Текст книги "За семью замками. Снаружи (СИ)"

Автор книги: Мария Акулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

Глава 31

– Избирательные участки закрыты, последние голосующие ещё делают свой выбор, а мы через несколько минут огласим результаты первых экзитполов…

Агате был присущ азарт, который она душила в себе вместе с другими рвавшимися изнутри качествами. С лидерством, со стремлением быть центром внимания, с желанием вызывать восхищение и обожание.

Сейчас она думала, что сложить её жизнь иначе, Гордееву пришлось бы куда сложнее. Она сто раз подумала бы, подпускать ли этого показушно дерзкого перца к себе…

Бедняга поднапрягся бы в завоевании её сердца куда сильнее, чем пара сообщений и пара же букетов. Но уже не переиграешь, да и зачем, если сейчас у них уже есть так много?

Но факт оставался фактом. Азарт в Агате продолжал жить. Пробивался редко, но вот сегодня… В вечер после выборов… Он решительно взялся шкалить.

Агата и сама не сказала бы, больше хочет или боится, чтобы Костя добился своего.

Когда слышала от Гаврилы или гуглила сама данные предварительных опросов, испытывала обрыв сердца, потому что рейтинг Гордеевской партии не просто рос – взлетал до ужаса быстро и до ужаса же высоко. А это значило, что шансы проигрыша (и, как следствие, возможность того, что он просто вернется в их маленький мир) таят на глазах.

Сейчас же, в тот самый момент истины, Агата внезапно чувствовала себя самой яростной Костиной фанаткой. Держалась из последних сил, чтобы не взять в руки пипидастры и не начать скандировать. Ни тебе сомнений. Ни тебе страха. Просто огромное желание, чтобы он победил.

Случилось ли это, станет понятно даже не утром, а через несколько минут. Потому что, как рассказал ей какой-то эксперт на ютубе, официальные результаты обычно отличаются от экзитполовских незначительно. Если разлет большой – скорее всего имели место массовые фальсификации.

И пусть Агата абсолютно не была готова стать женой большого политика… Как когда-то Костя шутил «министершей»… В данный момент болела за него так, что взбесившееся сердце долбилось о ребра…

Кости рядом конечно же не было.

Он сейчас в штабе и будет там всю ночь. Гаврила присылал Агате фотки. У них там большой просторный зал, фуршет, сцена, огромная толпа людей – его команда, которая будет нервничать, выступать, давать комментарии журналистам, общаться между собой, поздравлять друг друга или дружно грустить. Ну и выпивать, не забывая закусывать, конечно же…

Собственной жене поучаствовать в этом Костя даже не предлагал. Почему – было понятно. Сейчас для них обоих было особенно важно сохранить её право остаться в тени.

Пусть многие ждали фееричного появления загадочной Агаты хотя бы ночью в штабе, но она не появилась.

Сторожила дома своего маленького Начальника, изводясь от нетерпения ждала своего большого Победителя.

Сидела на диванчике в детской, одним ухом по привычке прислушиваясь к спавшему в кроватке Максиму, а вторым впитывая каждое слово прямой трансляции одного из «годных» по версии Гаврилы и Кости каналов.

Там – женщина-ведущая в строгом костюме стоит посреди красивой студии, держит в руках планшетку и тянет время будто перед оглашением результатов не выборов, а какого-то рейтингового постановочного шоу.

Хотя отчасти ведь так и есть. Эти выборы стали тем ещё шоу…

Но сейчас Агате хотелось не философски рассуждать, а взять ту самую планшетку и заехать интриганке по гладко уложенной голове. И Косте, наверное, тоже хотелось.

Хотя он, скорее всего, результаты уже знает…

– Включите нам штабы, пожалуйста…

Ведущая продолжала очаровательно улыбаться, прижимая указательный палец к уху, явно пытаясь что-то лучше расслышать в наушнике.

Сделала несколько шагов в сторону, как бы освобождая место в студии, на которое тут же техниками было выведено четыре картинки.

Агата, успевшая стать нехилым политическим экспертом и узнавателем лиц, тут же разобралась, где чей штаб… Показывали главных функционеров партий-лидеров. Но её интересовал один. Штаб. Партия. Лидер.

Будто услышав ее заказ, в одном из прямоугольников крупным планом берут её Костю…

И пусть он серьезен, пусть не улыбается, пусть выглядит для кого-то пздц солидно, губы Агаты растягиваются, а сердечно заходится, как птица, при первом же взгляде на него…

Она видит по глазам.

Костя доволен.

Он, кажется, победил…

Наверняка сомнения вернутся к ней совсем скоро, но в тот момент Агата чувствовала звенящий натянутой струной триумф.

И уже даже будто спокойно, расслаблено следила, как «живые картинки» со штабами разъезжаются, ведущая отходит еще дальше в угол, а центральным изображением становится график с названием партий и пока что нулевыми показателями.

– Покажите нам результаты первого независимого экзитпола…

Ведущая произнесла торжественно, столбики начали взлетать…

Сначала росли резко и все вместе. Некоторые затормозили практически сразу. Некоторые тянулись до одного, двух, трех, пяти процентов и замирали. И только один…

Взлетает и взлетает…

Куда-то нереально высоко. В неправдоподобный отрыв…

За тридцать процентов… За сорок… За пятьдесят…

Сердце Агаты снова начинает вырываться, на глаза почему-то наворачиваются слезы, будто это ее победа, а губы уже дрожат, но еще пытаются сложиться в гордой улыбке.

За мужчину, который воспринимает происходящее, как данность.

Костя видит то же, что видит она, только не на маленьком экране телефона, а на своем большом-большом, занимающим целую стену.

Смотрит на свой же пугающе высокий уровень поддержки… И просто усмехается.

Вокруг него уже суматоха, кто-то смотрит туда же с восторгом и хлопает, кто-то улыбается во все тридцать два, кто-то даже прыгает, кричит, а Костя просто смотрит, насколько обошел конкурентов, внешне оставаясь практически равнодушным…

– Шестьдесят три процента проголосовавших по данным экзитпола поддержало…

Костю. Её Костю.

Когда Агата возвращалась в главное меню телефона, продолжая слышать речь ведущей, у нее дрожали пальцы и сбивалось дыхание. Она и расплакаться полноценно была готова от не до конца объяснимой радости.

Сейчас ей было абсолютно всё равно, чем это обернется для них в будущем. Важным казалось одно: он заслужил. И он получил.

Агата понимала, что звонить смысла нет. Там слишком шумно, он скинет. Да и зачем, если сказать она хочет одно единственное?

Девушка открыла переписку с Veni Vidi Vici, напечатала быстро: «С победой)».

Отправила.

Тут же вернулась в Ютуб, отмотала продолжавшее тараторить видео на несколько секунд, увеличила… Следила, как Гордеев чувствует вибрацию телефона, который находится у него в руке, переворачивает трубку, читает, улыбается… И Агате тоже хочется, на душе становится сначала тепло, а потом горячо. Сердце замирает, потому что Костя где-то там быстро что-то печатает…

То же, что уже прилетело ей в ответ парой секунд раньше.

«И тебя, Замочек)».

Очень скудное, можно было бы даже обидеться, но Агата не может стереть с лица улыбку, потому что он так немногословен – когда доволен. И сейчас… Максимально.

Поэтому она просто с жадностью впитывает взглядом, как в интересующем ее штабе люди друг друга поздравляют, как к Косте подходит кто-то для Агаты незнакомый, даже обнимает в порыве чувств, разворачивая, а сзади, у одной из колон, стоит Гаврила, который пользуясь возможностью и ловя взгляд Гордеева, салютует Победителю бокалом.

Агата видит, что улыбка Кости становится откровенно самодовольной и немного ребяческой в ответ на действия Гаврилы. И самой тут же хочется смеяться, пусть получается влажно из-за собравшихся в глазах и горле слез.

– Вот дураки…

Агата шепчет, чтобы не разбудить ненароком сына, а сама думает, что эти двое, кажется, упьются сегодня в хлам на радостях.

* * *

Бессонные ночи были для Агаты нормой. Впрочем, как для любой молодой мамы. Нельзя сказать, что она получала невероятное удовольствие из-за того, как часто они с Максимом встречали вдвоем красивые рассветы, но благодаря сыну Агата узнала, как на многое способна.

Думала, и возвращение домой Кости тоже не проворонит. Наверняка привыкший проваливаться в сон и выныривать из него при малейшем шорохе организм не даст пропустить торжественное прибытие Гордеева, но получилось не так.

Покормив Макса перед рассветом, Агата ушла в спальню, чтобы полежать с телефоном там. Хотела снова посмотреть какой-то новостной выпуск или передачу. Всю ночь информация о процессе и результатах голосования актуализировалась. Фиксировались какие-то нарушения, куда-то передавали протоколы. Кто-то вёл подсчеты. Каналы брали комментарии у публичных лиц и тех, кто судя по всему перепрыгнет барьер.

Очевидно проигравшие были не рады. Штаб партии, чуть раньше изгнавшей из своих рядов Вышинского, выглядел угрожающе молчаливым. Они – на грани пяти проходных процентов. Наверняка до последнего не хотели верить, что произошедший скандал может ударить так.

Наверняка до последнего собирались воспользоваться своими преимуществами. Но что-то пошло не так… Выборы внезапно получились честными. И что с этим делать им пока явно непонятно, но головы определенно полетят.

Слушая, как об этом рассуждает очередной эксперт в бесконечной череде, Агата не заметила, как нагревшийся телефон выпал из рук на покрывало, а сама она заснула.

Разбудило ее движение рядом, алкогольный запах, тихая ругань…

Первым делом Агата по привычке напряглась, ведь доносящиеся шорохи в последние полтора месяца значат для неё одно – она нужна Максиму, придется вставать, но через несколько мгновений выдохнула и даже улыбнулась. Сквозь полуоткрытые веки следила, как Костя откладывает ее телефон на тумбу, стягивает и бросает на пол свой пиджак, расстегивает ворот и манжеты рубашки…

– Костя…

Агата сказала тихо, так и не открыв полноценно глаз. Обняла за шею, прижалась губами к слегка колючему подбородку, когда Костя лег рядом, чувствуя, что тот самый пьяненький не только из-за эйфории Победитель хмыкает, притягивает её к себе ближе, забрасывает ее ногу на свое бедро, гладит…

– Набухались?

На вроде как заданный грозным тоном вопрос Агаты отвечает только улыбкой.

Она чуть отстраняется, открывая свои глаза и ловя его взгляд – ярко горящий. Способный даже испугать, но ей не страшно. Просто красиво так…

– У нас повод, Замочек. Выдули две бутылки коллекционного вискаря. Круглов достал где-то. Как короли, сука… Не гребу, что за штука, но так вставило…

Костя говорил, не особо-то пытаясь оправдаться, Агата только и могла, что с каждой секундой всё ярче улыбаться.

На самом деле, у её Кости не только выборы. Сегодня у Победителя уже День рождения. Юбилей. Но это событие для самого Гордеева сильно меркло рядом с более значимым, как казалось ему… И абсолютно неважным, как считала Агата.

Но правда жизни состояла в том, что вот сейчас у неё не было ни единого шанса устроить разборки. Слишком много поводов.

– Тебя в таком состоянии хоть журналисты не видели? – Агата спросила, берясь гладить Костю по лицу. Она очень ждала, когда он вот такой к ней вернется. Открытый, расслабленный. И пофиг, что это временно. Она просто скучала. И он явно скучал. Потому что спокойно мог остаться в городе. Отоспаться на квартире, а потом снова закрутиться в череде эфиров и встреч. Заглянуть домой дня через три. Её в лоб поцеловать. На малого посмотреть. Порадовать… Тип всё хорошо у них… И свалить опять. Но он приехал домой. Именно сегодня.

Потому что ему так хотелось…

– Нет. Мы часа в три сели. Уже все разъезжались. Комментарии где-то до полуночи раздавал. Потом дождались, пока будет большинство протоколов к нашему параллельному подсчету, посмотрели, что там Избирком… Поняли, что всё отлично… Пошли бухать… А такой я только для тебя…

Четко когда Агата вела по шевелившимся губам, они разъехались в наглой полуулыбке. Мол, лови свой эксклюзив, детка…

И детка ловит.

А ещё думает о том, что знали бы люди, за него проголосовавшие… Какой неправильный образ жизни он ведет… И какой он раздолбай, а еще словоблуд… Они бы в него влюбились. Чётко, как она.

– Гаврила жив?

Агата снова спросила, Костя снова же хмыкнул.

– Остался в штабе. Проспится – домой поедет…

– Надо было к нам…

– Хер ему. К своей жене пусть едет. К моей не надо…

– У него нет жены… – Агата говорила с улыбкой, Костя фыркал только.

– Посрать, пусть заведет. Теперь есть время…

Отмахнувшись от замечания, Костя притянул Агату еще ближе, вжался носом в шею, губами и дыханием пощекотал ямку в основании, заставляя Агату запрокинуть голову, а потом скользить подушечками пальцев по мужским волосам, чувствуя, что на губах играет улыбка.

Они долго лежали в тишине. Агата чувствовала, что ей немного жарко и не очень удобно – шея ноет, но не пыталась сменить позу и не просила Костю отвянуть. Просто переживала новый триумф. Уже личный, не его. Победу над страхом, который преследовал всё это время.

Первым делом он приехал к ней. Взял такую высоту… А приехал к ней…

– Ты доволен, Кость?

И наверняка не против был бы вот сейчас уснуть. Прямо так – в рубашке и брюках. А тут Агата со своими серьезными вопросами…

Она была готова к тому, что Костя отмахнется. Сведет к пошловатой шуточке.

Он же сначала чуть отстранился, смотрел в ее лицо. Долго и серьезно.

– Ты понимаешь, почему так случилось, Замочек?

После чего задал явно не пьяный и явно не шутливый вопрос. Явно же требовавший от Агаты честного ответа.

Она перевела голову из стороны в сторону, насколько могла. Костя усмехнулся на миллисекунду, а потом снова стал серьезным.

– Потому что ты не замочек, Агат… Ты мой ключик. – Костя говорил тихо, спокойно, не прямо-таки ласково, но Агате захотелось замереть и затаить дыхание. – От всех дверей. От всех замков. От всех сердец.

– Ты много работал. Ты заслужил…

Агата говорила то, во что искренне верила. А Костя почему-то снова улыбался. Немного иронично. Потом же прижался своим лбом к ее лбу, делая зрительный контакт одновременно будто бы невозможным и неизбежным.

– Мой потолок – процентов десять, Агат. Как бы я жопу ни рвал, выше не забрался бы. Я стою столько. Но я фартовый. Потому что все они за тебя проголосовали, неужели ты не понимаешь? Им похер на меня, Агат. Я для них такой же, как все. А это твоя победа. И у тебя даже не шестьдесят три…

Костя сказал, явно не ожидая ответа. Продолжая улыбаться, отовался от лица Агаты потянулся рукой за спину, взял свой телефон, зашел в галерею, листал там что-то…

Агата понятия не имела, что, но чувствовала себя странно. Взволновано. Запутано. А потом Костя повернул экраном к ней, как бы прося взять.

– Это что?

Ей было страшно, но она послушалась.

Взяла в руки, присмотрелась.

Чувствовала, что Костя снова обнимает, смотрит в лицо и ждет, когда она сама поймет…

Но во вскинутом Агатой взгляде – снова сомнение.

– Было много порченых, Замочек. Очень много. Больше восьми процентов. Все эти люди голосовали не за меня, Агат. Просто кто-то наступил на горло и поставил галочку, а кто-то не смог… Но они все за тебя голосовали. Миллионы, Агат. Понимаешь? Ты выбрала меня. Они тоже выбрали меня. Но важна для них ты. Они ассоциируют себя с тобой. Они на твоей стороне.

Костя говорил, а у Агаты сжималось горло, пальцы холодели, глаза наполнялись слезами.

Потому что если листать фотографии на Костином телефоне – там море бюллетеней. Целое море зачеркнутых, изрисованных, надорванных бюллетеней. Но объединяет их то, что на каждом по диагонали крупными буквами значится её имя.

Девочки, которую никто из них не знает. Которая всю жизнь думала, что никому из них нет до её боли дела. Что в этом мире её ждет только страх и осуждение.

Двенадцать лет назад такие же люди спокойно ждали, когда сошедший с ума мажор просто её расстреляет, а теперь её боль отзывается в других настолько, что они считают это поводом всё поменять.

Это всё произвело слишком сильное впечатление. Настолько, что глаза стали плохо видеть, пальцы продолжали поспешно листать, а из горла сам собой вырвался непонятный всхлип.

– Тише…

Костин телефон упал обратно – за его спину, Агата снова обняла мужа за шею, в нее же утыкаясь. Не хотела сейчас плакать, лучше было бы свести к обычной шутке, но почему-то накрыло.

Слезы лились сами. Одновременно горькие и будто бы облегчающие.

Когда-то ей достаточно было бы одного человека, который сказал свое «за Агату», но его не было. Сейчас же таких большинство в их огромной стране.

Перечеркнуть бюллетень – это не то же самое, что пойти против приказа вышестоящего чиновника. Действия абсолютно разного порядка. Но это – пробуждение, проявление небезразличия. Это – зарождение позиции, умения сопереживать чужой боли, становиться на сторону того, кто слаб и нуждается. Это сложный путь, который требует от людей бесконечного приложения усилий.

Но может быть, что тот, кто сегодня просто перечеркнул бюллетень или проголосовал во имя Агаты, завтра поможет уже другой. И неважно, как ту будут звать.

Глава 32

Сложно придумать подарок человеку, у которого всё есть.

Сложно придумать подарок, который будет уместным и способным перебить впечатление после ошеломительной победы или жуткого провала.

Каким будет результат Костиных выборов, Агата не знала до той самой ночи, но к Дню рождения Победителя готовилась заранее.

Тем более, что он – юбиляр. Тем более, что это впервые для них.

Тем более, что когда-то для неё он сделал маленькое чудо, и ей хотелось для него не меньшего.

Конечно, можно было съехать на то, что полтора месяца назад как бы уже поработала над тем, чтобы у кого-то в плане «дом, дерево, сын», осталось только воткнуть в землю веточку, но Агате хотелось одержать свою маленькую победу – удивить Победителя.

Это невозможно сделать, преподнеся что-то очевидно материальное. Он сам себе всё купит или уже купил.

В этом не помогут примитивные чисто женские представления о том, что было бы приятно мужчине в качестве впечатления.

С ним не прокатит символизм, лежащий на поверхности.

Отчасти размышления о подарке извели и без того устающую морально и физически Агату до невозможности.

Отчасти именно они позволили вывезти предвыборную нервотрепку.

Когда ее накрывало паникой, она заставляла себя вернуться к планированию. Только вот время шло, а идея всё никак не приходила, пока в конце концов внезапно не озарило…

Как-то моментально и засело так плотно в голове, что уже не свернешь. И пофиг, что это скорее подарок для себя. Пофиг, что когда Агата обратилась с просьбой помочь к Гавриле, он сначала рассмеялся, считая, что она прикалывается, потом попытался отговорить, а когда понял, что не получится, со вздохом изрек: «Гордеев нас грохнет. Сначала меня. Потом тебя»…

Агата прекрасно это понимала, но до невозможности обрадовалась. К тому моменту она уже всё придумала, всё нашла, оставалось только договориться и чтобы Гаврила организовал поездку, не сдав её Косте.

В итоге у них с Гаврилой всё получилось. Агата была довольна, как слон. Гаврила только языком цокал, готовясь к смерти. А Костя… Он был слишком занят. Слишком в себе. О том, что муж догадается раньше времени, Агата не волновалась.

Так и случилось.

Ночью они заснули почти синхронно, но Костю вырубило окончательно и бесповоротно, а Агата по привычке подскочила через сорок минут. Вернулась в детскую, покормила, подкачала, снова уложила спать Максима, здесь же осталась сама. Находясь далеко от малого постоянно тревожилась, да и Костю будить не хотела.

Ждала утра, когда он проснется… С нетерпением и предвкушением. А он, как назло, будто решил за день наверстать все те месяцы, в которые со сном было откровенно плохо.

Вчера они много говорили о серьезном. Сегодня о серьезном даже думать совершенно не хотелось. Во всяком случае, о серьезном, касающемся не только их двоих.

До полудня Агата заглядывала в спальню всего пару раз. В первый провернула жуткую операцию, за которую от Кости легко могло влететь, но Агата надеялась, что он проснется выспавшимся и добрым. Забрала его телефон, выключила, с ужасом отметив, какое количество пропущенных звонков и сообщений в разных мессенджерах ему успело прилететь.

Там наверняка было что-то важное, но Агате было всё равно. Она заслужила заполучить Костю себе на один день. Она терпеливо ждала. Не трепала нервы. Не устраивала скандалы. Занималась Максимом. Она была хорошей девочкой, которой тоже должны кое-что подарить. Всего лишь внимание.

Часов с десяти Агата переписывалась с Гаврилой. Он был уже бодряком. Волновался только, что Гордеев пропал с радаров. Агата успокоила, что домой герой вернулся. Отдыхает.

Гаврила спросил, презентовала ли она уже… Агата призналась, что ещё нет… Ну и что ссыкотно, хоть и не терпится.

Гаврила оба чувства понимал. В шутку попросил, когда Костя его убьет, на могилке поставить вишневый крест. Агата пообещала, что ещё и цветочки ему сделает. Красивый-красивый венок от сестрёнки…

Эта переписка знатно отвлекла и развлекла, но когда часы показали двенадцать, Агата решила будить именинника.

Несколько минут крутилась перед зеркалом в ванной, скептически оглядывая себя, натянула футболку, сверху – кофту на молнии.

Оделась нетипично, но Костя вряд ли обратит внимание.

По привычке проверила Макса. По привычке же передвигалась по второму этажу на носочках.

Заглянула в спальню опять, улыбнулась…

Гордеев всё так же дрых.

Лежал на животе, раскинувшись на кровати так, что даже реши она вернуться с ночевками на свое законное место – ей тут просто места не хватит. Не потому, что кровать узкая. Просто Костя… Он человек масштаба и размаха. Звезда. Даже во сне.

Продолжая улыбаться, Агата тихо подошла к кровати.

Думала, Костя почувствует ее приближение так же, как она почувствовала ночью его, но нет. Он продолжал дрыхнуть.

Не отреагировал ни на легкий поцелуй в щеку, когда Агата наклонилась (только скривился, повернул голову в другую сторону. Мол, отстань…), ни на следующий – уже в ухо…

Костя сопротивлялся пробуждению изо всех сил, Агате становилось всё забавней.

Она забралась на него сверху, уселась на поясницу, склонилась, прижимаясь губами к шее сзади, сбоку, снова к щеке, как бы доказывая, что от нее не увернешься…

– Просыпайся…

Дальше не сказала даже, а будто пропела, скользя пальцами по мужским бокам вниз. Немного гладя, немного щекоча…

А еще улыбаясь, потому что по Косте очевидно: он будет биться до последнего. Снова хмурится, жмурится, ныряет лицом в подушку, отмахнуться пытается. Но Агата в выигрышном положении, потому что сверху… И потому что вчера не бухала…

Она снова тянется к мужу всем телом, целует в шею чуть ниже линии роста волос, потом прихватывает кожу зубами…

И этим, кажется, наконец-то будит.

Костя сначала замирает, Агата чуть отдаляется, чтобы не получить по носу, если он резко крутнет головой…

Но он не спешит. Всё так же лежит, уткнувшись в подушку, а рукой медленно тянется куда-то назад. Накрывает её бедро, проезжает по нему пальцами… В этом ноль эротики, он будто просто проверяет…

И только в чём-то убедившись, выдыхает, вскидывает голову так, что Агата только и успевает, что похвалить себя – потому что вполне реально могла бы встретиться сейчас носом с его затылком, поворачивает её, смотрит…

Кривится…

– Агата…

И произносит облегченно, тут же выдыхая, позволяя голове провиснуть… После чего признается, как на духу:

– Ты моей смерти хочешь. В башке каша… Я уже подумал, что приснилось всё… Что мы с Гаврилой набухались с горя, потому что проиграли, и теперь на мне какая-то посторонняя телка скачет… А я понятия не имею, где я… Ну и как бы мне пиздец…

Костя говорил, Агата улыбалась всё шире.

Потому что придурок. И потому что меньше надо квасить, чтобы потом не сомневаться, где ты, а ещё не путать родную жену с какой-то тёлкой…

Но разборок в планах Агаты не было.

– С Днем рождения, – поэтому она просто поздравила, снова приближаясь к Костиному лицу, прижимаясь к его щеке. Послушно приподнялась, позволяя имениннику повернуться, теперь не лечь, а сесть. Потом, под внимательным, волнующим взглядом вернулась уже на колени. Костя потянул на себя, Агата улыбнулась опять, чувствуя… Ну что всё по-утреннему отлично, пусть уже и не то, чтобы утро…

– Поздравлять меня будешь? – на время забывший о головняке Костя расплылся в улыбке, наконец-то поняв, что его пришли не просто будить.

Гладил бедра, пробегался взглядом, красноречиво задерживаясь там, где хотелось задержаться.

У них очень давно не было полноценного секса. Отчасти потому, что сам Костя был ужасно занят. Но в основном, потому что Агата – не готова. Однажды они уже пробовали после рождения Максима. Пока что всё было далеко не так, как раньше.

И попробовать снова вот сейчас – не худший вариант, но начать Агата хотела с другого подарка.

– Постараюсь…

С усмешкой потянула вниз змейку кофты, смотря при этом на Костин подбородок. Идея была в стиле начала их отношений. Дурная и отчасти подростковая. Но ей очень нравилось то начало. И очень же хотелось вернуть те ощущения.

Молния разъехалась в тишине. Чувствуя, что щеки зажглись румянцем, Агата одновременно подняла взгляд на Костю и потянула кофту с плеч…

Сердце билось гулко, когда он внимательно смотрел на футболку… Сначала безэмоционально, потом нахмурился, склонил голову, дальше – усмехнулся.

– «Сиськи победителя»…

Прочитал надпись, и в его исполнении это звучало так пошло, что Агата не выдержала – покраснела сильнее, прижимая ладони к щекам. Но когда Костя снова посмотрел ей в глаза – в его искрился смех, и в Агатиных тоже…

– Надо было не так. «Победоносные сиськи»…

Костя предложил, Агата задумалась, замерев, потом же чертыхнулась… Потому что идея показалась ей хорошей…

– А то сейчас они как бы не мои. В аренде. А в меня чисто стреляют на поражение в случае приближения…

– Ну Костя!!!

Гордеев попытался подколоть, за что тут же получил ответный возмущенный писк и нешуточный удар по плечу…

Потому что когда они пробовали в тот единственный раз – те самые сиськи выступили против. Костя долго смеялся, Агата сгорала от стыда и жалости, но настрой это сбило обоим. А еще дало новый повод для шуток, которые уместны между двумя.

Удар получился болезненным не только для Кости. И сама Агата почувствовала отдачу достаточной силы, чтобы ойкнуть сначала, а потом затрясти рукой, пытаясь избавиться от болезненных ощущений.

Костя это конечно же заметил. Взялся за запястье, потянул к лицу, прижал к губам, поцеловал несколько раз…

– Спасибо, Замочек. Это очень мило…

После чего изрек, улыбаясь тепло и искренне.

И пусть Агате было понятно, что он отреагировал бы так же, подари она ему хоть абсолютно ненужный робот-пылесос, хоть недосягаемый личный остров, ей всё равно стало приятно.

Тем более, что…

– Это не подарок. Это вроде как обертка…

Агата высвободила руку, пожала плечами, потянулась к полам футболки, снова усмехнулась, попыталась абстрагироваться от мыслей, которые тут же полезли в голову… Что она сейчас – не в лучшей форме, а в спальне слишком много света…

Когда Агата отбросила футболку, её щеки снова были красными. Но Костя, конечно же, смотрел не на них.

Блуждал от губ по ключицам вниз. Без особого стыда. Абсолютно без каких-то там сомнений…

Попытался потянуться к открытому телу губами, но Агата чуть сгорбилась, придерживая его за плечи…

– Подожди…

Сказала тихо, поймала вскинутый на нее нетерпеливый взгляд. У него, кажется, уже всё прошло. Ничего не болит. Даже расстрел сиськами не пугает. Он хочет снова попробовать. А Агата…

Ещё как бы не додарила…

– Ты только пообещай, что Гавриле ничего не сделаешь…

Агата попросила за друга, Костя нахмурился, замерев. Вот сейчас почувствовал неладное. Вот сейчас напрягся…

– Ты что натворила?

Спросил, отрываясь взглядом от лица Агата, медленно спускаясь вниз.

По губам, шее, ключицам…

Агата чувствовала, что сердце бьется о ребра гулко, но пути назад нет. Да и ей-то нравится…

Очень-очень-очень нравится. Она уже больше недели любуется. Еле вытерпела, чтобы не показать Косте раньше времени. будь он дома почаще – точно сорвалась бы. А так…

Много раз представляла, как он отреагирует. А теперь впитывала.

Чуть повернулась, открывая левый бок. Выпирающие ребра, на которых её подарок. То ли себе, то ли Косте.

То ли не подарок вовсе. Но для неё очень важный символ.

– Агата…

Костя обратился красноречиво, как завороженный глядя на набитую совсем недавно татуировку. Краснота уже сошла, теперь рисунок выглядит так, как Агата хотела.

Там, куда в ребра отдают удары сердца, у нее теперь живет Veni Vidi Vici. Ему там хорошо. Он там единственный и навсегда. Если ударяться в поэтичность, то может и бьется-то то самое дурное сердце для него.

Но важно не только это. Ведь выбранный когда-то Костей слоган, который позже стал его неформальным именем, заключен на её ребрах под семь замков, висящих на мощной цепи. От самого большого к маленькому. Огражден. Защищен. Закрыт намертво.

Он теперь внутри. Глубже просто некуда.

Все ключи у него. И каждый замочек просит об одном: никогда их не доставать.

– Тебе не нравится? – Костя водил большим пальцем по рисунку, продолжая на него смотреть как-то неопределенно… Без восторга, но и без отвращения. Гаврила говорил, что Костя не любит татуировки на женском теле, но Агата отмахнулась от этого. Подумала, что раз он любит её – то и татуировка ему зайдет.

А сейчас разволновалась. Потому что ей она очень нравилась. И дело не столько в самой технике. Вопрос в смысле.

Она ему как бы предлагала – будь со мной всегда-всегда-всегда. Потому что ты у меня тут. И я тебя уже никуда…

– Хоть не мужчина делал?

Костя спросил, как Агате показалось, невпопад, а потом она улыбнулась, вспомнив, что Гаврила сразу предупредил: за мужика он их у стеночки расстреляет…

Замотала головой, Костя вроде бы поверил…

Мастер правда была женщина. Хорошая. Спрашивала, почему именно такой запрос. Агата сказала, что посвящает мужу…

– То есть Гаврила в курсе?

Реагируя на следующий Костин вопрос, Агата чуть скривилась… Гордеев вскинул взгляд, Агата посмотрела в ответ с большой-большой просьбой… Мол, помилуй… Мы старались…

– Ну ты даешь, Замочек…

И Костя сдался…

Сначала опустил голову, потом мотнул ею, но пальцами по-прежнему прижимался к узору. И наверняка чувствовал, как яростно сердце Агаты качает кровь. И наверняка понимал, что будь такая возможность – она на нём бы выбила.

Она просто очень хочет, чтобы он никогда не забывал и не сомневался: Veni Vidi Vici всегда рады за семью замками. Там его дом. Его всегда там ждут. Он навсегда уже там. Самый любимый не за что-то, а потому, что такой.

Пусть вслух сказать всё это Агата не смогла бы, но глазами попыталась. Костя смотрел на нее несколько секунд, после чего улыбнулся.

Притянул еще ближе, прижался губами к свежей черной краске…

– Постоянно по жопе напрашиваешься… На пару дней отвернулся – начудила уже…