Текст книги "Нарушая все запреты (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18

Глава 18

За столом шумно и празднично. Кто-то шутит, кто-то смеется. Кто-то говорит о серьезном, хмурясь, а кто-то залипает в телефоне, пользуясь возможностью.

Поля вздрагивает, услышав, как по бокалу бьется зубец вилки. Следит, как сидевший на расстоянии нескольких человек Марьян встает, взглядом всех обводит…

Светится. Источает…

Такое очевидное превосходство и самолюбие, что у Полины даже скулы сводит.

– Эй, там… Потише…

Марьян то ли просит, то ли претензию предъявляет, но никто не настроен конфликтовать и петушиться. Поэтому гул потихоньку сходит на нет.

У них сегодня свой зал. Своя музыка. Она говорить не мешает.

– Дина… – Марик начинает, обращаясь к имениннице.

Полина, как и все, смотрит на неё в очередной раз за вечер. Улыбается. Она – красивая. Куколка. Тоже светится. Источает тоже…

Пустое веселье, от которого тошно. Потому что здесь не так круто и бесшабашно, как Дина своим видом демонстрирует.

– Ты у нас теперь совсем взрослая девочка…

Именинница визгливо смеется, её подхватывает несколько человек, а Поля отворачивается, не сдержавшись, будто внимание привлекло что-то со стороны двери. А на самом деле…

Господи, ещё немного и она свалит. Хорошо так…

– Желаю тебе приключений, заяц, но совсем не обязательно, чтобы все они – на твою очаровательную пятую точку и с занесением в личное дело, – Поля скашивает взгляд, скользит по Марику, задерживается на Дине…

У нее так глаза горят – щенячий восторг. А ведь Марьян ее унижает немного. Или много даже.

– Без тебя наша жизнь не была бы такой красочной, но пожалей хотя бы сегодня… Морды бить как-то не охота, хоть мы и всегда готовы за тебя, именинница…

Все смеются. Марьян тянется к бокалу именинницы, она встает, чтобы чокнуться…

А Поля не ждет и не тянется. Берет со стола свой бокал, выпивает разом весь алкоголь.

Это же надо… Вместо тоста – практически туповатой блядью назвать, ошметки чести которой им то и дело приходится "отстаивать", и получить в ответ на это поцелуй в щечку через стол…

Все в комнате знают, что Дина – летящая в облаках слабая на передок и красивых мальчиков (как тот Кот из Акулы) недалекая мажорка. Поля тоже это знает. Но только сегодня почему-то ее впервые хочется называть так.

Марьяна – ублюдком, которого отец не научил уважать никого. Варвару – изменщицей, которая так сказочно играет влюбленность с Артуром. Сейчас – виснет на нем практически. То и дело целоваться лезет. Идиллия у них.

А у Полины на телефоне – фото задницы её любовника.

– Ты чего, мась? – наверное, Полина засмотрелась. А может засмотрелась слишком красноречиво. Опомнившись – поймала взгляд Вари и её же вопрос.

Мотнула головой.

– Все хорошо, зависла…

Улыбнулась, откидываясь на спинку диванчика, беря в руки бокал, в который уже подлили.

Ей повезло, что Варя не села рядом. Повезло, что у нее сегодня по плану игры с Артуром. Потому что Полина ей ведь так и не перезвонила… И не встречались они давно…

Только сегодня – на Дне рождения Дины.

– Мариш, уступишь ненадолго?

Этот вопрос адресуется не ей и прилетает сбоку, но Поля мысленно ежится, справляясь с раздражением.

Только этого ей не хватало…

Она игнорирует лукавый взгляд Варвары с противоположной стороны столика, а ещё то, что её братец, толкнув охуительно тупой тост, опускается рядом с ней…

Держит в руках стакан с глыбой льда и вишневого цвета напитком. Закидывает ногу на ногу…

– Так давно тебя видел, мандаринка, что с трудом узнал… – замечание Марьяна вызывает у Полины только кривую усмешку. Она физически чувствует, как с усилием сжимает зубы, чтобы не пропустили язык… Она очень злится на Марьяна. Ей даже приятно, что вот тогда он получил. Заслужено. Только всё давно зажило. Тачку отремонтировали. С самомнением – ноль проблем. Неподражаем… В своей голове. – Или это ты просто изменилась… В лучшую сторону…

Поля чувствует, как от ее профиля вниз по телу скользит липкий взгляд. Мог бы – давно затащил бы в свою койку. Он даже скрывать не пытался этого. Но беда в том, что Поле этого мало… Как оказалось.

Она и сама знает, что сегодня красивая. Всегда красивая. Так Гаврила говорит.Для негокрасивая. А нарядная – потому что чтобы жить полноценную жизнь с ним, надо хотя бы временами имитировать существование, которое считала благополучием до встречи со своим Душевным.

– В худшую изменилась, – Поля произносит, даря Марьяну первый адресный взгляд за вечер.

Плохой вечер. Какой-то в задницу плохой. Полине тошно и скучно. Зачем к ней лезть?

– Ты в худшую не можешь. Хорошеешь с каждым днем…

С ней Марьян разговаривает одновременно так же, как с Диной, и иначе. Кажется, он искренен. Она в нем, возможно, даже восторг вызывает. Но смотрит всё равно так, будто на собственный барьер, который рано или поздно будет взят…

А Полю подмывает спросить, не волнует ли его, что теми же губами, которыми он сейчас так очевидно любуется, она не так давно делала минет парню, его же избившему.

– Как дела, малинка? Расскажи…

Благо, не успевает сделать глупость. Марьян возвращается к глазам, спрашивает, склоняя голову и забрасывая руку на спинку диванчика. На её территорию.

Гаврила увидел бы – злился. Правда он и так был не очень доволен. Полина чувствовала. Благодарна была, что ультиматумами не разбрасывается.

Ей надо появляться в компании, иначе возникнут вопросы. Да и с Варварой поговорить бы…

– Как всегда. Ничего нового…

Поля пожимает плечами, Марьян кривится. Но, уж простите, за восторгом в глазах и открытым ртом – к имениннице.

Только она Марьяну не нужна. Она – давалка. Это Поля недотрога. Была…

– Мне кажется, ты игнор включила. С чем связано? Обидел чем-то, Полинка?

Полина действительно включила. Марьян писал иногда, звонил даже, она или холодно отвечала или вообще никак. Смысл?

Но и оправдываться не хотелось.

– Чем ты мог обидеть? Показалось…

Поэтому Полина отмахнулась, потянулась губами к бокалу. Делала глотки, видя боковым зрением, как Марьян скользит по ней плотным взглядом. Мерзко. Почти так же, как однажды ночью в подворотне.

И тошно. Потому что… Как она целую жизнь будет жить не с Гаврилой, если когда-то он ее собой отравил?

– Ты в пятницу занята, Полинка? – новый глоток шампанского кажется особенно горьким, потому что совпал во времени с вопросом, который Полина не хотела бы слышать. Да. В пятницу она занята. Для Марьяна – в любую из пятниц. – Вдвоем бы время провели. Тихо... Вдумчиво...

Предложение звучит, как издевательство. Полине хочется тишины и вдумчивости. Только никак не с Марьяном.

– Эй, слышишь…

Благо, отвечать не приходится.

Подмога пришла, откуда не ждали.

Варвара приблизилась к их диванчику сзади. Толкнула брата в плечо. Неожиданно и больно, потому что он дернулся даже. Посмотрел над Полиной головой предостерегающе, но Варе…

Ей только в радость бесить.

На голые плечи Поли ложатся руки подруги, она сама приближается…

– Достал тебя, да, Поль? Меня так достал – слов нет…

Варвара дразнит, Марьян в лице меняется довольно быстро. Злится с каждым ее словом сильнее.

Не должна была подходить и мешать. Это понятно.

А Полина благодарна.

– Ты куда-то шла? – в ответ на вопрос Марьян получает громкий Варин фырк.

– Шла. За Полей и курить.

Съезжает ладонью по Полиному плечу, сцепляет пальцы на запястье…

Марьян злится сильнее и, наверное, хотел бы, чтобы Поля заартачилась. А она…

Допивает, ставит бокал на столик, расплетает ноги…

– С каким пор ты куришь? – ей предъявлять он не может, а сестре пытается. Но у Вари на все один ответ – скепсис во взгляде. Мысленный фак.

– С каких пор я перед тобой отчитываюсь?

На её вопрос Марьян не отвечает.

А Поля успевает встать, обойти Марьяна…

– Не скучай, братик… Имениннице внимание удели…

Варвара язвит напоследок, Поля не сдерживает улыбку. Только спрятать пытается, чуть склонив голову и сжав губы.

Они вдвоем идут в сторону двери, и черт возьми… Поля практически кожей ощущает, как с каждым шагом прочь ей становится всё легче…

* * *

Они не собираются курить, конечно же. Просто Варваре слишком не терпится поболтать, а Полине лучше с ней, чем с Марьяном. Да и польза, опять же. Взаимная…

Во взгляде Варвары столько любопытства, что Полине даже страшно немного. Ведь для нее отношения с Гаврилой – большая-большая страшная тайна. А Варя будто пытается глазами нырнуть в голову и всё-всё-всё там выведать.

– Ну не молчи ты…

Подруга шипит, притягивая Полю ближе. Они – на террасе ресторана. Здесь есть такие же парочки и группки. Их разговор никому не интересен. Никто не услышит. Но Полине всё равно не очень хочется…

– Всё хорошо…

Она произносит, смотря при этом вроде как спокойно, но по взгляду Вари видно – палевно…

– Боже, что ж там за мужик такой… Никогда тебя такой не видела…

Поля краснеет, опуская взгляд. В словах Вари нет яда или лукавства. Это очень сладко, очень правдиво… И очень больно. Потому что поделиться ни с кем Полина не может.

– Парень… Он молодой…

Разве что мелочами. Которые Варю радуют. Она сильнее загорается. Поля вместе с ней. Вспоминает Гаврилу – тут же тает. Сердце к нему рвется. Тело тоже.

– Сколько? – Варвара вздергивает бровь, становясь наглее, Полина взвешивает, прежде чем ответить.

– Двадцать один, – решает, что эта информация еще безопасна. Варя же реагирует одобрительно. Складывает пальцы подушечками друг другу и перебивает…

– Самый сок…

Отпускает пошлое, чуть-чуть злит, а всё равно улыбает…

– Мысли прочь…

Поля шутит в том же стиле, тоже поднимая брови и грозит пальцем. И ей в ответ Варя тоже фыркает. Благо, ее руки никогда Гаврилы не коснутся, как бы ни понравился.

Урок Лады Поля усвоила. Ему другие не нужны. Пустая ревность обижает.

– Кодекс чести, мась… У меня подруг меньше, чем мужиков в мире, так что…

Еще несколько месяцев назад Поля и предположить бы не могла, что вот так вот и о таком будет разговаривать с Варей. Но всё так быстро и сильно меняется...

Она прижимается к парапету локтями, повернувшись к нему спиной, откидывается назад, чувствуя, как ветер треплет волосы и холодит щеки…

– Я сегодня у тебя ночую, хорошо? – Поля спрашивает, вернувшись взглядом к лицу Варвары. Та смотрит в ответ, губу закусывает…

А у Поли всё внутри узлом. Она приехала на День рождения Даны не только, чтобы среди своих показаться. Ещё ей нужна легальная ночь в квартире Гаврилы. Для этого – новая сделка с Варей.

– Я с Туркой же… – Подруга напоминает, что вообще-то с женихом. – К нему поедем.

– Скажешь, что дала ключи мне? Я перепила. Меня затошнило. Я поехала к тебе отоспаться, чтобы не мусолить глаза родителям…

– Братец мой за тобой рванет, понимаешь же? – Варвара кивает назад – туда, где за окном тот самый приватный зал и убогое веселье.

Напоминание о братце заставляет Полину скривиться. Это так очевидно, что Варвара не сдерживается – натурально смеется…

– Черт, Полька! Я хочу видетьто, что сделало из тебя, моя унылая отличница, нормального человека!!!

"Нормальный человек" по версии Варвары, это, очевидно, изворотливый врун. Потому что они с Полиной сходятся в этом. Но Варя ловит кайф от осознания, что не одна она скрывает отношения. А Полине пох. Лишь бы помогала.

– Ладно, скажу, что ты облевала мне босоножки и такси, в которое я силой тебя засунула… Это должно охладить пыл Марьяши…

Полине даже придумывать не приходится – Варя делает всё за нее.

– Ключи нужны? – а потом проявляет невероятную щедрость. А может просто не против засечь Полиного тайного – на камерах охраны дома или даже наведаться поздно ночью. Типа случайно…

Но Поля машет головой уверено.

– Нет.

Лучшее место в мире, в котором она когда-то бывала – это его съёмная квартира. Когда Поля не в ней – мечтает в неё вернуться. Уходя каждый раз – плачет сердцем от отчаянья. Но сейчас абсолютно не об этом.

Она немного пьяная. Ей жарко в коротком платье на сильном ветру. Еще немного – и она пойдет к своей машине. К своему Гавриле. У них впереди ночь. Её от одних мыслей об этом уже скручивает.

– Поль…

– Ммм? – Возвращаться из мыслей в реальность очень не хочется, но интонация Варвары при обращении меняется. Выражение тоже. Она редко задумчивая, а тут…

– Марик настроен серьезно яйца-то к тебе подкатывать. У него от отца разнарядка. Ни на что не способен, хоть семьи помоги объединить…

Эта новость – ни разу не неожиданная, а Полину всё равно передергивает. В голове сразу самые ужасные предположения, что папа о чем-то подозревает. Приходится отбрасывать. Улыбаться, фыркать тоже…

– Если у тебя там такая любовь – может своим предъяви… И к нам приведи, мы не кусаемся тоже…

Конечно, Полина этого не сделает. Но улыбается и кивает. Типа подумает. Хотя думать тут не о чем. Просто иметь в виду…

– А что там твой... Ультиматум? – вопрос рождается внезапно. Честно говоря, Полине вот сейчас даже не то, чтобы особенно интересно. Просто вспомнилось...

Варвара кривится, хмыкает...

Несколько мгновений смотрит на свои ногти, потом поднимает взгляд обратно на Полину:

– На ультиматум наложено вето. Я умею убеждать. Ты сомневалась?

Поля – нет. К сожалению для Д-мы, который явно по самые уши влип в ту еще стерву, Варвара действительно умеет. В ней много скрытых качеств. Гаврила прав, наверное. Она совсем не так проста. Но вот сейчас – безумно полезна.

– Спасибо, – Поля первой тянется к щеке Вари. Прижимается своей… – Перед Диной извинишься за меня?

– Тоже скажу, что терраса вся в твоих лентах… Пусть порадуется, что не она сегодня – самое дно…

Шутка Вари – очень в стиле её братца. В стиле всех тут. И Полину никогда это не царапало так, чтобы до полного отторжения. А сегодня… Прям несварение привычной жизни.

– Самое дно – это я.

Поля шепчет, подмигивает. А потом разворачивается и идет в обход зала вниз по ступенькам.

Она дно, тут бесспорно.

Но если бы знала, как хорошо на дне, раньше бы туда нырнула.

Глава 19

Глава 19

Полина чуть ли не летит в сторону места, где вышла из машины почти два часа назад.

Ей стыдно, что задержалась так надолго, пусть Гаврила и ни разу не упрекнул. Полине по-прежнему очень нравятся возможности, которые дает его идея с игрой в водителя. Но с каждым днем все сложнее оставлять его хотя бы ради чего-то.

Гаврила просил маякнуть, но Поля ослушалась.

Только от вида машины в одном из дворов – уже сердце быстрее забилось.

Дальше – от вида Гаврилы. Он вышел. Курил, разговаривая с кем-то по телефону. Полине хотелось бы подслушать, но она понимала – парень скинет, как только увидит её.

Он очень во многом остается скрытным. Её это тревожит.

Гаврила оборачивается, услышав стук каблуков. Сначала хмурится (Поля видит это, потому что на парня сверху падает свет фонаря), потом расслабляется.

Действительно комкает разговор, чтобы быстрее скинуть. Полина позволяет не спешить – замедляет шаг, сильнее виляет бедрами, аккуратно переставляет ноги. Удовольствие получает от того, как он следит.

Флирт с ним – в каждом взгляде и каждой клеточкой. И налюбиться просто невозможно.

Гаврила прячет телефон в карман брюк, расстегивает пиджак и стягивает его.

Подойдя совсем близко, Полина позволяет Гавриле прижать ее тело к своему, набросить на платье пахнущую им ткань.

Сама тянется губами к его губам, а пальцами едет по плечам.

Это не совсем безопасно, но слишком хочется, чтобы сдержаться.

– Договаривались же…

Гаврила журит, обнимая за талию, колет подбородок щетиной…

– Тут две минуты… – она оправдывается, вызывая ироничную усмешку. Гавриле не нравится, когда Поля игнорирует его просьбы, но он еще ни разу не требовал от неё ничего, не кричал, не давил… Это поражало до глубины души. Трогало до невозможности.

– Не вредничай, Поль…

Гаврила пожурил, Полина кивнула, шире улыбаясь. Смотрела на него влюбленно. Потянулась к волосам, вести начала, запуталась…

Снова губами к губам…

– Скучал?

– Нет. Книгу читал. – Руки Гаврилы держали так плотно, что Полина таяла. Услышав ответ – удивилась. Скосила взгляд в салон…

Там темно, но действительно видно, что на пассажирском лежит книга.

Поля закусывает губу, чувствуя яркую вспышку жгучего стыда. Еще сильнее – когда Гаврила хмыкает…

– Думала, алфавит не освоил? – задает ужасный вопрос, а смотрит спокойно. Когда сама Поля сгорает просто.

Она так не думала. Или думала, но ненавидит себя за это… Хочется выбить из головы весь снобизм, которым годами та самая голова наполнялась. Но это не так просто.

Она любит своего Гаврилу из Любичей. Она не видит в нем недостатков, даже если такие есть. Ей так хорошо в его квартире, как не было нигде. Ей так хорошо с ним – как не было ни с кем.

И она же понимает, что он очень умный… Умнее ее в сто миллионов раз, пусть вряд ли знает три иностранных языка и вряд ли поступил бы на Международную экономику, но…

– Что за книга? – лаская его виноватым взглядом, Полина ответила на вопрос вопросом, вызывав у Гаврилы новую улыбку.

– Беллетристика просто…

Он так пожимает плечами, будто действительно «просто», а Полина впитывает собой его новую грань – скромность.

Марьян не читает. Сессии ему закрывают отцовские бабки. Ими же парень подкрепляет свой природный, практически отсутствующий, шарм. Незаслуженно имеет всё то, что куда лучше применил бы такой, как Гаврила.

И она, наверное, незаслуженно…

Полина обнимает Гаврилу, что есть сил. Вжимается в шею. Дышит им. Потряхивает опять от осознания, что впереди только их ночь. И дело не в чистом сексе. Она обожает с ним обниматься. Рядом находиться. Говорить. Спать в обнимку. Так даже сны – слаще.

Никогда не подумала бы, но парень из зачуханной деревни вызывает в ней щенячий восторг. Она в рот готова заглядываться. Каждое слово ловить.

Каждое расставание с ним – трагедия для Поли. И с каждым днем всё сложнее.

– Давай в машину…

Гаврила за нее решает, похлопывает по попе очень нежно.

Когда Полина кивает и отпускает его шею, парень ведет её за руку к пассажирскому.

Полю укутывает тепло салона, на колени ложится та самая книжка, на которую девушка чуть не села.

Она гладит глянцевую обложку, читая название.

«Иметь или быть».

Замирает, не следя даже за тем, как Гаврила обходит машину с другой стороны…

Поля никогда не считала себя абсолютно бессмысленным существом. Всегда с легким снисхождением относилась к «подругам», которые действительно прожигают, пока она хотя бы к чему-то стремится. Но рядом с Гаврилой всё равно теряется. Он удивительный. Ей безумно повезло. Главное не портить настоящее мыслями о будущем.

Он садится рядом, заводит машину, смотрит в зеркало заднего вида, чтобы назад сдать, развернуться…

Полине в нем нравится всё вплоть до манеры вождения. На манеру других она никогда внимания не обращала, а он даже водит так, что Полина пломбиром тает.

– О чем задумалась? – задает вопрос, глянув быстро. Полина улыбнулась, садясь в кресле ровнее. Головой машет. О всяком стыдном и неизбежном.

– Иметь или быть? – спрашивает с улыбкой, приподнимая бровь.

О чем его «беллетристика» ей не обязательно объяснять. Просто мурашки по рукам от мыслей, что он о подобном в свои двадцать лет думает.

В двадцать ведь все хотят иметь. Она хочет…

Гаврила не спешит отвечать. Хмыкает. Скашивает взгляд и смотрит, как Полина ласкает пальцем обложку. Не знает, что она так нежна, потому что этих же мест касались его пальцы…

– Не понял пока, – признается… Но Полине этого мало. Она ждет продолжения. – Чтобыиметьтебя – мне нужно иметь очень многое.

Ее взгляд скатывается от мужского лица по плечу до своих колен. В щеки бьет жар. Сейчас ей стоило бы возразить, чтобы избавиться от чувства собственной алчности. Но врать Полина не хочет. Она просто не знает, поможет ли им его «иметь очень многое». И уж точно не считает себя вправе это «очень многое» требовать.

– А захочешь ли ты простобытьсо мной…

Гаврила не договаривает, Полина не рискует посмотреть в ответ. Смотрит вниз. На обложку. Закусывает губу…

Сейчас она хочет. Мечтает даже. Но что будет завтра – кто же его знает…

– Такие парни, как я, очень жадные, Поль. Дело не в тебе. Я в себе разбираюсь. Меня бабка знаешь, как правильно учила? Малым довольствоваться. В малом счастье обретать. Но не могу я… Тянет меня к большому… Вот и пытаюсь разобраться, кто неправ был, я или Лампа моя…

Гаврила приходит на помощь. Продолжает рассуждать так, будто молчание Поли не делает ему больно. Но она же знает…

Он очень трезво мыслит. Но главное в нем – сердце, которому хочется клятв от нее о вечном.

– Сейчас я быть хочу… С тобой…

Произнося, Полина не чувствует ни малейшего диссонанса с чувствами. Смотрит на профиль в ожидании реакции. Уловив, как улыбка начинает расцветать, тает снова…

Его так приятно делать чуточку более счастливым…

– Куда поедем? – Гаврила меняет тему, но Поля не обижается. Важное сказано и услышано.

– К тебе? – спрашивает с осторожностью, потому что альтернативы в ее голове не рождались. Куда еще можно поехать, если не к нему? Она не знает. А у Гаврилы, кажется, есть варианты.

Он хмыкает, скашивает взгляд…

– Покататься? В клуб поехать? В ресторан хочешь? Ты выберешь…

Предложения Гаврилы – не просто приемлемы. Наверное, они даже более нормальны, но Полина упрямо мотает головой, реагируя на каждое.

С одной стороны, это осторожность. Она не хочет волноваться из-за того, что их кто-то увидит. С другой… Зачем ей ресторан, когда есть его кухня? Зачем тратить время на то, чтобы любить друг друга в декорациях, если можно без них?

Гаврила смеется, вздыхает. Делает то, чего делать нельзя. Бросает наблюдение за дорогой, тянется к ней, впечатывается в подставленные навстречу губы.

– Сложно с тобой, Поль… Я же стараюсь… – Признается, как сердце сжимает в кулаке.

– Не старайся. У тебя всё и так получается. Я счастлива, правда.

В её словах – ни грамма лжи. Сейчас ей в миллион раз лучше, чем еще полчаса назад за столом с самыми близкими людьми.

* * *

– По-ли-на…

Гаврила произносит её имя, но девушка не спешит спрашивать, в чем дело. Улыбается. Следит, как он отводит от её лица выбившуюся прядку.

Он не зовет. На языке катает. Приятно ли ему – Поля не знает, а ей – до невозможности. Даже собственное имя в его исполнении звучит особенно. Будто как бы ни назвал – всегда «Полюшка».

– По-ли-на…

Парень повторяет, вдвоем следят, как на ее голом плече образуются мурашки. Поля не знает, это от слов или от прикосновений, а может и вовсе от мыслей, но факт налицо. И новый повод улыбнуться. Потянуться к нему, прижаться губами к губам, оторваться с сожалением.

У них осталось не так-то много времени. Скоро в душ, одеваться, приводить себя в порядок и уезжать. Но каждую из оставшихся минут Полине хочется наполнить Гаврилой максимально.

Они, как всегда, без одежды. Как всегда, на его разложенном диване. На нее наброшена простыня, сам он – в одних боксерах. Ходил забирать у курьера доставленную им еду.

О скромности давно речь не идет. Они вечно голодные. Набрасываются и едят с аппетитом почти равным тому, который испытывают по отношению друг к другу. Но ничто не откладывается на боках. Всё благополучно сжигают.

– Почему ты в Пищевой не пошла? – вопрос, который задает Гаврила, кажется Полине внезапным.

Он уже смотрит в глаза, ожидая ответа, а она еще какое-то время переваривает…

Это давняя история. Она ни с кем ею не делилась. И от Гаврилы явно не ожидала. Просто рассказывала, о чем мечтала в детстве, а он вот как вывернул…

– Папа против был…

Полина произносит условно безразлично, пожимая голыми плечами. Чуть-чуть смотрит на Гаврилу, но быстро отводит взгляд вперед – к окну.

Тема не из приятных, пусть и вопрос давно вроде бы закрыт. Пережит. Проглочен.

– Почему? – И лучше бы Гавриле не тревожить, но ему любопытно. А Поля не может отказать. Вздыхает, снова смотрит на парня.

Улыбается, видя, что у него между бровей – складочка.

Обеспокоен её Гаврюша. Зайка такой. Она его любит так. Немыслимо.

– Нечего его дочери тухнуть в Пищевом. Он предлагал на выбор Штаты, Британию. Бизнес-школы. Меня никто не спрашивал, если честно…

Сейчас удавалось говорить об этом без особых эмоций. Но свое состояние в тот год, когда эти разговоры велись, Полина все же помнила отлично. Её очень штормило. В ней зрел мятеж. Её злила перспектива, обрисованная отцом. И его же уверенность в своей правоте. Но больше всего – один аргумент, возразить которому она – шестнадцатилетняя девочка – тогда не могла.

Решения, которые принимает отец, предполагают его же ответственность. А свою ответственность за свое решение Полина взять на себя готова не была. Она не знала, получится ли у нее лучше, если настоит на своем. Она привыкла быть послушной. Она сдалась. Поэтому никаких Пищевых. Но и не Штаты с Британией.

– Сошлись на том, что поступлю на Международную экономику у нас, а после окончания бакалавриата посмотрим.

– Тебе там нравится? – складка между бровей Гаврилы всё не хочет убираться прочь. А Полине вдруг легче. На этот вопрос она может ответить без проблем и честно.

– Да. Учиться – да.

Нравилось ли больше там, где хотела бы учиться сама, Полина не знала. Приняв аргументы отца, смирилась. Плыть по течению ей всегда нравилось куда больше, чем переть против ветра.

– А если бы сейчас могла заново поступать, куда пошла бы?

В этом ключе Полина никогда не думала. Теперь же – зависла ненадолго. В разговорах с Гаврилой ей важно было оставаться честной и не пустословить. Что бы кто ни думал, он влиял на нее так положительно, как никто и никогда.

– Не знаю… Уже поздно, наверное… Я смирилась…

Полина улыбается, пусть и немного неловко, Гаврила же только смурнеет сильнее. Ей не хочется, чтобы грузился, поэтому она тянется к его лицу и ведет по складке пальцем – будто так сможет разгладить. А потом скользит по щеке. Просит об улыбке глазами…

– Я хочу тебя о важном попросить…

Просьба еще не озвучена, а у Полины уже ускоряется сердце. Это в большей мере страх, чем предвкушение.

Гаврила снимает со щеки ее руку, прижимается губами к ладошке.

Он часто так делает. Полину это безумно трогает. В каждом его слове и жесте – трепетное к ней отношение. Привыкаешь быстро. Во вкус входишь. Подсаживаешься…

– Проси…

На ее позволение Гаврила реагирует еле-уловимой ухмылкой, когда один уголок губ дергается вверх.

– Можешь сумму посчитать? Сколько тебе нужно, чтобы жить, как живешь?

Гаврила озвучивает по-деловому, цепко смотря в глаза, а Полина зависает. Щеки сами собой краснеют, кровь бьет в них и скорей бежит по венам.

К такой просьбе она точно не готовилась.

– Не понимаю…

– В неделю или месяц. Как удобней будет. Просто засеки, пожалуйста. Не ограничивай себя ни в чем. Но посчитай…

Неловкости и красноты на щеках становится больше. Полина чувствует себя, будто в западню попала…

– Гаврила… – она даже не понимает пока, что скажет, но обращается и смотрит с просьбой отмотать назад.

Только его эта перспектива не прельщает. Он улыбается уже иначе – чисто и ярко. Снова целует в ладошку. Сжимает в своей, прижимает к голой груди.

Там самое быстрое и самое отчаянное в мире сердце. Полине кажется иногда, он ничего не боится и ни перед чем не остановится.

– Просто сделай, Поль. Пожалуйста.

– Зачем?

– Хочу у отца тебя забрать.

За его признанием следует онемение. Полина впервые чувствует себя вот так – как обухом по голове. Глупая, наверное, но совсем не ожидала…

Знает, что пришло время поговорить, объяснить, что она… Еще не готова. И еще не уверена… Но у нее просто язык парализовало, а у Гаврилы возникли какие-то внезапно неотложные дела.

Он рывков поднимается к кровати. К горке своей идет…

Поля смотрит в спину, и одновременно отмечает – какой же он все-таки красивый. Высокий, статный, мужеством укутан. А еще раз за разом прокручивает в голове его «у отца забрать»…

Господи… Зачем?

Зачем он дал ей повод об этом подумать хотя бы, а потом изнывать из-за несбыточности?

Он и иметь и быть хочет. Ненасытный.

Берет что-то на полке за стеклом. Сжимает в кулаке, возвращается к кровати. От ранения на его теле осталась только розовая полоска свежего шрама. И услугами той Лады он тоже больше не пользовался…

Гаврила опускается на пол рядом с диваном, кладет на него коробочку, смотрит на Полину с улыбкой.

Она же вниз…

У нее много украшений. В основном – от именитых домов, название одного из которых вытеснено серебром по мятному чехлу. Она прекрасно знает ассортимент каждого и что бы хотела получить.

Отец никогда не скупился, но Гаврила…

– Открой, ну…

Просит, горя энтузиазмом, а она боится. Но и отказать не может. Тянется, поднимает крышечку…

Сердце подскакивает к горлу…

Это крестик. Он бешеных денег стоит. Просто бешеных для парня, который катает её на отцовском Мерсе. Усыпан брильянтами. Сделан из платины.

– Ты же крещеная? – в ответ на вопрос Полина кивает, продолжая пялиться вниз. – Не нравится? – Гаврила имеет права ждать более очевидно счастливой реакции. Для нее ведь старался. Но Полине приходится силой заставлять себя мотать головой и улыбаться.

– Очень красивый. Я хотела…

Она шепчет, ни секунды не лукавя. Правда хотела. Но вот так – не ждала. Он либо все свои сбережения потратил, либо…

Даже думать страшно.

Гаврила тянется сам, достает крестик с цепочкой, застегивает на Полиной шее, когда она поднимает волосы. Любуется…

– Спасибо, – Полина от чистого сердца благодарит, подставляет губы для поцелуя. Пытается затолкать поглубже бунтующую совесть.

Он её огорошил сегодня. Дважды уже.

– Там много красивого было, но мне он понравился.

Полина даже думать не хочет, как на него реагировали консультанты в магазине. И что думали, когда выбирал и расплачивался. Ей стыдно за всех – за них, за себя, за мир.

И болезненно сжимается сердце от осознания, как сильно и бескорыстно он любит её. Какой он отчаянный…

– Я сделаю, как ты просишь, – она снова тянется к губам Гаврилы. Обещает, пусть сомнений в ней больше, чем уверенности.

Просто хочется, чтобы улыбался. Он заслужил.

Полина прижимает подвеску к коже. Гладит…

Гаврила целует ее, чуть давит, прося разжать губы. Она отзывается. Падает на спину, обнимает, когда он оказывается сверху…

Дрожит из-за его тяжести и моментально вспыхнувшего желания. Отдастся ему, не жалея и ни о чем не думая.

Но прежде в голове мелькает малодушное:

Господи… Как хорошо, что это было не кольцо…