Текст книги "Скандальный роман с бывшим мужем (СИ)"
Автор книги: Мария Акулова
Соавторы: Арина Вильде
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
В первое мгновение мне кажется, что я ослышалась. Или неправильно поняла Марка. Или же это он ошибся и назвал мне чужой диагноз.
Но когда через несколько секунд ко мне приходит осознание, у меня начинают трястись руки и я совершенно не понимаю что делать.
– Скажи мне где он, я сейчас же куплю билеты и прилечу, – мой голос срывается, на глаза наворачиваются слезы. Я не могу поверить, что это происходит.
Я должна сама все увидеть, должна сама услышать это от Серебрянского, хотя сердцем и так чувствую что все это правда.
С первой нашей встречи ему не раз не здоровалось.
Он часто принимал таблетки. А когда я была у него, Марк примчался с пакетом из аптеки и проговорился, что достать было лекарства нелегко.
В последнее время он избегал меня, а если мы и виделись, то он был медлительным, бледным, и словно делал все через силу.
– Нет-нет, пожалуйста, не действуйте импульсивно, прошу. К тому же, Игорь Николаевич послезавтра уже вернётся.
– Как вернется? Уже сделали операцию? Почему он мне ничего не сказал?
– Нет, операцию скорее всего проведут в конце месяца, еще ищут донора. Но, прошу вас, Агата, ведите себя как обычно и сделайте вид, что ничего не знаете. Уверена, он скрывал это потому что не хотел вас расстраивать и видеть несчастной. Просто поддержите его и будьте капельку благосклонней к нему и его ошибкам. Понимаете, ревущая баба, которая в истерике уже мысленно хоронит мужа – точно не то, что сейчас хотел бы видеть шеф.
– Я понимаю, – прочищаю горло и пытаюсь понять как действовать и что делать дальше. Внутри нарастает истерика все больше и больше, я уже на грани срыва.
А если… если и в самом деле… Ох, об этом и думать не хочется. Тимур только отца нашел, а я вновь ожила. Я ведь не смогу без него.
– Марк, ты можешь держать меня в курсе всего? Рассказывай мне, пожалуйста, о каждом его анализе и прогнозах докторов, хорошо? Даже если все будет плохо, ты все равно мне говори, иначе я здесь с ума сойду.
– Не волнуйтесь, Игорь Николаевич еще переживет нас всех. Ему когда в тюрьме нож в почку всадили, то пока до больнички довезли, думали все – кранты, а он живучий… Ну, то есть…
Марк замолкает, поняв, что снова наговорил лишнего.
– Спасибо, Марк, за информацию, и держи меня в курсе всего, я уже пойду, – отключаюсь, не в силах больше продолжать разговор.
Чувствую себя опустошённой и не знаю куда себя деть. Ладонями стираю слезы с лица, встаю с кресла, потом опускаюсь, снова встаю, замираю посреди комнаты. Полностью дезориентирована не понимаю что делать. Единственное чего хочется больше жизни – оказаться сейчас рядом с Игорем.
Но Марк прав. Игорь не такой человек, который хотел бы видеть жалость в глазах других. И уж точно он не хотел бы, чтобы сын видел его таким. Но все равно злюсь на него. Как он мог не рассказать мне о таком?
Ему же наверняка нельзя было поднимать Тимура. И бегать. И еще много чего делать. А он не соблюдал рекомендации докторов!
Взгляд падает на открытый ноутбук. Точно! Игорю нужны позитивные эмоции. Отправлю ему завершенный проект дома, когда он будет читать сообщение, наверняка улыбнется.
Быстро перебрасываю файлы на телефон, еще раз просматриваю визуализацию, а потом не раздумывая печатаю ему игривое сообщение:
«Я просрочила все сроки по проекту твоего дома, но у меня есть на это весомая причина, поэтому не верну из оплаты ни копейки. На правах будущей хозяйки этого дома я взяла на себя смелость изменить размеры спальни и сделать вторую детскую. Ты ведь не собираешься останавливаться на одном ребенке?»
Нажимаю «отправить» и долго сижу, пялясь в экран, ожидая когда появится «прочитало». Но проходит десять минут, час, а сообщение так никто и не открыл.
Тревога меня не покидает. Пытаюсь отвлечься, играя в настольную игру с сыном, но вопросы Тимура еще больше накаляют меня.
– Папа так и не позвонил и на мое голосовое сообщение не отвечает. Как думаешь, с ним что-то случилось? Или он снова оставил нас?
Тимур выглядит так, словно сейчас расплачется.
– Не придумывай, как он мог нас оставить? У него наверняка сложные переговоры, после которых он уснул в отеле. Вечером точно напишет или позвонит.
– Точно-точно?
– Ну конечно. Папа для тебя окапи привез, ты думаешь после такого он так просто тебя оставит?
Тимур хмурится, задумавшись, вмиг серьезным стает, кивает, делает ход фигуркой жирафа на игральной доске.
– Ты права, мамочка, папа нас никогда не бросит.
И в этот момент, словно услышав наш разговор, экран моего телефона оживает и высвечивается сообщение:
«На следующей недели начнем строительство дома. Хочу, чтобы мы поскорей туда переехали. И да, мне все нравится. Особенно та часть, где ты уже вообразила себя хозяйкой».
Выдыхаю, чувствую как сердечко в груди начинает биться быстрее. Хватаю телефон, чтобы сразу же ответить:
«Ты как? Куда пропал?»…
Стираю.
Не то.
Поднимаю взгляд на сына. На лице появляется улыбка.
– Тим, папа написал, давай сделаем для него несколько фото.
И следующие полчаса мы отправляем Серебрянскому множество видео и фотографий, сделанных с сыном. Я очень надеюсь, что это предаст ему сил и поднимет настроение.
А через три дня я с удивлением обнаруживаю на пороге квартиры Игоря. Бледного, уставшего, но уперто делающего вид, что все в порядке и это просто усталость после перелета.
Глава 44
Игорь
– Прошу вас, Игорь Николаевич, проходите. Только у вас десять минут есть, не больше, – улыбается мне следователь, открывая дверь комнаты для посещений, куда посторонним вроде меня по закону входить не полагается.
Киваю в знак благодарности, хотя тот уже ощутил ее в виде пухлого конверта.
Дверь за мной закрывается и Градский, сидящий за столом, поднимает на меня взгляд. Проходит секунд десять, прежде чем в его глазах замечаю узнавание.
– Неплохо устроились, не правда ли? – спрашиваю и отодвигаю стул, чтобы сесть напротив него.
Градский хмыкает. Хоть из нас двоих в наручниках именно он, смотрит на меня все равно свысока. Наверное, считает что его адвокаты, связи и деньги помогут ему выбраться на волю. Максимум – получить условный срок.
– Мне стоило позаботится пять лет назад о том, чтобы ты сгнил на зоне и больше не вышел оттуда, – выплевывает мне в лицо. Догадался, кто поспособствовал тому, чтобы его задержали, да еще и с поличным. – Ты что тогда дохрена проблем создавал, что сейчас.
– Так ты вроде и позаботился, – безразлично пожимаю плечами. – Просто у шавок твоих руки кривыми оказались. Несколько сантиметров выше, – медленно веду по боку, не отводя от Градского взгляда, – и даже до больницы не успели бы довезти меня.
Откидываюсь на спинку стула, жду что ответит. Триумфа не чувствую, видя его здесь, скорее какое-то спокойствие. Словно наконец-то завершил дело, начатое очень давно.
– Но я слышал, что недолго тебе осталось. Какие там прогнозы? Пять-шесть месяцев? Год максимум? – улыбается Градский, явно предвкушал мою скорую смерть.
– Ты за меня не переживай, проживу точно дольше тебя. Слишком много планов у меня на эту жизнь, чтобы вот так сдохнуть.
И я не лукавлю. Диагноз херовый, самочувствие тоже, но у меня есть сын и Агата. И оставить их я не могу.
– За семью свою не волнуешься? Мало ли что случится может с твоей женой бывшей и сыном. Это ведь твой сын, правда?
Подбираюсь, руки в кулаки сжимаю. Так и хочется врезать этой гниде, но стоит соблюдать холодное спокойствие, ни одним жестом или словом не выдать, что несмотря ни на что, за Тима и Агату все равно переживаю. Рядом с их домом круглосуточно дежурят парни Молотова и за ними везде следуют.
– Ты ведь знаешь кто за мной стоит, Богдан, значит должен понимать, что они сделают с твоей женой и детьми, если с моих хоть волосок по твоей вине упадет. Так что советую тебе забыть об их существовании.
Лицо моего заклятого врага искажает гримаса гнева. Я отлично знаю это выражение. И чувство тоже. Собственного бессилия перед тем, кто в моменте оказался сильнее.
Сегодня сильнее я. Но особого удовольствия я уже не испытываю. Осознание свершившейся справедливости разливается теплом по душе… И вроде бы все.
– Дела твои, конечно, жопа, Градский. – Подаюсь вперед и смотрю четко в озлобленные глаза. У не самого молодого человека пульсирует венка на виске. Это вызывает улыбку. – Но у меня для тебя две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?
– Пошел ты в задницу, – нежелание вести со мной диалог умиляет. Я хмыкаю. Но ни в какую задницу, конечно же, не иду. Я из нее только-только вылез вообще-то.
– Значит, начнем с хорошей. Весь срок ты не отсидишь. Выдыхай…
Замолкаю. Вижу, что лицо свеженького арестанта отражает удивление. Неужели повелся? Неужели готов поверить в любую чушь, лишь бы освободиться? Вот смешной…
– У тебя есть ко мне предложение? – Градский спрашивает вроде бы сухо, но я улавливаю надежду. Зря.
Улыбаюсь и качаю головой.
– Куда торопишься, а? Дослушал бы. Так вот, а плохая в том, что живым-то ты тоже не выйдешь.
Подмигиваю, встаю из-за стола. Окидываю комнату еще одним взглядом.
– Грустно, наверное, сдохнуть в застенках, как думаешь?
Спрашиваю, но ответа не жду. Посеревшее лицо искажает сразу и гнев, и лютый страх.
Это тешит самолюбие. Сколько в моей угрозе правды – рассудит время, а пока я оставляю ни черта не уважаемого Богдана Градского размышлять в одиночестве.
Выхожу на улицу и тянусь к пачке сигарет, вспоминаю, что курить мне нельзя, мну пачку и выбрасываю в мусорную урну.
– Все нормально, шеф? – кудахчет рядом со мной Марк, словно я собираюсь подохнуть прямо сейчас. Все это безумно бесит, как и то, что вместо того чтобы время с сыном проводить, я в клинке как девица на сохранении лежу.
– Нормально, поехали уже, – сажусь в тачку, думаю о том куда дальше.
Набираю Молотова, хочу с ним кое-какие дела еще обговорить, у меня не так много времени до отлета осталось, чтобы все урегулировать перед пересадкой. Потом мне придется проваляться в постели около месяца. Что сказать Агате я пока не придумал. Все же это не три дня, а если исчезну просто так – не поймет.
– Ты где? У меня еще часа два свободных есть, хочу пересечься.
– С Анфисой встречаюсь, нужно поблагодарить девочку за проделанную работу, – слышу довольный смех Ника через динамик телефона. – Ты встретился с этим козлом кстати? Как ощущения?
– Встретился. Он даже узнал меня. Какая честь, прикинь? В любом случае гештальт закрыт, можно двигаться дальше. Если не сдохну, конечно, раньше времени.
– Не шути так, – Молотов становится серьезным.
– Какие шутки? Ты мою медкарту видел? Вены как у наркомана, одышка как у сердечника. Так где вы встречаетесь? В офисе? Я подъеду, мне стоит ее лично поблагодарить. Все же это мое дело как-никак она помогла раскрутить.
– Я сам встречусь. И поблагодарю от твоего имени очень щедро. А ты должен вернуться в клинику.
– Да нормально я. Что ты как моя жена? Куда ехать лучше скажи, все равно пожрать перед тем как вернуться в клинику собрался. Не нравится мне вкус больничной еды.
– Ладно, сейчас адрес скину, мы в центре будем.
Вбиваю в навигатор адрес и пристегиваю ремень безопасности. Марк хмурится, недовольный моим решением прокатится по городу вместо того, чтобы ехать в клинику, но молчит. Заводит двигатель и излишне осторожно ведет машину по дорогам.
Ресторан «Мооn» не лучшее место для встреч такого рода, слишком много лишних глаз, но выбирал не я. Молотов и Анфиса уже там. Сдержанно здороваемся, перекидываем несколькими фразами. Благодарю девушку за помощь. Потом, немного расслабившись вместе смеемся с того, как Градский глупо попался в расставленные сети.
– Отойду на минуту, – Молотов хмурится, смотря на свой мобильный. Мы с Анфисой остаемся вдвоем.
Я пью воду, она – вино.
Изучает меня внимательным взглядом. Я в ответ – тоже. Она не привлекает меня, потому что я глубоко и безнадежно моногамен. Но дело с ней иметь было приятно. Да и ее бесстрашие вместе с авантюризмом вызывают во мне много эмоций.
– Надеюсь, у вас все будет хорошо, Игорь. Вы мне нравитесь.
Не помню, чтобы мы с Молотовым при ней обсуждали мое здоровье. Но, видимо, факт на лицо. Улыбаюсь. Салютую девушке стаканом с водой.
– А я-то как надеюсь.
– Вы мне нравитесь… – Она продолжает, мои брови ползут вверх. Фыркает и отмахивается. Бьет по самолюбию, конечно. А вдруг я уже размечтался? – Как человек.
– Ну хоть кому-то я нравлюсь, как человек, потому что Градский…
Договорить не успеваю. Краем уха сначала слышу стук каблуков, а потом на мое плечо ложится и сильно сжимает чья-то рука. Вскидываю взгляд и встречаюсь с глазами своей Агаты.
– Какая неожиданная встреча, а говорил, что у тебя важное совещание, – она улыбается ехидно, сначала внимательно-внимательно сканирует Анфису, а потом только бросая в мою сторону уничижительный взгляд.
Я давлюсь водой, как раз сделал глоток и начинаю кашлять.
Черт, откуда она здесь?
– Привет, – поднимаюсь со своего места и целую ее в висок, слегка приобнимая. – Это и есть совещание. Просто неформальное, – усмехаюсь, но мои слова ни капли не убеждают Агату. Она смотрит на Анфису так, словно застала меня с любовницей и готова закатить скандал прямо здесь.
Не скажу что мне не нравится ее ревность.
Признаться честно, я вообще не помню чтобы она меня когда-то ревновала, потому что я поводов не давал. А сейчас вот смотрю на ее плотно сжатые губы и прищуренные глаза и оторвать взгляд не могу.
– Пообедаешь с нами? – спрашиваю.
– Конечно! – отвечает без заминки и опускается на мягкий диванчик рядом со мной.
За столом на мгновенье повисает тишина. Я с трудом сдерживаюсь чтобы не рассмеяться. Рука ложится на бедро Агаты, поглаживаю ее, успокаивая.
– Так что у вас за встреча? Ты собираешься инвестировать во что-то новое? – как бы между прочим спрашивает Агата, внимательно рассматривая Анфису, которая одета в короткое обтягивающее платье и совершенно не походит на делового партнера.
– Нет, мы обсуждаем окончание удачной сделки, – говорю и в этот момент возвращается Молотов.
– О, Агата, – он плюхается на диванчик рядом с Анфисой. Мне кажется, ловит ситуацию моментально. Смотрит на Анфису, думает приобнять, но она поджимает губы, а я хмурюсь и коротко мотаю головой.
Делать вид, что она с ним не нужно. Я в состоянии самостоятельно объяснить жене, что среди моих рабочих контактов встречаются и привлекательные женщины.
– А как давно вы работаете с моим мужем? – Молотова Агата игнорирует. Смотрит на Анфису, сузив глаза, и спрашивает, как профессиональный следователь.
Она ерзает на диванчике. Прокашливает смех в кулак. Отвечает Агате широкой улыбкой.
– Не очень давно, но успела проникнуться самыми теплыми чувствами. Желаю вашему супругу здоровья и долгих лет жизни. А сейчас, если вы не против, мне нужно бежать…
Против выступить не рискую ни я, ни Молотов. Он провожает Анфису, а я пока считаю рваные вдохи Агаты.
Злится. Черт. Накручивает себя.
– Ты доел? – спрашивает гневно, меча глазами молнии.
Я отвечаю спокойно и примирительно:
– Да.
– Тогда поехали отсюда. Такой запах противный…
На самом деле, в запахе духов Анфисы нет ничего противного, но и здесь я тоже не спорю. Агата нервно встает с диванчика. Я бросаю на стол купюру и перехватываю ее за руку на полпути.
Глажу ладошку. Пытаюсь успокоить. Тяну к себе и прижимаюсь губами к виску.
Я обязан выжить. Чего бы мне это не стоило, выживу.
– Не злись, малыш. Это правда наш деловой контакт.
Агата фыркает и дергает руку. Я придерживаю.
Мы вместе садимся в машину на заднее сиденье. Марк ужасно рад Агате.
Выслуживается, уточняет постоянно, подходит ли ей температура в салоне. Не душно ли. Не укачивает ли…
А я тем временем смотрю то на нее, то в окно, и поглаживаю расслабленную ладошку.
Ее понемногу отпускает. Я это чувствую. В итоге она поворачивает голову ко мне. Дожидается, когда посмотрю серьезно (хотя на самом деле, мне все так же забавно смотреть на то, как ревнует):
– Что? – Я спрашиваю, кивнув подбородком.
– В будущем всех твоих сотрудниц первой интервьюировать буду я.
Не могу сдержаться – смеюсь. Тяну ее к себе и целую в губы. Глажу по волосам. Любуюсь. Ну вот как она может допускать, что мне нужен кто-то еще?
– Договорились. – Не вижу смысла спорить. Знаю, что еще немного и к нам вернется прежнее доверие. А пока… – Давай с тобой заедем еще в одно место?
Спрашиваю спонтанно. Она напрягается. Хмурится и замирает в моих руках.
– Какое?
– У меня есть знакомый, который занимается разведением экзотических зверушек…
Агата даже договорить мне не дает. Шумно выдыхает и легонько толкает в грудь. Садится ровнее. Мотает головой и разглаживает подол платья.
– Нет, Игорь. Никаких больше жирафов, альпак, капибару, вомбатов… Еще раз ждать тебя из тюрьмы, уж прости…
Смеюсь и снова тяну ее к себе. На самом деле, она и второй раз ждала бы, я-то знаю. Но не придется.
– На сей раз я решил, что мы можем пойти по дорожке попроще. Мой знакомый выводит новую породу собак. У него получается что-то очень чудаковатое, но я думаю, Тиму понравится. Съездим посмотрим?
Спрашиваю нежно. Агата колеблется. Покусывает нижнюю губу, мнет ткань. В итоге выдыхает и принимает очень отважное решение:
– Ты же понимаешь, что если мы поедем посмотреть – без щенка уже не уедем?
Передергиваю плечами. Конечно, понимаю. Но так у Агаты с Тимом будет, на что отвлекаться, пока я прохожу операцию и первую реабилитацию.
– Ладно, поехали. Только если щенок будет совсем страшненьким – мы такого не берем, договорились?
Киваю и тянусь к плечу Марка.
– Меняем план, Марк. Едем загород к Вадиму, а потом за Тимом в сад.
Эпилог
Агата
Я просыпаюсь раньше Игоря.
Со вчерашнего дня мы с ним снова муж и жена, но знают об этом только самые близкие.
В животе – бабочки, как в двадцать.
Я осторожно поворачиваюсь на постели и тихонько любуюсь мужем.
Всей душой верю, что вторая наша попытка будет более удачной, чем первая.
Игорь спит на животе. Моему взгляду открывается коротко стриженный затылок, налитые силой увивающие спину и плечи мышцы, слегка смуглая кожа без очевидной желтизны.
Стоило бы сдержаться, дать ему выспаться (все-таки он чертовски много работает и мы очень мало спим), но не могу. Тянусь к горячей коже и поглаживаю.
Считаю шрамики. Веду по чернилу обновленных не так давно татуировок.
Знаю, что под наброшенным на бедра одеялом скрывается еще один шрам. Можно сказать, свежий. Но заживший, слава богу.
Операция Игоря прошла успешно. Почка прижилась. И это – мое чистое счастье. Не знаю как Игорь собирался скрыть это от меня, ведь стоит снять рубашку – и все сразу же становится ясно.
Вообще в день операции я была в клинике. Сидела под операционной и молилась. Игорь не знал, что Марк сдал мне все явки и пароли. Но как только открыл глаза и увидел меня рядом со своей постелью – поклялся отрезать язык своему помощнику.
Это были тяжелые времена, но я держалась ради Игоря, а он – ради меня.
Разглядываю Игоря еще не меньше десяти минут, а когда понимаю, что любви во мне скопилось слишком много, решаю, что лучше отвлечься, а то еще расплачусь от переизбытка чувств.
Встаю с кровати, все мышцы ноют. Наша ночь была полна любви. Проверяю телефон, предварительно убавив звук.
С улыбкой просматриваю видео, которое отправила Маша. На нем – Тимон и Пумба. Лучший друзья.
Мы с Игорем, конечно же, взяли себе страшненького щенка. По словам хозяев – смесь чистейших породистых мальтипу и норвича, но как по мне – настоящая ошибка природы. Но наш сын был безгранично счастлив и это главное. Для него не пришлось оборудовать жилье на балконе, но нахлебались мы с ним не меньше, чем с окапи.
Тимка назвал малыша Пумба. С тех пор мы с Игорем их так и называем.
И очень благодарны, что они отпустили нас на уикэнд за город в наш самый короткий в истории человечества медовый месяц.
Я лайкаю видео сердечком, прошу Машу прислать еще, а потом вбегаю в ванную.
Привожу себя в порядок, гадаю, сделали мы с Игорем этой ночью Тимону братика или сестричку, расчесываю влажные волосы, постоянно улыбаясь.
Потом – заказываю в номер плотный завтрак и жду его, заварив себе чашечку крепкого кофе.
Сейчас моя жизнь напоминает мне самой сказку. Строительство океанариума подходит к концу. Ко мне поступило сразу несколько ошеломительных предложений о сотрудничестве, но я еще раздумываю. Возможно, в ближайшее время я плотно займусь не карьерой, а строительством крепкой и большой семьи. Если честно, этого я хочу куда сильнее, чем войти в историю мировой архитектуры.
Слышу стук в дверь. Ставлю чашку и бегу забирать тележку.
Я все так же ревнива, поэтому горничную в номер, где развалившись звездой спит мой полуголый красавец-муж не хочу.
Качу тележку в спальню. Ладонью гоню вызывающие слюну запахи в сторону Серебрянского. Открываю шторы. Оглянувшись, вижу, что он морщится. Проснулся.
Отворачивается, зарывается лицом в подушку. Ворчит.
Я беру одну из сброшенных ночью на пол и бью его не больно по спине. Он перехватывает (реакция, конечно, пугающая) и отправляет прочь.
Рычит, я слегка пугаюсь, но больше во мне азарта.
Приближаюсь, глажу по затылку. Целую куда-то за ухом и шепчу:
– Просыпайся, соня…
Проходит секунда – и я уже на кровати, подмята. Халат распахнут, а по телу шарят руки. Губы впиваются в шею. Пальцы – в кожу.
Прогибаюсь и улыбаюсь.
Как же сильно я его люблю!
Поцелуи ползут ниже, и я не против, но сначала…
Сжимаю щеки мужа и тяну лицо к себе. У него горят глаза. У меня, подозреваю, щеки.
– Привет, муж-ж-ж… – Тяну, вызываю хищную улыбку.
Знаю, что думает. Поймалась. Никуда уже не денусь. И это правда. Не планирую.
Мы не спешили со свадьбой. Наслаждались внезапно свалившимся на нас периодом свиданий и свежей влюбленности.
– Привет, жена, – Игорь бодает мой нос своим. Трется колючим подбородком о щеку и шею. Толкаю его, играя, а он только сильнее к себе прижимает. – Ты Тиму уже звонила?
Отрывается, чтобы спросить о сыне. Он его очень любит. Всегда переживает. Иногда я думаю, что даже больше, чем я.
– Еще нет, но мне Маша скинула видео.
– Покажи.
В ответ на требование мужа слушаюсь. Мы еще раз пересматриваем видео. Игорь улыбается, а я любуюсь и сыном, и мужем… Ну ладно, Пумбой тоже. Не такой уж он и страшный.
– Наберу его, – Игорь забирает у меня телефон, скатывается с кровати и без спросу направляется на балкон.
Я немного ревную, что у них такие доверительные отношения и они друг без друга вообще не могут, но и прекрасно понимаю Игоря. Тимка – его первенец. И они столько времени потеряли.
Пока мужа нет, тянусь за журналами, которые по моей просьбе положили на тележку.
Серебрянский возвращается, бросает мой мобильный на кровать и отчитывается коротким: «у них все хорошо». Кривовато улыбаюсь, а потом хлопаю по простыне рядом с собой.
– Садись, тут горяченькое опять…
Он вскидывает брови, как бы давая понять, что удивлен. Я смеюсь. На самом деле, ни черта. Внимание к нам утомляет, хотя мы сознательно его разжигаем. Дразнимся.
Игорь устраивается в кровати, я – в его объятьях, начинаю читать вслух:
– Скандальный роман с бывшим мужем: Игорь и Агата Серебрянские снова вместе или…
– Или? – Игорь передразнивает неумеху-журналиста, выбравшего самое пошлое из возможных названий, я смеюсь и игриво толкаю его локтем. Продолжаю читать:
– Все чаще и чаще бывших супругов видят вместе. После фотографий из ресторана и слишком раннего, как для формальной встречи, выхода из гостиницы, их видели в ювелирном магазине. Можем предположить, что бывшие супруги выбирали кольца, чтобы…
Не дочитываю. Поднимаю в воздух руку, Серебрянский прижимается к моей ладони тыльной стороной своей.
– Ты глянь… Выбрали… – Шутит, я искренне смеюсь и нежно целую его в щеку. Он разворачивает руку и сжимает мою в своем кулаке. Чувствую счастье и защиту.
Наши кольца бьются друг о друга. Придется заново привыкать.
– Не отвлекай, читаю дальше, – ерзаю и прокашливаюсь, чтобы продолжить с выражением зачитываться сплетнями вокруг нашей семьи. Даже не знаю, почему мы так интересуем журналистов, вроде не селебрити, но отстать от нас не могут. Все дело, видимо, в преследующем нас успехе. Но он – это компенсация за годы тоски, сложностей и потерь.
Читать статью без смеха невозможно. Мы с Игорем постоянно останавливаемся, чтобы похихикать. В итоге Серебрянскому надоедает. Он начинает меня отвлекать. Сначала ненавязчиво, но с каждой секундой все более настойчиво и однозначно.
Начал с поглаживания бедра, а теперь уже сжимает. Вместо поцелуев на шее я чувствую легкие укусы. Мое дыхание учащается. Совсем недавно казалось, что больше я не могу, но низ живота наливается свинцом.
– Игорь, стой, – муж тянет за пояс халата, я придерживаю его руку. На самом деле, сама не знаю, зачем торможу. Чувствую себя чуточку глупо. А еще – дико желанной. В любимых глазах пляшут языки пламени. – Нам завтрак принесли, остынет…
– Новый принесут, – он мой вялый аргумент игнорирует. Накрывает губы своими, выдергивает из ослабших пальцев журнал и отбрасывает на пол.
Там ему и место. Дурацкая желтушка.
Сдаюсь, скользя пальцами по твердому ежику.
Запрокидываю голову и наслаждаюсь ласками. Кажется, что потолок крутится. Даже не верится, что впереди у нас долгая-долгая счастливая жизнь.
– Игорь, – взволновано окликаю мужа, когда он ставит губами печати на моем животе, он вскидывает искристый взгляд и трется колючей щекой о нежную кожу. Мурашит.
– Что?
– Как думаешь, а что в следующей статье о нас напишут? Скандальный брак бывших? Или сразу Скандальный развод: дважды в одну реку не войдешь?
Игорь с рыком прикусывает кожу на моем боку. Взвизгиваю и пытаюсь увернуться, он придерживает.
С шумным выдохом утыкается лбом в живот. Дышит глубоко и размеренно. Я даже ответ ждать перестаю. Просто глажу по голове, чувствуя, как по организму вместе с кровью растекается счастье. Но Игорь о вопросе не забыл. Отрывается, ловит мой взгляд, подмигивает и отвечает лукаво:
– Пусть напишут статью с названием «Скандальная беременность». Что скажешь?
Скажу, что согласна. Но смущаюсь. Передергиваю плечами, закусываю уголки губ и наигранно по-деловому уточняю:
– А что может быть в беременности скандального?
Серебрянский сначала смеется, а потом очень серьезно отвечает:
– Не сомневаюсь, мы что-нибудь придумаем.
