушиваюсь к разговору на кухне, но почти ничего не улавливаю. Мне известен только итог – Маруся заканчивает готовку, подходит ко мне, целует в щеку на прощание, с улыбкой шепчет:

– И ты такого прятала, Агата? Держи его крепче, поняла меня?

Я-то поняла, но в ответ только кисло улыбаюсь.

Как Игорь и обещал, по часам получаю обезболивающее. А еще бывший муж заставляет меня съесть обед.

Он не позволяет себе лишнего, большинство своего времени уделяет Тиму. Я слышу их разговоры. А еще, как Серебрянский выходит из детской в коридор, чтобы принять какие-то рабочие звонки.

Мне по просьбе приносят планшет. Когда боль в ноге немного утихает – удается поработать. А еще ужасно клонит поспать. Но в то же время мне очень сложно отпустить ситуацию.

Я клюю носом и слежу за передвижением мужа с сыном по квартире. Обещаю Тиму почитать вместе сказку, когда он подходит, чтобы узнать, как мои дела. Но мне кажется, что к ноющей ноге прибавляется еще и температура. Тело ломит. В итоге я сдаюсь и ныряю в сон под монотонный, доносящийся из детской, голос бывшего мужа.

Сегодня сказку нашему сыну читает все же он.

А просыпаюсь от прикосновения ко лбу. Зачем-то дергаюсь, потом – кривлюсь. На меня уже накинут плед. Гостиную освещает только тускло горящий ночник. Над моим лицом нависает Игорь.

– Ты горячая, – он констатирует, вслед за ладонью к моему лбу прижимаются уже губы. Мне кажется, задерживаются дольше, чем необходимо чтобы просто проверить температуру.

– Тимурка спит? – голос звучит хрипло. А еще я ощущаю першение в горле. Кажется, мой организм решил совсем рассыпаться.

– Да. У нас с ним получился отличный тандем, – Игорь улыбается. Это неожиданно и очень сильно отзывается в груди. Положа руку на сердце, я всегда мечтала, чтобы у них получился отличный тандем.

Глаза снова наполняются слезами, но уже не от боли и обиды, а от чувства куда более чистого – благодарности.

Игорь хмурится. Я мотаю головой, как бы отвечаю: все нормально.

– Я отнесу тебя в спальню, – это не звучит как вопрос. Да и сил сопротивляться совсем нет. Я обхватываю его за шею и ощущаю себя перышком, когда поднимает.

Так же осторожно, как снимал с дивана, опускает на расстеленную кровать. Под ногу – подушку. Набрасывает на меня одеяло.

– Спокойной ночи, Агата, – он смотрит четко в глаза, собирается развернуться и уйти, но я ловлю его за руку.

– А ты где будешь спать?

Мне должно быть безразлично. Он сам решил сыграть роль спасителя. Сам же ответственен за неудобства, за которые подписался. Но я ему слишком благодарна.

– На диване.

Игорь тянет руку, я сжимаю сильнее. Мы переводим взгляды друг на друга синхронно.

Мне так же неловко, как в ту ночь нашего горько-радостного барбекю, но я не усну, зная, что он мучается на слишком узком для него диване.

– Можешь лечь рядом. Я не против. – Несколько секунд Игорь молчит. После на его губах начинает играть лукавая улыбка. Уверена – он готов отправить мне в ответ целый рой шпилек. Только я совсем не готова сейчас пререкаться.

Отпускаю его руку, но попыток уйти бывший муж уже не делает. Продолжает стоять надо мной и с интересом смотреть, склонив голову.

Я смущаюсь и одновременно чувствую, как от солнечного сплетения по телу расползается тепло.

– Но если ночью придет Тим и столкнет тебя – сам думай, как объяснишь ему свое присутствие. Я слишком устала. Еще и на таблетках. Голова совсем не варит…

Улыбка Игоря становится еще более широкой. Он позволяет мне списать все на лекарства и усталость.

Бывший муж тянется к затылку и ерошит волосы. Обещает:

– Я скажу ему, что очень люблю его маму, хоть она и ведет себя так, что…

Игорь не договаривает. Я закрываю глаза, делая вид, что реагировать не собираюсь, хотя на самом деле… Я бы остановилась на словах про очень люблю маму. Этого более чем достаточно. Под весом бывшего мужа прогибается кровать.

Глава 40

Я уже неделю законно и с большим удовольствием деградирую. Оказывается, больничный выглядит так. Знала бы раньше – непременно брала бы, как и ежегодный отпуск. Хотя кому я вру?

Ни черта бы я не брала. Меня и сейчас принудили.

Сладко, но решительно.

Моему вывиху уже неделя. И все это время надо мной курицей-наседкой носится бывший муж.

Если честно, нога меня уже почти не тревожит, но ему я об этом еще не сказала.

Сейчас, к примеру, я с легкостью самостоятельно добралась до холодильника, взяла из морозильной камеры ведерко с мороженым, пусть осторожно, но без прострелов и падений добралась до дивана и включила телевизор в гостиной.

Чувствую себя воровкой детства, занимаясь откровенным непотребством средь бела дня.

Дома я одна. Тимку Игорь отвез в сад. Ему с легкостью удалось сделать то, чего я не могла долгое время – уговорить сына наконец-то пойти в детский сад и избавится от потребности в няне на каждый день. Сам же уехал на работу. А я… Королева бездельников!

Набираю большую ложку мороженого и с удовольствием плавлю во рту.

Кроме всего прочего, мне кажется, за свое безделье я заплачу парой лишних килограмм, но ничего. Серебрянский там что-то бубнил, что я слишком худая. Если ему не тяжело меня таскать на руках – можно наедаться.

На следующее утро после травмы я проснулась из-за того, что рядом со мной устроилась печка. Дернулась, чтобы лечь подальше, но ногу прострелило. Застонала. Разбудила ту самую печку.

Игорь подорвался, как будто и не спал. Перепугался сам. Сбил ночник. Разбудил Тима.

В общем…

Утро было веселым. Дальнейшие наши дни – тоже. Но сейчас, в целом, мы уже приспособились жить почти как семья.

Тимур, мне кажется, доволен тем, что Игоря в его жизни стало значительно больше. А еще, что я всё время дома. Серебрянский, конечно, устает, я уверена – из-за нас с сыном ему приходится вертеться, чтобы всё успевать, но и недовольным его не назовешь.

Я… Я очень хочу расслабиться.

И речь не о возможности навернуть мороженого посреди рабочего дня.

Бывший муж много трогает меня, носит на руках даже чаще, чем в этом есть необходимость. Приручает заново, как делал когда-то еще в мою молодость. Не переходит грань, но подводит к ней мастерски. А я сопротивляюсь и возмущаюсь с каждым разом все менее уверенно.

Отвлекаюсь от незамысловатого сериала, на который умудрилась подсесть, на вспыхнувший экран мобильного.

Сообщение от Игоря.

Отставляю мороженое и беру телефон в руки.

«Как ты?»

Прочитав, перевожу взгляд на ногу, которую я по привычке устроила на кресле. Перебираю пальцами, слегка кручу в голеностопе…

Да нормально, на самом деле.

Но пишу: «Немного ноет. Спасибо, что спросил»

Игорь читает моментально и снова печатает.

«Лежишь?»

«Ага»

«Я приеду через час»

«Хорошо»

Отправляю и думаю, что нужно вовремя вернуться в спальню. А еще желательно спрятать следы моего маленького преступления.

Чувствую я себя, конечно, врушкой, но кто на моем месте не дал бы слабину? Не насладился предоставленной возможностью?

Снова увлекаюсь сериалом. Ведерко постепенно пустеет.

Когда мне пишут по работе – всех футболю. Даже не знаю, откуда во мне такой пофигизм, но я вдруг решила, что жизнь у меня одна. И я у жизни тоже одна. Себя нужно беречь. Организм поставил меня на вынужденный стоп – я подчиняюсь.

Выев треть ведерка пломбира, решаю, что пора закругляться. Слегка скривившись, снимаю ногу с дивана и скорее по привычке, чем от остаточной боли, прихрамываю в сторону кухни. Прячу сладость. Дальше – к мойке.

Успеваю включить воду, вспенить губку, когда слышу громкий хлопок двери.

В виски бьет паника. Теряюсь. Большими глазами смотрю перед собой.

– Агат, я дома.

За секунду успеваю и возмутиться, а какого это черта Игорь называет мою квартиру домом, и продумать, а потом отмести план стремительного прыжка до спальни, и смириться с неизбежностью разоблачения…

– И я дома…

Шепчу себе под нос, смиренно домывая ложку.

Слышу, как шаги проносятся по коридору. Игорь заходит в спальню. Останавливается там.

А меня там нет. Сюрприз.

– Агат! – зовет громко. Тревожно.

– Я тут, – подаю голос. Пищу немного.

Разворачиваюсь и имитирую, как ковыляю…

Бывший муж идет навстречу.

Я старательно кривлюсь и прихрамываю. А он замирает в дверном проеме, складывает руки на груди, хмурится.

Для достоверности придерживаюсь за мебель, но все равно краснею все ярче и ярче.

– Ходишь, значит… – Серебрянский заключает. – Давно?

Передергиваю плечами.

– А я, значит, спину должен надрывать. Таскать ее…

– Да я даже ни разу об этом не просила! – Игорь раскусывает меня первой же манипуляцией. Я выравниваюсь, возмущаюсь громко и совсем даже не кривлюсь. А потом вижу, как и у него лицо тоже меняется.

Он улыбается сначала светло и по-мальчишески. Потом… Взгляд темнеет. По мне скользит. Ох…

Делает шаг ближе. Я отступаю.

– Ты чего? – Спрашиваю, запнувшись. Он улыбается шире. Я не вовремя думаю, что привез нашему сыну какую-то травоядную зебру, а сам-то… Сам-то явно из хищников.

– Я чего? – Игорь продолжает спрашивать, наступая. Я – неумело пятиться. Вот сейчас действительно боюсь оступиться и усугубить свою травму. – Да у меня тут жена выздоровела и молчит. А я жду вообще-то.

Он подходит вплотную. Прихватывает меня за талию. Подбрасывает и метко усаживает на свободную столешницу.

У меня паника. Игорь шире разводит мои колени и вклинивается между. Хлопаю ртом.

– Чего ждешь? – Слежу, как проезжается ладонями по моим бедрам. С нажимом. Очень даже однозначно. – Я тебе бывшая, а не жена.

Щетинюсь, а когда он фиксирует за затылок и тянет на себя – упираюсь в плечи для равновесия, а не чтобы отталкивать.

Между моих губ оказывается его язык. Напор поражает. Мне кажется, что Игорь состоит из чистого адреналина. А я давно не получала нужную мне дозу.

Он целует меня откровенно, не спрашивая разрешения. Я начинаю задыхаться от ощущений и его мощи. Он отстраняется.

Блуждает глазами по моему лицу, тормозит на глазах.

– Бывшая… Будущая… Формальности всё это. Жена и жена.

Это ни черта так не работает, но я отчего-то смеюсь. Взгляд Игоря снова становится опасным.

– Смешно тебе?

Киваю от растерянности. Он подается вперед и снова впечатывается ртом в мой рот.

Я бы врала, сказав, что не понимала: к этому шло всю неделю, но сейчас теряюсь. Должна оттолкнуть… Наверное. А в реальности проезжаюсь ладонями по рукам. Стискиваю плечи.

Игорь издает странный звук – почти рык – в мои губы. Отрывается и дергает тенниску через голову.

Сам берет мою кисть и прижимает ладонь к горячей груди. От ритма его сердца и мое начинает вылетать. Бешеное просто. И он бешеный.

– Что смотришь? – он спрашивает так, что хочется опустить взгляд и сказать, что ему показалось. Но я поступаю иначе.

– А ты точно можешь? Сто пятьдесят ударов в минуту… Не меньше… Скорую не придется вызывать? Я же быстро не смогу. Нога. Сам понимаешь…

Очень ожидаемо и совсем неожиданно получаю легкий, но звонкий удар по ягодице.

Возмущаюсь громким:

– Ай!

– Прежде, чем я уеду от тебя сдыхать в какой-нибудь больничке от сердечного приступа, тебе придется еще дохрена поработать, малыш. Понимаешь, о чем я?

Я-то понимаю, но продолжаю упрямиться. Мотаю головой.

Игорь ловит и прижимается губами к губам. Лижет мои. Спрашивает:

– Сладкая такая почему?

– Пломбир ела, – произношу правду шепотом. Он снова ведет по губам.

– Один большой пломбир.

Больше не разговариваем. Бывший муж целует – напористо. Не давая усомниться, чем дело закончится. К подвигам на столешнице я пока что скорее всего не готова, поэтому мы повторяем привычный уже трюк с передвижением по квартире. Игорь несет меня в спальню. Укладывает, раздевает, любуется…

И я тоже любуюсь.

Ложится сверху – глажу. Его тело изменилось. Я вожу подушечками по татуировкам, которые так манили при первой нашей встрече. Они завораживают. Пугают. Но сильнее пугают шрамы.

– Тебе было очень плохо? – спрашиваю, осмелившись посмотреть в глаза. Его взгляд лижет мою кожу языками пламени.

– Уже без разницы. Теперь будет хорошо.

Игорь склоняется, я чувствую себя наполненной. Прогибаюсь и закрываю глаза.

Если быть честной с собой же, мечтала об этом давно. Особенно сильно – с ночевки в палатках.

И каждую ночь вот теперь, когда моя лучшая в мире печка ночует рядом.

Его движения – осторожные и сладкие. Поцелуи предугадывают мои желания. Я плавлюсь лавой и сдаюсь в сладостный плен.

Из глаз – искры. В уголочках – слезы. Я умудрилась забыть, как же прекрасно, когда мы с ним вдвоем.

– Как нога? – Поцелуи покрывают мою шею и ключицы. Возвращаются к губам. Я шепчу в них не ответ на вопрос, а жалобное:

– Только не останавливайся.

Кожу щекочет улыбка. Тело покалывает несуществующими иголочками. Желание копится огненным шаром. Щекочет языками под кожей, а потом взрывается яростным фейерверком.

Игорь переживает то же самое. Я вслух не говорю, но хочу оттянуть момент протрезвления. В частности, подольше остаться с ним в обнимку. И он, видимо, тоже.

Не отпускает. Обнимает. Гладит плечи, спину, волосы. Целует.

Ловит мой взгляд. Становится серьезным, даже хмурым, и произносит:

– Когда мы скажем Тимуру, что я – его отец, Агата?