Текст книги "Лесная жена (СИ)"

Автор книги: Марина Богданович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Лесная жена
Марина Богданович

Глава 1.

Пустыня учит о воде так,

как не научит океан.

(африканская пословица)

Ита

Гладкий камень, который вложили мне в руку, светится так ярко, что приходится смотреть в сторону.

– Просто чудесно! Очень хорошо! – С широкой улыбкой говорит распорядитель проверочного ритуала, забирая из моих рук артефакт, определяющий способность переносить губительную энергетику Авалорского леса. Он кивает крепким стражам, двое из которых и без кивка уже подошли ко мне вплотную, чтобы не вздумала бежать.

Куда уж мне бежать? Тут бы в обморок не хлопнуться. Слабость опять накатила, что неудивительно: путь в проверочный центр из нашего селения занял полдня. И пусть почти все это время я провела в отцовской телеге, но тряска в дороге, а потом ожидание в очереди среди таких же девушек, достигших совершеннолетия в этот месяц, дают о себе знать.

С каждым годом мое здоровье становится все слабее. Если раньше я без проблем могла хотя бы приготовить обед для семьи да подмести пол в доме, то теперь и такая незамысловатая работа дается неимоверными усилиями, после которых мое единтсвенное занятие – это лежать на лавке у печи.

Чтобы не быть совсем уж нахлебницей, я иногда вяжу, когда есть заказы от соседей. Зарабатывать таким занятием удается немного, жалкие монетки, которых не хватает покрыть месяц даже моего скудного питания.

Видя мою бесполезность, младшие сестры смотрят на меня с укором, брат – свысока, отец вообще в мою сторону предпочитает не смотреть, чтобы лишний раз не расстраиваться. И только в маминых глазах – всегда неизменная жалость.

– Наверное, так всем будет лучше. Родители, наконец, получат щедрую компенсацию за все хлопоты, которые они перенесли из-за меня, а где страдать: здесь или в Авалорском лесу – мне без разницы. Ведь надежды на долгую и полноценную жизнь у меня и так нет, а валяться на печи и чувствовать себя бесполезной обузой – радости мало, – думаю я, пошатываясь и невольно опираясь на руку одного из стражей.

– У нее совсем слабое здоровье, – протискивается ко мне через толпу отец и подхватывает меня под локоть. Он серьезен и немногословен, как всегда, а еще он избегает смотреть мне в глаза.

– Что со здоровьем? – Спрашивает один из стражей.

– Мы не знаем. Лекари лишь разводят руками, но дочь с каждым прожитым годом слабеет на глазах, в последний год дело нередко доходило до обмороков. Вы уверены, что хотите ее забрать?

– Вы знаете закон, – сурово отвечает ему стражник, – все, на кого реагирует проверочный артефакт, должны быть переданы авалорским представителям, а дальше – не наша забота. Если они откажутся платить за вашу больную дочь, тогда она сможет вернуться обратно. А вы должны будете вернуть вознаграждение за нее, так что не тратьте пока монеты.

С этими словами начальник стражей протянул отцу мешочек с вознаграждением. Отец взял его, как бы нехотя и все еще не глядя в мою сторону, продолжил вести меня под руку к крытой телеге стражей.

Никто в моей семье не предполагал, что я стану «Лесной женой», но по установленному правилу, мама собрала на всякий случай мне еды в дорогу и покрывало. Все это отец нес в холщовом мешке за спиной.

– Бывай, Ита, – наконец, обратился он ко мне, протягивая мне мешок и несильно сжимая мое плечо. – Береги себя в пути, даст Пресветлая, может, и вернешься обратно к нам.

– Благодарю вас за все, отец, и прошу, передайте матушке, сестрам и брату, что я их очень люблю, – отвечаю кратко и отворачиваюсь к телеге стражей, чтобы не показать отцу слез, что застилают глаза.

Отец обнимает меня за плечи со спины и не дает залезть в повозку.

– Прости меня, дочка, что не смог тебе ничем помочь и не могу помочь сейчас. Пусть Пресветлая смилостивится над тобой и дарует тебе лучшую жизнь, – говорит отец тихом голосом, а потом его натруженные руки подхватывают меня за талию и садят в телегу.

Слезы все же бегут из глаз, когда я вижу отцовскую спину, быстро удаляющуюся от меня. Ну а дальше спасительный обморок принял меня в свои объятия.

– Очнись, девица, – чьи-то руки несильно трясут меня за плечи.

Открываю веки, перед глазами все плывет.

– Не трясите, а то еще тошнить начнет, – еле двигая онемевшими губами, шепчу я, – мне просто нужно полежать и все пройдет.

– Может и не врал твой отец, – узнаю голос стражника, который давал моему родителю кошель с монетами, – у нас тут каких только трюков не устраивают, чтоб к авалорцам не ехать, да только все безуспешно, так что ты это, если все же претворяешься – переставай. Судьба значит у тебя такая – служить гарантом мирной жизни нашей Империи. Мы все призваны служить – каждый на своем месте. Имей силы принять свою долю достойно, девочка.

Несмотря на слабость, в груди поселилось пекучее чувство возмущения. Знал бы он, что я и так с малолетсва учусь принимать свою долю достойно!

– Хорошо поучать других, когда самим не нужно ехать к страшным лесовикам.

– Я гляжу, силы к кому-то вернулись, раз старшим дерзишь, – ответили мне беззлобно. – Ты, девочка, бабьих сплетен, видать, наслушалась. Авалорцы – крепкие воины и разумные в общении мужи, а вовсе не страшные лесовики.

– Если это так, почему никто из девиц не передал весточки своим родителям о тамошней жизни за все столетия, что они забирают наших дев?

Страж молчал. Ну а что тут ответишь? Это и правда было так.

Авалорцы жили в лесу или за лесом, который очерчивал северную границу нашей Империи. Да только лес тот был гиблый. Обычные жители, если входили в него, теряли сознание и в скорости погибали. А еще из леса на наши земли частенько выбегали такие твари, что и животными их не назовешь, и истребляли целые имперские поселения, которые располагались у границ.

Потому наши люди в лес не совались и у границ неохотно селились. А вот авалорцы часто на наши земли захаживали. Суровые северные мужи привозили диковинные шкуры и меха, редчайшие драгоценные кристаллы и чудодейственные лечебные травы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Давным давно их правитель заключил сделку с нашим тогдашним Императором: они не допускают к нам тварей из Леса, а Империя отдает им девушек, на которых среагирует специальный артефакт. И отдает не просто так – а за редчайшие драгоценные кристаллы, которые пополняют казну Империи. А родителям девушек выплачивается компенсация настоящими золотыми монетами.

И все бы хорошо, да только о судьбе тех девушек ходят самые мрачные толки, ведь после того, как они пересекают границу леса – от них больше ни слуху ни духу.

Сами же авалорцы не гнушаются захаживать в публичные дома, которые находятся в наших городах близ границы, и это ни для кого не секрет. А других подробностей я не знаю.

С одной стороны, страшно ехать в неизвестность, с другой – я давно уже не жду от жизни ничего хорошего.

Даже если меня принесут в жертву в каком-то странном ритуале, это лишь закончит мои мучения. Ведь я до тошноты устала просыпаться каждое утро и думать, как сэкономить силы, чтобы хватило на необходимые дела. Да притом ловить осуждающие вгляды сестер и брата, совсем не понимающих, в какой муке я проживаю каждый день.

Повозка тронулась, а я так и осталась лежать на своей лавке, бережно кем-то прикрытая покрывалом из моего мешка. Сил волноваться не было – хоть какая-то выгода от моего состояния. А потому я просто мерно покачивалась на своей «постели», спеша на встречу со своим неясным будущим.

****

Примечание: эпиграф относится ко всей книге

Глава 2.

Ита

Через некоторое время повозка остановилась у здания вокзала.

– Ну что? Ты получше? Сама идти сможешь или понести? – Спросил меня главный из моих троих сопровождающих стражей.

– Наверное, смогу.

По правде говоря, уверенности в своих силах у меня было мало. Поездка до вокзала заняла совсем немного времени, а мне после дневного путешествия и недавних переживаний требовался по крайней мере суточный отдых в тепле у печи. Но и просить чужого человека меня куда-то нести, тем более, мужчину, мне было не с руки.

Страж словно прочел мои мысли:

– Обопрись на мою руку, тут немного пройти, Гас сложит твое покрывало и понесет мешок, скоро будет посадка на поезд до северной станции, куда мы и направляемся.

– И что трое стражей будут сопровождать одну девушку? – С иронией уточнила я, неуклюже выбираясь из повозки, поддерживаемая крепкой мужской рукой.

– Нет, мы поедем с тобой вдвоем, Гас нас сопроводит до вагона.

– Я Ита, – решила представиться, раз уж нам предстояло провести вместе ближайшие дни.

– Твое имя есть в бумагах, – сухо ответил мне страж, – без обид, девочка, но я предпочитаю не сближаться с подопечными, которых везу авалорцам, поэтому не буду называть тебе своего имени.

Обидно было слышать такие слова. Я понимала, что «Лесные жены» – достояние северян, и для Империи мы все равно, что погибшие, однако, я не думала, что мне укажут на это настолько прямолинейно.

– Как мне тогда к вам обращаться в случае чего? – сказала я, не скрывая обиды в голосе.

– Просто говори, что нужно, пока я тебя не передам в руки авалорцев, все мое внимание принадлежит тебе, – сказал он на этот раз чуть мягче с едва заметной улыбкой.

В поезде нас ожидали простые сидячие места на деревянных скамейках, на которых нам придется провести почти двое суток, как сказал мне мой надсмотрщик по дороге к нашему вагону.

Что ж, это неудивительно, кто бы стал тратиться на купейный билет для смертницы? Пусть даже ее жертва и приносит Империи защиту от тварей и ценные кристаллы. С другой стороны, мне ли привыкать к пренебрежению? Откуда только взялся этот обидчивый настрой? Нашла время жалеть себя! - Дала себе мысленный подзатыльник и попыталась привести себя в более мирное устроение.

После того, как мы уселись на наши места, мне показалось, что в глазах стража на миг промелькнула жалость, когда наши взгляды встретились. Но он быстро вернул себе невозмутимое выражение лица и стал разглядывать других пассажиров, которые постепенно наполняли вагон, усаживаясь на свои места.

Внезапно лицо моего провожатого озарилось улыбкой при виде другого стража, появившегося в проходе вместе с юной девушкой.

– Еще одна «счастливица», – подумала я и не прогадала.

Стражи поприветствовали друг друга кивками, и наши попутчики уселись ровно за нами.

– Привет, я Лизи. – Рука девушки легла на мое плечо, заставив обернуться.

– Ита, – коротко ответила я.

Глаза девушки были покрасневшие от слез, но сейчас она выглядела спокойной и даже изобразила подобие улыбки, приветствуя меня.

– Я запомнила тебя еще на ритуале. Моя очередь подошла, когда тебя уже увели. Вместе ехать не так страшно. Правда? – Спросила она, пытаясь подавить свою тревогу, но ее руки, сжимающие юбку до побелевших костяшек, говорили о безуспешности ее стараний.

– Ага, – просто ответила я. Слабость после пешей прогулки не давала мне и малейшего шанса нормально поддержать беседу.

– Как думаешь, кто-то еще среагирует на артефакт? – Не унималась моя новая знакомая.

– Не знаю, – тихо сказала я, – да и какая разница? Нам это ничем не поможет.

Лизи лишь кивнула, соглашаясь с моими словами и больше не стараясь сохранять на лице улыбку.

Я отвернулась и постаралась поудобнее устроиться на твердом сидении. Мои телодвижения не остались незамеченными.

– Когда надоест сидеть, можно будет пройтись по вагонам, – сказал мой страж.

– Если бы это не грозило мне потерей сознания, так бы и сделала, – ответила я саркастично.

Зачем стараться быть милой с человеком, который даже не соизволил представиться?

Немного погодя, послышались громкие гудки и поезд двинулся.

Виды лесов и полей сменялись за окном, мой страж купил у работника поезда, что проезжал по вагону с тележкой, два стакана чая и один протянул мне.

– У меня нет с собой монет, – смущенно ответила я.

– Плата не требуется, – спокойно ответил он, – ты стоишь гораздо больше, чем стакан чая, так что бери, не отказывайся.

Почему-то я совсем не могла злиться на его слова о моей стоимости. Мне хотелось верить, что он специально это сказал, чтобы я не испытывала неловкости, принимая из его рук горячий напиток.

Чай оказался сладким и вкусным, я с радостью все выпила и закусила пирожком из своей сумки, которым я пыталась поделиться со своим провожатым. Мужчина отказался и достал из своих запасов кусок хлеба с сыром, показывая, что у него тоже есть с собой еда. Затем мы с Лизи сходили облегчиться, а после я, окончательно утомленная сегодняшним днем, быстро уплыла в долгожданный сон.

Не считая двух обмороков, наша двухдневная дорога прошла без приключений. Щебетание Лизи не давало скучать, как и роящиеся мысли в голове, которые набирали обороты, стоило уставиться в окно на мелькающие пейзажи. За всю свою жизнь я ни разу не выезжала из родного селения, а сейчас хоть посмотрю на родную Империю, которую мне вскоре придется покинуть навсегда.

По прибытии на конечную станцию, страж подал мне руку, когда я выходила из поезда, и оглядел меня с ног до головы, неудовлетворенно хмыкнув. В наших широтах ранняя осень всегда теплая, а здесь, на Севере, вечерний ветерок был слишком прохладным для моего простого синего ситцевого платья, в которое я была одета, и открытых туфелек моей сестры, по которым, я уверена, она скучает больше, чем по мне.

Мой провожатый, не говоря не слова, достал тонкое покрывало из моей сумки и накинул мне на плечи. Отходить от поезда мы не спешили, ждали, пока соберутся все «Лесные жены» с их провожатыми, которые за время следования нашего поезда подсаживались на разных остановках.

В нашем вагоне были только мы с Лизи, но позже к нам присоединились еще пять девушек.

– Это каждый месяц семь девушек им достается? – С досадой буркнула себе под нос Лизи.

– С одного поезда обычно пять-десять. Еще есть другие два маршрута, там примерно столько же. Итого, 15-30 девушек в месяц, – ответил страж, сопровождавший ее.

В отличие от моего, он не держался от своей подопечной на расстоянии и за эти два дня почти сдружился с ней.

– А вот и наши встречающие, – продолжил он, указывая на десятеро высоких мужчин, одетых не по-нашему, и не давая нам времени подумать и решить: много это или мало, отдавать два-три десятка девушек ежемесячно ради «благополучия» нашей Родины.

Ну а к нам быстрым шагом приближались чужаки или, лучше сказать, новые хозяева.

Глава 3.

Саор

Была очередь нашего и соседних поселений отправлять кого-то в пограничный город, чтобы забрать одаренных девушек, и староста, зная, что в создании семьи я не заинтересован, а потому не стану сразу же к какой-то из девушек подбивать клинья, отправил меня.

Я не возражал: работа непыльная, да и будет лишний повод навестить тамошних ночных бабочек. Мы щедро платим им за жаркие ночи, а они в ответ всегда рады нашим мужчинам.

Из других поселений тамошние старосты тоже благоразумно выбрали семейных мужиков мне в компанию, чтобы мы спокойно доставили девиц в ближайший к границе город нашего Княжества, где главный распорядитель Князя проверит силу их дара и распределит на жительство. Из нашей десятки, у меня был самый высокий военный ранг, а потому на время нашего совместного дела, я назначался главным.

Приближаясь к девицам и их сопровождающим наблюдаю привычную картину: Имперские стражи смотрят на нас безучастно и, вероятно, спешат освободиться от неприятной обязанности. Ведь они думают, что чуть ли не на убой привезли юных девиц; и собственно девицы, все, как одна, испуганные и немного возбужденные, хотя нет, не все.

У одной из них лицо болезненное, белее снега, но страха в ее глазах не замечаю, лишь смертельную усталость. Она стоит, заметно шатаясь и подрагивая, несмотря на покрывало на ее плечах, а страж слегка ее приобнимает, видимо, чтобы не свалилась прямо здесь. Что они сделали с этой бедняжкой? Мне совсем не нравится ее состояние, а потому я заметно ускоряю шаг.

– Что с девушкой? – Спрашиваю у стражника вместо приветствия.

– Здоровье слабое, в пути было два обморока, брать будете? – Спокойно отвечает тот, как будто о кобыле на рынке, а не о живом человеке говорит.

– Будем, – цежу сквозь зубы.

Подправить бы ему лицо за такие циничные слова, да еще при девочке, но сейчас не время для этого.

Даю знак своим, чтобы отдали стражам плату, оформили расписки и забирали остальных, а сам присаживаюсь перед девочкой на корточки.

– Я Саор, а тебя как зовут?

– Ита, – тихо отвечает она.

– Ты меня не бойся, Ита, – говорю самым ласковым тоном, на который способен, – вижу, что тебе нездоровится, я сейчас отнесу тебя на руках в повозку и не причиню тебе вреда, обещаю. Веришь мне?

Девушка молчит, смотрит в сторону и кусает нижнюю губу. Конечно, она не верит. Ведь она, наверняка, думает, что такие же девушки, что были до нее, просто исчезли в Авалорском лесу, встретив жуткую судьбу, а мы не вправе ей сейчас рассказывать, как обстоят дела на самом деле и что не такая и страшная участь их ожидает.

Узнай имперцы для чего нам нужны их одаренные девушки, кристаллами и охраной границ мы бы уже не отделались, а нападать на родину наших матерей и женщин и силой отбирать их девиц – мало чести.

Ита качнулась чуть сильнее и, если бы не рука стража на ее плече, придержавшая ее, точно бы свалилась. Я поднимаюсь с корточек и киваю стражу, показывая, что дальше я сам. Кристаллы им уплачены, а потому он спокойно отпускает девушку, разворачивается и уходит догонять своих сослуживцев, даже не прощаясь со своей подопечной. Скот.

Мои уже повели девушек к повозкам, и я, больше не медля, аккуратно подхватываю Иту на руки, от чего она едва дергается, точно воробьишек, но не имея то ли сил, то ли смелости мне перечить, замирает в моих руках, едва дыша.

За покрывалом было не разглядеть, насколько она худая, но я почти не ощущаю ее веса, а пальцы боятся сжать хрупкое девичье тело сильнее, чем нужно.

В местных борделях я всегда выбирал красоток с формами, чтоб не нужно было осторожничать и было за что подержаться, чтоб и ляжки, и попа, и грудь – все на месте. А по другим случаям женский пол никогда после потери Еленики не оказывался в моих объятиях. Никогда – до сегодняшнего дня.

– Клади голову мне на плечо и дыши давай, – говорю ей спешно, пока она от напряжения и впрямь не упала в обморок, – не бойся, Ита, никто ни тебя, ни твоих подруг не обидит, – снова повторяю ей, в надежде, что на этот раз она мне поверит.

Девочка упорно держится ровно, стараясь не прижиматься ко мне, ну упрямица. Ускоряю шаг, чтобы поскорей усадить ее в повозку, может, в компании подруг ей будет спокойнее.

В каждой повозке уже сидит по трое девушек, но нам это не подходит, ведь Ите нужна целая лавка в распоряжение, чтобы прилечь.

Говорю мужикам, чтобы пересадили одну девицу в другую повозку и положили дополнительную шкуру на лавку, хотя они и так обиты тканью, под которой мягкий утеплитель. Но климат у нас даже в начале осени прохладный, а с ее худобой и слабостью в таких условиях и простуду недолго подхватить.

Залезаю вместе с девочкой внутрь и аккуратно кладу ее на теплую шкуру, поправляя на ней покрывало. Потом в коробе нахожу теплые носки, которые мы всегда возим для одаренных и беру Итину ногу, чтобы переодеть. Девочка от страха садится и выдергивает их моих рук свою нижнюю конечность.

– Туфли твои под лавкой поставлю, а сейчас нужно утеплиться, и лежать тебе в носках будет удобнее, – говорю, размахивая носком перед ней и слегка улыбаясь.

– Я сама могу надеть, – говорит она.

– Ну сама – так сама, – отвечаю и кладу ей на колени пару шерстяных носков, – пить, есть хочешь?

Мотает головой.

– А в кустики?

Кровь приливает к бледным девичьим щекам, и снова отрицательный ответ. Скромница.

– А чего это только ей такое особое отношение? – Раздается писклявый голос с пренетзией за моей спиной. – Я тоже устала в пути на тех ужасных деревянных лавках и хочу прилечь.

Ну вот. Все, как обычно.

Девицы, что к нам попадают делятся на скромных милашек и на придирчивых избалованных куриц. Вторых, к сожалению, больше. И это она еще не знает о той ценности, которую представляет для нас. Такие, как она, покровителей меняют чаще, чем луна делает полный оборот, и драки из-за них между мужиками постоянные, зато и с мужской стороны отношение со временем станет соответствующим, и когда она это поймет, будет уже поздно.

Вот поэтому я предпочитаю еженедельно терпеть сильную боль, избавляясь от черноты самостоятельно, чем иметь дело с пободными ей Ашим, а к нормальным в нашем селении, которые не возомнили о себе не весть что, очередь такая, что их просто жалко, ведь они, даже отработав положенные часы, не вправе отказывать, если к ним приходит авалорец с крайней степенью черноты, и многие этим пользуются, хоть староста и наказывает за такое, если видит, что это было сделанно умышленно.

– Как зовут тебя? – Строго спрашиваю капризную блондинку, одетую в явно не дешевый дорожный костюм.

– Сильвания, – отвечает она, жеманно улыбаясь.

Знала бы она, что на меня такое давно уже не действует, не мальчик же, который впервые до женщины дорвался.

– Значит так, Сильвания, Ита плохо себя чувствует и потому лежит. А у тебя, я смотрю, сил на возмущения предостаточно. Вот в этой корзинке есть пледы и теплые носки, если замерзнете, вот здесь, – указываю на второй плетеный короб, – еда и питье. Берите все, что нужно. Сейчас отправлю к вам кого-то, чтобы присматривал за Итой или вы сами справитесь?

– Лучше прислать, – недовольно поджимает губы блондинка, а вторая ей вторит, кивая.

– Вот змеи, – думаю про себя.

Молча поправляю покрывало на Ите, которая к этому времени уже справилась с носками и улеглась на сидение, и вылажу из повозки.

– Игнас, ты едешь внутри, там девушке плохо, Ита зовут, присмотри, если станет хуже, дай знать, будем что-то решать.

Игнас молча кивает и забирается в повозку. Двое наших уже сидят на сиденьях возницы, каждой из повозок, остальные верхом на своих конях, все ждут только меня. Я седлаю своего коня, беру также узду коня Игнаса, и мы, наконец, отправляемся домой.

Примечание:

1.) В этой истории мужчины НЕ укладываются штабелями перед девушками только потому, что девушек меньше. Однако, это не мешает мужчинам провлять заботу о женщинах, не теряя при этом голову.