Текст книги "Нарушая все запреты (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4

Глава 4

Полина долго смотрит на свой же телефон прежде, чем со вздохом открыть браузер.

Итак, Любичи…

Перед глазами – карта и короткая информация. А у Поли в голове очередное «Господи…».

Потому что самой себе сложно объяснить, какого черта полезла гуглить эту деревню?

Она открывает статью на Вики, чтобы зачем-то узнать, что первое упоминание о поселке датируется восемнадцатым веком, а местная церковь – официально признанная памятка архитектуры.

В поселке живут… И снова «Господи»… Потому что меньше пятиста человек. Это как вообще? У неё поток в Университете больше...

После Вики Поля заходит в картинки. Листает… Открывает… Увеличивает…

Зачем ей эти Любичи? Сама не знает. И из-за этого тоже злится. Но ей волшебным образом кажется, что там красиво...

Она знает о поселке уже неделю. Вернувшись в ту ночь из клуба, просто легла спать. Вечер получился настолько странным, что хотелось поскорее забыться. Утром же ужалило обидой, потому что…

Зачем брать телефон? Зачем делать это так нагло, если не собираешься ни писать, ни звонить?

И ей бы радоваться, что от... Гаврилы... Нет ничего, а она…

Убеждала себя, что безразлично, а всё же злилась. И всё же волновалась.

Тот самый Гаврила ни разу не вышел на связь. Она из принципа не забила его номер в память телефона.

Сердце иногда ёкало из-за страха, что с ним элементарно могли что-то сделать, но эти мысли Поля отметала.

Всё, что могла предпринять – она предприняла. Предупредила. Дальше же… Он как-то дожил до своих лет. И дальше справится. Только она ведь так и не узнала, сколько ему…

– Черт…

Шикнула на себя же, стукаясь затылком о подголовник. Заблокировала телефон, отложила.

Всю оставшуюся до Бриоша дорогу смотрела в окно. Пыталась не думать, а всё равно как-то думалось…

Может самой написать? Звонить она в жизни не станет, конечно… Но просто спросить, жив ли…

Почти собралась, потом сама себя же остановила.

Вполне возможно, он даже посмеется. Сам забыл уже, и тут она со своей «заботой». Развесила уши. Нахлебалась его «ты – моя. Сразу понял…», а у него таких «своих» – в каждом втором доме этих убогих Любичей… Девок тридцать, не меньше...

Злиться даже на его поселок – глупость. Но Поле из-за этого только горше.

Как же он так сильно и так быстро ее зацепил?

Автомобиль остановился у заведения. Полина дождалась, когда ей откроют дверь и подадут руку. Пробежалась до стеклянных дверей, чувствуя легонькое покалывание холодных капель по плечам – начинается дождик.

Уже внутри оглянулась…

Варвара на месте. Отрывается взглядом от своего телефона, встречается глазами с Полей. Машет, приглашая…

Проходя мимо витрины с тортами и пирожными, девушка тормозит, чтобы хотя бы мельком и быстро осмотреться…

Она – ужасная сладкоежка. А ещё, если бы кто-то спросил Полину, о чем она мечтает, и если бы Полина действительно верила в реализуемость собственных мечт, она рассказала бы о собственной кондитерской. И пусть на это у неё нет ни единого шанса – у семьи на Полю другие планы – но хотя бы чужой эстетикой любоваться ей никто не запретит…

Только недолго, потому что Варвара проявляет нетерпение. Округляет глаза и всем видом дает понять – она была бы не против, чтобы Полина предпочла витрине с пирожными её…

– Привет, – сестра Марьяна приподнимается, Полина прижимается щекой к щеке подруги…

Сегодня, когда Варя трезвая, а саму Полю уже чуть попустило, она не испытывает пракически ничего относительно рассказа Вари о собственном блядстве в клубе.

Полина не планирует выражать свое экспертное, одобрять или порицать измену. Просто, когда всё вскроется, и Варя будет валяться в соплях, Поля исполнит долг: потратит чуточку себя, чтобы эти сопли подтереть.

Они с Варварой – не родственные души и не незаменимый элемент жизни друг друга. Но лучше такая дружба, чем никакой. Ведь, как показывает опыт, те подруги, которых Полина выбирала душой, очень быстро и очень болезненно отваливаются. Она слишком остро реагирует, когда на её искренность отвечают попытками воспользоваться. Она отлично различает в глазах зависть.

А Варваре хотя бы в материальном плане от неё ничего не нужно…

– Ирландский и фисташка-малина…

Полина заказывает по памяти, улыбается официанту, потом смотрит на Варю…

– Извини… – В ответ получает кивок, которым вроде как ей отпускают грехи. – Ты что-то важное хотела рассказать…

«Что-то важное» стало поводом для сегодняшней встречи. Её инициировала Варя. Поля согласилась, чтобы не киснуть дома.

– Хотела, но уже пофиг…

Только всё, кажется, изменилось. Потому что Варвара отмахивается. Листает что-то на телефоне, поворачивает экраном к Поле.

– Это что? – та берет в руки и присматривается. На фото – тачка. С разбитыми стеклами. Исцарапанная. На капоте четкое «Ванильный пряник».

– Это тачка Марика. А это его рожа…

Голос Вари не сочится уважением к старшему брату. Но это Полю не удивляет. Они вот так всегда.

Варя возвращает телефон и смотрит на экран сама, листает, снова поворачивает…

Фото – не из тех, которые способны усилить аппетит. Разбитое лицо. Треснутая губа. Заплывшие синяками области под глазами…

– Что случилось? – Поле становится не по себе. В голове сразу плохие мысли… А Варя усмехается…

– Помнишь этих уродов? – По взгляду Полины понимает – слишком размыто сформулировала, поэтому уточняет… – Компанию ребят. Из «Акулы». Ну один ещё подняться пытался. Второй Дину трахнул, прикинь? Тоже ещё дура… Ей же сказано было – на них не реагировать. А она ходит теперь… Сохнет…

Варвара не проводит параллелей с собой и своим «Димой», слов для Дины не подбирает. А Поля просто прикусывает язык. Перебивать нельзя. У неё сердце шалит…

– Ты ушла уже… А эти оборзели совсем. Охрану избили…

Варя произносит, скривившись, а Поле внезапно приятно… Она еле сдерживается от того, чтобы не улыбнуться и не выдохнуть… Ей жалко охрану, но куда меньше, чем было бы жалко Гаврилу.

– А Марьян, он что? Тоже полез?

На вопрос Поли Варвара ответила скептическим взглядом. Фыркнула, вздохнула, снова глядя на разукрашенное лицо брата…

– Это вчера. Ночью ехал… К обочине прижали…

– Они его толпой вот так?

Судя по тому, как Варвара смотрит – толпа там была совсем не обязательной… Правда и Полина это знает. Марьян любит приукрасить.

– Один или двое. Отец в бешенстве. Марик в бешенстве. Крови хочет…

– А почему вы решили, что это – те же?

– Марик узнал. Говорит, тот, который подняться хотел… Кстати… К тебе-то хотел…

Варвара произносит, а потом внимательно следит за реакцией Полины. Поля же изо всех сил пытается не выразить никаких эмоций. Она знает, что к ней. У неё до сих пор будто руки его на теле лежат, а посреди ладони горит поцелуй...

Ещё и в голове проносится: «Он тебе очень дорог, Полюшка?».

– Зачем ты мне это рассказываешь? – ей становится неуютно. Надо подумать, наверное. Правда о чем? И что делать после размышлений?

Гаврила ей не писал и не звонил.

Скорее всего, просто воспользовался возможностью – его задело требование Марьяна. Она сама слила ему информацию о том, что так просто уйти из клуба им не дадут…

Это не дуэль за её честь была. Парни яйцами меряются. Не её дело.

– Ну может тебе захочется Марика пожалеть…

Варя протягивает, водя пальцем по столу, глядя из-под ресниц лукаво. А потом прыскает, видя, как кисло реагирует Полина.

Ни для кого не секрет, что Марьян был бы не против. Варвара тоже не была бы. И их родители.

Но пока на Полину никто не давит. Ей повезло – в девятнадцать можно ссылаться на то, что слишком занята учебой…

– Я ему напишу.

Поля обещает, Варя фыркает…

– Марик сказал, что не успокоится, пока эту гниду не уничтожит теперь…

Это можно было упустить, но Варвара все же произносит. Может быть ждет какой-то реакции, но Полина молчит, чувствуя, что по спине бежит холодок…

– За машину? – спрашивает после паузы, видит во взгляде Вари скепсис. Так же скептически кривятся губы…

– Его унизили, мась… Наши такого не прощают…

* * *

Ночью Полина долго лежит без сна. Она действительно написала Марику, но почти сразу слилась. Он отправил те же фото ей, пусть и сопровождал их пафосными«да царапина, мандаринка… Ты бы видела, как я того хера разукрасил…». Она поохала, поахала… А по факту говорить не могла.

За Марьяна ей внезапно не страшно. Даже кажется, что получил справедливо. А вот Гаврила…

На него Полина зла. Он не должен был лезть. Ни к ней, ни к Марику.

Сказано испариться – берешь и исчезаешь.

Но он ведь не такой… А ей теперь волноваться.

Непонятно почему непонятно за кого.

Ей бы спать и жить свою жизнь, а она крутится, думая, как бы его предостеречь.

И почему ей вообще в голову лезет о чем-то его предостерегать? Непонятно.

Забыть просто. Забить.

Это всё не её дело и проблемы это не её.

Полина закрывает глаза, начинает в голове считать овец. Таких же тупых, какой тупой кажется себе. И дыхание пытается замедлить, когда слышит вибрацию.

Мозг слишком возбужден, поэтому реакции тела моментальны.

Телефон через мгновение уже в руках. Сердце через мгновение уже в ушах…

На экране:

«Привет, Полюшка. Извини, что только сейчас пишу – замотался. Как у тебя дела? Набрать тебя можно?»

Глава 5

Глава 5

– Поль, зайдешь ко мне на минуту?

Вопрос отца попал четко между лопаток Полины. В ней – легкое раздражение, которое девушка гасит. Оглядывается. Улыбается. Кивает.

– Конечно, – разворачивается, чтобы зайти в кабинет.

Всегда раздражает, что его воля выше любых её планов, пусть и понятно, что раздражения в ней, наверное, больше, чем заслуживают те самые просьбы. Особенно с учетом того, что все, имеющееся у нее, это отцовская заслуга.

Полина заходит в комнату, опускается в кресло, гасит нетерпение, ждет, пока отец заговорит.

Напоминает себе, что нельзя перебивать, фыркать, отвечать сгоряча. Очень надеется, что выдержки хватит…

Он хороший отец, заботливый, просто в какой-то момент между ними как связь разорвало. Полина не помнит, что это был за день или какое событие. Только осознает последствия – ей сложно быть с ним в душевном контакте. Ей сложно переживать физические касания.

С мамой у них этого всего и не было никогда. А с папой ведь было… Всё детство – в тоске о нем, в радости встреч, в объятьях…

Но что-то сломалось. И теперь Полина, положа руку на сердце, очень ждет, когда ремонт в ее квартире будет завершен. Она переедет.

– Как дела, дочь? – Михаил задал вполне нормальный вопрос, а у Поли легкий ступор…

Потому что ответить хочется «нормально, па», встать и уйти. Обидно это…

– Всё хорошо. Мне на консультацию, на следующей неделе три экзамена.

Разговоры об учебе – самые безобидные. Да и его, наверное, интересует в первую очередь это. Дочка должна хорошо учиться. Ей когда-то перейдет бизнес…

– После сессии в офис, да?

Михаил переспрашивает, Поля кивает, смотря при этом на свои колени, держа вверх экраном телефон.

Да, после сессии в офис. На несколько недель где-то в июле с мамой в Ниццу, может ещё куда-то ненадолго с Варей и девочками. Но в целом лето она проведет на работе.

Ей грех жаловаться – утром завозят, вечером забирают. Отношение – как к перышку. Только в попу не дуют. Просто никто не интересуется, а точно ли ей хочется проводить свое лето вот так…

– Хорошо, дочка… Хорошо…

Папа одобряет. Делает несколько шагов в одну сторону, потом разворачивается и идет в другую. Молча. О чем-то думая.

И Поля тоже успевает…

Она так и не ответила Гавриле из Любичей.

Пошел он нахрен. "Замотался"…

Его ответ будто подтвердил её подозрения: затрахался он, а не замотался. На то, чтобы начистить рыло Марьяну время нашел. Это показалось более важным…

А Поле просто побыстрее бы забыть. Только сложно, потому что он всё пишет, а она всё не блокирует…

Дуреха.

Вот и сейчас телефон вибрирует, сердце ёкает, Поля смотрит:

«Снилась мне сегодня».

И всё. А у неё злость мешается с нетерпением.

Спасибо, блин, большое.

Так нельзя писать. Она же знает, что Гаврила делает – провоцирует. Ему нужно хотя бы её«?». Он её измором берет. А она, действительно дура, позволяет. Потому что прекратить – рука не поднимается.

А хотя бы один шаг навстречу сделать – здравый смысл.

У них правда шансов нет. В ней – недостаточно протеста. Она – не Варвара. Не свяжется с человеком, которого в жизни отец не одобрит. Прятаться не будет. Изворачиваться. Против отца во имя любви не попрет.

Только горе этим принесет – и себе, и Гавриле. Тем более, с чего вообще решила, что там любовью пахнет? Спортивный интерес у пацана. Морды бить и девок трахать. Гопник-мудак, одним словом.

Которому Полина позволяет себя мучать. Тянет ниточку вместо того, чтобы разом отсечь. Они ведь не встретятся больше. Она в ближайшее время в «Акулу» или любое другое злачное место не сунется.

Он тоже, если ум есть… А он есть… Зря Гаврила сам же себя унижал. Он пишет грамотно. Он человек не пустой. Даже в вот таком одностороннем общении – когда пишет он, а Поля читает, видно, что не показался душевным. Действительно такой…

А ещё, теперь Полина знает, что ему двадцать один год. Говорят, два года – идеальная разница… Но они об этом не узнают.

– Что там интересного? – Поля вздрагивает, быстро блокирует телефон и чуть покраснев смотрит на отца…

Язык липнет к нёбу. Ей неловко… Врать сходу никогда не умела, а молчание сейчас более чем красноречиво…

– С Марьяном, что ли? – Михаил предполагает, Поля кивает на автомате, краснея сильнее. Ложь ненавидит. Глупые ситуации терпеть не может. Но лучше так, чем придумывать что-то ещё.

Только следом за молниеносным облегчением – снова раздражение. Чуть ли не больше всего ей важно сохранить хотя бы видимость личных границ в личных же отношениях. У неё голова на плечах есть. Она красные линии знает. Не перейдет. Просто не надо её, как телочку племенную…

– Хороший парень…

Отец заявляет авторитетно, как бы одобряя, Поля же пожимает плечами. Предпочитает молчать, чтобы не усугублять. Начнет что-то доказывать, они поругаются. Папа останется при своих, а она вылетит из кабинета с клокочущей в душе яростью.

– Привет ему от меня передавай…

На новое предложение папы Поля реагирует новым же кивком. Передавать не собирается. Отец никак не проверит. А если даже вдруг, что практически невероятно, скажет, что забыла просто…

– И пусть заезжает в гости… А то вы шляетесь вечно где-то ночами… А так, чтобы нормально посидеть за столом… Эх…

Михаил сам же начинает, сам же машет на себя рукой. Это заставляет Полю чуть-чуть улыбнуться, закусив уголки губ.

Когда он бурчун, а не директор, с ним куда проще… Жалко, что редко.

Что же ему снилось-то? Этому Гавриле… Из этих сраных Любичей, которые снились самой Полине.

Она шла по росе к речке, над ней туман лежал. Она обернулась, его увидела…

Он стягивал свою белую футболку… Улыбался...

Но не успел ничего сказать, она проснулась.

– Пап, я пойду… Или?

Точно так же, как тем утром, пришлось стискивать коленки. Это снова разозлило Полину. Это же снова покрасило щеки.

Она спросила, глядя на отца с нетерпением. Ей же действительно на занятия пора. А мечтать при нем о каком-то шалопае – кощунство просто.

– Иди, – разрешение папы дарует Поле облегчение. Она встает моментально, движется к двери… – Только я Игоря отправил документы завезти.

А слова после заставляют остановиться и оглянуться.

Игорь – это дядь-Игорь. Водитель, с которым Поля с детства ездит. Машины меняются, он – нет. И снова приходится гасить раздражение. Это её водитель. Но её никто не спросил, можно ли его занять.

Наверное, хотя бы часть этого раздражения все же прорывается. Пусть Полина слова не сказала – Михаил вздергивает бровь. Мол, имеешь какие-то замечания?

– Там парни есть. Нового наняли как раз. Иди к машинам. На чем-то доедешь…

Отец приказывает, Поля любой ответ проглатывает. Выходит из его кабинета с мыслью, что трагедии тут действительно никакой. Как и в том, что отец её позвал, по сути, ни о чем поговорить.

Наверное, дело в том, что это она какая-то неправильная. А желание просто посмотреть на своего единственного ребенка – адекватно.

Полина спускается по ступенькам, переживая внезапный прилив счастья. На улице – поздняя весна. Её ноги снова голые. Их гладит солнце. В волосах путается ветер. Где-то в сумке лежат солнцезащитные очки.

В голове мысли, что после консультации надо будет заехать в какое-то заведение с террасой. Можно набрать для этого Варю. Она всегда готова. И Поля тоже, получается…

Прошла неделя с тех пор, как они встречались в Бриоше, а тенденция неизменна – она продолжает искать любой повод, чтобы отвлечься…

Подходит к машинам, которые стоят в ожидании – отцу могут понадобиться в любую минуту.

Привлекает внимание мужчин в черных костюмах. Это понты, водителю не обязательно носить их, всем понятно, но отцу нравится, когда всё идеально…

– Полина Михайловна, – с ней здороваются так, будто это она платит зарплату. А сама Полина по имени знает только дядь-Игоря.

– Мне нужно в Университет и до вечера…

Поля говорит тому, который за всех поздоровался. А потом вздрагивает и замирает.

Из домика охраны выходит ещё один человек в костюме. На ходу застегивает верхнюю пуговицу на рубашке, потом – манжеты, даже пиджак, смотрит не на неё – на… Коллег, получается? Говорит:

– Я Полину Михайловну отвезу. Мне Михаил Ильич сказал подменить Игоря, если понадобится…

Никто не собирается протестовать. Дурных на работу нарываться – нет, а новенькому выслужиться надо.

Гаврила достает из кармана ключи, подходит к черному мерседесу, который стоит ближе всего к Полине.

Открывает заднюю, смотрит на неё так, будто впервые видит. Будто просто водитель…

Для него встреча – ни разу не неожиданность. А у неё в голове миллионное: «Господи»…

Трясет, но выдать себя нельзя. И истерику закатывать неуместно.

Она могла бы вот сейчас отказаться ехать, вывести лгуна на чистую воду.

Но Поля идет к машине.

Чем ближе Гаврила – тем сильнее озноб. Уже у блестящего бока не выдерживает – смотрит на него…

Злится и тает.

Его глаза смеются, губы тоже – только еле-еле. Видит она одна…

Испепеляет взглядом, а он снова ласкает…

– Что ты за идиот такой…

Поля шипит, Гаврила улыбается шире…

Смотрит назад на дом, чуть-чуть вокруг… Немного двигается, тянется рукой у неё за спиной… Поля дергается, когда его ладонь прижимается к её попе. Проезжается… Ещё раз… Потом незаметно хлопает.

– Влюбленный, Полюшка… – И говорит только ей. – Пиздец зацепила меня. Не пережить никак. Садись в машину.

Глава 6

Глава 6

– Как ты меня нашел? – они долго ехали в тишине. Полина видела в зеркале заднего вида, что Гаврила периодически поглядывает. Знала – у него хорошее настроение. У самой же – пар из ушей.

Но года сотрудничества со своими внутренними демонами позволяют хотя бы не наброситься на него с истерикой сходу. Немного успокоиться… Чуть-чуть подумать…

Она не рада «встрече». Она ею огорошена. И она действительно зла…

Задает вопрос холодно. Холодно же смотрит, когда её взгляд встречается с мужским во всё том же зеркале…

Он доволен, как слон. Это сильнее злит.

Полина понимает: так быть не должно. Это неправильно и опасно. Он глумится, по сути. Игнорирует её желание – не общаться. Над отцом её издевается…

Позволять нельзя. Поощрять даже намеком на то, что она допускает для себя…

Да господи! Она и с просто симпатичным парнем из клуба не замутила бы. Даже чисто для фана. Неужели он думает, что повысит свои шансы, устроившись шофером?!

– Искать – моя специализация.

Гаврила подмигивает, отвечая категорически неудовлетворительно.

Поля сдерживает внутри: «в жопу твою специализацию, придурок»…

Прикусывает язык, отворачивается на несколько секунд к окну.

Внутри клокочет. Правильные решения принимать надо, но собраться сложно…

– Гаврила…

Поля обращается, когда кажется, взяла себя в руки.

Двигается по сиденью вперед, кладет руку на спинку водительского…

Добровольно приближается. И, наверное, зря это делает, но её к нему так тянет…

– Пожалуйста, послушай меня. Хорошо?

Полина спрашивает, а потом снова чуть злится… Потому что он не кивает тут же. Улыбку прячет. Думает будто… Реально придурок.

– Слушаю, Полюшка. Внимательно слушаю…

Его «Полюшка» скальпелем вскрывает сердце. Ныряет внутрь. Там селится. Оно настолько приятно, что даже попросить его обращаться иначе язык не поворачивается.

И сложнее становится сказать то, что нужно сказать.

– Кому нужны эти глупости? Я тебе не дам, понимаешь?

В вопросе Поли нет вызова. Она произносит, чувствуя болезненное сожаление. Ей нравится Гаврила. Правда нравится.

Она же не тумба бесчувственная. И самой сложно сейчас именно это говорить. Но он уже перешел черту дозволенного. Он ведет себя так, будто ничего не остановит…

А кому это надо? Кого это счастливым сделает?

– Ты так не говори, Полин…

Гаврила же внезапно её будто журит. Хмурится, смотрит, повернув голову… Но недолго. У него всё же дорога. Он следит.

– Мне не надо «давать». Любить меня будешь. А я тебя.

– Что ты несешь… – Полина шепчет, мотая головой. Гаврила снова улыбается. – И творишь ты что? – потом приподнимает брови, продолжая следить за дорогой.

А Поля заново раскручивает в себе злость. Легче злиться, чем таять. Это, к сожалению, факт.

– Это ты избил Марьяна?

Она задает дурацкий вопрос, а сама скользит взглядом по лицу Гаврилы. Дальше – на руки. На нём следов драки нет. Значит, Марик привычно насвистел. Но Поля в этом почему-то и не сомневалась. Она чувствует – Гаврила во всех смыслах сильнее Марьяна. Душой и телом. Хитрее. Настойчивей...

Вот зачем она его хвалит? Ну что за дура вообще? Полине хочется по лбу себе заехать, а Гаврила молчит. Долго. Только губы и глаза выдают. Смеется, блин.

– Придурок…

Поля снова не выдерживает. Никогда и ни с кем себе такого не позволяла, а Гавриле прилетает по плечу. Не больно, но самой обидно.

Он слова не сказал ведь, а вывел её…

– Полюшка, ты мне скажи просто, какой правильный ответ – я подтвержу. Если надо – избил. Не надо – не избивал…

Ответ Гаврилы бесит так, что Поля зарычать готова.

Но вместо этого плюхается обратно вглубь заднего, кулаки сжимает…

Дышит, чтобы успокоиться…

– Ты не понимаешь, что ли? – но долго в тишине не выдерживает. Снова спрашивает. Снова ловит взгляд в зеркале. Такой притворно растерянный, что хочется снова заехать... – Чего ты добиваешься, Гаврила из Любичей? Когда отец узнает,коговзял на работу, тебе будет плохо. Когда тебя увидит Марик…

– Он снова отхватит пизды…

Гаврила не дает договорить. Отвечает внезапно жестко. Не ожидавшая этого Полина даже теряется ненадолго. Сидит с открытым ртом, смыкает губы, фыркает…

– Прости, не сдержался…

Ещё раз, когда Гаврила извиняется…

И в кого она влипла? В благородного гопника, который каким-то образом за две недели умудрился найти информацию о ней, которому пофиг, игнорирует она его или сгорает от желания ещё хотя бы раз встретиться, который на работу, блин, устроился…

– Давай я тебе денег дам, и ты отстанешь?

Предложение рождается в голове неожиданно. Дай себе Поля несколько секунд на раздумья – может и не озвучила бы. А так…

Спросила. Ждала, замерев, хоть какой-то реакции.

Если он сумму назовет – больно будет. Но она лицо сохранит. А если деньги вменяемые – заплатит даже.

Отец такой подход не одобрил бы, но ей кажется подобное развитие событий самым безобидным.

Гаврила долго молчал. В какой-то момент включил поворотник. Они ещё ехали по трассе, ведущей в сторону столицы. Осознав, что он сворачивает на обочину, Полина почувствовала мандраж.

Она же его не знает… Точнее всё, что знает, что он наглый и она ему понравилась.

Замерев, следила, как Гаврила останавливает машину, на сиденье поворачивается…

– Полюшка… – обращается спокойно и терпеливо, а Поле только ещё более волнительно… В горле застряет ее «что?». Она опускает взгляд, смотрит, как Гаврила берет в свои ладони ее руки. Гладит… – Ты такое не говори мне, хорошо?

Спрашивает, но ответа не ждет. Прижимается губами к костяшкам ее пальцев. Потом гладит снова.

Проходит несколько секунд – улыбается уже.

Снова смотрит в глаза… Лучится снова…

– Лучше скажи, хотя бы болела-то за кого? За меня или за этого… Марика…

Произнося имя «соперника», Гаврила кривится, а Полина, которая всё еще как будто в оцепенении, вдруг снова оживает.

Взгляд загорается возмущением. Губы сжимаются в линию…

– Я болела за здравый, блин, смысл!

Она шипит, с боем отбирая свои руки.

Сердце стучит громко, а она следит, как смеющийся Гаврила отворачивается, включает поворот…

– Гаврила…

Полина снова обращается, когда они почти въехали в город.

В ответ получает кивок голову. Он как бы позволяет ей продолжить…

Злит немыслимо… Тоже ещё начальник… Водила просто, а ведет себя…

– Давай ты сходишь к моему отцу? Скажешь, что нашел работу получше, а я за это соглашусь на свидание?

Наверное, прозвучать могло слишком самонадеянно, но интуиция подсказывала Поле, что именно в этой работе Гаврила не нуждается. Просто у парня специфические представления о том, как нужно добиваться взаимности.

Но не скажешь же, что дело не в ней… То, как сильно он в Поле отзывается, и саму пугает. Она не думает, что это любовь, но определенно симпатия такой силы, которую в жизни ещё не переживала. Но это – проблема. С ней бороться надо, а не потакать.

– За предложение спасибо, но мне мало одного свидания, Полюшка. Хочу тебя часто видеть. Трогать часто. Для начала, чтобы привыкла, меня устроит, если вот так…

Мужские руки проехались по рулю, а Поле пришлось сжимать ноги. Он гладит черную кожу, а мурашки идут по её бедрам…

«Трогать часто»… Господи…

– А потом – обсудим.

Гаврила оглянулся, подмигнул. Дальше – снова на дорогу. Поля же не сдержалась. Вжала пальцы в виски, пытаясь вернуть самообладание.

– Ты невыносимый… – Про себя и для себя шепнула, качая головой…

В ответ же получила широкую улыбку… У Поли чувство такое, что вокруг всё горит, а ему весело. И на это тоже хочется злиться, но не получается. Его улыбка обезоруживает. Напор убивает…

Ей нельзя расслабляться, но черт…

– Снилась, значит?

Поля спрашивает…

Их взгляды снова встречаются в зеркале. Оба серьезные. Гляделки длинные…

Поля опускает на кожаное сиденье руки, непроизвольно царапает обивку…

Ей от взгляда жарко.

– У речки… Купаться звала…

Гаврила говорит сухо, но не потому, что жадничает. Понятно – упускает что-то… У Поли же даже в горле пересыхает. Она знает этот сон. Сама его видела.

– Почему не пошел?

Спрашивает, боясь зрительный контакт разорвать.

– Проснулся.

Но первой же взгляд и отводит. Губу закусывает.

Вот и она проснулась…

Может это знак для них? Не надо им в реку. Плохо будет…

– Ничего не получится, Гаврила…

Полина произносит с сожалением, даже скрывать не пытается.

Она – не боец. Она не видит – чего ради. Она готова сдаться вот сейчас. Обнимает себя руками, съезжает в сторону.

– Доверься просто… – слышит просьбу, но ничего не отвечает. Может она и хотела бы… Но зачем?