Текст книги "Одна звезда на двоих (СИ)"
Автор книги: Маришка Ко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 33 страниц)
***
Они встретились через час в почти пустом офицерском кафетерии – Шайлар решительно отвергла идею идти в шумную кадетскую столовую, нуждаясь в тишине и уединении после утренней суеты. Выбрав столик в самом дальнем, затененном углу, они заказали еду – простое рагу, салат, свежий хлеб – незамысловато, но по крайней мере, не стандартные пайки Ополчения.
Она сидела напротив, медленно помешивая ложечкой давно остывший синтетический кофе, который, как Кириан подозревал, она терпеть не могла, но заказывала по привычке. Ее взгляд был отстраненным, она явно обдумывала что-то свое, и Кириан не решался нарушить ее задумчивость. Он сам не мог оторвать взгляда от ее лица, от линии губ, вспоминая их недавний поцелуй в ангаре, и чувствовал, как по телу снова разливается жар. Два дня. У них было всего два дня. Эта мысль одновременно и пьянила, и пугала. Как успеть все? Как насытиться ее присутствием?
– Лисар дал добро на твое привлечение, – сказала Шайлар, улыбнувшись. Она отодвинула чашку. – Сказал, чтобы я проверила твои аналитические способности на… нетривиальной задаче. И Дарган тоже не возражал, надеюсь? Его разрешение – твоя официальная легенда на эти двое суток.
– Он подписал предписание, – кивнул Кириан, ухмыльнувшись. Он вспомнил ироничный взгляд куратора. – Сказал, что вы… – он запнулся, – полковник… требуете многого. И посоветовал помнить устав. А еще… не тратить ваше время зря. Ни на службе, ни вне ее.
Шайлар фыркнула.
– Дарган – старый ворчун, но он верный друг и все понимает. Ладно. План такой: сейчас возвращаемся в ангар, ты поможешь мне оформить пару технических рапортов по Агилису – это нужно для подтверждения основной версии моего присутствия тут. Потом займемся анализом тех полетных данных с последнего патрулирования. У меня есть пара идей, как использовать твой талант… и хочу подробнее обсудить ряд вопросов. Нужно твое свежее мнение. Поработаем до вечера. – Она сделала паузу, ее взгляд потеплел. – А там… посмотрим, как пойдет работа. Сначала – дело. Идет?
– Идет! – его сердце подпрыгнуло от радости и предвкушения. Вечер. С ней. Кириан был готов работать хоть сутками.
Они быстро закончили с обедом. Поднялись почти одновременно, потянувшись за своими подносами. Их руки случайно встретились – короткое, но сильное прикосновение кожи к коже. Словно электрический разряд пронзил обоих, заставив резко отдернуть руки и встретиться взглядами. В зеленых глазах Шайлар на мгновение вспыхнул огонь, отражая собственное смятение и желание Кириана, но она тут же взяла себя в руки, лишь легкая краска тронула скулы. У него же перехватило дыхание, и Кир почувствовал, как кровь приливает к лицу, как все тело напряглось от внезапного всплеска влечения.
– Осторожнее, кадет, – голос Шайлар прозвучал чуть хрипло, но она уже снова улыбалась своей обычной ироничной усмешкой. – Высокое напряжение. Можно получить ожог.
– Виноват… Шайлар, – ответил он, тоже заставляя себя прийти в норму, хотя сердце все еще колотилось. Субординация. Хотя бы ее видимость. Нужно держать себя в руках.
***
Ангар снова встретил их гулкой тишиной и полумраком. Два учебных адара модели кавер стояли серыми, безликими тенями в дальнем углу. В центре, на платформе, под светом рабочих ламп возвышался Агилис – черный, стремительный, отдыхающий хищник.
Шайлар с подчеркнутой деловитостью подошла к основной консоли диагностики у платформы Агилиса.
– Итак, Старг. Данные по последнему бою. Меня интересуют вот эти пики энергопотребления щитов и аномальные сигнатуры в работе сенсоров непосредственно перед атакой из засады. Официальный отчет – помехи от ионного шторма. Но шторма там не было. Твои мысли?
Она вывела на голографический экран сложнейшие графики и строки кода. Кириан встал рядом, так близко, что чувствовал легкий запах ее духов, смешанный с озоном и металлом. Он заставил себя сосредоточиться, вглядываясь в данные, пытаясь применить все свои знания, полученные за последние месяцы. Его пальцы летали над виртуальной клавиатурой, он увеличивал графики, запускал диагностические алгоритмы, сравнивал сигнатуры с базой данных. Шайлар молча наблюдала за ним, изредка задавая короткие, наводящие вопросы.
Он работал с азартом, забыв обо всем, кроме этой сложной задачи и ее присутствия рядом. Он чувствовал ее дыхание у себя на шее, когда она подходила ближе, чтобы заглянуть в экран его планшета, видел, как прядь темных волос выбилась из ее хвоста и упала на щеку. Его тело реагировало на близость Шайлар помимо его воли – пульс учащался, в горле пересыхало, знакомый жар разливался внизу живота. Кириан стискивал зубы, призывая на помощь всю свою выдержку.
– Вот… вот здесь! – наконец сказал он, указывая на едва заметную аномалию в структуре сигнала. – Похоже на искусственный импульс очень малой мощности, замаскированный под стандартный фоновый шум. Он почти идентичен тому, что мы с Шияром нашли в логах симулятора… Попытка сканирования систем Агилиса? Или… целеуказание для атаки?
– Вот и я о том же, – тихо сказала Шайлар, ее плечо коснулось его руки, когда она тоже склонилась над экраном. – Слишком много совпадений… Если кто-то может так незаметно «щупать» системы адара Первого Полка перед боем…
Ее близость, ее тихий голос, ее запах – все это было невыносимо. Кириан больше не мог сдерживаться. Резко развернувшись, он обнял Шайдар за талию, притянул к себе, жадно ища ее губы.
– Шайлар…
Она ахнула от неожиданности, ее глаза расширились, но она не оттолкнула его. Наоборот, в следующий миг Шайлар ответила на поцелуй с той же силой, ее руки легли на плечи Кириана, потом скользнули выше, пальцы зарылись в его волосы. Забыв про субординацию, про ангар, про опасность, они целовались – долго, глубоко, отчаянно, словно пытаясь наверстать все упущенное, выплеснуть все накопившееся напряжение, всю тоску, все желание. Его руки скользили по ее спине, прижимая ее крепче, она отвечала ему всем телом…
Внезапно где-то в дальнем конце ангара что-то с оглушительным металлическим грохотом упало на бетонный пол. Звук эхом разнесся под высокими сводами, мгновенно возвращая их к реальности.
Они резко отпрянули друг от друга, тяжело дыша, сердца бешено колотились. Мгновение они смотрели друг на друга – растерянные, возбужденные, с пылающими щеками и блестящими от страсти глазами.
– Кадет Старг! – голос Шайлар снова стал резким, командирским, хотя и немного сбивчивым от только что пережитых эмоций. Она быстро отвернулась, поправляя форму. – Мы… мы работаем! Проанализируйте структуру этого импульса немедленно! И сравните с базой известных сигнатур противника! Выполнять!
– Есть, полковник! – он тоже постарался взять себя в руки, отворачиваясь к консоли, хотя руки слегка дрожали, а тело все еще гудело от желания. Черт возьми! Какой идиот там уронил этот ящик?!
Шайлар отошла к другой панели, вызвав на нее какие-то схемы, пытаясь восстановить профессиональное самообладание. Несколько минут они работали в напряженном, почти звенящем молчании, прерываемом лишь тихим гулом консолей и стуком их собственных сердец. Кириан заставил себя смотреть на данные перед глазами, но все его существо было напряжено от ее присутствия рядом, от воспоминания о ее губах, о ее теле в его руках, от невыносимого желания закончить то, что они начали. Он украдкой посмотрел на Шайлар – она стояла вполоборота, сосредоточенно изучая схемы, но он заметил, как она нервно закусила губу. Значит, она чувствовала то же самое. Осознание этого немного успокоило и одновременно распалило его еще больше. Нужно было продержаться до вечера. Всего лишь до вечера. В ее апартаментах их никто не прервет.
***
Они вышли из гулкой пустоты ангара, оставив позади молчаливое величие Агилиса и тихое гудение диагностических систем. Прохладный вечерний воздух Санары нес в себе едва уловимый запах озона и далекой зелени лесов, окружавших Академию. Несколько мгновений Кириан и Шайлар шли молча по почти безлюдной служебной аллее, освещенной редкими фонарями. Напряжение после прерванного поцелуя все еще висело между ними, густое, почти осязаемое, смешанное с усталостью долгого дня и предвкушением неизбежного.
– Я проголодался, – первым нарушил тишину Кириан, его голос прозвучал чуть хрипло. Он остановился, глядя на Шайлар. – Может, найдем, где перекусить? Только… не в общей столовой. И не в офицерской. Не хочу сегодня никого видеть, кроме тебя. Хочется… чтобы без лишних глаз.
Шайлар тоже остановилась, внимательно изучая его лицо в неверном свете фонарей. Усталость лежала тенью под ее глазами, но в их зеленой глубине он видел не только отблеск недавней страсти, но и проснувшуюся решимость. Она словно приняла какое-то важное решение там, в ангаре, после их прерванного поцелуя.
– Согласна. Толпа нам сейчас точно ни к чему, – ее голос звучал ровно, но с новыми, теплыми нотками. – Пойдем ко мне? Мне выделили вполне приличный гостевой отсек в офицерском крыле. Закажем ужин туда. Там нам никто не помешает. И… – она сделала едва заметную паузу, – нам действительно нужно поговорить, Кир. Без свидетелей. По-настоящему.
Его сердце екнуло от ее серьезного тона, но и забилось быстрее от предвкушения – поговорить по-настоящему, без масок полковника и кадета. Он молча кивнул.
– Пойдем.
Временные апартаменты оказались стандартным гостевым блоком для старших офицеров – просторные, безликие, с хорошей мебелью, но лишенные индивидуальности. Лишь небрежно брошенный на спинку кресла черный летный китель да личный планшет на столе напоминали о том, кто здесь временная хозяйка. Шайлар быстро заказала через терминал ужин – что-то простое, но сытное.
Пока они ждали доставку, повисла тишина, но уже не такая напряженная, как в коридоре. Скорее, полная ожидания. Они сидели в креслах друг напротив друга. Шайлар откинулась на спинку, глядя на Кириана прямо, без тени своей обычной иронии.
– Кир, – начала она тихо, но твердо, и он почувствовал, как внутри все сжалось в ожидании. – Прежде чем… прежде чем эта ночь пойдет своим чередом, и мы оба сделаем то, чего, кажется, одинаково хотим… мы должны прояснить все до конца. Без шуток, без недомолвок, без иллюзий. Ты уверен, что понимаешь, во что ввязываешься, выбирая… меня? Нас?
Он молча кивнул, не отводя взгляда от ее серьезных зеленых глаз.
– Я серьезно, – Шайлар чуть наклонилась вперед, ее голос стал еще тише, но весомее. – Ты молод, Кир. Двадцать четыре года. Вся жизнь впереди. Блестящая карьера в Ополчении – техник ты или пилот, неважно, с твоими мозгами и потенциалом ты далеко пойдешь. У тебя могущественная семья, которая, пусть и своеобразно, но любит тебя и может открыть тебе любые двери в мирном, богатом Первом Секторе. Ты можешь иметь все – положение, деньги, спокойную жизнь, красивую жену вроде Лиры Кортланд… А что я? – в ее голосе прозвучала горькая усмешка. – Я – солдат. Командир. Женщина, которая почти втрое тебя старше. Вся моя жизнь – это война, с самого детства. Приказы, риск, бой за боем, потери друзей, госпиталя, снова бой… Я не умею и уже не научусь жить по-другому. Я не смогу дать тебе той стабильности, безопасности, того респектабельного будущего на Аркадии Прайм, которое готовит тебе мать.
Шайлар перевела дух, ее взгляд стал жестче.
– Быть со мной – это значит постоянно жить в тревоге. Ждать неделями одного короткого сигнала с фронта. Делить меня с Ополчением, с моим долгом, с моим Полоком, с Агилисом – они всегда будут на первом месте, пойми это! Это значит – постоянная скрытность и секретность здесь, в Академии. Это значит – неминуемый скандал и, возможно, крах твоей карьеры, если наша связь сейчас вскроется. И самое главное, – ее голос дрогнул почти незаметно, – это значит постоянный риск, что однажды я просто не вернусь с очередного задания. Или вернусь… калекой. Не той, кого ты знал. Ты уверен, что готов платить такую цену? Ради чего? Ради нескольких украденных дней и ночей, ради воспоминаний?
Кириан слушал ее, и каждое ее слово, трезвое, жесткое, било наотмашь, отрезвляя от эйфории их близости в ангаре. Он видел ее правоту, видел все риски, всю пропасть между их мирами. Но он видел и другое – страх Шай причинить ему боль, ее глубоко спрятанную уязвимость, ее собственную тоску по чему-то настоящему. И он видел ее – ту женщину, которая перевернула его мир.
– Я все это понимаю, Шайлар, – ответил он тихо, но твердо, глядя ей прямо в глаза и не отводя взгляда. – Я не строю иллюзий насчет «жили долго и счастливо в мирной галактике». Я знаю, кто ты. Знаю твой путь. И я выбрал свой путь – рядом с тобой, каким бы он ни был. Да, это риск. Да, это сложно. Да, возможно, это безумие. Но неужели ты думаешь, – его голос наполнился силой, – что спокойная, распланированная матерью жизнь на Аркадии Прайм рядом с Лирой или кем-то еще сделает меня счастливее, чем одна минута рядом с тобой? Чем одно твое сообщение? Чем просто знание того, что ты жива и что я могу тебя ждать? То, что я чувствую к тебе… это настоящее. Это важнее страха, важнее карьеры, важнее долга перед семьей. Важнее всего. Я готов к тревоге. Готов к риску. Готов ждать месяцами. Готов ко всему. Лишь бы ты была. Лишь бы у нас был этот шанс.
Она смотрела на него долго, и в ее глазах отражалась целая буря эмоций – сомнение, удивление его страстью, страх и… что-то еще, похожее на робкую, почти забытую надежду.
– Но зачем тебе это, Кир? – прошептала она. – Зачем тебе я? Такая… какая есть? Со всем моим прошлым, с моими шрамами – не только на теле… Я не подарок, я же предупреждала. Я могу быть резкой, нетерпимой, замкнутой…
– Я знаю, – он мягко накрыл ее руку своей, их пальцы снова сплелись. – И мне все равно. Я хочу быть рядом. Учиться у тебя – не только тактике, но и силе. Защищать тебя – так, как смогу. Просто… быть с тобой. Так, как это возможно. Понимаешь?
В этот момент раздался тихий мелодичный сигнал – прибыл заказанный ими ужин. Беззвучный дроид-официант вкатил в комнату сервировочный столик с дымящимися тарелками ароматного рагу. Шайлар молча указала, куда все поставить. Пока дроид расставлял приборы, в комнате повисла напряженная тишина, наполненная их невысказанными чувствами и ожиданием ее решения. Когда дроид удалился, Шайлар вытащила из рюкзака бутылку гартейна и наполнила стаканы – щедро, почти до краев. Протянула один Кириану.
– За что пьем, Шайлар? – тихо спросил он, принимая стакан и не отрывая от нее взгляда.
Она посмотрела на янтарную жидкость, потом на него. На губах Шай появилась кривая, чуть печальная усмешка.
– Черт возьми, Старг… Ты невыносим в своем упрямстве. И в своей… честности. Ты заставляешь битого жизнью солдата, который уже похоронил все надежды на личное счастье, снова поверить в какую-то романтическую чушь, в которую я перестала верить лет тридцать назад, – Шайлар вздохнула, и ее взгляд стал серьезным, решительным. – Да, это безумие. Опасное безумие. Почти по всем пунктам устава и здравого смысла. И скорее всего, оно закончится болью – для тебя, для меня, для нас обоих. Но… – она встретилась с ним взглядом, и Кириан увидел там не только сомнения, но и вспыхнувшую зеленую искру ее истинной сути – того самого безбашенного пилота, который всегда шел на риск, – но ты прав. Шанс есть всегда. Маленький. Почти призрачный в нашем проклятом войной мире. Но он есть. И я… – она сделала глоток гартейна, – я чертовски устала бояться, Кир. Устала быть только сильной. Устала быть только Полковником Рейтор, – Шайлар снова посмотрела на него, и теперь в ее глазах была только теплая нежность. – Ладно. Давай попробуем. Попробуем быть вместе. Так, как это возможно для нас. Без планов на вечность, без гарантий, без иллюзий. Просто ты и я. Пока у нас есть это время. Здесь и сейчас. Договорились?
У Кириана перехватило дыхание. Она сказала «да». Шайлар готова рискнуть. Вместе с ним. Несмотря на все ее сомнения, на все риски, на всю пропасть между ними – она выбрала их. Облегчение было таким острым, таким всепоглощающим, что на мгновение потемнело в глазах. Он смотрел на нее – на эту невероятную женщину, которая только что впустила его в свою жизнь, подарила ему этот хрупкий, почти невозможный шанс, – и чувствовал, как его захлестывает волна восхищения, благодарности и обжигающей нежности. Боги, какая же она была… настоящая!
Шайлар же отвела взгляд, словно пытаясь совладать с бурей внутри.
«Идиотка, – мысленно выругала она себя снова, чувствуя непривычный жар на щеках, –сентиментальная дура! Что скажет Санни?! Ввязалась в историю с кадетом!»
Логика и опыт кричали об опасности. Но глядя в сияющие серые глаза Кириана, полные такой веры и преданности, она чувствовала то забытое тепло, ту надежду, которую он в ней разбудил. Может, Санни был прав? Может, она заслужила этот шанс?
– Ешь давай, кадет, – сказала она, стараясь вернуть себе привычную легкую насмешливость и подвигая к нему тарелку с дымящимся рагу. – А то ужин остынет. Тебе нужны силы. У нас впереди… – лукавый огонек снова блеснул в ее глазах, – …очень насыщенные… дни. И крайне изматывающие.
Кириан улыбнулся ей в ответ – широко, открыто, счастливо. Напряжение последних минут спало, уступив место волнующему предвкушению. Они начали есть, и разговор потек легче – теперь уже не о рисках и сомнениях, а о планах на эти два дня, о его проекте, о смешных случаях из жизни Академии и Первого Полка. Но под поверхностью легких слов, в их взглядах, в случайных касаниях рук, уже жило это новое, общее, принятое обоими решение. Они были вместе.
***
Когда дроид-официант бесшумно удалился, забрав подносы, в комнате снова повисла тишина, но теперь она была другой – густой, наэлектризованной, полной невысказанного желания. Они сидели на диване, но уже не напротив, а рядом. Кириан взял Шай за руку, их пальцы переплелись. Он чувствовал легкую дрожь ее ладони.
– Знаешь, чего я больше всего хотел с того самого момента, как увидел тебя сегодня в ангаре? – тихо спросил он, его голос стал ниже, хриплым от волнения. Он поднес руку Шайлар к губам, коснулся поцелуем костяшек пальцев.
– И чего же хочет мой упрямый кадет? – она не отняла ладони, ее зеленые глаза потемнели, в них плясали опасные искры.
– Продолжить то, что мы начали тогда… у арки. И то, что нам так бесцеремонно прервали сегодня в ангаре, – Кириан заглянул ей в глаза, не скрывая своего желания.
На ее губах появилась легкая, дерзкая, всепонимающая усмешка. Она чуть наклонила голову.
– Ну так иди и продолжи, кадет! Чего же ты ждешь? Приказа?
В следующую секунду он притянул ее к себе, их губы встретились. Этот поцелуй не был похож на те, украденные в ангаре – он был глубже, медленнее, требовательнее. Он целовал ее так, словно пытался запомнить каждое ощущение, вкус ее губ, тепло дыхания. Шайлар ответила с той же силой, ее свободная рука легла ему на шею, пальцы зарылись в короткие волосы на затылке Кириана, притягивая его ближе. Мир сузился до этого поцелуя, до этого сплетения губ и языков, до стука их сердец.
Он осторожно помог ей снять форменный китель, потом стащил свою куртку. Его руки легли ей на плечи, скользнули ниже, расстегивая застежку ее темной облегающей майки. Шайлар не сопротивлялась, лишь ее дыхание стало прерывистым. Когда ткань соскользнула с ее плеч, его взгляд замер.
Татуировки. Они были еще более завораживающими, чем он мог представить при тусклом свете ангара. Сложная, почти живая вязь темно-синих, почти черных линий покрывала ее плечи, спину, руки, уходя вниз по телу, скрываясь под остатками одежды. Абстрактные узоры, похожие на потоки энергии, звездные туманности, древние символы – они переплетались, создавая единое полотно на ее коже. И сквозь эту темную вязь, как серебряные нити судьбы, проступали шрамы – следы ее долгой, опасной жизни. От ожогов плазмы, от осколков, от клинков… История войн, потерь и невероятной стойкости.
Он замер, потрясенный этим зрелищем – хрупкостью шрамов и силой покрывающих их узоров. Он осторожно, почти благоговейно провел кончиками пальцев по сложному рисунку на женском плече , чувствуя под кожей едва заметный рельеф зажившего рубца.
– Это… невероятно красиво, Шайлар, – выдохнул он.
– Это память, Кир, – так же тихо ответила она, внимательно следя за выражением его лица, не пытаясь прикрыться. В ее глазах была тень прошлого, но и… доверие? – Память о том, что делает нас теми, кто мы есть.
Он снова поцеловал ее – нежно, трепетно, касаясь губами не только кожи, но и чернильных линий, и тонких линий шрамов под ними. Он целовал ее плечи, шею, спускаясь к ложбинке между грудей, чувствуя, как она дрожит под его ласками, как ее дыхание становится все чаще.
Их одежда скоро оказалась забытой на полу рядом с диваном. Он смотрел на нее – на сильное, стройное, совершенное в своей неидеальности тело, испещренное летописью ее жизни, – и чувствовал не только обжигающее желание, но и глубокую, пронзительную нежность и благоговение. Шайлар без смущения встретила его взгляд, и в ее потемневших от страсти зеленых глазах он увидел ответное желание и полное доверие.
Он снова притянул ее к себе, их обнаженные тела соприкоснулись, посылая по коже волны электрического тока. Теперь фокус сместился на ощущения. Жар ее кожи под его ладонями, гладкость там, где не было татуировок, и едва ощутимая шероховатость там, где чернила покрывали шрамы. Ее прерывистое дыхание у него на шее.
Его руки блуждали по ее спине, по изгибу бедер, ощущая под пальцами гладкую кожу и рельеф татуировок, чувствуя, как Шайлар отвечает на его прикосновения легкой дрожью, как ее тело становится одним напряженным, отзывающимся нервом. Ее ответные ласки были не менее смелыми – уверенные, дразнящие, знающие, где коснуться, чтобы заставить Кириана задыхаться от желания. Ее губы нашли чувствительную точку у него на шее, он глухо простонал, запрокидывая голову. Шепот имен – «Кир...», «Шайлар...» – смешивался с их прерывистым, тяжелым дыханием. Он чувствовал, что еще немного – и он не выдержит, потеряет контроль над собой.
– Шайлар… ты… ты сводишь меня с ума… – выдохнул он, целуя ее шею, плечи, чувствуя, как тело напрягается в предвкушении.
– Знаю… – прошептала она ему в ухо, ее рука скользнула ниже, заставляя его замереть и с шумом втянуть воздух. – И ты меня, Кир… как же сильно я тебя хотела…
Он больше не мог сдерживаться, желание затопило его полностью, смывая остатки мыслей и контроля.
– Шайлар… я… я больше не могу… хочу тебя… – выдохнул он, глядя в ее потемневшие зеленые глаза.
Она посмотрела на него в ответ – в ее взгляде смешались страсть, нежность и какая-то глубинная, первобытная сила. Она притянула его лицо к себе, их губы снова слились в долгом, глубоком поцелуе, а ее тело двинулось ему навстречу…
И в следующий миг последний барьер между ними рухнул. Мир исчез, сжался до этой маленькой комнаты, до этой кровати, до их сплетенных тел. Остались только двое, ставшие единым дыханием, единым ритмом, единым порывом навстречу друг другу.
Ощущения нарастали, превращаясь в тугую, звенящую спираль чистого наслаждения. Мир сузился до ее прикосновений, до жара ее кожи, до ее тихого, ободряющего шепота. Он чувствовал, как все его существо напряглось до предела, как мышцы свело судорогой предвкушения. Еще мгновение… еще одно ее движение…
– Шайлар!.. – сдавленный крик сорвался с его губ. Его тело выгнулось дугой, он замер на пике этой невыносимой, ослепляющей волны, которая прокатилась по нему, забирая все силы, все мысли, оставляя лишь звенящую пустоту и дрожь во всем теле. Потом волна отхлынула, и он без сил откинулся на подушки, тяжело дыша, не в силах пошевелиться, чувствуя лишь, как бешено колотится его сердце.
Шайлар приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз. Ее волосы разметались по плечам, щеки горели румянцем, глаза потемнели от испытанного удовольствия, но в них не было насмешки – только глубокая нежность, удовлетворение и, возможно, легкая, почти победная улыбка на губах. Она осторожно откинула влажную прядь волос с его лба, провела пальцами по его щеке.
Потом была тишина, наполненная только их прерывистым дыханием. Они лежали обнявшись, мокрые, опустошенные и одновременно невероятно наполненные друг другом. Кириан осторожно гладил ее волосы, ее спину, все еще ощущая дрожь в теле. Шайлар прижималась к нему, положив голову Кириану на грудь, слушая стук его сердца. Их переполняло глубокое, всепоглощающее чувство близости, нежности и какого-то невероятного, почти невозможного счастья от того, что они наконец вместе. В эту ночь слова были не нужны. Они нашли друг друга посреди войны и хаоса.
***
Утро второго дня встретило их нежным светом двух солнц Санары, пробивающимся сквозь широкое окно комнаты. Они лежали в постели, переплетенные телами, наслаждаясь редкими минутами покоя и близости. Вчерашний вечер смыл все барьеры, оставив после себя лишь глубокую нежность и ощущение хрупкого, но такого настоящего счастья.
Кириан осторожно водил пальцами по ее спине, изучая сложную вязь темно-синих татуировок, которые покрывали почти все ее тело. Это была карта ее жизни, ее войн. Абстрактные линии, похожие на потоки энергии или звездные туманности, переплетались с более четкими символами – он узнал эмблему Первого Полка, стилизованное изображение блистера, какие-то знаки, похожие на отметки о сбитых врагах или выполненных миссиях.
– Они красивые, – прошептал он, обводя пальцем особенно замысловатый узор на ее лопатке, под которым угадывался старый шрам от ожога. – Но зачем так много?
Шайлар чуть повернулась, устраиваясь удобнее в его объятиях.
– Шрамы… они остаются напоминанием о боли, об ошибках, о потерях, – тихо сказала она, глядя куда-то вдаль. – А татуировки… это способ переписать историю. Превратить боль в силу. Или в красоту. Как посмотреть, – Шайлар коснулась тонкого шрама над его бровью, оставшегося после инцидента с нитро. – У тебя тоже скоро появится своя история на коже, кадет.
– Эту сделал не я, – усмехнулся он. – А вот эта… – он коснулся небольшого, почти незаметного символа у нее на запястье, похожего на стилизованную комету. – Это что?
Она кивнула, и в ее глазах мелькнула тень улыбки и печали.
– Первая. В восемнадцать лет. Сразу после выпуска из Олинты и зачисления в летную школу Ополчения. Мы сделали ее вместе с Санни. На спор. Проигравший набивает символ эскадрильи «Кометы», куда мы оба мечтали попасть.
– И кто проиграл?
– Оба выиграли, – Шайлар улыбнулась уже теплее. – Нас обоих туда взяли. Мы тогда думали, что покорим галактику. Молодые были, глупые… – она помолчала. – А этот шрам… – она коснулась длинного, пересекающего несколько тату рубца на ее боку, – …это уже с Ксилоса. Та самая заварушка, за которую я Ардену гартейн должна. Тогда я чуть не осталась там навсегда. Санни вытащил. И Ник. Они всегда вытаскивают.
Кириан слушал ее, затаив дыхание, прикасаясь к ее коже, к ее прошлому. Он понимал, какая бездна опыта и потерь стоит за силой Шайлар, за ее иронией. И его чувство к ней становилось только глубже.
Он притянул ее к себе, целуя шрам на боку, потом поднимаясь выше, к губам. Их поцелуй был уже другим – не таким отчаянным, как вчера, а более глубоким, уверенным, полным нежности и разгорающейся страсти. Они не спешили, изучая тела друг друга заново, даря ласки, шепча бессвязные слова. Кириан видел ее без брони – сильную, гибкую, отдающуюся ему с полной самозабвением. Шайлар видела его – молодого, сильного, нежного, смотрящего на нее с таким восхищением и обожанием, которого она не видела, кажется, никогда. Их близость была слиянием не только тел, но и душ – солдата, уставшего от войны, и кадета, только вступающего на этот путь, но готового пройти его ради нее.
Позже они завтракали в небольшой жилой зоне апартаментов. Шайлар взяла его серую кадетскую рубашку и накинула ее на обнаженное тело. Слишком большая, с закатанными рукавами, она смотрелась на Шай одновременно трогательно и невероятно соблазнительно, подчеркивая изящество ее плеч и длину ног. Кириан, только в форменных брюках, босой, стоял у кофейного аппарата, наблюдая за Шайлар с нежной улыбкой и чувствуя, как внутри все снова теплеет от желания и осознания того, что эта невероятная женщина – сейчас его. Они пили крепкий кофе, ели какие-то синтетические тосты с джемом, болтали о пустяках, смеялись. Атмосфера была удивительно легкой, непринужденной, почти домашней – такой, какой Кириан не помнил в своем настоящем доме уже очень давно.
В этот момент на персональном комме Шайлар, лежавшем на столе, раздался настойчивый сигнал видеовызова. Она посмотрела на экран, и на ее губах появилась снисходительная усмешка.
– О, нет. Неугомонный.
На экране возникло сияющее, чуть помятое лицо Санни Стэйнарда.
– О, полковник! – прогремел он так, что Кириан поморщился. – Как проходят «технические консультации» с перспективным кадетом? Продуктивно? Я же говорил, что я гений и все правильно устроил! Признай!
Шайлар картинно закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. Кириан, подошедший и вставший чуть позади нее, тоже усмехнулся.
– Отвали, Санни! И не лезь не в свое дело! Когда нужно будет твое мнение по поводу моей личной жизни, я сообщу отдельно! Возможно, приказом по полку!
– Ой, как официально! – Санни заметил Кириана за ее плечом, его глаза округлились от притворного удивления. – А, и кадет Старг здесь! Приветствую будущее Ополчения! Рад за вас обоих, правда! Наконец-то наша Шай не будет такой колючкой! Добро пожаловать в семью, Старг! Если что – обращайся, старина Санни всегда поможет советом… особенно насчет женщин!
– Спасибо… суб-коммандер, – с искренней, теплой улыбкой ответил Кириан. Его уже не смущала, а скорее забавляла эта непосредственность. Легкая, дружеская манера Санни, его безоговорочное принятие были так не похожи на ледяную вежливость и скрытое осуждение его собственной семьи.
– Все, Стэйнард, свободен! – оборвала его Шайлар, отключая связь и качая головой. – Неисправимый идиот!
Пока Шайлар, все еще завернутая в его рубашку, с улыбкой заканчивала пить свой кофе, Кириан отошел к терминалу и отправил короткое, предельно формальное сообщение Риману Орету.
Кириан: «Командиру 37-го отряда. Кадет Старг. Задерживаюсь в расположении полковника Рейтор для выполнения специального технического задания до 08:00 завтрашнего дня. Прошу зафиксировать в журнале.»
Он знал, что Риман поймет все правильно и лишних вопросов задавать не будет. Он доверял своему командиру и своему отряду.
– Кому пишешь? – спросила Шайлар, подходя к Кириану сзади и обнимая за плечи.
– Риману, – ответил он, поворачивая голову и встречаясь с ней взглядом. – Сообщил, что остаюсь у тебя до утра. По уставу.
