Текст книги "Нарушая все запреты (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

– Я не верю, что у нас что-то может получиться, Гаврила…

Только вот на этих словах. Когда Полина смотрит искренне и без намека на злорадство. Её до сих пор трясет. И ей безумно жалко.

– А я верю.

Она готовился ко многим ответам, но получив этот – теряется. Вечерняя Полина разозлилась бы, фыркнула, зарычала, оттолкнула, а ночная…

– Прости… – просит про очередное прощение, опуская взгляд…

Смотрит на его руку… Чувствует, как он начинает поглаживать кожу…

В салоне обманчиво уютно. Его присутствие и действия успокаивают…

– Домой тебя отвезти? – Гаврила спрашивает через какое-то время. Поля тут же мотает головой. Тянется за клатчем, оттуда достает влажные салфетки…

Берет в свою руку его…

– Можно? – только получив разрешение – он не кивнул даже, а моргнул, аккуратно накрывает кожу. Ведет… Очень важным кажется избежать излишней боли.

Она же изначально именно этого для них хотела.

– Не надо домой. Тебе нельзя в таком виде ни перед кем показываться…

Подняла глаза всего на секунду, говоря, а потом обратно на руку. Краснея, потому что Гаврила так красноречиво смотрит на неё… Поля не выдержала просто…

– Мне без разницы, – он не кичится, правду говорит. А Полина упрямо мотает…

– Мне нет. Не хочу, чтобы тебя таким кто-то видел. Если у меня спросят – скажу, что мы были в другом месте.

Ее готовность подтвердить все, что посчитает нужным он, кажется, трогает парня. Полина слышит, как Гаврилу улыбается…

– За меня можешь не бояться…

Он снова не храбрится. Действительно считает, что за него бояться нечего, а Поле страшно… У Поли в голове самое ужасное…

– У меня есть ключи от квартиры… Моей… Ремонт там не закончен, но переночевать можно. Я собиралась туда… На такси… Когда этот догнал…

На упоминании «этого» взгляд Гаврилы вспыхивает злостью. Но он ее тушит, смотря на руки. Потом в глаза.

– У тебя там душ принять можно? Захочется же…

Он прав. Захочется. Но Поля кривится и мотает головой.

– Я не знаю, этим не я занимаюсь…

Признаваться в собственной недальновидности стыдно. Это ведь она строила из себя звезду, а в итоге… Он сильнее. Мудрее. Терпеливее. Спаситель. Ангел-хранитель будто…

Который прощает ей многое, и глупость тоже.

Тянет на себя застывшие руки. Переворачивает опять…

Прижимается к ладошке губами…

– Ко мне поедем, хорошо? Там есть вода. Даже горячая. Даже не из колодца… – Его шутка бьет больно, снова красит Полины щеки. А может это всё поцелуй. – Я сам живу. Можешь не волноваться. И когда скажешь – отвезу…

Полина кивает. Ей без разницы, на самом-то деле, что там у него по условиям. Сейчас, во всяком случае.

– Спасибо тебе…

Она благодарит, отпуская мужскую руку. Подтягивает ноги на сиденье, вжимается в него сильнее, обнимает себя руками…

Смотрит в лобовое остекленевшим взглядом. Ощущает пустоту внутри и холод. Будто вот теперь заново всё переживает, по крови разносится страх…

– Всё хорошо уже, Полюшка…

Глаза наполняются слезами. Чтобы не пролились – девушка их закрывает, отворачивается.

Она снова для него «Полюшка», какую бы глупость ни сделала…

Глава 10

Глава 10

– Не бойся, я чистоплотный…

Гаврила произносит с улыбкой, Поля же оборачивается, чтобы посмотреть на него с легким укором. Зря он иронизирует…

Хотя сама виновата… Стерва ведь… Вроде как…

– Я не думаю, что ты…

– Засранец? – она не сумела подобрать слово – он помог. Предположил, продолжая усмехаться и приподняв бровь…

Против воли вызывая улыбку и у Поли тоже. Улыбку и румянец.

– Я не потому затормозила…

Она шепчет, не ответив на вопрос. На её плечах – его пиджак. Он держит руку на открытой перед ней входной двери в свою квартиру. А Полина боится переступить порог.

Для неё это – нечто большее. Решительность нужна…

– Без глупостей, Поль, я пообещал же…

Во второй раз Гаврила тоже оценивает её сомнение неправильно. Через ткань хлопает по попе, подталкивая…

Это, наверное, уже можно отнести к глупостям, но Полине совсем не противно. Приятно.

Она задерживает дыхание и делает шаг.

Первый – страшно. Потом легче.

Стоит посреди коридора, пока Гаврила закрывает за спиной дверь. Головой крутит…

В подъезде было темно. Тут тоже, но осмотреться худо-бедно получается…

Полина чуть жмурится, когда Гаврила щелкает включателем света.

– Ванная прямо по коридору. Я сейчас полотенце найду. Шампунь, уж прости, только мой…

Парень смотрит куда-угодно, но не на неё, а Поля откровенно пользуется возможностью. Он говорит – она залипает.

На своего героя. На красивого такого…

Который обойти хочет, слово держит – пальцем не тронет…

Но пальцем трогает она.

Снова ту же руку, которой за неё дрался…

Заставляет Гаврилу притормозить. Они вдвоем смотрят, как её палец изучает кисть, едет по предплечью…

У него волоски поднимаются – видно даже…

– Почему ты не злишься? – Поля спрашивает, поднимая взгляд на лицо. Гаврила отвечает своим – пусть и с задержкой.

У него большие темные зрачки. А ещё в нем не так-то много терпения.

– Я злюсь. Не на тебя просто.

– Почему не на меня?

Всю дорогу до его квартиры Полина мысленно крыла себя же последними словами. А он… Ни одного не сказал кривого.

Она за каждый свой шаг себя корила. И что от отца услышала бы – знала. По пунктам. А он…

Делает шаг к ней, вжимается ладонью в затылок, тянет на себя…

Лоб соприкасается со лбом, Полю в жар бросает из-за того, как зрачки близко…

Он сейчас по-другому совсем ощущается. Не так, как во время их поездок. Когда она сзади и строит из себя принцессу, а он будто прогибается, позволяет, дурачится немного…

Сейчас он серьезный.

Уже даже не такой, как в первую ночь в клубе был.

С таким не поспоришь. Её внутренняя болонка прижалась животом к земле в приступе всеохватывающей покорности.

– За тебя я испугался. А его чуть не убил.

Гаврила говорит, коротко к ее губам прижимается, отрывается…

Разворачивается и идет куда-то вглубь квартиры, в которой Полина ещё не бывала.

А она тянется пальцами к губам. Они словно пекут.

У них тут первый поцелуй…

* * *

В квартире Гаврилы действительно чисто и аккуратно. Точнее это не его квартира – съёмная. Он сам объяснил, хотя Полина не спрашивала.

Простая, но вполне уютная.

Девичьи щеки покрасила мысль о том, что она сюда вернулась бы… Если Гаврила ещё пригласит.

А пока…

Первым в ванную Поля пустила его. Нужно было смыть кровь и следы драки. Когда Гаврила вышел – юркнула в наполненную паром комнату. Защелкнула замок. Стянула платье. Переступила через борт ванны.

Включила воду максимально сильно и горячо. Смывала лак и мейк, не жалея. Вся её затея теперь казалась постыдно глупой. Детской.

Она Гаврилу проучить решила, а проучила себя.

Потянулась за его шампунем… Выдавив на руку и, почувствовав запах, сжалась вся… Потому что такой вкусный… Такой им пропитанный… Так приятно на себе ощущать...

Просушив волосы, повесила полотенце на держатель.

Немного колебалась, выбирая между своим платьем и предложенной мужской футболкой… Пошло выглядеть Полине не хотелось, но куда хуже становилось от мысли, что придется влезть в ту ткань, под которую пробирались чужие похабные руки.

Гаврила – высокий и крупный. Поэтому мягкий хлопок его, возможно той же, а может другой, белой футболки укрыл женское тело до локтей и коленок.

Влажные волосы тут же намочили ткань на спине, но выходить с замотанной головой Полина не стала бы.

Матери отзвонилась отсюда же – из ванной, сидя на полу, а потом еще с минуту смотрела в потолок, приходя в себя…

Она не любит врать. Вести себя так, как с Гаврилой вела, тоже не любит. Но соврав матери и находясь в его квартире – чувствует себя правильно. Ей будто вот теперь – наконец-то легче. Во лжи и безопасности.

Она выходит из ванной, зачем-то на носочках движется на звуки…

Застает Гаврилу на его кухне. Она маленькая. Особенно если сравнивать с ним. Наверное, подними он руки, достанет кончиками пальцев до противоположных стен. Но он такими глупостями не мается.

Готовит что-то…

Поворачивает голову, когда Поля останавливается в проеме…

Проезжается по ней взглядом…

Видно, что через силу, но отрывается…

– Чай и бутерброды. Пойдет?

Спрашивает, больше не смотря.

Полина кивает.

Она не голодна, но и обижать не хочет.

Заходит, садится на очередной свой ночной табурет – уже у новой барной стойки, на которую приземляется чашка с остро пахнущим чаем и тарелка с бутербродами.

Без изысков.

Серый хлеб. Колбаса. Сыр.

Это так просто и так вкусно выглядит, что у Полины рот наполняется слюной…

Она тут же тянется за крайним, улавливает движение воздуха и смотрит вверх. Гаврила следит с улыбкой…

– Что?

Хмурится, когда Полина рука замирает, так и не взяв бутерброд.

– Ничего. Ешь. Волновался просто. Ты же… К другому привыкла…

Ответ Гаврилы, без сомнений, честный. И он делает Полине больно.

Гаврила отворачивается, возвращается к другому столу – на котором готовил. Убирает. В холодильник складывает. Доску моет. Собирает крошки…

А Поля просто следит…

Она ничего не знает о человеке, который её так быстро и так категорично выбрал.

Она его словами с грязью мешала. Незаслуженно совсем.

Уборка – вроде как не дело мужчин, а Полине от вида его движений по-особенному волнительно.

Её отец, наверное, в жизни маме бутерброды не готовил. Марьян понятия не имеет, каким ножом режут хлеб. А Гаврила... Ему не сложно. Еду ей приготовить – его не унизит. Как и по городу возить водилой…

Она соскакивает с табурета, делает шаг…

Почти сразу же утыкается лицом в мужскую спину…

Гаврила тормозит, поворачивает голову…

Они молча дышат, когда Полина проезжается пальцами по ткани на его боках… Он горячий даже через неё…

Оглаживает лопатки, плечи, едет по рукам…

Вроде бы его трогает, а сама возбуждается – соски твердеют.

Гаврила оборачивается, снова смотрит внимательно… Напряженно даже…

Медленно тянется к выключателю…

Она может напомнить, что у них договоренность – без глупостей, но не делает этого. Первая же начала.

Вместе со щелчком комната погружается в полумрак (осталась включенной подсветка рабочей поверхности).

– То есть не вкусно всё же? – Гаврила спрашивает, наклоняясь к Полине. Она подается навстречу.

– Пусть остынет немного…

Шепчет прямо в губы… Приоткрывает свои…

Ей мало короткого чмока в коридоре. Она не затем согласилась. Не затем маме соврала.

Она снова движется пальцами по его рукам, поднимается на носочки, стискивает плечи сначала, а потом скользит по шее и мнет волосы, когда он обнимает за талию и накрывает её губы своими.

Пробует сначала. Разбирается, как она разрешит… А осознав – что всё разрешит, тут же пользуется.

Ныряет в нее языком, съезжает руками вниз…

Сжимает ягодицы, как делал тот – другой… И Полину снова захлестывает. Только не страхом или отвращением, а желанием…

Она постанывает даже, пытаясь жарче отдаться. Губы горят. Грудь трется о его грудь. Внизу живота жарко…

– Полюшка…

И ему тоже – Поля чувствует, но он первым отрывается. Голову чуть назад отводит, смотрит на нее… Гладит по влажным волосам ото лба и вниз.

– Ещё скажи…

Она просит, о чем никогда не попросила бы… Гаврила улыбается…

Тянется к лицу, отводит прилипшую влажную прядь… К губам приближается…

– Значит, нравится тебе?

Дожидается кивка, улыбается...

– Полюшка моя…

Говорит нежно, чтобы через секунду снова поцеловать. Нырнуть ладонями под собственную футболку…

На ней нет белья – не специально для этого сняла, намочила просто по-глупому, но он вряд ли о чем-то не том подумает или в чем-то не том обвинит. Её Душевный – очень Понимающий.

Если вообще подумает хотя бы о чем-то, потому что выглядит так, будто ему ничто неважно. Он гладит.

Ягодицы, спину. Целует, не отрываясь. Давит головой, заставляя прогибаться… Толкается языком с каждым разом всё настойчивее.

Что с собой делает – Полина не знает. А в ней разжигает пожар, который в жизни не загорался.

О чем не попросит – она всё даст. И ни о чем в моменте не пожалеет. А завтра…

Если оно будет… То будет оно завтра.

Поля снова хнычет, вжимаясь животом в его очевидное возбуждение. Спускает руки, царапает кожу на боках, поддевая футболку…

Раздеть его хочется. Проехаться по коже. Почувствовать её своей…

Поля тянет вверх, Гаврила внезапно тормозит.

Снова отрывается. Накрывает её руки своими. Придерживает. Смотрит в лицо…

У неё между бровей – складка. А у него внезапная трезвость во взгляде.

Он настаивает на своем – футболка останется на месте.

Гаврила притягивает Полину к себе, утыкает лбом в грудь, гладит по голове, будто успокаивая… Прижимается губами к виску…

Поля слышит, как сглатывает… Даже дыхание контролирует…

А еще, как быстро бьется его сердце… Бешено просто…

– Ты с мужчиной была когда-то? – Гаврила спрашивает неожиданно, пусть и стоило бы ожидать. Замереть заставляет. Сам тоже замирает…

Поля осознает, что у нее распахнуты глаза. Она смотрит в ткань.

Соврать можно. Но врать ему нельзя.

– Нет.

Поэтому шепчет, а потом слушает, как Гаврила выдыхает.

Сходу непонятно, он этого ответа ждал или боялся. Но следующих его слов почему-то боится сама Полина…

Чувствует, что первыми в движение приходят руки. Он гладит по спине и волосам. Дальше – губы. Горбится, снова целуют в висок… В шею… В плечо…

Гаврила сдавливает в объятьях – крепко-крепко. Вжимается в макушку.

Но ничего не говорит. И не скажет, кажется.

Глава 11

Глава 11

Мужские пальцы скользят по девичьей коленке. Она слегка исцарапана, но это совершенно не беспокоит Полину.

Этой растянувшейся на века ночью ей было катастрофически плохо, теперь же – неповторимо хорошо.

Она сыта. Она в тепле. За окном – темно и звездно. В комнате Гаврилы – уютно так, как в жизни не было.

У него нет отдельных гостиной и спальни.

Только раскладной диван, застеленный свежим бельем в единственной комнате.

Гаврила дает волю, но только глазам. Полина впитывает его взгляды…

Лежит на спине, следя за тем, как он лениво гладит кожу…

Бродит глазами по ней, не спешит никуда, её тоже не торопит…

Держит свою голову ладонью, упершись в диван локтем…

Они снова передоговорились, чтобольшихглупостей сегодня не будет. Теперь же целуются просто. Гладят вот…

Полина следит, как пальцы съезжают от согнутой коленки вниз, щекочут бедро… Девушка поднимает взгляд на лицо Гаврилы, он так и смотрит в ее глаза…

Тормозит выше, чем Поле хотелось бы, едет снова вверх – на условно «безопасную» территорию…

– Не больно? – спрашивает, подразумевая, конечно, царапины…

Поля мотает головой. Опускает взгляд, ловит им руку. Потом её же – своими пальцами.

Гаврила с осторожностью, но позволяет потянуть на себя…

А Поля тоже изучает… Костяшки, пальцы, ногти обводит…

– А тебе? – улыбается, когда Поля снова смотрит в лицо. Сначала взглядом отвечает, потом губами только:

– Нет.

– Ты много дерешься в последнее время…

Она потихоньку оттаивает и приходит в себя. Даже шутит вот. Сама улыбается, Гаврила тоже – в ответ…

Поля двигается чуть ближе к нему. Вжимается боком в его грудь и живот… Футболка сильнее сбивается, но поправлять её девушка не собирается.

Ему нравятся её ноги. Ей нравится, что он смотрит на них. Трогает тоже…

– Бывало, что дрался больше…

Гаврила пытается помочь ей играться. Держит руку на весу, вместе с Полей следит, как она проезжается подушечками. Разворачивает – подставляя ладонь…

– Расскажи что-то о себе…

Слыша просьбу – замирает ненадолго. Поля улавливает на его лице сомнение… Наверное, не ожидал. А ей ведь правда интересно. И важно…

Он для неё – не просто взгляд в зеркале заднего вида.

Он её душевный Гаврила из снов.

– Что рассказать-то?

Только ему идея не кажется такой уж блестящей. Хмурится немного, снова смотрит на руки, хотя Полина не водит по ладони – замерла.

– Что не жалко. Мне всё интересно…

Реагируя на её признание – возвращается к лицу. Сомневается будто. Продолжает хмуриться. Но на робкую улыбку отвечает. Своей. Тянется губами.

Поля – навстречу. Чтоб не думал там себе…

Он коротко целует, а ей жалко, что только так…

Но зато начинает говорить…

– Я раньше в боях без правил участвовал. Поэтому действительно бывали времена, когда дрался больше… – хмыкает, а у Поли сердце сжимается. Можно не спрашивать, но ей хочется…

– Зачем участвовал? – ее рука опускается на укрытый тканью футболки живот. Гаврила возвращается к её коленке. Узоры рисует, смотрит в глаза.

– Деньги нужны были. А как ещё заработать? – наверное, читает в ее взгляде варианты ответа. Но не злится – улыбается. Поля понимает, почему. Легко рассказывать в теории, ни черта не зная о его «практике». – Нас таких много было – пацанов. Деремся. На нас ставят. Получаем процент…

– Жестоко…

– Очень. Но не смертельно, как видишь… Да и давно это было…

– А сейчас? – Поля снова спрашивает и ждет. Гаврила съезжает по ее телу. Улыбается не сразу, не сразу же возвращается к лицу.

– Всяким занимаюсь, Поль. Не бедствую…

Отвечая, не успокаивает, но Поля прикусывает язык. Знает – не надо настаивать. Сейчас, во всяком случае…

– А к отцу моему устроился, потому что деньги нужны? – пальцы Гаврилы съезжают с коленки по внутренней стороне бедра. Поля сначала разжимает колени, потом осознает это. Сглатывает…

Касания едут вниз… И снова вверх…

Взгляд возвращается к ней.

– Потому чтоты нужна,устроился.

Гаврила отвечает с улыбкой, снова тянется к губам. Теперь целует уже длиннее…

Это как пытка, но очень сладкая. Просить прекратить могла бы только сумасшедшая. Поля – не такая. Она впитывает.

Еле переживает, что Гаврила отрывается. Глазами тянет его назад, как канатами…

Но ему виднее. Лучше знает, когда тормозить.

– У меня нет проблем с деньгами… На себя. И тебе сколько надо – смогу заработать.

Полина сдерживается изо всех сил, чтобы не скривиться. И не отвечает ничего. Она не знает, что утром будет. Она по-прежнему не верит в перспективы. Но и его разуверять ей внезапно не хочется.

– Я тебе сразу понравилась? – следующий вопрос и самой кажется наглым, Гаврила взглядом дает понять – того же мнения. Но это не значит, что не ответит. Касается губами носа, проезжается пальцами снова по ноге – теперь чуть ниже... Почти до непозволительного... Но вовремя назад. Или наоборот – совсем не вовремя.

– Сразу. Увидел – влюбился. Стрела язвил, а я...

– Стрела – это кто? – Гаврила снова хмыкает, головой мотает, недолго смотрит в сторону. Потом на Полю.

– Друг типа.

Отвечает обтекаемо, а Поле кажется, она знает, что за друг... Да и вряд ли "типа", у Гаврилы всё от души. Что дружба, что любовь. Она таких людей раньше не встречала. А может не присматривалась просто. Но он её поражает.

– Ты правда из Любичей? – она переводит тему, покрываясь мурашками из-за нового движения – Гаврила едет по голени, обхватывает щиколотку, гладит ступню, поднимается вверх по другой ноге…

– Да. Жил с бабкой в деревне до двенадцати. Она меня Гаврилой и назвала…

Пусть назвал её «бабкой», но Полине почему-то кажется, что от его слов веет особым теплом.

– Она жива?

В ответ на вопрос Гаврила мотает головой.

– Нет моей Лампы… – больно ли ему, Поля не знает. Но ей – внезапно да. – Но она успела меня многому научить. Вот тут живет.

Гаврила указывает на грудь, потом возвращает руку на ее тело – давит тяжестью на живот, а Поля ему верит. У него «там» много места.

– В Любичах дом ее остался. Я туда езжу, присматриваю. Мечтаю… – Гаврила делает паузу, хмыкает... – Дети когда будут – туда их, пусть здоровыми растут. Мне кажется, там человека легче воспитать, чем в столице…

Слова парня можно воспринять двояко, но Поля снова не спешит о чем-то спорить. Она там не была. Ей сложно что-то внятное сказать.

– Ты молодой для детей, нет? – поэтому снова тему переводит. Снова видит на лице Гаврилы улыбку…

Он гладит ее через ткань, смотрит в лицо… По миллиметру двигается вниз, обжигает касаниями бедро…

– Люблю детей. Не верю, что они мешать могут…

И снова спорить можно – Поля ведь думает. В её идеальном мире место детям появится ближе к тридцати. Но Гаврила слишком искренний. Да и… Может он прав?

Эта мысль впервые приходит в голову Полины. Раньше она ко всем в оппозиции жила. К отцу – не соглашалась никогда, принимала просто. К Марику. К Варе. А тут…

– Если ты с бабушкой жил, то что с родителями?

Полина тянется к его лицу. Ведет по щеке… Приходит в восторг от того, как приятно царапает кожу пробившаяся щетина… Обводит ухо… Спускается к шее, чувствуя, как дергается кадык...

Ласкает в ответ на его ласку. Так же аккуратно. В надежде, что ему хотя бы немного так же приятно…

– Мамка моя – кукушка. Двоих детей произвела – обоих бабке сбросила и умотала…

В отличие от воспоминаний о бабушке, в словах о маме ни намека на тепло.

– Двоих детей…

– Сестрёнка младшая…

Гаврила объясняется, не дождавшись даже, пока Поля полностью вопрос задаст. А она внезапно замирает…

Он, наверное, хороший брат. Лучший просто…

– Ей повезло…

Полина снова гладит щеку и говорит искренне – с улыбкой. А Гаврила взгляд отводит…

– Не очень. Погибла.

Не хочет стыдить, просто объясняется, а Полину обливает кипятком. Стыдно…

– Прости…

Отмотать бы и не спрашивать. Но поздно.

Гаврила собирается быстро. Снова на неё смотрит. Снова тянется…

Полина стискивает его волосы, не давая оторваться слишком быстро. С ним так приятно целоваться…

Чувствовать, как трогает. Съезжает на ягодицу, оглаживает… Снова наверх, но уже под футболку – дразнит кожу внизу живота, проезжается по нему – горячему… Ласкает ребра…

Отрывается, очерчивая грудь, но пока не касаясь…

Смотрит в глаза, думает о чем-то…

– Тебя и не трогал никто никогда? – спрашивает, заставляя покраснеть, но Поля опять не врет. Мотает головой.

Никто и никогда.

А потом закрывает глаза, отдаваясь ощущениям. Мужская рука накрывает грудь, сжимает сначала, потом Гаврила ведет по ареоле, задевая твердый сосок…

Ловит ее губы, позволяет втянуть в себя язык…

Ласкает пальцами, отрывается…

Наклонившись, через ткань вбирает в себя вершинку…

Это остро. Полины глаза распахиваются.

Между её ног пульсирует. Там тоже надо… Хотя бы тронуть…

Когда Гаврила отстраняется, с губ Полины срывается просьба не останавливаться…

Его рука съезжает под тканью обратно на живот, гладит его. Губы прижимаются к другой груди. Он посасывает, смотря в глаза, а Поля ненавидит чертову ткань...

Когда Гаврила отрывается, Поля инстинктивно тянется к влажным губам пальцами. Ей хочется его обратно. Ей всего с ним хочется. Чтоб раздел. Смотрел. Ласкал.

Он ловит подушечку, целует... Но на том всё.

Вместо новой порции ласк по ее лицу блуждает внимательный взгляд. Скатывается вниз, потом снова возвращается к глазам…

– А мне почему разрешаешь?

Его вопрос требует ответа. Это видно. Поля чувствует.

Облачить чувства в слова – страшно. Зачем это нужно Гавриле – ясно. Он знать хочет, а не догадываться. И Поля может отказаться. Но только в теории. Да и вряд ли сегодня.

– Ты мне тоже нравишься. Очень. Не чувствовала такого никогда.

Она говорит правду, опасно раскрывает душу. Опять тянется к щеке и гладит синхронно с его движениями на ее животе.

Ей тоже хочется сделать ему приятно, но страшно рассмешить неопытностью.

Гаврила молчит, его взгляд теплеет.

Он наклоняется, ладонь разворачивается, пальцы съезжают от женского пупка вниз…

– Доверься… – в губы шепчет. Продолжает движение подушечками пальцев вниз.

Чувствует, как под звуки сбившегося дыхания женские бедра осторожно раскрываются.