Текст книги "Лесная жена (СИ)"

Автор книги: Марина Богданович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 12.

Ита

Мы направились вдоль одной из улиц, которые лучами расходились от площади. Пройдя совсем немного, староста остановился у длинного дома; с левой стороны строение было двухэтажным, а правее шли пять дверей в ряд, перемежавшихся небольшими окошками. Староста достал из кармана связку ключей и отпер вторую по счету дверь.

– Заходи, Ита, вот и твои хоромы.

С этими словами в мою руку лег тот самый ключ, который старик уже успел отделить от других.

Комната была небольшой: две узкие кровати стояли одна за одной у одной из стен, у другой – небольшой столик, два стула и сундук, наверное, для вещей. А над столом прибита простая полочка.

На окнах были голубые занавески, которые мне очень понравились. Там, откуда я родом, занавески не в каждом доме встретишь, и потому я была рада, что здесь они есть и создают уют.

– В сундуке найдешь полотенца, подушки и покрывала, жалование тебе выплачу сегодня в конце рабочего дня на две недели вперед. Баня – как выйдешь, сразу за домом, обычно, мужики помогают воды принести и протопить, но иногда придется самой. Колодец там же, рядом с баней. Если пойдешь дальше, вниз по улице, дойдешь до рынка, там можно купить хлеба, сыра и молока на завтрак. Горячий обед и ужин в нашей харчевне, которая на площади, Ашим с сильным даром получают бесплатно. Работы много и тебе некогда будет стоять за плитой. – Староста вывалил на меня гору полезных знаний.

Я стояла, кивала, запоминала.

Пока все выходило неплохо: и жалование выдадут, и кормить обещают. Слабость на удивление не давала о себе знать с тех пор, как я избавила того авалорца от черноты, а работы я не боюсь – все лучше, чем без дела сидеть. Я положила мешок со своим нехитрым скарбом в углу комнаты и глянула на кровати, обе из которых были пусты.

– Скажите, кто-то еще будет здесь жить со мной?

– Это вряд ли. Эти комнаты – временное жилье для Ашим. Сейчас заняты только две. А дополнительные кровати стоят на всякий случай. Пока есть свободные комнаты, мы вас по две не селим. Но такого уже давно не случалось, чтобы у нас здесь жило больше пяти Ашим одновременно.

– А куда же они уходят?

– Так к одному из покровителей обычно, у кого дом побольше да побогаче. Да, точно! Ита, у нас здесь так устроено, что мужиков много и девиц мало. Как начнешь работать, свободные мужчины станут предлагать тебе помощь и дары. Первый раз принять что-то нестрашно, а дальше принимай только от тех, кто тебе приятен, потому что рано или поздно, они попросят женскую ласку в ответ. Но это еще не предложение покровительства.

– Что же тогда считать предложением?

– Свободные мужчины носят на руке ремешок с деревянным кругляшком со своим знаком на нем. Кругляшок похож на монету с двумя дырочками, в которые и протянут ремешок. Если мужчине приглянулась Ашим и он хочет стать ее покровителем, он повязывает ей свой браслет на руку.

Так вот оно как здесь устроено.

– А если я не хочу, чтобы этот мужчина становился моим покровителем?

– Тогда не бери браслет, – умехнулся он. – Но хоть одного кого-то лучше выбрать. Одинокой девице будет сложно совсем без защиты: мужики проходу не дадут, и случаи разные бывают. Иногда и некрасивые, – мотнул староста головой.

Это он так намекает, что кто-то может взять меня силой?

– Покровителей может быть больше одного, если ты того захочешь, и они между собой тоже смогут договориться.

– Что значит договориться?

– То и значит. Иногда друзья согласны делить одну женщину, но если Ашим дура, то стравливает своих мужчин, ведет себя с ними по-разному, и тогда снова бывают некрасивые истории. Но так как мужиков у нас мало, многие, хоть на время, соглашаются и на такие отношения.

– А как понять, когда пришло время прекратить отношения?

– Это каждый сам решает. Но, как захочешь уйти от покровителя, верни ему его браслет, и он все поймет. А если он захочет уйти – тогда сам попросит браслет обратно.

– Ясно, – сказала я, хотя в голове была каша; как у них тут непонятно все устроено. – Там, откуда я родом, такого нет. Захотел – пришел, захотел – ушел.

– У нас все не так плохо, как кажется. Постоянных пар или троек довольно много. Но есть, конечно, и те, кто в отношениях не задерживаются. И часто это вина не мужиков, а именно Ашим, которые перебирают и выгадывают для себя условия получше. Но к ним и отношение соответствующее. Так что ты сама решай, как себя вести, но имей в виду: от дурной славы потом тяжело будет избавиться.

– Я понимаю, спасибо. Саор мне тоже похожие слова говорил, а еще он говорил о мужчинах, которые ждут только свою единственную.

– А ты о тех, что с обетами? Так мало их совсем, и почти все в нашем городе – уже старики, которые так и остались одинокими. Женщины таких почти никогда не выбирают. Один муж может жене гораздо меньше позволить, а богатых да сильных среди них, как правило, не бывает. Почти все они простые мужики из семей, которые свято чтут старые традиции. Да и придирчивы они к бабе. Часто они сами виноваты, что одиноки, так как за всю жизнь могут ни к одной женщине не подойти.

– А как же тогда женщине детей рожать, если у вас не пойми что творится с покровителями?

– Одно другому не мешает. Ребенок похож на отца, и отец свое чадо всегда признает, даже если от матери его уйдет. А растит детей у нас все равно община, ведь молодым и сильным нужно работать. А старики присматривают за детьми в специальном месте. Детей там и воспитывают, и кормят, и обучают, когда они подрастут. Родители вольны на ночь к себе детей забирать или на свободный день, а если нет, так о ребенке всегда будет кому позаботиться.

– И что нельзя самому растить своего ребенка?

– Пока маленький – можно, но как подрастет, его будет воспитывать община. Там определят, к чему у него способности и будут обучать его тому, чем он сможет потом послужить другим. Однако, об этом тебе рано беспокоиться. Это Ашим со слабым даром часто детей рожают, а если дар сильный, то сложно понести. Хорошо, если одного-двух детей получится родить. И это, чтоб ты знала, трав всяких поганых, чтобы избавиться от дитя, у нас нет! И другими способами даже не думай от ребенка во чреве избавляться, за такое у нас – смерть.

Я лишь молча кивнула. Странно у них тут все устроено, но с другой стороны, нельзя сказать, что совсем глупо. По крайней мере, женщина, родившая ребенка, не оставлена один на один со всеми заботами. А то, что покровитель может уйти... Так если не любит, уж лучше пусть уходит вместо того, чтобы лишь для видимости семью сохранять и жену мучить.

Глава 13.

Ита

Выйдя на улицу, староста повел меня к двухэтажной части строения

– А здесь ты будешь работать, – сказал он, открывая передо мной дверь и пропуская меня внутрь помещения.

– Справа маленькая кухня, здесь есть очаг и можно нагреть воду для чая, – сразу начал пояснять он.

В комнату, что назвали кухней, мне дали заглянуть лишь на миг, и там кроме очага обнаружилось несколько мужчин, пять или шесть – все с черными глазами, я аж отшатнулась с непривычки.

– Новая Ашим? – Спросил один из них.

– Она самая, – бросил староста.

– Добро пожаловать!

– Здравствуй!

– Какая хорошенькая!

Говорили они наперебой.

Я лишь успела кивнуть в ответ и была рада, что староста уволок меня снова в коридор.

– А вот здесь – зал приема, – указал он на дверь слева, – если там есть свободные места, то наверх можно и не подниматься.

С этими словами он толкнул зеленую деревянную дверь, и мы оказались в довольно просторном помещении. Там, на расстоянии друг от друга стояли пять пар стульев со спинками и все они были заняты женщинами разных возрастов и сидящими подле них мужчинами, все, как один, с голыми торсами.

– Принимайте новую Ашим Иту, – громко пророкотал староста.

– Здравствуй, Ита!

– Привет!

Доносилось с разных сторон.

– Здравствуйте, – поздоровалась я неуверенно, уставившись на свои сапожки.

Как же это все неловко, но, по всей видимости, только я одна испытывала смущение. Долго мучиться не пришлось, так как со словами: «здесь мест нет» староста опять потащил меня из комнаты и на лестницу, что вела на второй этаж.

Когда мы поднялись, то увидели небольшой как бы предбанник с рядом стульев, на которых сидели трое черноглазых мужчин. Они поприветсвовали старосту, а тот, представив меня, кивнул на сидящего с краю авалорца со словами:

– Заходи. Будешь у Ашим Иты первым.

Тот просиял и тут же подскочил с места.

Зал приема на втором этаже был просторнее первого, но здесь находились только две Ашим и их «пациенты».

– Располагайся, – кинул мне староста, – работа простая, к тебе будут подходить мужчины, а ты делай, что и другие. В конце рабочего дня зайду к тебе с жалованием. И да, Глора, – обратился он к одной из Ашим, которая была с уже очень большим животом и сидела недалеко от меня, – это твой последний, – кивнул староста на мужчину рядом с Глорой, потом можешь отдыхать, Ита твоих подхватит.

– Спасибо, – просияла женщина, – я уже еле сижу, – сказала она со страданием на лице, – и тебе спасибо, девочка, – обратилась ко мне эта приятная женщина средних лет.

– Не за что, – только и ответила я.

– Ну все, разбирайтесь тут без меня, – обронил староста и удалился.

После обмена приветствиями, я выбрала себе место у окна и в нерешительности уставилась на мужчину, которого пригласил староста.

– Я Орив, – сказал он улыбаясь, хотя улыбка не могла скрасить жуткого впечатления, которое производили его глаза, затянутые чернотой.

– Приятно познакомиться, Орив, – сказала я, стараясь смотреть чуть вбок, так как авалорец уже успел стянуть свою рубаху и расположился на стуле рядом с моим.

– Тебе нужно приложить ладошку к моей груди, – сказал он ласково.

– Я знаю, – ответила я, все еще не решаясь протянуть руку.

– Может, ты мог бы сам это сделать? Я не знаю, как тебе будет удобно, – я несмело протянула ему свою руку.

Орив улыбнулся еще шире.

– Это ты должна решить, как тебе самой будет хорошо, и, когда устанешь держать руку на весу, скажи, поменяем на другую.

С этими словами он подвинул свой стул еще ближе к моему, так что мы теперь сидели совсем близко друг напротив друга, и сиденья наших стульев соприкасались одним углом, а после он совершенно спокойно взял меня за руку и приложил мою ладонь к своей груди.

– Мамочки, как же это неловко!

– Не волнуйся, новые Ашим всегда смущаются. Ты скоро привикнешь, – говорил он со мной, словно с малым ребенком.

– Ага, сначала все сначала смущаются, а потом проходит месяц или два, и как уходишь от Ашим, так еще ее ладошкой и по заду получаешь, – хохотнул грузный авалорец, который сидел возле Глоры.

– И кому это только твой зад нужен? – Включилась в разговор другая женщина, – не рассказывай тут сказки.

– И не сказки! – Почти обиженно возразил авалорец. – И вообще, я приводил пример, чтобы новенькую успокоить. Да и нет ничего такого страшного в мужской груди.

Я бы, конечно, с этим поспорила, но вместо этого лишь вымученно улыбнулась. А дальше женщины стали меня распрашивать, из каких я мест и как мне здесь нравится, потом рассказывали о себе, мужчины тоже иногда присоединялись к разговору. Постепенно напряжение ушло и я стала рассматривать людей, которые оказались со мной в одном помещении.

Все трое мужчин были без браслетов, а значит у них кто-то уже есть и приставать ко мне они не будут, это хорошо.

Глория, была круглолицей, темноволосой женщиной, довольно общительной и приятной.

Вторая Ашим – Ксена, была моложе, с виду лет на пять старше меня. Ее пшеничные волосы были заплетены в сложную косу, в которой виднелись красивые бусины, а еще на ней была безрукавка с богатой вышивкой, обитая мехом и дивные красные сапожки.

– Навятся? – Спросила она, когда мой взгляд задержался на ее обуви дольше положенного.

– Непривычно, что сапожки красные, – честно ответила я, – но очень красиво.

– Ты девка видная, – беззлобно ответила мне она, – покровителей с умом выбирай – и будут тебе и сапожки цветные, и все другое, что захочешь.

На руке Ксены я заметила плотно намотанные ремешки и три «монетки» среди них. Вот она какая, цена ее нарядов.

– Мне и мои нравятся, – сказала я, замявшись, и уставилась на свои колени.

Не знаю, что смешного было в моих словах, но все в комнате засмеялись, а после Орив сказал:

– Будет вам на девицу наседать, только приехала. Ита, ты не обижайся, мы не со зла смеемся, просто нам тут сидеть долго, а вам и вовсе – часами, вот и болтаем всякое, чтоб не заскучать.

Я была благодарна ему за эти слова и объяснения, да и не сказали они мне ничего дурного, так что обижаться и не думала. Интересно, сколько времени должно пройти, чтобы я здесь также свободно себя чувствовала, как и они?

Глава 14.

Ита

Часы до вечера тянулись долго. Глора вскоре нас покинула, а поток авалорцев с черными глазами все никак не заканчивался.

– Все, я больше не могу, – сказала Ксена очередному мужчине, который зашел после того, как от Ксены вышел предыдущий.

– Совсем никак? – Спросил тот.

– Совсем, извини, нужно хоть часа три передохнуть. Если до утра не дотерпишь, то приходи тогда уж ночью, хоть мои и недовольны будут. Или вон к новенькой попросись, – кивнула моя новая знакомая в мою сторону.

– Там ее за дверью еще пятеро ждут, староста сказал на сегодня к ней больше не занимать.

Пятеро? Так уже смеркается за окном! Сколько времени они хотят, чтобы я здесь сидела, если на каждого уходит минут сорок, а иногда почти час?! Но возмущаться было боязно. Все же до сих пор все были добры ко мне, да и они сюда не от хорошей жизни приходят и тоже ждут часами.

– Ксена, – окликнула я уже уходящую Ашим, – а как ты понимаешь, что уже больше не можешь?

– Когда становится холодно, тебе что, не объяснили?

Я замотала головой.

– Во дают! – Воскликнула она. – Ты что сейчас чувствуешь, когда тебе передают черноту?

– Холодок бежит по руке, распостраняется по телу, а потом как бы растворяется.

– Правильно, так и должно быть. Но вот когда наступит твой предел, холодок больше не будет растворяться, а станет накапливаться. Тебе будет становиться все холоднее. Иногда, когда переработаешь, зуб на зуб не попадает, но до такого лучше не доводить, иначе потом долго восстанавливаться будешь. Когда станет ощутимо холодно, тогда прекращай прием. Если у кого совсем безвыходное положение, говори, пусть ночью приходят. Правда тебе одной.., я не знаю. У меня-то мужчины дома, а ты ж пока одна во временном живешь. Так что нет, говори, пусть приходят утром, ты ж пока не знаешь, что от кого тут можно ожидать.

– Ясно, спасибо, что объяснила.

В это время авалорец, что передавал мне черноту, отнял мою руку от своей груди и стал одеваться.

– Спасибо, Ита, я уже все, – теперь он тепло смотрел на меня серо-зелеными глазами.

– Пожалуйста, Рад, – только и ответила я, а мой живот в это время громко заурчал. Как неловко.

– Слушай, Ита, а когда ты в последний раз ела? – Спросила Ксена, которая все еще не ушла.

– Утром, пока мы были на пути в Хиаз, – честно ответила я.

– И старик приволок тебя сюда сразу с дороги, даже не дав пообедать?!

На этот вопрос я предпочла тактично промолчать: проблемы со старостой мне были совершенно не нужны.

– Это никуда не годится! – Присоединился Рад к возмущению Ксены. – Я сейчас принесу тебе еду из харчевни и ты сможешь поесть, пока работаешь. Одно другому не помешает.

У меня даже не было времени подумать, стоит ли принимать помощь в этой ситуации. Ведь я помнила, какую плату могут попросить за свое участие здешние мужчины, но вроде как в первый раз это меня ни к чему не обяжет.

Однако, авалорец и не ждал моего согласия, просто поставил меня перед фактом и вышел вместе с Ксеной, пропуская внутрь моего очередного пациента.

Крепкий и высокий, как и большинство здешних мужчин, темноволосый и уже не юный авалорец со шрамами на шее и правой щеке подошел и, кивнув мне, сел на стул рядом со мной.

– Здравствуйте, – тихо сказала я.

Мужчина напротив не выглядел агрессивным, но сейчас мы остались совершенно одни в большой комнате, и его черные глаза уюта не добавляли.

Незнакомец снова кивнул, наверное, в ответ на мое приветствие. Несколько секунд он внимательно смотрел на меня, а потом, все так же молча, стянул свою рубаху через голову.

Я непроизвольно ахнула, когда увидела мощную мужскую грудь, исполосованную страшными, неровными шрамами.

– Простите, – сказала я, и мой голос чуть дрогнул.

Мужчина по-прежнему сохранял молчание. Я посмотрела в его глаза. Но какие эмоции я могла там разглядеть, когда все застилала чернота?

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, и никто из нас не предпринимал никаких действий.

– Возьми себя в руки, Ита. Человек пришел к тебе за помощью и, наверное, ему неловко из-за шрамов, вот он и молчит, – сказала я себе.

Собравшись с духом, я все же прервала наше молчание.

– Вам не будет больно если я прикоснусь?

Мужчина отрицательно мотнул головой и даже изобразил подобие улыбки.

– Тогда, прошу, поместите мою руку, как вам будет удобно.

Я протянула свою ладошку молчуну. Большие пальцы, которые, казалось, без труда смогут разогнуть подкову, очень бережно меня коснулись, и он медленно поднес мою ладоню к себе, разместив на смуглой груди.

Все это время я почему-то боялась сделать вдох и, только почувствовав знакомый холодок, постепенно смогла немного расслабиться.

За прошлые часы я привыкла, что рядом всегда кто-то о чем-то говорит, и сейчас было немного странно. Странно, но вовсе не неуютно. Теперь, когда прошло немного времени, я чувствовала мирное, спокойное состояние своего соседа, и не опасалась его. Время от времени, мой взгляд проходился по его шрамам, и мне было невероятно жаль этого большого мужчину. Где он получил такие страшные раны и как это все пережил?

– Я Ита, – сказала я, чуть погодя.

Мужчина достал из кармана обрывок желтой бумаги и кусочек угля с острым краем, который был завернут в ткань. Он что-то написал на бумаге, разместив ее на своей ноге, а зетем показал мне написанное.

На листочке было нарисовано четыре незнакомых мне символа. Конечно, откуда мне знать авалорский язык. Местные мужчины, все говорили на имперском, ведь их матери родом из моей страны, но писать по-нашему они, наверное, не умели.

– Это ваше имя? Просто я не знаю ваш язык. – Сказала я.

Мужчина кивнул, а потом ударил себя по лбу и улыбнулся.

Он забрал листок и снова принялся что-то писать.

– Бран, – прочла я надпись уже на своем родном языке.

– Рада знакомству, Бран, – искренне сказала я.

Мужчина слегка прижал мою ладонь своей и кивнул мне.

– Вы не можете говорить? – задала я вопрос, который уже давно вертелся в моей голове.

Мужчина отрицательно покачал головой.

– Простите, – только и сказала я.

Но наше общение было прервано Радом, который вернулся, неся в руках миску с чем-то, что пахло до одурения вкусно.

– Ну как вы тут? Бран не может говорить, ты уже поняла? – Без всякой деликатности сказал Рад. – Сегодня каша с мясом у них вышла особенно вкусная, как по заказу, – подмигнул он мне, подвигая стул поближе к нам и усаживаясь рядом.

– Ты представляешь, нашего птенчика с утра не кормили, как приехала, так староста сразу сюда приволок! – Объяснял Рад сложившуюся ситуацию Брану.

В ответ на эти слова, брови Брана сошлись над переносицей, выказывая его неодобрение поведения местного старосты. А Рад тем временем зачерпнул полную ложку каши и поднес к моему рту.

– Спасибо, Рад, но одной руки мне вполне достаточно, чтобы поесть самостоятельно, просто оставь миску на стуле.

– Но так же неудобно! – Притворно возмутился авалорец, – к тому же я хочу за тобой поухаживать, – подмигнул он мне.

На руке у молодого мужчины браслет был на месте, а значит постоянной женшины у него не было, и потому, во избежание недоразумения, я решила твердо стоять на своем. Я, конечно, была благодарна ему за помощь и неравнодушие, но не настолько, чтобы принимать его ухаживания.

– Если меня будут кормить, неудобно станет уже мне, – твердо сказала я, прямо глядя в его глаза.

После моих слов Бран так зыркнул на Рада, что если бы этот взгляд предназначался мне, я бы предполча провалиться сквозь землю и схорониться там глубоко и надолго.

– Понял – не дурак, – улыбнулся Рад и поднявшись, поставил миску с кашей на стул, – ну ты ешь, а я пойду, и не обижайся на меня, – сказал он совсем по-доброму, – ты мне сразу приглянулась, и я должен был попробовать тебе понравиться. И да, я так просто не сдаюсь!

Впервые мужчина говорил мне в лицо, что я ему нравлюсь. Да еще и при свидетелях. Рад был симпатичным молодым мужчиной, и, наверное, поэтому я застеснялась еще больше и ничего не смогла ему ответить. Он лишь хмыкнул, видя, что я отвожу взгляд, а затем вышел.

Как же неловко!

Через несколько мгновений мне в свободную руку ткнулась бумажка.

– Ешь, – прочла я.

Поднимаю глаза на Брана и вижу его теплую полуулыбку, а еще ставший проясняться теплый взгляд.

– Ага, спасибо, – бормочу я, возвращая ему листок и принимаясь за еду.

Сперва я думала, что мне будет неловко есть в присуствии Брана, но, наверное, он это почувствовал и за все время моего ужина не задерживал на мне своего взгляда, делая вид, что осматривает то один угол комнаты, то второй.

Вскоре после того, как я доела, Бран полностью очистился от черноты. Одевшись, он слегка поклонился мне, прижав свою ладонь к груди, выражая благодарность.

– Я была рада познакомиться с тобой, Бран. – Совершенно искренне сказала я.

Казалось, мои слова его обрадовали. Он еще раз коротко поклонился мне и вышел из комнаты.