Текст книги "Лесная жена (СИ)"

Автор книги: Марина Богданович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 60.

Ита

Я уже собиралась ложиться в постель, как в дверь настойчиво постучали.

– Привет, Нина у тебя? – Спросил тот самый молодой авалорец, который в мое второе утро здесь приходил будить меня вместо Нины.

– Нет, а что случилось?

– Мы договорились встретиться сегодня, но ее нет. Это на нее непохоже. Кроме тебя она никуда не могла пойти, вот я и зашел к тебе, чтобы проверить.

– Сегодня днем она говорила, что собирается пойти в свое любимое место, посмотреть на океан.

– Одна?!

– Да, она сказала, что то место от тракта недалеко и опасных зверей там нет. Ты знаешь, где это?

Авалорец отрицательно покачал головой.

– Побережье огромное.

У меня в груди похолодело.

– Нужно срочно отправляться на поиски, я сообщу другим охотникам, – сказал он.

– Я с вами!

– Нет, сиди дома. Ита, не в обиду, но сейчас каждая секунда на счету. С тобой мы будем медленнее.

И охотник скрылся в темноте.

Я металась по своей комнатушке из угла в угол, думая, чем можно помочь Нине. Внезапно меня осенило. Точно! Нужно поговорить с Харидом! Кора говорила, он очень любил Нину и, наверняка, знает про нее каждую мелочь.

Я на лету накинула плащ и помчалась к дому Коры.

Когда я уже свернула на улицу Кора, на моем пути показалась фигура, которую меньше всего сейчас хотелось видеть.

– Куда спешишь в такой час, птичка? – спросил меня Роан, преграждая путь.

– Роан, сейчас не время, Нина пропала, мне срочно нужно к Хариду. Пропусти!

– Что ты сказала?!

Охотник впился пальцами в мои плечи.

– Днем Нина сказала, что пойдет в свое любимое место к океану и не вернулась. Мне нужно спросить у Харида, может он знает, где оно! – Спешно поясняла я, чтобы он скорее отстал.

Руки, сжимавшие меня точно тиски, разомкнулись.

– Возвращайся домой, я знаю место, – скороговоркой сказал он и бросился в направлении площади в тот же миг.

Роан

Впервые в жизни я сходил с ума от страха. Были дни, когда я погружался в пучину ярости, злобы или даже тоски, но страх – никогда.

Столько лет прошло, а я так и не смог вытравить Нину из своего сердца, несмотря на ее предательство. И сейчас я беспощадно гнал своего коня.

– Лишь бы успеть, – стучало в моей голове.

Думать о том, что ее растерзал зверь или она свалилась со скалы в океан, было невыносимо. И я настойчиво отгонял эти мысли.

Только не так! Я не могу потерять ее так глупо! Язвительная мысль, что я вообще-то давно ее потерял ужалила ядовитой змеей.

Как командир охотников, привыкший быть на острие опасности, я умел сохранять самообладание в самых сложных ситуациях. Но, казалось, сегодня мой опыт мне изменил.

Образ горячо любимых и до боли ненавистных бездонных глаз стоял перед мной, словно наяву. Я не чувствовал ударов холодного ветра в лицо, не слышал хрипа загнанного мной коня. Все, что было важно, это успеть. Спасти ту, без которой я не мыслил своей жизни. Да, мы давно уже не вместе. Но разве это важно? С того самого дня, как я впервые ее увидел, для меня существовала лишь она одна.

Наверное, поэтому я тогда не смог ее простить. Единственная женщина, что была мне дорога, утешалась в объятиях моего «друга», пока меня не было рядом. Осознавать это было больнее, чем стерпеть десятки укусов самых опасных тварей. И я не выдержал – прогнал. А потом многие годы горел в огне, наблюдая, как она приглашает к себе разных мужиков.

Казалось бы, все в моей душе сгорело дотла. Даже и пепла не осталось. Но сейчас, когда я понимал, что только я знаю, где ее искать и только я могу ее спасти, той обиды, той злобы – словно и не было.

Ита сказала «ее любимое место». Я готов был отдать палец на отсечение, что это тот самый обрыв, который я ей когда-то показал. То самое место, где я вручил ей свой браслет.

Живописный скалистый обрыв был укрыт от посторонних глаз небольшим перелеском, и мы часто ходили туда полюбоваться на океан. Особенно в теплые дни.

– Нии-наа! – крикнул я, что было сил, когда примчался на место и спешился с коня.

– Помогите, – услышал до боли знакомый голос.

– Жива! Я успел!

Страх, сковывающий меня все это время, начал отступать. Но я вздохну полной грудью, лишь когда она окажется в моих руках.

Я бросился к краю обрыва, откуда шел звук.

Нина сидела на небольшом скалистом выступе, который на два человеческих роста был ниже обрыва.

– Я здесь, сейчас, – крикнул громче, чем нужно, про себя благодаря всех богов, что этот выступ оказался на пути моей женщины в океан. То, что она моя и всегда была моей, я отчетливо понял когда мчался туда. Потом я буду вымаливать ее прощение и доходчиво ей это объясню, а сейчас нужно срочно достать ее оттуда.

Скинув с пояса сверток с крепкой веревкой, я намертво обвязал один конец вокруг ели, другой – вокруг своей талии, и не медля спустился вниз с обрыва.

Когда я взял не проронившую больше ни слова Нину на руки, тело моей любимой было ледяным.

– Сейчас-сейчас, – сказал я совсем ласково.

Я уже давно ни с кем так не разговаривал. Ведь так говорить я мог только с ней, в нашем далеком, счастливом прошлом.

– Можешь ухватиться за меня?

Нина с трудом обняла меня задеревеневшими от холода руками и ногами. По всей видимости, одну ножку она то ли сломала, то ли вывихнула, правая рука тоже была вся оцарапана. Но моя маленькая не позволила себе проронить и звука боли. Я держал ее насколько возможно бережно, но не решался растирать ей спину, опасаясь потревожить ее травмы.

Убедившись, что Нина надежно держится за меня, я быстро взобрался на скалу, чтобы мое сокровище, наконец, оказалось в полной безопасности.

Нина

– Вот и все, – голос Роана был по-прежнему ласков. – Нина, скажи что-нибудь. Где болит больше всего?

Да, я слышала его ласковое обращение. И мое сердце чуть не остановилось. Но я уже считала секунды до того мига, когда он очнется, словно от дурмана, и снова отшвырнет меня, как падшую женщину, не стоящую и взгляда.

– Нужно закутать тебя потеплее.Ты можешь стоять?

– Нет, – хрипло ответила я. – Ногу повредила.

– Хорошо, маленькая, сейчас посажу тебя.

Я не могла поверить своим ушам, он назвал меня так, как раньше, в нашей прошлой жизни.

– Зачем ты приехал?!

Глупые эмоции прорывались наружу. Слезы душили, но я держалась, чтобы не дать им волю.

Роан тем временем усадил меня на заиндевевшую траву, укутал в свой плащ, быстро развязал веревку с пояса и тут же взял меня обратно на руки.

– Ты, наверное, и головой ударилась, маленькая. – Прохрипел он мне на ухо. – Это ничего. Ты жива. Остальное поправимо.

Глава 61.

Нина

«Остальное поправимо».

В моих ушах все еще звучали слова Роана. Он обронил их так легко, как будто можно было забыть все то, что было.

Лжец! Ничего нельзя исправить! Ничего!

Сейчас он везет меня обратно в селение, аккуратно прижимая к себе. И я, как умалишенная, наслаждаюсь этой вынужденной близостью. Не веря, что это все происходит со мной наяву.

Он пахнет все так же – кожей, древесиной, металлом. Всегда со всеми резкий и бесцеремонный, почему он держит меня так бережно сейчас? Как раньше…

Но прошлого не воротишь. Эта простая истина выворачивает мне душу наизнанку.

Слезы бегут по щекам, и я невольно всхлипываю. Нет, не от той пекучей боли, которая разливается от поврежденных мест по всему телу. А от глупой надежды, что, может быть, он все еще хоть немного, но любит меня. Лицемерка! Строила из себя опытную! Поучала Иту не тешить напрасных надежд, а сама… сама так глупо надеюсь.

Из груди снова вырывается то ли стон, то ли всхлип.

– Маленькая, так болит? – Раздается все тот же участливый, до боли родной голос у моего уха. – Попробуй сесть поудобнее. Где мне лучше тебя придерживать?

Роан наклоняется и пытается заглянуть в глаза, но я отворачиваюсь, спешно вытирая слезы рукавом.

– Нина ты плачешь?!

Он разворачивает мою голову к себе. Всматриваясь в мои глаза. Вокруг темнота, но звездного света вполне достаточно, чтобы я могла разглядеть его встревоженное лицо, а он – мои слезы.

Я не могу, не должна верить его нежности. Ведь когда все закончится, будет только больнее.

– Мои слезы не должны тебя беспокоить, – говорю насколько возможно ровно.

Я сижу, опираясь на него здоровым плечом, а мое бедро прижато к его. Конь медленно несет нас в селение. Роан по-прежнему держит мое лицо в своих руках, давно отпустив вожжи. И даже в темноте видно, как после моих слов его взгляд становиться острым.

– Меня беспокоит все, что касается тебя.

Шепчет он, наклонившись совсем близко к моему лицу, а потом его губы накрывают мои. Его руки держат крепко, мне не вырваться, но губы… Его губы касаются меня нежно, как всегда.

Я не хочу сопротивляться. И не могу. Будь, что будет. Сейчас мне нужна эта нежность. Один последний раз. И если это всего лишь сон, то я не хочу просыпаться.

Отвечаю на поцелуй, и слезы теперь бегут ручьями от нахлынувших чувств, которым я так долго не давала волю.

Он отрывается от моих губ и сцеловывает мои слезы. А я вцепляюсь пальцами в его плащ, в страхе, что он исчезнет из моих рук. Растворится, как мираж.

– Маленькая моя, родная, любимая, – шепчет он, покрывая мое лицо поцелуями.

И снова его горячие губы находят мои. Целуют нежно. Сладко-сладко. Хочу забыться, раствориться в этом поцелуе.

Его прикосновения едва ощутимые, как крылья бабочки, сводят меня с ума, вырывая из реальности. Как будто ничего больше не существует. Только он, его дыхание, губы и руки, под которыми я плавлюсь, как воск от пламени. Лишь он умеет целовать так. Трепетно. До дрожи. Словно это последний поцелуй, а затем – хоть смерть.

Вот он останавливается и, придерживая мою голову, прислоняется своим лбом к моему.

– Скажи, что согласна быть моей.

Он говорит совсем тихо, а мне кажется, будто я слышу раскаты грома.

– Ч-что?

– Будь моей, Нина. Только моей, как раньше.

Вот и случилось то, чего я боялась. Встреча с реальностью.

Это сейчас, на эмоциях он просит: «будь моей», а завтра, когда один за другим ему на глаза станут попадаться мужчины, с которыми я проводила ночи, разговор будет другим. Вернее, не будет никакого разговора.

Я попыталась отвести его руки, и он отпустил, переместив одну ладонь мне на спину. Даже через плащ, его прикосновение жгло.

– Ты и сам должен понимать, что это невозможно, – ответила я сухо, отвернувшись.

– Почему? Ты целовала меня только что! Я чувствовал, ты меня не забыла, – он говорил тихо, но в голосе чувствовался надрыв.

И я решила: рубить – так до конца.

– Я много кого целовала.

Воздух загустел, хоть ножом реж. Роан с силой сжал поводья в руке.

– Я знаю, – глухо сказал он. – Я все равно люблю тебя. И хочу быть с тобой.

– Ты не сможешь! – Закричала я ему прямо в лицо. – Если тогда не смог, то сейчас и подавно не сможешь!

– Что не смогу?! Любить тебя? Целовать? Обнимать? Я уже только что это делал! – Кричал он в ответ.

– Ты не сможешь забыть. И никогда не вспоминать. А я не хочу всегда бояться, что ты вдруг передумаешь, – устало сказала я. – Я живой человек, Роан, и хочу жить спокойно.

– А так ты все это время спокойно жила? – Раздался нервный, горький смешок.

– Просто я не жил, маленькая, – снова ласково сказал он. – Понял это так ясно, пока мчался сюда. Раньше я думал, что справляюсь, но это все оказалась шелуха. Обман.

Я молчала. Я не могла вымолвить и слова.

– Я хотел бы сказать, что мне неважно, с кем ты была. Но это не так. Мне важно, черт его побери, кто тебя касался, как и где! Я хочу свернуть шею каждому! Каждому, кто держал тебя в своих руках.

Роан сделал резкий вздох, пытаясь совладать с собой.

– Но с тобой я буду нежен, буду ласков. Всегда. Никогда не попрекну. Никогда не посмотрю на тебя холодно. Обещаю. Веришь?!

В его взгляде была мольба.

Я не смогла выдержать этот взгляд и отвернулась. Я хотела верить. Отчаянно. Но не верила.

Если соглашусь, дальше будет только мучение. А потом снова – боль расставания.

– Я был молод. Я был глупцом. Нина, прошу, дай мне шанс, – прошептал он мне в затылок.

Я так и не ответила.

Вскоре мы въехали в селение и Роан направил коня не в сторону моего дома.

– Куда ты меня везешь? – нарушила я наше молчание впервые, после того тяжелого разговора.

– Сразу к лекарю, – твердо ответил он.

Нога и ребра очень болели, а потому я не стала спорить.

– Как ты вообще понял, что мне нужна помощь?

– Наткнулся на Иту. Она сказала, что ты пошла на свое любимое место и не вернулась.

– Ита! Ей нужно сообщить! Она же, наверняка, места себе не находит.

– Отвезу тебя к лекарю и сообщу ей.

– Даже спорить не станешь?

– С тобой больше никогда. Всегда буду слушать.

– Тогда забудь о том, что ты мне предлагал в лесу.

Мне понадобилось все мое мужество, чтобы сказать эти слова.

– Все, кроме этого, маленькая. – Сказал он нежно. – Все, что угодно, кроме этого.

Сердце рвалось на части, но я ничего не ответила.

Роан не настаивал. Я прекрасно знала эту его черту. Если он что-то решил, ему не нужно было согласие других людей. Он просто ставил их в известность, а потом шел напролом к своей цели.

Только в нашем случае я была уверена – утро и трезвый рассудок заставят его одуматься. И это знание терзало сильнее раненой ноги.

Вскоре мы подъехали к дому лекаря. Роан спешился и, прежде чем я успела что-либо сказать, снял меня с лошади со всей возможной осторожностью. Но резкое движение все равно дернуло ушибленные ребра и ногу, и я не смогла сдержать короткий, резкий вскрик.

– Терпи, маленькая, сейчас тебя полечим, – его голос звучал приглушенно, пока он нес меня к двери.

Я закрыла глаза, впитывая тепло его близости, словно запасаясь им на все грядущие холодные дни. Я с болью и жадностью принимала его заботу, зная, что завтра она, скорее всего, исчезнет так же внезапно, как и появилась.

Глава 62.

Ита

Ожидание было тягостным. Минуты превратились в часы. На дворе стояла глубокая ночь, я не спала, прислушиваясь к малейшему шороху на улице, в надежде услышать людские голоса и звуки шагов. Думать о том, что с Ниной случилось что-то непоправимое, я отказывалась.

Я бросилась к двери, стоило мне услышать быстрые приближающиеся шаги. Это был Роан, без Нины. Я прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Неужели..?!

– Только не падай в обморок, мелкая! Нина жива, к лекарю ее отвез.

Жива! У лекаря! Дошел до меня смысл его слов.

– Спасибо! Спасибо тебе!

Я схватила Роана за руку и трясла, что было силы. Он терпеливо перенес мою благодарность.

– Все, я пошел.

– Стой! Скажи, как Нина? Что с ней произошло? Где она?

– Упала с обрыва на скалистый выступ. Как это случилось, не знаю. Не до того было. Мне пора возвращаться к ней.

– Ты же ее сейчас принесешь? Что мне подготовить?

– Тебе не нужно ничего подготавливать. Я отнесу Нину к себе, – отрезал он.

К этому времени помня все наши с Ниной разговоры, я прекрасно понимала, что подруга все еще любила Роана. Если он говорит, что отнесет Нину к себе, значит ли это, что они снова вместе и он простил ее?

– С какой стати ты понесешь ее к себе? – спросила я твердо.

Мне нужно было знать его намерения. Убедиться, что все именно так, как я подумала.

– Мелочь, я не должен давать тебе отчет. Но ты Нинина подруга, а потому я сделаю исключение: Нина моя женщина и будет жить в моем доме. Есть возражения?

Я никогда не видела Роана таким серьезным. Когда Роан рванул ее спасать, я поняла, что у него тоже сохранились к ней чувства, и сейчас он это подтвердил. Я была искренне рада за подругу. Она столько выстрадала.

– Нет возражений, – улыбнулась я ему. – Только пожалуйста, никогда больше не обижай ее.

На лице командира охотников заиграли жевалки. Он кивнул и уже собирался уходить.

– Можно я приду навестить ее утром, перед работой? – Крикнула ему в догонку.

– Ладно. Ненадолго. И не забудь рассказать Нине, какой я хороший.

– А где твой дом?

– У любого спросишь, тебе скажут, – обронил он и скрылся в темноте.

Я возблагодарила Пресветлую, что Нина жива и что теперь у них с Роаном все наладится. Правду люди говорят: нет худа без добра.

Может, и меня тоже ждет что-то хорошее? Подумала я, проваливаясь в сон после всех переживаний.

****

Утром я еле продрала глаза. Недавние переживания и бессонная ночь не прошли даром.

Едва я успела опустить босые ноги на пол, как раздался стук в дверь. Я накинула теплый платок поверх ночной рубашки и поспешила открыть дверь.

– Бран?

Из-за вечерних происшествий, мысли о его возвращении совершенно вылетели из головы.

Лицо охотника было серьезным и встревоженным. Не дожидаясь приглашения, он переступил порог моей комнаты, закрывая за собой дверь.

Я проследила, как охотник осмотрел меня с макушки до ног, на миг его взгляд задержался на моих голых ступнях, а после он подхватил меня на руки и усадил на кровать.

– Что ты делаешь! – возмутилась я.

Он сложил руки лодочкой. Знакомое «прости», потом указал пальцем на пол и показал «брр» – холодный.

– Здравствуй, Бран, я рада тебя видеть.

Маленькое представление немного охотника вызвало улыбку, и я решила, что лучше поздно поздороваться, чем никогда.

Молчун поклонился и едва заметно улыбнулся, но уже в следующую секунду его лицо снова стало серьезным. Он подвинул себе табурет и, усевшись напротив меня, спросил жестами:

– Как ты?

С момента, как я узнала о пропаже Нины и до этого мгновения, память о разрыве с Саором хранилась в дальнем закутке моего сознания, но с вопросом Брана снова вышла на первый план, воскрешая притупившуюся боль.

Бран уже знал. Он даже не задержал взгляда на моем запястье, где раньше был браслет.

– Тебе Саор сказал? Вы виделись? – ответила я вопросами на вопрос.

Бран кивнул. Лицо его стало еще более угрюмым.

– Что он сказал тебе? – спросила я.

Охотник достал дощечку для письма из внутреннего отделения плаща.

«Что он поспешил, предлагая тебе покровительство. Он был недостаточно внимателен к тебе, вы повздорили, ты ушла, и он принял твой уход. Ита, он обидел тебя?»

Он не сказал ему правду! Но я больше не хотела врать. Тем более человеку, который всегда был добр ко мне.

Мое молчание и огорчение, которое наверняка отразилось на моем лице, Бран понял по-своему.

Он быстро стер написанное и принялся писать что-то еще.

«Саор сказал, что у вас не было близости. Только поэтому я не вызвал его на смертный бой. Но если он тебя обидел, я убью его. Не молчи. Скажи.»

Дочитав до конца, я судорожно замотала головой.

– Он ничем меня не обидел! Все вообще было не так!

А после я ему рассказала правду. О приставаниях охотников, о том, как Саор зашел меня навестить и как я расплакалась. Как попросила его о защите и на каких условиях мы договорились.

«Тогда почему ты ушла?»

– Он мне начал нравиться, как мужчина.., – отважилась я на признание.

Мне тяжело было в этом признаваться. И я была уверена, что Брану тоже нелегко слышать о моих чувствах к другому, но я для себя решила: больше никакой лжи. Я обещала это сама себе.

– А я ему нет. И я ушла. Саор сказал тебе неправду, чтобы это было не так унизительно для меня, – закончила я.

Бран внимательно смотрел на меня несколько мгновений. А потом снова принялся что-то писать.

«Я тебе хоть немного нравлюсь? Как мужчина?»

Прочла я вопрос, на который не хотела отвечать.

Судьба-злодейка играла со мной. Чуть больше двух недель назад я была на месте Брана, а на моем месте был Саор. Голубоглазый охотник тогда признал, что я ему немного нравилась, это же сейчас собиралась сделать и я.

Но есть одно отличие: Бран не скрывает своих чувств, в отличие от меня. Если бы я тогда была честна с Саором, возможно, все бы не обернулось для меня такой горечью. И в то же время, я бы не прожила те прекрасные моменты, что мы разделили с ним.

Еще одно отличие пришло мне в голову: Саор говорил, что никогда не сможет никого полюбить. У меня же не было уверенности, что я никогда не захочу быть с Браном. То ли это Нинины слова на меня повлияли, то ли та неделя, что мы провели с ним под одной крышей, но потерять его я боялась больше, чем дать ему напрасную надежду.

Да, это было эгоистично. Да, возможно, я обрекаю его в будущем на такое же страдание, которое я испытываю сейчас. Но по крайней мере, я буду с ним честна.

А дальше пусть он сам решает, как ко мне относиться.

– Не так, как Саор, но да, ты мне нравишься, – ответила я, наконец, на его вопрос.

Глава 63.

Ита

Бран потянулся к своему браслету и принялся его развязывать. Я понимала, что он собирается сделать.

– Нет, Бран, постой.

Я накрыла его руку своей, и охотник тут же замер. Он поднял взгляд на меня. Чернота в его глазах не могла скрыть бурю его эмоций.

Я сглотнула вязкую слюну.

– Бран, если я приму твой браслет, я хочу быть уверена. Хочу чувствовать к тебе то же, что и ты ко мне. Только так будет честно… Давай не будем спешить. Пожалуйста.

Охотник накрыл мою руку своей. Чуть сжал. А после его рука стала медленно скользить вверх по моей.

Он не держал меня, я сама не отнимала руки.

Эта осторожная ласка обещала защиту и заботу и без слов говорила о его чувствах. Простое движение было почти похоже на таинство, в котором мы становились больше не чужими друг другу.

Так и не достигнув моего плеча, Бран пересел ко мне на кровать.

Едва уловимый жест-вопрос:

– Можно?

Я кивнула, не совсем понимая, на что дала согласие.

Сильные руки обхватили меня бережно и усадили к охотнику на колени.

Я вздрогнула от неожиданности, и в тот же миг на мою спину опустилась тяжелая, горячая ладонь, поглаживая и успокаивая.

«Он сейчас приручает меня к себе, словно строптивую лошадку», – подумалось мне.

Так и было. Ладонь охотника мягко прижала мою голову к его груди и продолжила осторожно гладить меня, на этот раз по волосам.

Во мне теперь сосуществовали два чувства: грусть о несбывшемся с Саором и тепло утешения, окутавшее меня всю от бережной нежности Брана.

Казалось, на его груди самое безопасное место для меня сейчас. Тихая гавань, в которой можно укрыться от бушующего шторма тревог. И мне хотелось побыть в ней еще немного. Совсем чуть-чуть.

– Мне нужно навестить Нину, – сказала я, в конце концов, оторвавшись от груди охотника, поднимая лицо и заглядывая ему в глаза.

Бран вопросительно приподнял бровь.

Конечно, он же приехал под утро и у него не было возможности узнать, что произошло.

Я кратко рассказала ему о случившемся и спросила, где живет Роан.

Бран указал на себя, потом двумя пальцами изобразил ходьбу, а потом легонько коснулся меня.

– Хочешь пойти со мной?

Утвердительный кивок.

Я не видела причин ему отказывать.

– Хорошо, я сейчас соберусь и пойдем. Можешь подождать меня на улице, пока я переоденусь?

Снова кивок, и меня усадили обратно на кровать.

Почему его прикосновения так быстро стали мне привычны? Сейчас не было времени подумать об этом, но я обещала себе вернуться к этой мысли, как только удостоверюсь, что с Ниной все в порядке.

Оказалось, что дом Роана был прямо напротив дома Коры. Во дворе было слышно, как Нина что-то высказывает кому-то внутри дома на повышенных тонах.

Бран громко постучал в дверь.

Через несколько мгновений нам открыл Роан.

– О, мелочь, ты вовремя. – Роан не обратил на Брана особого внимания, лишь коротко кивнув ему. – Ты знала, что у твоей подруги за последние годы сильно испортился характер, – сказал он со страдальческим выражением на лице. – Иди что ли успокой ее. После травмы ей лучше не волноваться.

Еще вчера вечером я заметила, как из тона Роана напрочь исчезли привычные игривые нотки, и сейчас он звучал пренебрежительно-дружелюбно-покровительственно.

Я проскользнула внутрь, Бран молча последовал за мной.

– Первая дверь направо, – прилетели слова Роана нам в спину.

– Нина! – Бросилась я к подруге с порога. – Как же я волновалась!

Она лежала на кровати, с перебинтованной рукой и ногой. На щеке виднелись царапины и ссадины. Лицо подруги было раскрасневшимся. Наверное, от недавнего спора с Роаном.

– Он меня притащил сюда, пока я спала, а теперь не отпускает! И вот! Одел во сне!

Подруга подняла здоровую руку, на которой теперь был надет браслет Роана.

Я видела, что подругу захватили эмоции, но я все равно едва сдержала счастливую улыбку. Наверное, ей сейчас просто страшно и она не может поверить своему счастью. У меня внутри была твердая уверенность, что в отличие от нас с Саором, у них с Роаном все будет хорошо.

Встревоженный и почти отчаянный взгляд Роана, когда он узнал о пропаже Нины, его жесткий тон, когда он заявил, что заберет ее к себе, его изменившееся в один миг обращение со мной – все кричало о том, как она ему дорога.

Бран понял, что здесь назревает серьезный женский разговор, и тихо удалился.

Я решила «подыграть» подруге.

– Как он мог?! – притворно возмутилась я. – Давай я помогу тебе скорее снять его браслет.

Я потянулась к Нининому запястью, но она безотчетно слегка одернула руку.

Как я и думала!

– Нина, – сказала я ласково, присаживаясь рядом с подругой на кровать. – Роан любит тебя. Я говорила с ним вчера.

Она молчала. И как зачарованная мотала головой, отказываясь признать очевидное.

– И ты тоже его любишь? Ведь так? – Не сдавалась я.

– Он потом пожалеет об этом. – Она кивнула на браслет. – А я просто не вынесу этого во второй раз. Забери меня отсюда, – сказала она совсем тихо, и по ее щеке потекла слеза.

Было невыносимо смотреть на ее мучения.

– Знаю, это тяжело, но тебе нужно поговорить с ним об этом.

– Он сам не понимает, что говорит.

– А что он говорит?

– Что никогда не попрекнет меня прошлым… Ита, он не сможет! Я делала это со столькими в Хиазе. Я грязная, я сама не смогу.

Нина зарыдала так горько... в голос.

Я не успела обнять подругу, как дверь в комнату резко распахнулась, с лету ударившись о стену.

– Свободна, мелочь, ты не справилась, – рявкнул на меня Роан.

– Никуда она не пойдет! – Выкрикнула Нина.

– Мелочь, стой на месте и не лезь, – уже мягче скомандовал он.

Бран вышел вперед и, видимо, хотел объяснить Роану что-то малоприятное из-за того, как тот обращался ко мне.

Я словила его руку.

– Не надо, постой. Дай им разобраться между собой.

Немой авалорец неохотно кивнул, поджав губы, и стал за моей спиной, положив свои большие ладони мне на плечи.

Роан встал на колени у кровати Нины.

– Тихо, маленькая, тебе нельзя волноваться.

Мне это снится?! Невозможно было представить, что командир охотников умеет говорить ТАК.

Нина отвернула лицо к стене.

– Роан, прекрати это все, прошу, – глухо сказала она, вытирая слезы. – Я хочу уйти.

– Нет! Я слышал твои слова. Если ты не веришь мне, если тебе тяжело оставаться в Хиазе, мы уедем сразу, как только ты поправишься! Я увезу тебя на другой конец княжества. Будем жить на восточном побережье. Там, где никто не знает о нас.

Он аккуратно повернул ее голову к себе. Нина пыталась оттолкнуть его здоровой рукой, но не очень старательно.

– Я люблю тебя, – шептал он, покрывая ее лицо короткими поцелуями. – Я не могу жить без тебя, а остальное – все могу. Слышишь? Все!

Роан говорил с таким надрывом, с такой бездонной, всепоглощающей нежностью. Казалось, воздух в комнате сейчас вспыхнет от жара его чувств.

Мне было неловко быть свидетелем их близости, которая не для чужих глаз, но отвести взгляд не было сил.

Вот Нина обмякла в его руках. Он осторожно привлек ее к себе, баюкая свою Ашим и глядя на нее, как на бесценное сокровище.

Спустя некоторое время, лишь на секунду его взгляд оторвался от любимой, чтобы недвусмысленно указать нам на дверь.