Текст книги "Белый варвар (СИ)"
Автор книги: Мари Ардмир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
8
Видя, с каким выражением на лице Белый варвар держит очередного вырывающегося бесека, в сотый раз подумала, как сглупила. Его нужно было не прямо о помощи попросить, а, как мама учила, заходя с десятой дороги по десятому кругу. Так, чтобы барон уяснил степень женкой беспомощности и сам вызвался разделить тяготы врачевания. Но, нет, попросила прямо и мне теперь приходится пожинать плоды.
С сожалением вздохнула и напоила горного наспех приготовленной настойкой. Вкус омерзительный и первые минуты боль от нее невозможная, зато действие бесподобное – к жизни возвращает. А потому я оборотня прошу не только подержать наемника, чтоб не вырывался, но и усыпить прикосновением к шее. И если первое барон проделывает, фыркнув, то второе с глухим рыком. Будь его воля, он бы всем племенным головы оторвал, а мне открутил.
До сих пор от его взгляда мороз по коже, а ведь всего лишь обратилась с маленькой просьбой, не убивать отравившихся, а спасти. Возьми я Борба или двух Датогов, они бы поняли, не кривились и не рычали. Но что таить, и помочь мне они бы не смогли – с разъяренным от боли горным наемником мало кто сладит. Не говоря о том, чтобы одним прикосновением усыпить.
Гладя на действия барона, я тихо его позвала:
– Ваша милость, аккуратнее.
– Что?
Глаза несчастного в его руках закатились, кожа побелела. Да он же его сейчас убьет!
– Прошу вас не давите так сильно на шею!
– Ну, что ты! – усмехнулся оборотень, откидывая бесчувственного племенного. – Он ничего не ощутит, когда проснется.
– А проснется? – с опаской спросила я и отступила в сторону.
– Это уже от тебя зависит, – сын ночи сделал значительную паузу, заставляющую подумать, что угодно. А затем посмотрел с усмешкой. – Не я их отпаивал.
– А вот вы о чем, – только сейчас поняла, что ожидая ответа, перестала дышать. – Не переживайте, настойка целебная не наоборот.
– По мне, так лучше бы наоборот.
– Как вы так можете?!
– Могу, – произнес он сердито.
– И слишком легко это у вас получается, – мой укор, вызвал новую вспышку неподдельной ярости.
– Это отродье топить надо при первой же возможности! – он ногой двинул ложе, на котором лежали трое неподвижных бесеков. – Убийцы, предатели, насильники и изуверы… Рожденные в черной жестокости и в черной жестокости воспитанные.
– Барон!
Оборотень вскинул гневный взгляд, от которого я пошатнулась.
– Что, Ариша? Что ты так смотришь? Или совсем не знаешь, кого отпаиваешь?
– Знаю.
– Тогда в чем дело? Трудно отпустить эту падаль к их Богу?
– Вы бы их не отпустили, а отправили.
– И что с того? – прошептал с намеком. – Одним бесеком больше, одним меньше.
Смотрю на него и каменею от страха, от боли, от горечи. Боже, спаси и сохрани! Глава белой стаи когти выпустил и в плечах чуток увеличился. Только бы совсем не разозлился и полуживых наемников собственными руками не придушил. С него еще станется, на живых кожу содрать, ведь и такое о в деревнях говорили об оборотнях в послевоенное время.
Подступила ближе, попыталась вразумить. Тихонько, коснувшись ладошками его груди, отодвинуть от ложа:
– Говорите о них, словно и не люди, а ведь они живые.
Он сделал назад только шаг, больше не подался и рыкнул грозно:
– Бесеки – грязь. Горная болячка.
Как смеет барон? Не уж то забыл, что сыновей ночи в свое время и похуже называли лишь за то, что инородные, другие. Не похожие на нас, а значит звери. Та же грязь. Но король Табир запретил их трогать, сослался на помощь в войне, в защите территориальных границ и был бесспорно прав.
В другой раз я бы от одного рыка Белого варвара съежилась и постаралась спрятаться, сейчас же во мне поднялась волна возмущения. Где руки на его груди держала, там в кулаки его рубашку и взяла.
– Мой барон, так что же никто до сих пор не очистил горные склоны от этой заразы? Может быть – это полезная грязь. Своеобразная прослойка, защищающая Дакартию от врагов, – почти прошептала, – такая же, как оборотни.
– Каких врагов, идущих через горы? Вряд ли. – Ответил глухо и решительно разжал мои кулачки.
Убьет, он всех их сейчас убьет! По глазам вижу, не пожалеет.
Бесстрашная или глупая до безрассудства я ухватила его руки, сбивчиво залепетала:
– А если это политически обосновано? Вреда от них не так уж много, особенно сейчас. Посмотрите на прошедшие годы. Кровь им уже разбавили, новые устои через женщин привили. Бесеки в кои-то веки отстроили теплые дома, а еще сыром и шерстью начали торговать.
– Все равно, – рыкнул оборотень и шагнул вперед.
Отшатнулась, как от прокаженного и посмотрела на него, словно бы в первый раз. И это наш благородный барон? Оборотень, которому рады во всех пятнадцати деревнях долины? Глава стаи, что без жертв захватила четыре города под столицей Ларвии?
Не знаю, что в моих глазах увидел, но вдруг добавил злобно:
– Это гнилое племя.
– В любом случае, я не хочу брать грех на душу, – произнесла сдавленно и сглотнула горький ком. – То, что сделали они на их совести, то, что сделаю я – на моей.
Потупилась под его прожигающим взглядом, но все же, сказала:
– А я не могу оставить людей умирать, зная об их излечении. И…
– Что?
– И вас прошу мне не мешать.
Рассмеялся тихо и совсем не весело:
– Забыла? Я здесь помогаю.
– Помню. Надеюсь, вы об этом тоже не забудете.
– Надейся, – ответил в непринужденном тоне, как будто бы погоду обсуждали до сих пор.
– И не нужно на убийство меня подбивать.
– А что взамен, Аришка?
Я вздрогнула:
– О чем вы? Кому взамен, вам или им?
– Тебе, – он осмотрел меня с ног до головы и едко улыбнулся. – Ты, что рассчитываешь получить в счет спасенных жизней, помимо черной неблагодарности?
– Нет. Я вообще об этом…
– А ты подумай, – оборотень неожиданно оказался стоящим вплотную и, схватив за подбородок, властно заставил смотреть на него. Глаза в глаза. – Как тебе отплатят горные, если посчитают, что опоила их все-таки ты?
– Но я… я ничего не подливала! Это они противоядия перепили.
Голос сел, а сердце остановилось, потому что я знаю, что племенные делают с провинившимся, знаю. Отец с Захаром травником много лет назад нашли тело женщины меж скал. Я нечаянно услышала, что они обсуждали, когда пытались залить вином ужас увиденного. Слышала и до сих пор не могу забыть.
– Ситуация говорит об ином, – продолжил Белый варвар, проведя пальцем по моей скуле. – Они ели то, что было тобою приготовлено, и заставить тебя отужинать с ними Увыру не удалось.
Слова прозвучали отрезвляюще, как пощечина. Он отпустил меня.
– Теперь поняла?
Поняла, но произнести в ответ ничего не сумела. Глядя на бесчувственных бесеков, лежащих вдоль комнаты на полу и на кроватях, я содрогнулась от ужаса. А ведь они могут! Могут все понять именно так, как сказал барон.
Барон же не пожалел деталей для моего полного просвещения:
– В скором времени или с небольшой отсрочкой настигнут и убьют. Быть может, помучают для начала, изнасилуют всем скопом потому, что девка молодая, а затем… – зловеще продолжил он и был прерван.
– Воды…!
Услышав зов, словно бы вышла из оцепенения и отогнала видения расправы над собой. Барон хмыкнул, и с мужеством встретила его черный прожигающий взгляд.
– Спасибо за предупреждение. Но от своих слов я не откажусь.
Будущего вождя племени я водой поила, стараясь не смотреть с жалостью.
Очнулся первым потому что первым мою горькую настойку получил. Несчастный, из-за действия травяных брусков и чаев, которые они для противоядия пили, он вновь познал силу разрывающей головной боли. Как Увыр метался по комнате, раскидывая, мучающихся соплеменников, я уже не помню, куда ярче в памяти сохранилось, как его барон успокоил и парой ударов к полу пригвоздил. Поэтому и страдает бесек больше прочих.
– Пейте мелкими глотками. Не спешите, воды достаточно и я никуда не ухожу.
После этих моих слов и действий барон вылетел из общей комнаты, напоследок грохнув дверью. На столах, которые мы еще не убрали, зазвенела посуда, а на лестнице что-то грохнулось и тяжело бухая, по ступеням покатилось вниз. Я поежилась, наемник в моих руках содрогнулся.
– Тихо-тихо, все хорошо, – убрала светлые волосы с его лба, еще раз убеждаясь, что правильно определила его источник боли. Голова. – А будет еще лучше, если позволите мне помочь.
– Спасибо… – он с трудом прохрипел слово благодарности и посмотрел на меня подбитым глазом. Второй был закрыт и слезился.
– Пока нет за что, – постаралась улыбнуться. – Поблагодарите, когда на ноги станете.
– За то, что убить не дала.
Слышал! Боже правый, если он слышал только конец, то мне не жить, а если середину…
Хотела отодвинуться, но он не дал, схватил меня за руку, потянул на себя.
– Ты права. Права! Мы изменились.
Говорить ему тяжело, каждое слово произносится с хрипом. Уж лучше бы горло поберег, а он все порывается еще что-то важное сказать, чтобы не дать мне передумать.
– Изменились давно и окончательно. Наше племя… не грязь…, не горная болячка…
Все слышал. Я невольно поежилась, закусила губу, чтобы не начать из его захвата вырываться. Бесек заметил, поспешил заверить.
– Не тронем… Жизнью клянусь! Слышишь, Аришка?
– Слышу.
Но не верю, страшно такому доверять, он убийца, бесчестный и безжалостный, рожден таким и умрет таким. Подавив дрожь в голосе, попросила:
– А теперь отпустите меня.
– Зачем? – он сжал руку крепче, прорычал сквозь зубы. – К варвару побежишь? Рассказать!
– Не глупите, Увыр, – посмотрела на него с упреком и кивком указала за спину на тихо постанывающих наемников. – Ваши люди потихоньку приходят в себя, им тоже воды нужно дать. Ну же, отпустите.
Несколько мгновений он недоверчиво вглядывался в мои глаза, затем разжал пальцы:
– Иди.
Трудно было поить остальных бесеков под немигающим взглядом их главаря. И приближаясь к следующему наемнику, я все думала, что Увыр мне не доверяет. Но все оказалось прозаически проще, он следил, чтобы очнувшиеся не попытались перерезать мне горло. Поэтому тех, кто слишком резво тянулся к кружке, будущий вождь племени предупреждал всего лишь одной фразой:
«Ыргиб уллар!», что в переводе значит: «Наша сестра!»
Когда все были напоены, двадцать горных наемников одновременно назвали меня доброй сестрицей и поклялись в братской верности. Сестра племени, сестра каждого племенного. Высокое звание для неприкасаемых и оберегаемых наемниками. Таких «родственников» у горных было лишь двое:
Дядя – лекарь, заплутавший в горных цепях более тридцати лет назад. Спасенный ими от смерти, он остался с племенем до конца своих дней.
Мать – пожилая женщина, пришедшая в их селения за дочерью в первый набор невест.
А теперь третьей стала я – сестра, не посетившая их поселений и оставшаяся на свободе.
– Это честь для меня, – тихо произнесла в ответ на их клятву. – Спасибо.
– Родная всем нам, ты обязана погостить в моем доме, – непререкаемым тоном сообщил Увыр. Он заметил мой недоверчивый прищур и с кривой улыбкой добавил. – Сможешь приехать, когда пожелаешь, и уехать, когда посчитаешь нужным.
Я кивнула. Знаю, этим словам можно верить, но в поселение их не въеду никогда. Поберегусь.
– До утра осталось лишь несколько часов. Спите, боли больше не потревожат вас.
Тихо вышла из комнаты и закрыла двери.
Оборотня, оказавшегося за моей спиной, я не увидела, скорее ощутила. Обернулась в черном коридоре, тихо спросила:
– Что?
– Не верь ни единому слову, – рыкнул он. – Обезглавят и обесчестят.
– Хорошо, если в этой последовательности, а не в другой.
– Что?!
Уставшая от волнений и душевной встряски, я лишь пожала плечами и обошла его:
– Ничего.
Спускаясь вниз, с удивлением отметила, что меня охраняли всем домом. Борб сидел в коридоре у двери, Патайя у окна напротив, пятнадцать мужчин во главе с Суровым оказались в соседней ярко освещенной комнате, а младший Датог на ступенях лестницы. Он там хорошо устроился с подносом полных орешков и книгой. Теперь понятно, что с грохотом катилось по ступеням, когда оборотень вылетел из комнаты.
– Все хорошо. Ложитесь спать.
Сообщила я своей многочисленной охране, и забрала свечу у хозяйского сына.
Прошла сквозь кухню, чтобы спуститься во двор через задний вход, на соседнюю террасу. Там мне в последнее время очень нравится сидеть, и там меня не сразу увидят и вряд ли услышат. Хотя, как сказать, меня, правильнее будет выразиться – нас. Идущего за мной барона, я, может быть, не слышала, зато его сердитое сопение в шорохах дома, различала. А потому наперед знала, что сейчас последует, и почти была к этому готова. Почти…
Весна была все еще морозной и снежной, но холода я не чувствовала и вышла не одевшись.
– Как же жить хорошо, – взойдя на террасу, поставила свечу на перила и посмотрела в звездную даль неба. – Прекрасно... Просто замечательно!
Сзади раздался смешок и едкое замечание:
– Так ты поила трусливых сопляков или сама напилась?
– Они не сопляки, и вы это знаете, – я резко обернулась. – А напиться стоило. Тогда бы додумалась раньше, почему вы тот разговор затеяли и, как с цепи сорвались…
– С цепи? – прорычал он.
– Да! – обняла столб и неожиданно расхохоталась. – Вы и с цепи…
Представила огромного белого волка с ошейником, расхохоталась еще громче.
– О, Боже… правда, смешно!
– Не очень? – скривился и досадливо фыркнул. – Прекрати.
Что ж, если он того хочет. Стараясь унять подступающую истерику, я помахала ладошками на лицо и вернулась к сути разговора.
– Вы… это специально, наговорили мне там, наверху! Чтобы будущий вождь племени услышал, осознал степень опасности и запомнил на будущее. У вас ведь слух звериный, вы легко определили, кто и когда очнулся.
– Не может быть, – протянул оборотень издеваясь.
– Увыр теперь трясется при одной лишь мысли о встрече с вами.
– Не знал.
Я не обратила внимания на его слова, пусть говорит, что вздумается. Главное уяснила. Белый варвар хорошо контролирует себя и своего волка, все остальное не более чем игра на нервах непосвященных. Так что больше на слова его не поведусь и пугать себя не позволю.
– А как вы провозгласили себя регентом при старшем принце, так он и понял, что судьба всего племени в ваших руках. А значит спорить особо не стоит.
– Умная немощь.
– А потом ваши слова, – я тихо вздохнула, – они напугали меня до легкой дрожи.
– До полуобморочного состояния, – поправил он и с усмешкой поинтересовался. – Тебя пожалеть?
– Не надо. И не умна, раз не поняла вашего хода сразу. И ведь знала, что во всех деревнях нашей долины на главу белой стаи люди молятся…
Он хмыкнул и от слов моих, словно бы отмахнулся.
– Да, деревенские сплетни слушают, собирают и любят, приукрасив, пересказать. Но все равно молятся.
– А оборотни стаи, – продолжила говорить с улыбкой в голосе, погладив столб. Дерек вспомнился и тройка его подчиненных, бесстрашные волки, которых мне временами не хватает. – Они готовы душу отдать за своего вожака и лишиться ипостаси. Что уж говорить о принце Гаро, для него вы почти герой…
Повернулась к внимательно смотрящему на меня оборотню и произнесла, не скрывая усмешки:
– Правда, когда не рычите и не обещаете растерзать.
– Ошибаешься, – тяжелый взгляд черных глаз засветился.
– Нет, – заявила упрямо, – и я разделяю мнение принца.
Он неожиданно оказался стоящим передо мной, оскалившийся и грозный в полуобороте:
– Врешь!
– Барон, – придав голосу твердости, я подняла голову, чтобы прямо посмотреть в почти звериные глаза, – вашей неконтролируемой злости я больше не поверю.
– Даже так? – звериная бровь заинтересовано приподнялась.
– Да, и не буду дрожать.
– Я бы поспорил.
В следующее мгновение свеча погасла, а я оказалась прижата к каменному столбу горячим и твердым телом оборотня в человечьем обличье. Судя по его глазам, наступило самое время слезно молить о пощаде и сознаваться во всех моих грехах, мыслимых и немыслимых. Вот только день и без этого выдался неспокойным и насыщенным, силы давно на исходе, а сама я почти что сплю. Не вовремя он меня к столбу прижал, совсем невовремя.
Поэтому с усталостью глядя на грозного барона, тихо попросила:
– Прекращайте меня пугать.
– Я только начал… – решительно ответил он.
Поцелуй был яростным и ненасытным.
Протестуя, замычала, но его угрожающий рык заставил смолкнуть. Еще немного и оборотень меня в клочья порвет, а ведь Ола предупреждала, нельзя играть с волком, даже, если я для него колючий ежик.
Догадалась бы, как он меня наказать захочет, молчала бы в тряпочку, послушно кивая на каждое слово. И чтобы не чувствовать осознанную грубость, звериную силу и его злость, согласилась бы со всем сказанным и даже повторила. Нужно было молчать, а еще нужно было обозвать его зверем, двуликим и бесчестным, на что он явно надеялся. Но что потом? Была бы разыграна сцена, происходящая сейчас или хуже нее?
Это уже не важно. Я здесь, он здесь, и мне не нравятся варварские методы подчинения. Углубить свой натиск ему не удалось. Еще бы, сопротивлялась изо всех сил, повторяя про себя, что не сдамся. Так он сдавил мою челюсть и нажал на подбородок, заставив подчиниться. Застонала не столько от боли, сколько из жалости к себе. Противостоять силе сына ночи не могу, идти на поводу не хочу, но чтобы прекратить это, нужно его огорошить. Как? Чем? Чего он ждет?
Ясное дело – полной капитуляции и слез. А чего ожидать не может?
Знаю!
Решение пришло неожиданно, и в то же мгновение было воплощено. Руками до сих пор висевшими, как плети, я обвила торс барона и на ярость оборотня, ответила нежностью. Закрыв глаза, чтобы не выдать себя цепким взглядом, начала посасывая смаковать застывшие горячие губы. Первая секунда, вторая третья… Он не движется и, кажется, не дышит. Но стоило коснуться его неба языком, я руками ощутила крупную дрожь напряженного волка.
– Проклятье! – рыкнул, отступая.
– И не говорите… – не осталась я в долгу, с остервенением вытерла пекущие губы.
Пусть не думает, что подобное могло понравиться, не в нашей ситуации и уж точно не с ним. Стойко встретила рассерженный взгляд и ощутила новую волну его злости. Негодует, но от идеи не отрекся, решил все же, устрашить. Зачем я и так дрожу испуганная его напором. И что на этот раз? Пообещает загрызть при первой же возможности?
– Еще раз встречу раньше срока… – начал барон хриплым голосом.
– И что?
– Простым поцелуем не отделаешься! – рявкнул он.
Многозначительный взгляд на мое тело и наглая улыбка, без слов сказали, чем придется платить за встречу в неурочный час. Угрозу поняла, похолодела. Но ответила, стараясь не грубить, уже знаю, во что маленькая дерзость может обернуться:
– К тому моменту, вы вполне можете согласиться на меньшее.
– Вряд ли.
– Никто знает, как повернется судьба, – произнесла тверже.
Осклабился, дернул меня на себя и прошипел, разделяя каждое слово:
– В этот раз добычу я прочувствовал, – его руки жестко прошлись по спине, до самых бедер. – В следующий – останется лишь вкусить.
И он болезненно прикусил мою шею, прежде чем спросить с усмешкой:
– Ты меня поняла?
– Поняла.
– Молодец.
Белый варвар исчез с террасы, словно бы его и не было тут никогда. А я осталась стоять, беззвучно повторяя свою новую молитву: «Больше Вы меня не встретите. Ни за что и никогда».
9
Как и предполагала девчонка, переговоры с горными прошли слишком просто и легко. Увыр Хотский безмолвно принял нововведения и согласился со всем, а напоследок еще и доброго пути пожелал. Сопляк!
Гнусный бесек не захотел поддаться злобе, обуревавшей его нутро. Оборотень поддевал будущего вождя и так и этак, разве что на мерзкие гадости не переходил. А после с опозданием понял, что все дело может быть в воде. Той самой, которой немощь средь ночи и ранним утром потчевала горных. Она явно что-то в питье им подлила или же натерла кружку чем-то умиротворяющим до глупости.
Поймать дочь мясника и потребовать ответа он не успел, она сбежала к тетке. Предварительно не забыв проведать всех болезных в доме Суро. Ну и пусть, главное он сделал: напугал и обозлил. Теперь она уже сама поостережется покидать знакомые места и круг известных ей людей.
Вернувшись во второе логово белых оборотней, Стафорд первым делом выпустил сокола от девчонки, и предложил старому Вастару освободить заключенных. Несомненно, узнав правду, герцог Равии постарается предотвратить появление барона в столице. Устроит ловушки, быть может, пару тройку коварных нападений или обвалов вдоль дороги. Самое то, для легкой разминки перед боем умов во дворце. В том, что шахматная партия будет сложной, барон не сомневался и для начала, решил дать волю волку. Когда еще он сможет, выпустив когти, побегать за добычей всласть?
И чем раньше Равийский недоумок предпримет какие-либо попытки, тем лучше для негоЕсли он покажет себя, как умный тактик, я его прихвостней всего лишь покалечу, а не убью, думал глава белой стаи, пришпоривая взмыленную лошадь.
В крепость Тардош оборотень добрался в темноте того же дня. Сбросил узду молодому Аго и размашистым шагом вошел в нетопленный холл.
– Приехал с новостями, но не скоро ими поделишься, – сие веселое наблюдение раздалось где-то сверху, и в поле зрения барона попал его соратник и правая рука. – Вина, волчицу и постель? – спросил оборотень. Ухмыляясь, как плут он начал спускаться навстречу главе стаи.
– Лис, где Гаро?
– Какие странные предпочтения, – встретив черный взгляд, Дерек перестал скалиться, как девка на выданье, и ответил по теме. – В своей комнате, наверху.
– Все еще жив?
– Что ему станется, он с нами.
– А старик?
– Тоже с нами. Стафорд без тебя никто не умер, – опять ухмыльнулся и деловым тоном продолжил, – но если руки чешутся кого-нибудь убить, то…
Веселился Дерек недолго, секунду, пока вожак стаи не оказался стоящим рядом.
– То, что?
Светловолосый гибкий оборотень выпростал руки вперед словно бы защищаясь:
– Тут недалеко от крепости, в деревушке засели небезызвестные тебе волки.
– Черные?
– Серые, мой барон.
Старая стая. По мою тушу явилась.
– Проклятье!
Серые – противник более чем хороший, к тому же многочисленный. Малыми группками они не выступают. А я еще и герцогских вестников из заточения выпустил. Прошло более двенадцати часов, а значит, и оповестить успели и предпринять меры. Двое против одного.
– За каким бесом их сюда занесло? – рыкнул он, треснув кулаком по каменным перилам. От его удара мелкие трещины тут же разошлись в разные стороны и камень начал медленно крошиться и опадать.
И как назло, в это время Дерек, словно бы не видя ничего, пожелал сделать невинный выпад:
– Тут два варианта, они либо за светловолосым мальцом, либо за черноволосым.
– Саир стар и сед.
– А ты еще нет, – ухмыльнулся Лис. – Я имел в виду тебя, если еще не дога…
В следующее мгновение рассерженный оборотень хватанул друга за грудки и подтянул к своему лицу:
– Ты… что себе позволяешь?!
– Дружеское подтрунивание, – произнес тот, цепляясь за руки барона. – Если ты еще не забыл, я имею на него полное право. Например: как единственный связист с девчонкой…
Громкий фырк, и под рукой барона неподвижно стоящий Лис белеет со странной улыбкой на губах. Нет, душить его окончательно Стафорд не думал, но так хотелось, именно сейчас и еще немного сильнее. Утробное рычание взбешенного варвара наполнило холл вибрацией стекол, а Лис все не вырывался, стоял, глядя на главу, и продолжал кривовато растягивать губы.
– … и как единственный друг, – добавил, поганец, скрипучим голосом. – Еще немного сдавишь, и даже этого у тебя не будет.
Эти слова подействовали отрезвляюще, глава стаи отшатнулся:
– Прости…
– Бывает, – согнувшись пополам, скрипуче ответил волк.
– Жить будешь?
– Твоими молитвами, – откашлялся, потирая горло, и хитро взглянул на главу стаи. – Ты сам не свой опять… – здесь он сделал многозначительную паузу, но развивать мысль о девчонке не стал. – Что случилось?
– Ничего. Прикажи, чтобы волки паковали вещи. Мы выступаем.
– В ночь?
– Да.
– Сейчас же? – недоверчиво переспросил Лис.
– Да!
Стафорд начал подниматься по лестнице наверх, но учтивое покашливание, а следом за ним сдавленный смех, заставили его обернуться.
– Что?
– Ты выпустил пленников, заключенных второго логова, – догадался Дерек, и, сложив руки на груди, спросил прямо. – Зачем? Решил сделать нашу прогулку увеселительной?
– Было такое желание, а теперь понял, что поспешил с его исполнением.
– Так мы не повеселимся, а сбежим? – нахмурился друг.
– Лис, две стаи против трети от одной тебе, что-либо объясняет?
– Лишь то, что от трети ничего не останется.
– Я о том же. Собирайтесь!
Отдавая приказы своим волкам, Стафорд думал что, если рассудить верно, то черные идут за принцем, а серые ждут проезжающих мимо оборотней. Здесь важно знать, что старый глава серых, как был тугодумом, так им и остался и плевать какие оборотни пред ним предстанут, все равно нападет. И вот теперь важно произвести такое столкновение противников белых, при котором от обеих стай мало что останется.
Наученный опытом Ариши он всех оборотней обрызгал соком ирт, нательные рубахи принца нарезал на большие куски и зарыл в снегу по направлению к деревушке, где затаилось серое братство. Засаду же белые объехали по верхнему склону и спустились не по направлению к столице, а к южному городку Черхи с подветренной стороны. Они успели удалиться на хорошее расстояние, как вдруг над склоном раздался призывный вой серых. Барон остановил лошадь, и прислушался. Нет погони за санями оборотни еще не устроили, но отчего так хочется, чтобы они были здесь, разъяренные, обозленные и во всеоружии.
Рядом остановился Дерек:
– Сдается мне, я знаю, о чем ты думаешь.
– О чем?
– О том, что лучший способ избавиться от искушения, это поддаться ему.
– Последним моим искушением был ты, бездыханный, – глава братства вскинул бровь и посмотрел на друга. – Стоило поддаться?
– Это в частности, а в общем ты уже несколько недель мечтаешь кому-нибудь набить морду. И вот сейчас твое желание может сбыться в полной мере. – Лис озорно прищурился. – К тому же, увидев тебя серые уверятся, что перед ними стая Белого барона, а не графа Драво.
– И все-то тебе на руку, – фыркнул Стафорд и, спрыгнув с лошади, обернулся огромным белым волком.
– Несомненно, – ухмыльнулся Лис. – Тебя прикрыть?
– Зачем?
Голос варвара все еще интересовался с ехидцей, к чему ему помощь, а белеющее в темноте пятно уже скрылось за пригорком.
Его расчет был верным. Стаи сцепились друг с другом в жарком бою и уже порядком потрепали друг друга. Белый снег горделиво украшали пятна крови и клочья шкур. Потери обеих сторон были внушительны, но не настолько, чтобы можно было, махнув лапой уйти, вслед за принцем. Гаро все еще оставался в опасности.
Стафорд улыбнулся, вот и его разминка с тренировкой, как по заказу!
Разметав мелких «шавок», барон влетел в гущу сцепившихся оборотней и нанес первый удар достойному противнику. Волк отлетел в сугроб и бездыханный замер там. А белый зверь довольно рыкнул, освобождая колоссальную мощь сына ночи. Вцепившегося в лапу щенка серого окраса, он сбросил легким взмахом и нанес сокрушительный удар его взрослому соседу. Слабые сосунки пытались прыгнуть на спину или же снизу добраться до горла. Слишком глупы, чтобы понять, сильнейшего вначале выматывают, а затем уже добивают.
С усмешкой дав каждому пустоголовому, причитавшуюся ему долю, Белый варвар обернулся вокруг своей оси. И одновременно оценил дерущихся рядом.
Появление Сербо, старого вожака серых, оборотень почувствовал не столько нюхом, сколько нутром. Шерсть стала дыбом, клыки увеличились, а когти впились в землю для резкого прыжка. Землей под ним оказался, еще один неудачник из черных, от раздирающей его боли, он взвыл так, что неожиданный маневр Стафорда был еще и громко озвучен.
– Ха-ха! – донеслось со стороны пригорка. – Вы видели этот ход?!
Дерек и его дружеская тройка все-таки решились посмотреть на бойню, понял барон, с ленцой приближаясь к застигнутому врасплох врагу. Если парни здесь, нужно показать нечто завораживающее в этом бою.
Варвар хищно осалился. Первый удар предателю он нанес по морде справа, второй в ребра с той же стороны. Они потрескались, превращаясь в крошку, и оборотень протяжно взвыл.
–Так-то, дядя! С этого боя ты на своих лапах не уйдешь!
Белый волк позволил себе вспышку триумфа и тут же схлопотал за самонадеянность, глаза ослепил черный перец, нос и глотку обожгло огнем. Оборотень замер, сдерживая сдавленный храп, прислушиваясь к происходящему рядом. Окружили. Сильнейшие волки из серой стаи обступили его со всех сторон. Не прорваться.
Но кто собирается удирать? Уж точно не он.
Не пришлось долго думать о том, кто позволяет себе нечестную игру с заговоренной приправой – Расг. Серый урод, разукрашенный шрамами и проплешинами в шкуре, бета вожака Сербо и теперь единственный преемник стаи, правда, после него, Стафорда. Ради места во главе серых оборотней в прошлый раз он обернул гнев стаи против семьи Белого варвара, теперь же пришел за ним самим.
Обойдется!
Утробный рык барона огласил округу:
– Рра-аа-в!
Не для того он годами поднимался на ноги и отстаивал свои права, чтобы пасть здесь на полпути к свободе от Гаро и договора Проклятого короля. Припав к снегу, Белый варвар потянул носом воздух. Пусть он и ворвался в легкие с огненными приправами, но принес и тонкие запахи. И сопоставляя их со звуками, оборотень запомнил расположение каждого из серых врагов.
С пригорка опять послышался знакомый говор:
– Его могут загрызть, – Тарон волнуется или желает так же размяться.
– Когда он в таком состоянии вряд ли, – ответил Лис со свойственной ему улыбкой.
– Но против него девять «недоволков».
Услышав это, Стафорд внутренне улыбнулся. Слух его не подвел, противников действительно девять и все в полуобороте. Знать бы только, почему от них окровавленным металлом несет.
– Не стоит волноваться. Против барона даже наш прежний глава вышел с опасениями.
По данному поводу с Дереком никто не поспорит, он же сын прежнего вожака, ныне покойного Дарга.
– Опасения ничто в сравнении с тем, что прихватили с собой серые, – запротестовал Лер. – Ты видел их ножи-заклинателей?
Варвар не ошибся и с металлом, у серых черные ножи, хмыкнул ослепленный оборотень. И если их заметил Лер, значит, выполнены они из очень редкого и потому дорогого материала. Уж кто-кто, а этот брат близнец ценит подобные игрушки. Надо бы ему пару штук вручить для коллекции, подумал Стафорд выпрямляясь.
– Видел, это подделка, они даже не ядовиты, – хмыкнул Лис, оборвав восхищенные слова Лера, – так что… предлагаю дать Его милости возможность освободиться от гнетущих размышлений его любимым способом.
– А если ранят? – хмуро спросил Тарон.
– Я знаю, кто его заштопает и быстро поставит на ноги. Хотя, надо думать, этот лекарь не согласится.
