Текст книги "Нарушая все запреты (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7

Глава 7

Гаврила работает день через три. Полина знала это точно. Она вообще много знала из того, что ещё несколько недель назад показалось бы ей категорически ненужной информацией.

И все эти знания были связаны с Гаврилой.

Доверяться которому она не хотела, как бы ни просил.

Ему казалось, что жизнь устроена просто. Они нравятся друг другу – они должны попробовать.

Полина рассуждала иначе. В её представлении жизнь проста, если играешь по правилам. А как только лезешь туда, где стоит запрет – получаешь по носу.

Свой она ценила очень.

А ещё… Ей откровенно страшно было за самого Гаврилу. Он будто не понимал, по какому острому лезвию ходит, играючись…

Он всегда расслаблен, улыбчив всегда, он будто вообще не знает, что такое страх, у него будто начисто отшибло инстинкт самосохранения…

Но черт! То, что однажды удалось начистить морду зазевавшемуся Марьяну – это же не победа всех побед.

Расслабится – морду почистят уже ему. Или подбросят наркоту. Или аварию устроят, его обвинят…

Полину злило то, что сама она считала очевидно опасным, а он отмахивался. Казалось, что это детская позиция. Взрослый мужчина рассуждать должен иначе.

Отсвоегомужчины она ждет другого…

А ещё от своего она не ждет подлости… И наглости…

Сегодня же просто разрывает из-за того, что узнала…

Чувствуя себя злой до крайности, Полина идет в сторону домика охраны. Гаврила на месте – знает точно. Сегодня как раз тот самыйегодень…

Подходит, стучится…

Зайдя – вызывает у всех, кроме одного, мужчин одинаковую реакцию.

Они разговаривали о чем-то, кофе пили. А стоило явиться «хозяйке» – подскочили и выпрямились…

Это всегда царапало Полю, лишним казалось, но сегодня разозлило другое.

Единственный, кто позволил себе отреагировать иначе – Гаврила.

Он как сидел на стуле, забросив ноги на тумбу под телеком – так и не двинулся. С улыбкой смотрел, как она всех взглядом обводит…

Бровь вздернул, реагируя на её серьезное:

– Гаврила, можно тебя на минуту?

Кивнул, начал вставать неспешно…

Его поведение бесило Полю и наверняка удивляло остальных. Он зря себе подобное позволяет.

А ей, кажется, пора начать ставить его на место.

Не жалеть. И не нежничать.

– Конечно, Полина…

Даже обращение к ней – будто издевка, пусть для всех звучит уважительно, Поля чувствует сарказм…

– Поторопись. Копошишься так, будто оплата поминутная.

Девушка не сдерживается. Произносит, разрезая воздух между ними острыми словами и таким же взглядом. Гаврилу это чуточку всё же удивляет. Остальные реагируют покашливаниями и отводом глаз.

Он замирает, смотрит, глаза сузив, но язык прикусывает – грубить в ответ прилюдно не пытается.

Поля выходит из домика первой. Знает, что Гаврила идет следом. Снова расправляет манжеты рубашки, застегивает её…

И это тоже бесит. Он даже в мелочах правила нарушает. Дресс, мать твою, код. Неужели так сложно день провести в костюме? Гопник, блин, душевный.

Полина отходит на достаточное расстояние, чтобы их разговор не услышали. Разворачивается в тени дерева. Сложив руки на груди, следит, как подходит Гаврила.

Он красивый. В сто раз привлекательней, чем любой из знакомых ей парней. Наверное, всё же вот такие, как он, в её вкусе. Но этот…

– Зря ты так…

Позволяет себе фамильярность. Смотрит, будто предупреждая… Журит, блин…

– Полина. Михайловна. И я тебе не ты.

Его взгляд ещё жестче становится, когда Поля чеканит, зло смотря в глаза.

Гаврила молчит. В его глазах буря – он очень недоволен. Может даже почти что зол. Почти, как она. Но только себе основания он сам придумал, а у неё они реально есть…

– Кем ты себя возомнил? – она спрашивает, вздергивая подбородок. Смотреть на него сверху-вниз она при всем желании не сможет – недостаточно роста. Но если рассуждать категорией социальной лестницы… Её ступенька-то повыше…

И вопрос, по сути, состоит в этом. И взгляд должен об этом говорить.

Её.

А его…

Темнеет будто…

Тоже злой он, видишь ли…

– Полина…

Обращается предупреждающе, а она фыркает опять. Он позволил себе лишнего.

– Ты глухой или тупой, Гаврила из Любичей?

Она спрашивает не с таким сарказмом, как он говорил с домике. А открыто. Его драконит. Себя драконит. Позже гадко будет – сама знает. Но отец во многом прав – ей нужно уметь ставить людей на место. Чтобы жопой не мостились на голову – там должна быть корона, а не седло.

– Я спрашиваю, кем ты себя возомнил? Какого черта я звонюсвоемуводителю и узнаю…

Полина вжимает указательный палец в грудную клетку, Гаврила хмыкает – не весело. Уже понял, значит.

Она не ошиблась, значит…

– Человек на пенсию решил уйти… Я тут при чем? – падает на дурака, смотря четко ей в глаза. А у Поли мозг взрывается из-за осознания степени его наглости.

– Это ты его подставил… – она шипит, щурясь. Осознает, что даже сдерживаться приходится. Потому что хочется подойти и долбануть по плечу. ДядьИгорь не собирался ни на какую пенсию. Он её всегда устраивал. И отца устраивал. А теперь… Из его машины пропало что-то важное отцовское. Настолько, что даже почти двадцать лет службы не спасли. Его попросили на выход. Из уважения – разрешили по-тихому и без скандала.

Только вот если отца и его начбеза обвести вокруг пальца Гаврила может (Полина уже поняла), то её…

– Докажи, – Гаврилу это не смущает. Он пожимает плечами, глядя холодно. Ему не нравится такая «Полюшка»… По глазам видно. И это же доставляет Полине извращенное удовольствие. Это ведь не её вина, что Гаврила втюрился в представление, а настоящий человек оказался не таким…

– Много чести, – Поля выплевывает, Гаврила кривится снова. По сторонам смотрит. Шаг к ней делает… – Подходить не смей…

На её предупреждение и выставленную вперед руку реагирует усмешкой. А Полина жалеет, что отошла слишком далеко от людей, делая шаг назад.

– Пошел ты в жопу, Гаврила из Любичей. В жизни не свяжусь с человеком, который может просто так лишить другого работы!

Полина обвиняла, продолжая пятиться… Возмущалась, не кривя душой. Наравне с тем, что Гаврила в принципе не видит границ дозволенного, её больно ударил факт, что важный человек оказался просто жертвой… И не докажешь же.

А этому… Он видит цель, препятствия – не существенны.

Поля отступает медленней, чем на неё движется Гаврила. Поэтому финал предрешен.

На девичьи плечи ложатся мужские руки. Сжимают. Тормозят.

– Не надо меня трогать… Я схожу к отцу и пожалуюсь. Понял?

Полина угрожает, не сомневаясь, что так и сделает. Вот сейчас готова. Пусть все эти дни и жалела Гаврилу – молчала. Просто старалась подгадать так, чтобы они не пересекались. Давала ему шанс самому понять – здесь не светит. Смотать удочки и свалить.

Но вместо этого получила обратный эффект. Он попытался сделать так, чтобы игнорировать не получалось. Вместо дядьИгоря ей было предложено «в рабство» новенького Гаврилу…

А он ей не нужен. Ни в рабство. Ни перед глазами вечно…

– Не понял, Полина.

Он всё так же зол, холоден и сух. Это раздражает сильнее. Полине хотелось разговора с подчиненным. Сейчас же она будто истеричка, а он хладнокровный такой…

– И не пойму. – Отрезает словами. Заставляет взглядом рот захлопнуть и только пламя через ноздри выпускать. – Если бы ты хотела к отцу сходить – сто раз могла. Значит, не хочешь. А я не хочу на длинном поводке вокруг носиться…

– Так иди уже нахрен! Со своим поводком!

Полина шипит, запрокинув голову. Так, чтобы прямо в лицо. Видит, что делает больно. Но Гаврила быстро берет себя в руки. Улыбается…

– А я виноват, что ты держишь? Не отпускаешь же… Номер не блокируешь… Исподтишка наблюдаешь…

Гаврила правду говорит, Полина себя ненавидит за то, что краснеет…

Это и наблюдением не назовешь. Но черт… Она думала, делает это незаметно.

– Я за рыбками тоже наблюдаю. Забавные вы…

Чтобы защититься – чушь несет. Чувствует себя ужасно – будто кошкой царапает, а потом самой же зализать хочется.

Но честно говоря, ей просто нужно, чтобы внутри поутихло. Там штормит. Тянет. Ноет. Они почти не общаются с Гаврилой, но просто знание, что раз в четыре дня он где-то рядом, – уже сердце ускоряет.

С ума сошла…

– Ты так по заднице получишь, Полина… Так получишь…

Гаврила обещает, качая головой. Поля взглядом пепелит. Реагировать – себя не уважать. Но в нем будто ноль сомнения – имеет право на всё, что творит и говорит.

– Собирай манатки и вали…

Она приказывает, Гаврила игнорирует. Снимает руку с плеча, тянется к её щеке…

– И лапать меня прекрати.

Второй приказ – туда же. Полина отстраняется, но пальцы всё равно прижимаются к щеке. Гладят. А её мурашит…

В голове мелькает осознание: он ни разу Полюшкой сегодня не назвал…

– Давай ты успокоишься и мы поговорим. Хорошо?

Гаврила выступает с предложением, за которое его хочется разве что покусать.

Полина дергается снова. Отталкивает руку. Отступает…

– На что ты надеешься? – спрашивает, защищаясь даже физически. Прижимает руки к груди. – На что ты, мать твою, надеешься, Гаврила? Я – не для тебя. Понимаешь? Ты меня в жизни не заинтересуешь! С какого перепугу я должна запасть на какого-то… Водилу… – Полина выдает, проходясь взглядом по парню, на которого так запала… – Думаешь, будешь возить меня и трахать? Ты губу-то закатай…

– Я просил так не разговаривать со мной…

– Да в жопу твои просьбы! Маньку из Любичей проси! Такую, чтоб ровня… – Полине противно от каждого своего же слова. Но как бы гадко ни было. Кажется, что лучше вот так… – А ко мне – Полина Михайловна.

– Знал бы, что ты такая…

Гаврила не выдерживает тоже – выдает, не подозревая даже, как больно бьет по правильности… Она этого добивалась, а самой тут же плакать хочется.

Она не такая. Такая – жизнь. Ей нужно отвадить. Поплачет потом.

– Ну так и вали наконец-то! Узнал же!

– Поздно.

Ответ Гаврилы на секунду лишает дара речи. И смотрит он при этом так, что действительно ясно «поздно». Но Полю тут же с головой.

Не сдерживается – рычит. Делает шаг к нему и снова бьет – ребром кулака в грудь.

– Значит, я тебе помогу.

Шипит, запрокидывая голову и взглядом испепеляя.

Что ж он за человек… Что ж за непробиваемый… И почему она его не может ненавидеть? За что ей всё это?

Говорить больше не о чем.

Поля разворачивается. Утопая в мягкой земле и траве, идет в сторону дорожки, которая ведет к дому.

Чувствует лопатками взгляд. Смотреть назад в жизни не рискнула бы. Ей ни тоски не надо, ни сожаления…

Она всё правильно делает и говорит.

Всё правильно делает она.

Достает из кармана телефон, открывает переписку с Марьяном. Кривится и сильнее злиться, видя всё те же фотографии последствий его встречи с Гаврилой…

Он же правда какой-то абсолютно неконтролируемый… Он опасный просто…

Полина печатает:

«Давай сегодня вечером в «Акулу»? Вдвоем»

Устроился водилой – пусть работает.

Глава 8

Глава 8

– Полина, давай поговорим…

В ответ на призыв Гаврилы Поля молчит.

Разговоры с ним – только взглядом и только через зеркало заднего вида.

Тяжелым и многозначительным.

Говорящим: «нет».

Гаврила вздыхает. Злится…

Даже не так – бесится.

Полина чувствует это. Да и видит тоже.

Но только это не она поймала его в ловушку. Это он сам себе радостно расставил капканы.

Думал, она обрадуется его сообразительности?

Думал, забудет обо всем, стоит ему немного поулыбаться, полапать, по заднице хлопнуть?

Если так – он дебил. А с дебилами она дело иметь не собирается…

Опускает взгляд на свой же телефон. Перечитывает уже новое сообщение:

«Я в Акуле буду. Сама. Если не занята – приезжай»

На сей раз отправляет. Потому что сообщение Марьяну удалила, только написав. Благо, хватило ума. Хоть это и злило.

Наверное, Гаврила заслужил, чтобы о нем узнал Марик.

Чтобы парень сам пошел к её отцу. Сам рассказал, кого тот взял на работу.

Реакция будет молниеносной и крайне ожидаемой – в лучшем случае Гаврилу уволят. Вернут ей дядьИгоря… Привычную норму жизни…

Она наконец-то заблокирует номер этой выскочки и в жизни больше с ним не встретится.

Но так Поля не делает. Потому что проблемы у Гаврилы могут быть куда большие, чем обычное увольнение…

И как бы подло он ни поступил с её водителем, тот действительно работу найдет. А этот… Сложно признаваться, но этого ей жальче.

Черт её дери, но этот ей важнее…

Сообщение улетает Варваре. Она почти сразу читает.

Набирает долго и с паузами.

Машина Полины едет по вечернему городу, а сама Поля предчувствует… Шикарный вечер просто…

«Мась…»

Читает «вступление» и уже знает, что последует за ним.

«Прости, но я сегодня занята. У меня операция «Д-ма…»

Поля не сдерживается – вздыхает прерывисто. Как же ее заманала уже эта «операция Д-ма»… Хотя понятно ведь, что не она. Да и сама виновата – нужно было раньше писать. Лучше думать. А теперь…

– Полин…

– Да отвали ты!

Полина рявкает в ответ на обращение. Кто больше злится – она или Гаврила – определить невозможно. Но, в отличие от него, она может себе позволить вот так крикнуть. Грубость. Наглость.

А он наоборот, как шелковый стал. И это бесит.

Потому что на самом-то деле мудак.

Чтобы не набрать в психах Марьяна, Полине приходится сдерживаться. Она блокирует телефон и откладывает его, а сама смотрит в окно.

Специально надела то же платье, что в день их с Гаврилой знакомства в «Акуле». Специально накрасилась и волосы уложила так, чтобы самой себе нравиться.

Устроила театр одной актрисы, чтобы выбесить и проучить.

Его взгляд, когда шла к машине – бесценен. Он убить готов был. А у нее мурашки по коже. Дура.

Только желаемого удовольствия не ощущала.

Да и какое удовольствие?

Ей светит провести в клубе несколько часов наедине с собой. В чем кайф? Кадрить она не планирует. Упиваться тоже. Танцевать… Вряд ли. Её максимум – опять следить за людьми, как за рыбками.

Ну и «наслаждаться» правильностью своих действий.

Гаврилу надо наказать. Она накажет.

Машина подъезжает к «Акуле» медленнее, чем позволял вечерний трафик. Гаврила тянет, это понятно. Как минимум ещё одно «Полин» себе непременно позволит – тоже.

Но Полине кажется, что она к нему готова…

В голове шальная мысль и несколько картинок…

А может всё же… К черту «Акулу»? В столице миллион и одно заведение. Может… С Гаврилой куда-то?

К этому варианту склоняется душа. Он до дрожи пробирает. Полине даже жарко делается от мысли, что танцевать же можно с ним… Прижиматься… Касаться невзначай. Или очень даже в.

Внутренний противоречивый диалог срывается с губ неопределенным звуком. Она краснеет, губу закусывает, знает, что Гаврила пытается поймать её лицо в зеркале, но Полина смотреть в ответ не собирается. Взгляд опустила. Смотрит на колени. Корит себя за глупость.

Вот из-за таких реакций ей нужно прекратить всё как можно быстрее. Потому что у них не было ничего – а ей уже тяжело.

Он – её райское яблоко. Она – трехсотое поколение после той, на чьей ошибке надо бы учиться.

И сколько бы Гаврила ни тянул, невозможно кружить по кварталу всю ночь, делая вид, что заблудился.

Машина останавливается не рядом с парадным входом, как стоило бы, а чуть в стороне.

Это Полину злит, она готовится выдать что-то уничижительно острое, но не успевает. Натурально рот захлопывает, когда встречается взглядом с обернувшимся Гаврилой.

В нем не злость уже, а что-то похожее на: «пожалуйста, не надо»…

И она почему-то прислушивается.

– Дверь открою…

Он произносит глухо, Полина не вредничает.

Ждет, когда откроет. Недолго тупо смотрит на его ладонь…

Он вроде как помочь выйти хочет, а ей вдруг страшно прикоснуться…

Задержав зачем-то дыхание, Полина вкладывает в его руку свою. Выставляет на бордюр ногу, встает из довольно низкого салона…

Хочет тут же освободиться, бросить напоследок всё, что планировала, и уйти. Но Гаврила не дает.

Их руки опускаются. Гаврила перехватывает – держит за кисть, пальцами дразнит кожу ладони…

– Поль…

Обращается тихо. Просит.

Полина смотрит вниз – на руки. Он тоже – куда-то ей в макушку.

И поднять взгляд страшно. Потому что отказать – сложно. А о чем попросит – ясно.

– Заново не начинай.

Она собирается с силами и старается вывернуть руку, но не получается.

Это провоцирует вспышку негодования. Голова и взгляд Полина всё же взлетают.

Гаврила смотрит спокойно, но видно – что это напускное.

– Зачем ты глупости делаешь? Он же тебе не нужен…

Спрашивает, немного хмурясь. Правду говорит. Чистую. Но зачем – Поля уже объясняла.

Так всем лучше будет. Сейчас плохо – потом лучше.

– Не твоего. Ума. Дело.

Проговаривает с паузами. Сама гордится тем, как твердо получилось. Пусть внутри нет никакой уверенности…

– Поль…

Гаврилу её ответ не устраивает. Он делает полшага к ней. Это – слишком. Допускать нельзя. Поэтому Полина освобождает руку, выставляет её – упирается в грудь. Смотрит в глаза.

– Сядь в машину и езжай. Ждать меня бессмысленно. У меня свои планы. В клуб заходить не пытайся даже. Если забыл – на тебя у охраны ориентировка. Сам вряд ли справишься... – Поля усмехается криво, намекая на то, что толпой все смелые. – А я возвращаться загород сегодня не планирую.

На этих словах его снова кроет злоба – напряженные скулы приходят в движение. Взгляд сверлит яростно.

Это именно то, что нужно Полине. Но это не радует.

– Знай своё место.

Говорить подобное – гадко. Но тоже из разряда необходимого. Лучше, чтобы он разочаровался и отвалил.

– Ослушаешься – лишишься работы. Обещаю тебе.

Её рука съезжает с ткани костюма со свистящим звуком.

Гаврила не меняет позу. Всё так же стоит. Смотрит так же…

Наверняка, ему есть, что сказать, но он молчит и смотрит…

Как Поля делает шаг назад… Как расправляет плечи…

Смотрит на него… Его взгляд говорит очередной: «Поль…».

На самом деле, взгляд этот страшный… Он очень злой. Он в бешенстве.

Но бешеные рядом ей не нужны.

Она ничего не обещала. Ни на что не подписывалась.

Она обходит застывшего Гаврилу по дуге. Под стук собственных каблуков направляется ко входу в «Акулу».

В груди разрастается черная дыра. От незаметной точечки до способной поглощать планеты дырищи.

Полине ощутимо плохо. Между лопатками зуд.

Кроме той – большой, Гаврила сверлит в ней другие дыры. А Поля молится об одном: «лишь бы следом не увязался».

Не оглядывается до самого подсвеченного неоном входа.

Делает это, только мельком, нервно улыбаясь охраннику…

Гаврила стоит у машины, отвернувшись. Он курит, глядя на капот машины её отца.

Полине одновременно больно и она очень надеется, что разочарование, которое переживает сейчас, способно сломать самоуверенность. Потому что…

Каждый. Должен. Знать. Свое. Место.

Глава 9

Глава 9

Вечер превратился для Полины в каторгу. Точнее это она сама для себя его в каторгу превратила.

Ненавидела «Акулу», брезговала окружавшими людьми. Злилась даже на музыку. Хотя на самом деле – на себе. И ещё глушила боль.

Ей к Гавриле хотелось. Не ругаться. Не осаждать. Не противопоставлять свою неприступность его напору, а… Поговорить. В глаза посмотреть. Лицом к лицу. Коснуться.

Он не боялся вслух произносить то, над чем она насмехалась, когда сама… Тоже ведь влюбилась. Слишком сильно, как для пары встреч.

И он это, наверное, чувствует, иначе не был бы так в себе уверен.

Но после сегодняшней ее выходки…

У него же гордость есть. Она сделала все, чтобы по гордости проехаться. Разве что не попросила утром из-под дома Марьяна забрать. Но это потому, что не собиралась туда попадать.

Даже немного опасалась, что Марьян случайно может оказаться тут, но пронесло…

Ни одного знакомого.

Высокий табурет на углу барной стойки, чтобы не привлекать лишнего внимания. Безалкогольный коктейль, кислейшие из улыбок в ответ на попытки бармена поднять ей настроение…

Поля просто пыталась отбыть повинность. Досидеть хотя бы до полуночи. Собраться. Выйти через задний ход. Прогуляться несколько кварталов на случай, если Любичевский псих ослушался и остался ждать у парадного… Заказать такси и переночевать в недоремонтированной подаренной отцом квартире.

С Варварой они уже договорились. Если вдруг что, по согласованной версии – ночуют друг у друга…

И именно воспоминания о Варваре внезапно заставляют сердце ныть.

* * *

Поля открывает переписку, перечитывает формулировку:«операция Д-ма»… Вспоминает слова подруги…

Её «операция» тоже не имеет перспектив. Но это не останавливает. Ни её, ни «Д-му». Это значит, что Варвара – смелее? И в итоге что? Несчастней будет или наоборот – счастливее?

Полина не знала. Но вот сейчас – завидовала. Потому что тоже хотела бы... К своей неслучившейся «операции».

– Привет…

Её окликают сзади. Громко – Полина даже вздрагивает. Оглядывается, сканирует взглядом, потом быстро назад, чувствуя, что немного волнуется.

За её спиной стоит взрослый мужчина – больше тридцати пяти точно. Пьяный. Наглый. Улыбаясь, взглядом раздевает…

Полина надеется, что отлипнет, правильно расценив её реакцию. Но, к сожалению…

– Парень, девушке повтори…

Намеки – не для него. Мужчина подходит ближе, садится на пустующий стул рядом. Одна его рука ложится на стойку – Полина отмечает, что на запястье – дорогие часы. А ещё, что рука совсем не красивая… Даже передергивает от вида толстых пальцев и темной поросли…

Вторая – на спинку её табурета…

– Вы что-то путаете.

Она произносит, смотря на него спокойно, но без намека на дружелюбие.

Её приняли за девку, которую можно снять. А ей только этого сейчас и не хватало…

На её холодность мужчина реагирует улыбкой. Немного наклоняет голову и бесстыже изучает лицо.

Полина и сама знает, что красивая. Жрать глазами не нужно. Не для того…

Начинает в собственной голове и осекается. Потому что… А для кого? Вот для кого, блт? Для того, кого папа одобрит? А если он одобрит такого же? Это же ей с ним спать… Это же ей с ним жить…

– Ты мне улыбку – а я тебе секрет…

Мужчина реагирует не так, как Полине хотелось бы. Улыбается сам, смотрит лукаво… Может с кем-то такое правда сработало бы, а Поле хочется глаза закатить.

Зачем ей секрет вот этого?

Она не отвечает. Двигает стакан, сама тоже отворачивается. Смотрит перед собой сквозь предметы вдоль барной стойки.

Конечно же, не улыбается. Отношение демонстрирует…

И самой снова тошно. Потому что противно от осознания: с Гаврилой она играет такую же стерву…

– Ты посмотри, какая хмурая…

Лучшее, что мог бы сделать подошедший человек – это забить. На неё и свои планы. Но он не такой. Комментирует, тянется. Из-за того, что быстро и неожиданно, застает врасплох. Его палец по-обидному задевает кончик Полиного носа. Она дергается, смотрит зло…

– Отвали…

Требует, сощурившись. А он снова улыбается.

– Не отвалишь – выведут под руки. Владелец "Акулы" – мой друг. Или мне сразу отцу позвонить?

Её угрозы не впечатляют сходу так сильно, как хотелось бы. Это – новый повод для злости на себя. Ни на что она не способна.

– А кто у нас отец, прям интересно? Главный мент на районе?

Мужчина снова скользит взглядом по её фигуре. Полине просто мерзко.

Она достает из клатча визитку, протягивает по барной стойке, придерживая пальцем.

Мужчина берет, изучает, хмыкает…

Судя по всему, имя для него не говорящее. Но в следующем, брошенном на неё, взгляде что-то меняется. Он уже думает. Взвешивает типа… Стоит ли подкат возможных проблем.

– Ну смотри… – После чего изрекает. – Надоест киснуть – подходи. Вон там наш столик.

За направлением его взгляда Полина не следит. Впрочем, ей посрать и как гордо мужчина будет ретироваться. Вечер стал ещё хуже. Ещё от большего хочется отмыться.

Зато она теперь точно знает, что Гаврила следом не увязался. Это хорошо… И это больно.

– Всё хорошо? – к ней подходит бармен. Снова улыбается и уточняет. Он милый. Полина откуда-то знает, что если бы мужик настаивал – парень вступился бы. Поэтому улыбается и кивает.

Всё плохо, но плохо – внутри. Снаружи же всё, как всегда…

– Обновить? – он кивает на стакан, Поля думает секунду…

– А можно текилу?

Редко такое пьет, но сейчас хочется.

– Точно? – бармен уточняет с опаской. Полина, ещё раз задумавшись, кивает. Она немного. Просто, чтобы выбросить лишнее из головы…

– Да.

– Сейчас будет.

Парень хлопает по стойке и идет быстрым шагом к подсвеченному стеллажу за своей спиной, а через минуту перед Полей стоит уже стопка.

* * *

Полина действительно вышла через задний. Замерла на мгновение, окинула взглядом…

Зажмурилась, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Показалось, что на расстоянии десяти метров, на том же бордюре, та же пара…

Девушка в коротком платье и парень в белой футболке.

Но их там нет.

Их в принципе нет и не будет.

Без шансов.

Полина идет, глядя в экран мобильного. Ей никто не звонил и не писал. Она сама отпишет кому-то из родителей, когда окажется в квартире. Но сначала вызовет такси.

Потом – будет следить, как маленькая машинка сокращает расстояние к определенной точке.

«Время ожидания – десять минут».

Ну и хорошо.

На улице прохладно, а внутри у Полины горячо. Текилы было три. Настроение они не подняли, но действительно немного расслабили. Помогли отсидеть запланированное.

И сейчас передвигаться в сторону нужного места дворами, не озираясь и не трясясь. Потому что… Вообще-то она – трусиха. За себя боится очень. За свой хрупкий псевдоидеальный мир…

Стучит каблуками по асфальту. Вскидывает взгляд на небо, тормозит, как вкопанная, выдыхает внезапное парное облачко…

Изо рта пар, а ногам жарко…

А на небе – звезды. Низкие. Много их…

Сердце сжимается, потому что в голове мысль: а в Любичах этих… Там же, наверное, ещё лучше видно?

Но она не узнает. Черт…

– Папина дочка, притормози на минутку…

Голос сзади пугает знатно. Заставляет обернуться и снова ускориться сердцу. На сей раз – сразу в горле.

По пустому двору навстречу к ней идет тот же не понравившийся в «Акуле» мужчина.

Поля чувствует угрозу. Командует себе: «беги»… И стоит. Чего-то ждет. Считывает его усмешку…

– Не надо подходить.

Предупреждает, выставляя вперед руку. Наверное, ведет себя слишком беспечно. Но если так – позже поймет. Пожалеет тоже позже.

Мужчина не притормаживает и даже вид не делает. Как шагал – так и шагает.

В голове Полины новое «беги», и на сей раз она действительно отступает.

Разворачивается, собирается пойти дальше, но не успевает.

Мужчина вцепляется в кисть и дергает назад.

Её разворачивает и вжимает в тело. Он будто в парфюмированной воде искупался. А ещё знатно напился…

Её телефон с грохотом летит на асфальт. Клатч повисает на сгибе локтя. Качаясь, бьет по ногам… На землю падает кошелек, блеск, пудреница...

А его руки едут по спине, сжимают попу через ткань…

– Ты гля, какая… Персик…

Мужчина улыбается, не собираясь отлипать. Мнет, игнорируя попытки Полины оттолкнуть…

– Визитку мне сунула… Сосала, наверное, когда-то… Вот тебе визитку и оставил. А меня за дурака держишь…

Вместо хоть какого-то вменяемого ответа, из грудной клетки Полины внезапно вырывается всхлип.

Она снова оттолкнуть пытается, но не выходит.

Мужчина только сильнее вжимает в себя. Тянется губами к коже. Пытается задрать платье, лапает уже под ним…

С плеча Полины слетает бретелька... Она ненавидит чертово платье.

Кричать надо – Поля знает. Тут же окна. Тут же люди…

Но даже это не так просто…

– Сука…

Обращение и удар прилетают сбоку.

Мужчине прямо по виску. Явно неожиданно, потому что этот руки отпускает.

Поля отпрыгивает, зажимает рот руками.

Её трясет. Зависла будто. А в это время…

– Ты куда полез, а? – Гаврила пинает ногами упавшего человека. Тот группироваться пытается – о сопротивлении речи нет. Но Гаврила не дает.

Он без пиджака и снова с подвернутыми рукавами белой рубашки.

Он наклоняется, сжимает пальцами лицо, смотрит в него…

На нем кровь… Разбита губа и нос. Мужик сплевывает…

– Ты кого тронул? – и на вопросы явно не ответит. Смотрит с ненавистью, дышит часто…

– Твоя, брат, что ли?

– Не твоя, блять, сука…

Только Гаврила ему не брат. Отталкивает лицо. Ему не жалко, что несостоявшийся герой-любовник бьется затылком о бордюр. Пытается ухватиться за него, получает удар в раскрытую брюшину…

– В машину, Поль, пожалуйста… Там же, где высадил…

Пока тот стонет, Гаврила выпрямляется. Он тяжело дышит и так же смотрит. А Полю будто взглядом обтекает.

Сердце сжимается. Это он чтобы не ранить.

Гаврила бросает ключи, она их ловит.

Приказывает – она кивает.

Подбирает свои вещи с земли. Бьется об асфальт коленом...

Слыша звуки, которые не собираются прекращаться, поднимается, отворачивается и идет…

Жмурится ненадолго…

– В бога веришь? Молись, сука…

Ускоряет шаг…

* * *

Гаврила обращался не к Поле, но, сев в машину, молиться взялась она.

В жизни не делала этого, а тут… Господи…

Она смотрела на свои трясущиеся руки и хотела одного, чтобы Гаврила побыстрее тоже оказался здесь. Чтобы не убил хотя бы… Чтобы чуточку меньше её вины перед ним.

Потому что виновата. Потому что дура. Потому что страшно думать, что случилось бы, прислушайся он к истеричным Полиным требованиям.

Полина вздрагивает, слыша щелчок со стороны водительской двери. Он открывает дверь и садится рядом.

Девушка, которая просто по наитию села на переднее, а не как всегда – назад, смотрит на легшие поверх руля руки.

Костяшки в крови. Разодраны… На рукавах рубашки тоже брызги…

В машине тихо. Гаврила дышит поверхностно и часто. А Поля замерла зайцем. Её будто плитой накрыло…

– Прости…

Она шепчет, вскидывая взгляд на его профиль. Искренне говорит. Чувствует себя неискупимо виноватой.

Её дрожь усиливается с каждой секундой его молчания.

Такое впечатление, что ни говорить с ней ни хочет, ни смотреть на неё…

Это больно, но винить Гаврилу не хватает наглости.

Он смотрит в лобовое долго, потом выдыхает, поворачивается немного…

Улыбается…

– Испугалась? – и спрашивает. Его взгляд далеко не такой, как был там. Голос другой. А Поле еще более стыдно. Он для неё старается. Для суки, решившей проучить…

Которую облапали бы, в подъезд затащили и оприходовали, если бы…

На глазах помимо воли выступают слезы. Поля жмурится и качает головой. Врет, слова не сказав.

– Просто прости…

Просит повторно ещё тише. Чувствует тепло на кисти…

Он пальцами прижимается аккуратно, потом обхватывает опять, тянет…

– Посмотри на меня…

Тоже просит…

И у нее нет права ослушаться.

В глазах стыд, слезы и просьба. В его – усталое тепло. Он не злится. Как так? Он ведь из-за неё в такое влип…

– Он же тебе сделать ничего не успел, правда?

Поля мотает головой.

– В клубе подошел. Познакомиться хотел. Я отказала, а потом…

– А где Марик… Этот… Твой…

На следующем вопросе у Гаврилы снова каменеет скулы. А Полину бросает в жар.

– Я соврала, – она шепчет, опуская взгляд. Руки снова ложатся на колени. Сверху – его ладонь. Он явно ждет продолжения… – Я тебе соврала…

Но чтобы продолжить – ей надо собраться. Посмотреть в глаза и сказать честно.

– Я не договаривалась с Марьяном. Ни с кем не договаривалась. Хотела просто, чтобы ты… Отвязался.

Полине сложно было говорить, а Гаврило будто абсолютно спокойно слушал. В лице не поменялся. Не кривился.