Текст книги "Белый варвар (СИ)"

Автор книги: Мари Ардмир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

10

– Триша, Аяша из наших и Таша и Ария из людских…

Перечислив имена любовниц, побывавших в спальне барона за прошедшие две недели, Дерек нагло ухмыльнулся.

– Какие интересные у тебя предпочтения в выборе напарниц по... бильярду.

Стафорд не ответил, продолжая читать донесения из ближайших к столице городов, но Лиса это ничуть не смутило. Подкидывая вверх подушку, он продолжил размышлять вслух:

– Будь они все миниатюрными кареглазыми шатенками, я бы подумал что ты, мой друг, влюблен и не можешь забыть некую особу.

Повисшее после этих слов молчание длилось недолго. Любопытство барона заявило о себе:

– А среди них были кареглазые шатенки?

– Одна или две, – сообщил светлоголовый оборотень и сел прямее. – Ты что не помнишь?

– Нет. Ночью все кошки серые.

Зрение восстанавливалось достаточно быстро, но не настолько, что бы спустя две недели он мог различить цвета в сумраке. Фигуры, очертания – да, но не цвета.

– Теперь понятен умысел с именем, – хмыкнул Лис и пересел ближе, в кресло напротив стола Белого варвара. Подложив подушку под спину, он испытующе прищурился. – И когда ты успел побывать в Берите?

– В Берите меня не было.

Почти не соврал. Потому что посетил лишь окраину города, а если быть точным, всего лишь один дом.

– Странно… – протянул Дерек и нахмурился, вынуждая задать вопрос.

– К чему твои вопросы, что-то произошло?

– Ну…

Ясно, вопрос касается девчонки:

– И что там с… немощью?

– С Аришкой явно что-то произошло.

– Что? – барон оторвал взгляд от листа, который читал, посмотрел выжидательно. – Говори толком.

– Она мне не пишет, уже две недели. То есть пишет, но… Отделывается, как и от тебя, всего лишь одной строчкой. – Пожаловался оборотень. – Первое гласило: «Бесеки уехали». Второе: «Жива здорова.», а в довершение: «Как ты?»

– Ну и как ты? – ехидно переспросил Стафорд, возвращаясь к донесениям.

– Я отвратительно.

Барон хмыкнул:

– Потому что битый час не можешь придумать и пары строк?

– Потому что не знаю где она, что происходит, с кем видится, куда едет… – возмутился хитрюга Лис, не переставая косить взглядом. Что-то хочет выведать. Интересно, что.

– И к чему тебе подробности?

– Обещался помочь, если возникнут сложности. К кому еще она сможет обратиться, если не ко мне?

– К мужу, другу, – глава белой стаи с фырком отложил донесение, – к мужчине, в конце концов.

– Для нее это сродни пытке. Мужикам она больше не доверяет. И как я погляжу, нам с некоторых пор веры тоже нет.

Глава стаи нахмурился. Пусть не доверяет, но заполучает в соратники легко. Стоит лишь вспомнить горных наемников, и то, как все они единодушно назвали девчонку сестрой. Думая об этом, оборотень поморщился. Ко всему прочему, они разрешили ей гостить в своих селениях и свободно уезжать. Что это за бесек такой выявился? Совсем забыли устои праотцов, идиоты. Или у них новое вероисповедание?

Стафорд посмотрел на друга и ехидно заметил:

– Зато она легко завоевывает в свое подчинение. Ты вон, на задних лапках уже бегать готов.

– Готов, – уверенно заявил Лис. – После того, что она сделала для… хм, своей родни.

– Всего лишь сбежала, – в голосе барона слышалась неприкрытая ирония, – чтобы им хорошо жилось.

– И не только это. Стаф, я…

Чтобы завершить его словоизлияния о чести и доброте небезызвестной девчонки, барон красноречиво прищурился и потребовал:

– Дай мне ее письма.

Дерек с улыбкой протянул ему оба и замер, выжидая решения главы. Уткнувшись в послания носом, Стафорд медленно потянул воздух.

Та же бумага, тот же запах и те же две строчки, выведенные аккуратным круглым почерком, определил он и вернул листки.

– Все в порядке. Она в доме Датога.

– Ты хочешь сказать, что бумага пахнет домом Сурового? – все с тем же ненормальным интересом спросил Лис, пряча письма в карман.

Его привязанность стала более, чем странной, отметил про себя глава белой стаи. Пока о той «швее» рассказывал, все порывался назвать Аришей. Да и потом, болтая с Тароном и братьями близнецами нет-нет, и называл какую-то девицу ее именем. Вроде бы оборотень не из прилипчивых, а так волнуется. Опоила?

– Да. Она все еще у него.

– Слава нашей Матери, – произнес оборотень и вместо того, чтобы вздохнуть с облегчением, нагло улыбнулся. – Выходит, ты там был. Поэтому она мне и не пишет.

Стафорд поднял на друга ироничный взгляд.

– Или ты ей надоел, – предположил он издевательским голосом. – Твои длинные письма, анекдоты из жизни и извечный оптимизм...

– Могут наскучить? – удивился оборотень с наивной улыбкой.

– Могут, – кивнул барон.

– Я так и понял, что это был ты.

Не дожидаясь ответа, Лис вышел, бесшумно закрыв дверь.

Оставшись один на один с донесениями, Стафорд со вздохом откинулся в кресле и закусил кончик пера.

Чтобы навестить неожиданно приболевшего герцога Равии нужен веский повод. Приблизительно такой же неоспоримый, как и для встречи с Аришей. После всего произошедшего и сказанного они оба вряд ли обрадуются скорой встрече с бароном белой стаи. Однако, если в первом случае можно создать искусственный предлог или причину, то во втором остается ждать нового оборота, который приведет девчонку прямиком в лапы оборотня.

– Уверен, в ее случае долго ждать не придется, – произнес Белый варвар вслух. – Неприятности дочь мясника притягивает непроизвольно.

А значит, встреча неминуема и она не за горами.

***

Пятый, а может быть, шестой раз за неделю я сжимаю кулаки, чтобы не сжать зубы. Меня гонят из города, даже не так, выпроваживают под всеми мыслимыми и немыслимыми предлогами. Видите ли, засиделась дома, должна развеяться. Никуда не хочу и не поеду, но сопротивляться напору Сурового становится все сложнее и сложнее. Неужели у меня и в Берите не будет своего простора?

Датог уже ученый, вопрос поднимает не на кухне или за столом, а тет-а-тет в библиотеке. И тут мне не скрыться и по какой-либо важной причине и от ответа не уйти. Что ж придется себя отстоять, потому что больше деваться некуда.

Поправив складку на коленях, я подняла глаза:

– Извините, но я не считаю нужным покидать город.

– Ариша, – он по-отечески мне улыбнулся, – ты всю весну провела в четырех стенах. Все три месяца. Не упрямься. Собирайся с Патайей и Элией, съезди на ярмарку в Черхи.

– Я выходила…

– Да, лечить других, потому что Орбас горлом более не хрипел, Таром уверенно пошел на поправку, Мирта перестала маяться с зубами, а я с коленом.

– Вот именно! – воспрянула надежда, а вот и достойный аргумент для моего затворничества. – Столько гуляла, что меня теперь весь город знает!

– Столько гуляла, что больше никто не болеет, – последовал его ответ.

Взгляд уперся на гобелен, украшающий стену кабинета, красивое полотно со сценой охоты на лис. Невольно вспомнила о Дереке, будь он на моем месте, обязательно исхитрился бы выйти сухим из воды, не искал сложных объяснений и ускользнул бы, обернув все в шутку.

А что до больных Берита, да, перестаралась. Знала бы, что наниматель поднимет сей вопрос, не спешила с лечением и оставила пару-тройку слабо простуженных. Но в городе есть и те, кто с болезнью неразлучен. Вот моя горькая, но все-таки причина для отказа от поездки на ярмарочную неделю.

– Люди болеют всегда.

Он понял и ответил:

– Для этого у нас есть повитуха Людора. Она ранее справлялась сама и в эти десять дней твоего отсутствия справится.

Не с этой стороны подошла, так с другой подойду, главное, правильно разыграть ситуацию. Набрала побольше воздуха в грудь и выпалила на одном дыхании:

– Хотите сказать, что я… – возмущенно подбирая слова, делаю взмах рукой, – перешла ей дорогу?

Обиженно, с недоверием и совсем чуточку оскорблено – хорошо сыграла. И что ответит на это Датог? Посмотрела на него, чуть вздернув нос, и отчаянно пряча лукавую улыбку.

Насмешливым прищуром оглядел и ухмыльнулся:

– Я хотел сказать, что причин для отказа у тебя больше нет.

Раскусил. Печально вздохнула. И куда запропастилось мое хваленое везение? Неужели Дерек был прав, говоря, что меня не удача поцеловала?

Тяжелые размышления Суро прервал тихим вкрадчивым голосом:

– А чтобы не было возражений, предупреждаю, на эти дни ты в моем доме не останешься.

– Хорошо, – глаз не поднимая, встала думая о том, что тетя Варрия будет рада временно принять меня обратно. Десять дней вне Сурового надзора пойдет мне на пользу.

Но видимо, он все предусмотрел, а потому сообщил уверенно:

– Варрия тебе в приюте откажет. По тем же причинам не примет и Людора. – Заявил серьезным тоном, а глаза смеются.

Не отчаялась, есть у меня еще к кому податься. Как вдруг Датог старший меня совсем оставил без крова, заявив, что кузнеца он предупредить успел.

Вот теперь путей к отступлению нет. Мастер кузничного дела рыжий и задорный, как мой дядя Морат, не только иглы мне сделал, но и лекарские инструменты изготовил. Я же ему помогла, когда у него спину прихватило. Тогда-то Дивар прямо и сказал, что в любой час дня и ночи готов принять меня в семью, назвать дочкой. Да видно, не судьба.

– Что смотришь обиженно? – усмешка Датога была теплой и лукавой. – Лучше скажи, от чего ты прячешься.

Правильнее сказать от кого, но вслух я этого не произнесла. Отвернулась, посмотрела с тоской в окно.

Летняя зелень и цветущие скальники уже давно радуют глаз, небо налилось высокой пронзительной синевой, солнышко нежно припекает. Благодать такая, что самое время к озеру податься. Не будь в лесу ненасытного комарья было бы совсем хорошо, а так из воды вышел и тут же соком травы муртых натираешься. Иначе «съедят». А в полнолунье молодые горожане вокруг костров хороводят, соревнования устраивают и частушки поют. Тому, кто придумает самую задорную Датог лично вручает призовой бочонок янтарной сладости. В Берите есть старое поверие, что смех продлевает жизнь, а потому острослову весельчаку за шутки отплачивают медом.

Знаю я это не понаслышке, сама в некоторых соревнованиях участвовала. Правда, с оглядкой и опасением, что буду замечена. А вот кем, до сих пор понять не могу. То ли барона боюсь, то ли других оборотней. И все мне кажется, что попаду я в руки волчьего братства, ей Богу, попаду. Потому сидела в доме и сейчас выходить не хочу.

Грустные раздумья прервал голос Сурового:

– Пора взглянуть своему страху в лицо.

Барону?! Его мо… лицо, я точно видеть не хочу!

– Нет!

Тихий скрик мужчину покоробил. Видимо во взгляде моем страх отразился. Датог Суро, сжав кулаки, подался вперед. Я съежилась от тяжелого взгляда.

– В чем дело?

– Ни в чем.

– Ты что-то не поделила с бароном? – проницательно заметил он.

– Нет, что Вы, как я могу… нам делить нечего. – Запоздало вспомнила об обещанной мне разделенной постели и прикусила губу.

Столько времени прошло, а все еще не верится, что он правду говорил. И в то же время опасаюсь. Нет. Боюсь, панически. Оборотень, полу-зверь, а с такими я постельных дел иметь не хочу и не буду. Лучше дома останусь, поостерегусь.

– Мне поговорить с главой белой стаи?

– Спасибо, не стоит, потому что... это простая боязнь нового. Изменений. – Отчаянно выдавила из себя улыбку.

– Не верю. Уж чего-чего, а новизна у тебя на каждом шагу.

Потупилась. Это он о кавалерах внезапно прозревших говорит. Пока дурочкой и болтушкой притворялась, никто не замечал, а как прознали, что врачую не хуже повитухи Людоры, так повадились. Смекнули, лекарь в своем доме лечит бесплатно и золото исправно несет в семейную кубышку. Чтоб познакомиться ближе, некоторые заболеть пытались, другие наоборот нагло симулировали. Прознав о таком беспределе, начала всем свободным мужчинам от двадцати и до старческих седин давать рыбий жир. Нестойкие быстро выздоровели и отсеялись, а стойкие при виде меня все еще вспоминают о жире и кривятся.

– Что ж, если ты лишь на изменения грешишь, то не томи, соглашайся, – он поднялся из-за своего стола, подошел к полкам с книгами взял большую домовую тетрадь. – Денег с собой дам.

Я протестующее замотала головой, на что он внимания обращать не стал:

– Прикупишь платьев, сладостей…

Все, если Суровый решил, значит так тому и быть, выгонят из дому в Черхи, хоть ты тресни.

– Да, – согласилась я грустно и еще печальнее произнесла, – прикуплю...

– Заодно кукольное представление посмотришь, на живность из-за гор поглядишь.

– Конечно…

Ко мне повернулся, оглядел и со вздохом тяжелым сказал:

– И за Патайей присмотришь.

– А что с ней случилось? – вспомнив хозяйскую дочку, удивленно вскинула глаза. – Жива, здорова, в последнюю неделю светится, как солнечный луч.

Тетрадь он бросил на стол и руки на груди сложил:

– Светится, потому что замуж хочет.

– А вы против?

– Согласен. И ей это в плюс. – Не меняя позы, произнес Датог старший. – Я уж глядя на ее разборки с местными парнями, думал внуков не дождусь. Но, слава Богу, пронесло.

– Влюбилась? – он охотно кивнул моей догадке, и в мою душу закралось подозрение. – Это правда или вы придумали повод?

– И правда, и предлог, – Суровый прошелся вдоль комнаты. – Собирайся в Черхи на ярмарочную неделю. Три дня в пути туда и обратно и семь дней на разгуляй, жить будете в доме моей сестры.

Помолчал и добавил серьезно:

– На Патайкиного избранника глянешь, расскажешь потом, что за человек.

Не врет. Я удивилась:

– Но… когда она с выбором успела?

– Еще зимой, – отмахнулся счастливый и с затаенной грустью руку к сердцу приложил. – С тех пор они каждый месяц видятся в Черхи. Патайя так и рвется в южную столицу. Яснее ясного для замужества созрела.

– В таком случае, что же вы сами…?

Договорить не успела, он опередил.

– Не хочу следить, чтоб не обидеть. Дочка у меня с норовом, почует надзор, сбежит.

– Что правда, то правда, не терпит оков и ограничений, сама кого угодно ограничит. – Согласила я.

– Вот поэтому я тебя и прошу, – хлопнул в ладоши. – Заодно развеешься. Все к лучшему! – Сел за стол и раскрыв домовую книгу, размашисто в ней что-то записал. – Выезжаете ранним утром, Орбас довезет, Борб сопроводит.

– Спасибо.

– Тебе спасибо, – улыбнулся. – Все, беги.

11

– Ариш! Вставай, все самое интересное пропустишь!

Патайя уже гремела, отдергивая шторы и выдвигая ящики в шкафу, попутно напевая под нос задорную песенку.

– Мы четвертые сутки в городе и ничего не пропустили … – сонно ответила я и аккуратно обняла подушку руками. – Все болит…

– Выпей своего отвара! – тут же нашлась она, громыхнув крышкой сундука о стену, и закопошилась в его недрах.

– Мое обезболивающее уже не помогает, остаюсь дома.

В ответ полетело:

– Ариш, сегодня нельзя!

В сундуке что-то брякнуло и зазвенело, а девушка, закусив губу, протянула со вздохом «уууу!» и пересела к следующему сундуку. Что же она так отчаянно ищет? До сегодняшнего дня дочь Датога Суро собиралась тихо и быстро, точно зная, что оденет и какие украшения подберет, а вот теперь уже час как бегает по дому и шумит.

– Ты тоже самое говорила и о прочих шествиях. Не могу сказать, что было не по нраву, но я устала.

– Да напитаешь ты растерянную энергию! – отмахнулась Патайя. – Этой ночью будет полнолуние…

– Я не оборотень, чтобы радоваться луне.

– Дело не в этом. Из Черхи будет совершен поход с факелами к пещерам старцев! Спустимся по пологим лестницам… – воодушевленно защебетала, роясь в сундуке.

Не отстанет. Со вздохом пришлось сесть на кровати и подтянуть к себе колени. Влюблена младшая Суро, как пить дать влюблена.

– … бросим монеты в Глотку Беса, – продолжила она, сверкая глазами, – и загадаем желания!

– А завтра что?

– Поджигание голубого озера! – она наконец-то нашла, что искала. Выудила из сундука белое платье с красными цветами вдоль полукруглого ворота и затихла.

– И тоже редкий случай?

С первого раза она меня не услышала, пришлось повторить, чтобы добиться ответа.

– Да, – Патайя повела плечом и прижала платье к груди, – но не такой редкий, как сегодня…

То, что этот день особый было видно по вороху одежды, которую она выпотрошила из шкафов и сундуков, по блеску ее глаз и яркому румянцу на щеках. Со странной улыбкой младшая Суро пальчиками гладит розы вышитые на ткани.

– Вечером опять будем хороводить?

Кивнула медленно.

– И к тебе опять подойдет тот статный? – спросила я.

Она подняла смущенный взгляд и улыбнулась:

– Надеюсь…

Неожиданно в комнату ворвалась Элия, менее взвинченная, но такая же громкая.

– Проснулись, быстро на завтрак!

– Доброе, – ответили мы в один голос, но с разной интонацией.

Патайя принялась разбирать учиненный кавардак, а я уткнулась головой в подушку и тихо вздохнула.

Если наша сопровождающая уже здесь, значит, хозяйка вернулась из гостей и давно крутится на кухне. Вот теперь остаться в доме действительно не получится. Мирранда Суро в девичестве, а ныне Мирра Умогор была на голову ниже и вдвое тоньше, чем ее брат Датог. Хрупкая с виду женщина недостающую суровость перебила командными нотами голоса и крайней принципиальностью во всем. Поэтому ее беспрекословно слушаются: трое сыновей, грозный муж из степных и посетители таверны, которой владеет семейство. И если она сказала, что дома в ярмарочную неделю сидеть нельзя, то в доме никто не останется. При этом оправданий в семье Умогор всего два: ты должен быть либо при смерти, либо мертв, остальное не в счет. О болезни здесь не может быть речи. Надо отдать хозяйке должное, домочадцы ее не болеют и даже мелким недомоганиям не подвергаются. Сама Мирра это объясняет постоянным употреблением варенья из черной смородины, редкой ягоды для наших краев.

Надо будет и мне прикупить пару баночек, на этом меня из размышлений нагло вырвали, точнее у меня резко забрали подушку.

– Вставай, время не ждет, а хозяйка так вообще ожидать не любит, – сообщила Элия.

– Что правда, то правда, – поддакнула довольная Патайя и мне пришлось повиноваться. Пока собиралась, они наперебой начали рассказывать о планах на сегодня.

– После завтрака идем к ратуше, там, на базарной площади будут устраиваться утренние представления.

– Рассказчики и шуты, – подхватила вторая, – еще вчера нагрянули, но перебрали пойла в «Дырявом башмаке» и смешили не столько словами, сколько собственным видом.

Дочь Датога усмехнулась:

– Моя тетя им бы так напиться не дала.

Услышав название таверны, я вздрогнула. Ох, не к добру о ней вспомнили, чует мое сердце, что мне на площадь лучше не ходить и в пещеры не соваться. Но глядя на воодушевленных спутниц, промолчала. Надо бы придумать действительно важное дело, чтобы эти гуляния пропустить.

– Затем у фонтана выберем сластей и темного кваса…

– Можем вернуться сюда, – предложила Элия.

– Нет. Лучше устроиться в теньке городского парка!

– Там не так уж и прохладно.

– Но, зато куда больше народа… – не сдалась младшая Суро и жалостливо посмотрела на сопровождающую нас женщину.

– Хорошо, – согласилась та со смешком. – Поступим, по-вашему, госпожа.

Судя по искрящемуся взгляду кухарки, не одна я знаю об увлечении огненной красавицы. Что же это получается, Датог старший меня обманом из своего города выпроводил? И только для того, чтобы развеяться смогла? Приятно и в то же время как-то обидно, а вдруг меня здесь кто-нибудь из оборотней встретит. Радо, муж Мирры говорил, что волчьи братья часто здесь бывают, либо проездом, либо по делам, в особенности волки из белоснежной стаи. Черхи для них стал, местом остановки на пути к границе с Ларвией. Вот и не дай Бог, чтоб меня сам Белый варвар встретил. Я ж ему не объясню, что не по своей воле здесь оказалась, да и он вряд ли будет слушать. Крайне уперт и целенаправлен, как бара… волк, бегущий по следу.

Уж если барон слово дал, он его, во что бы то ни стало, сдержит.

Подумав об этом, приняла решение скрыться и тут же нашла предлог:

– А я хотела набрать трав. Юнлингуру собрать до заката, пока не зацвела.

– С этим успеешь после обеда, – улыбнулась Патайя. – Я тебе сама места хорошие покажу и помогу со сбором. А вернемся и факелы себе подберем. Ну, а на вечер…

Все ясно, одну меня никуда не отпустят и дома не оставят. Не выйдет у меня скрыться, не получится.

***

После встречи с послами из Ларвии дипломатическая делегация принца Гаро медленно возвращалась в столицу. Уставшие и голодные на лошадях, освещенные светом заходящего солнца, они приближалась к развилке дорог. Спешить им было незачем, да и не хотелось. За последние месяцы принц наравне с другими дипломатами изъездил Дакартию вдоль и поперек, перепроверяя и подтверждая договора проклятого короля и заключая временные соглашения. Первоначально малец был напуган, обрушившейся на него ответственностью, все пытался утянуть за собой хромого Саира. Глава белой стаи посмеивался, глядя на его потуги, а Лис – добрая душа пытался на пальцах объяснить, что пожилого хранителя лучше всего оставить дома, во дворце.

– Там небезопасно, – противился щенок.

– Наоборот, именно там сейчас тише всего, – возражал оборотень, – Его милость об этом позаботился.

Еще в первую свою поездку в Адар барон решил несколько вопросов по хозяйственной части дворцовых угодий. Освободил из заточения сторонников принца и помог десятку предателей уйти с насиженных мест. Без крови не обошлось, но остались и живые. Чтобы у них не возникло желания вернуться, главой дворцовой стражи Стафорд назначил молчаливого Лерфа, а двадцать белых братьев определил в охрану. Дальнейшая погоня за испуганной немощью, ее спасение, бой с оборотнями и лечение главы белой стаи несколько отсрочили возвращение принца, но не пресекли его. К великому сожалению многих…

Под защитой грозного регента Гаро легко вернул себе власть и предложил королеве-матери и овдовевшей невестке с сыном вновь разместиться во дворце. Сразу они не вернулись, но обещались вскоре прибыть. Единственным отрицательным моментом был, не к месту заболевший герцог Равии. Варвар так надеялся с ним переговорить, что сам был готов приехать к ложу больного. Жаль, его не пустили. Побоялись оборотня чернухой заразить. Жалкая отговорка и не менее глупая, чем потуги некоторых втереться в доверие волка. Весьма состоятельные господа старались сдружиться с оборотнем: лестью, подарками и грандиозной перспективой его брака с какой-нибудь родственницей. Дочерью, племянницей, сестрой и даже... с молодой женой сразу после развода. Неудачные идеи, зато сколько прыти.

Вспоминая об этих попытках, барон фыркнул.

Получив отпор, надутые индюки, решили, что волку приятны их забавы. Приглашения на балы, охоту, ужины, семейные праздники, закрытые вечера в клубах для господ с опием и блудницами из дальних стран посыпались, как из рога изобилия. А его все больше тянуло в Берит или тот же Черхи к неизвестной швее, которая замужем за идиотом. Но времени на путешествие не было, да и повод не находился. Принц метался по стране, как угорелый, а ты следом для безопасности. Чтобы он «с горя» сам себя не убил, как это «сделали» четверо доверенных лиц королевской семьи до и после смерти Табира. Что, как это объявили советники, подтверждало преданность королю, ее крайнюю степень. Оставшихся «полу-преданных» они попросту казнили, а «недо-преданных» согнали в темницы, на месяц всего, но и этого хватило. Знать средней руки, помощники министров и военные успели опомниться и окончательно определиться в нелегком выборе: жизнь или верность королю. Так за спиной Гаро из двадцати человек осталось лишь трое, закаленные временем и властью и самые стойкие: полководец Фразер в отставке, министр иностранных дел и Саир, бывший министр культуры.

Тот самый слуга народа, который предлагал устраивать в столице конные бега, соревнования на лодках, построить площадку для игры в гигантские шахтыри и парки для различных спортивных забав без разграничений на сословия. За что был признан недееспособным и отправлен в отставку много лет назад. Зря они оставили старца в живых, теперь у него достаточно власти для воплощения всех своих планов.

Стоило об этом вспомнить, как перед глазами всплыло лицо принца со щенячьим видом предлагающего развеяться. Видите ли, большую часть поездок за эти три месяца он уже совершил, самое время отдохнуть, как простые люди и повеселиться, если не в компании горожан, так хоть с деревенскими. Умник венценосный, как малолетнее дитя, вот уже неделю просился на праздник. Всеми правдами и неправдами подбивая волков на маленькое приключение за пределами Адара. А начинались уговоры с внимательного взгляда, которым Гаро награждал главу белой стаи. Вот точь-в-точь, как сейчас.

– Опять, – вздохнул Стафорд и приготовился к продолжительной осаде.

Долго ждать не пришлось, словно бы прочитав его мысли, малец остановил коня и дождался, когда лошадь барона поравняется с ним. И как всегда он начал издалека.

– Ваша милость, а знаете ли вы, что, свернув направо, мы попадем в Берит?

– Знаю.

– Тогда, – продолжил молодой увереннее, – вам должно быть известно, что в эту пору там подают отменный напиток.

– Нет.

– Вы не знали? – порадовался принц и набрал в грудь побольше воздуха, чтобы красочно описать возможные перспективы отдыха. – А…

– Нет, – ухмыльнулся оборотень, – значит, что мы туда не свернем.

– А… к крепости Тардош? – не унимается щенок и смотрит выжидательно. – Их блудницы помогут скинуть усталость…

– Исключено, – Барон объехал принца, не останавливаясь.

Он вспомнил блудниц в столице и скривился. Вот уж чего-чего, а видеть их повторно ему претит. Откуда бы красавиц ни привезли, все-таки ничего нового от них не дождешься. Своим видом лишь оскомину набили.

Развилка, о которой говорил Гаро, была все ближе и ближе, а принц становится все отчаяннее. Степень его решимости можно было определить не оборачиваясь, лишь по ощущению его взгляда на спине.

– И что на него нашло, откуда такая тяга к приключениям? – пробурчал глава стаи под нос.

– Весна, – пожал плечами, подъехавший Дерек.

– Она уже прошла.

– Вот! – ухмыльнулся Лис. – И он о том же. Весна прошла, а счастья никакого. Пусть он в живых остался, трон не потерял…, но ты запретил балы в столице.

– Не я. А траур.

– Четыре месяца? Вместо одного… – не остался в долгу светловолосый хитрюга и покосился назад. – Дай ему волю, иначе взвоет.

Стафорд нахмурился и поджал губы, размышляя над словами друга. Согласиться или не стоит? Развеяться не помешает никому, но нужно ли это сейчас?

Вот тут от, быстро нагнавшего их, Гаро последовал новый вопрос:

– Ваши милость, скажите, а вы будете против сладкого?

– Смотря, что ты подразумеваешь под сладким… – в голове всплыли медовые губы кареглазки.

– Выпечка, леденцы на палочках, – развеял его иллюзии принц. – Знаете ли, южная столица Дакартии славится своими леденцами.

– Сладкое вредно… – отрубил глава белой стаи.

Отчего-то сразу же вспомнилась швея и ее муж идиот, о котором Лис рассказывал более получаса. Была бы она не на сносях, наведался бы, посмотреть, что за чудо-женщина его на ноги подняла за сутки.

– И какой смысл заворачивать в Черхи? – рыкнул он. – Мы впустую потратим время.

– Сегодня там поджигают голубое озеро и хороводят, – объяснил мальчишка и уже громче произнес, обращаясь ко всем сразу, – предлагаю посмотреть на их гуляния.

– Зачем?

Гаро поспешил прикрыться мечтой Саира и добавить доводу весомости:

– Для развития культурных ценностей в столице, барон. Вас, возможно, не интересовали такие мелочи до сих пор, но в Адаре единственными развлечениями для жителей и гостей были и остаются неспешные прогулки по парку и походы в картинные галереи.

Малец нашелся быстро, не зря дипломатию последние месяцы осваивал, с улыбкой подумал Белый варвар и шепнул Лису:

– Про охоту в лесу и праздники тела на улице красных фонарей, он явно забыл.

В ответ прозвучало:

– Имеется в виду отдых для общественных масс, а не привилегированных одиночек.

В эти мгновения волки белого братства единодушно поддержали принца, признав, что в столице сущая скукота.

Гаро с улыбкой покосился на Стафорда:

– Поэтому, я уверен, небольшая прогулка в Черхи позволит разгадать хитрости досуга южного города и применить их в столице…

Голос барона заставил его замолчать:

– Налейте самогона в фонтан, а после подожгите его, и вы получите свое голубое озеро.

– Вы упускаете из вида таинство, – не остался в долгу королевский отпрыск. – Человечество испокон веков привлекает неизведанное и непознанное.

– Секрет бытия, к примеру? – вклинился Дерек и подмигнул принцу.

Приобретя в лице Лиса поддержку, щенок воспрял духом и с еще большим энтузиазмом заговорил.

– И это тоже. Но для большинства такой вопрос слишком сложен. А вот маленькие чудеса всегда были и будут на вес золота.

– Хотите заработать? – осклабился глава стаи.

– Ну… – признаться в детском желании почудачить и порезвиться малец не смог, но за идею уцепился. Поэтому, сев ровнее в седле и придав голосу весомости, он произнес. – Да. И хочу заметить, для культурного развития столицы золото так же необходимо.

Глава белой стаи молчал, заставляя принца с каждым шагом терять надежду, и уже на самой развилке ответил:

– Хорошо, сворачиваем.

На Черхи опустились сизые сумерки. Солнечный диск, медленно гасил последние лучи на крышах домиков, в то время как горожане вовсю поджигали ночные фонарики. Делегация с принцем во Главе въехала в празднично украшенный город через час. А спустя еще десять минут барон уже стоял на крыльце маленького домика с покосившейся крышей. Табличка на двери гласила: «Шью и клею все, от мала до велика!», казалось бы – ура, нашел! Но уж лучше бы Стафорд и далее своей спасительницы в лицо не знал и запаха ее не ощущал. Потому что, его размытые видения в стократ превосходили реальность, и смотреть сейчас на «талантливую рукодельницу» Черхи, было не просто неприятно – противно. Возникал только один вопрос: как он смог проникнуться, каплей признательности к этой сви... женщине?

Маленькая, толстая, ста… взрослая. Стоит в залатанном платье со старыми пятнами, босая и непричесанная и подслеповато щурится поросячьими глазками, которых не видно из-за пухлых щек. Барон скользнул взглядом за спину хозяйки и с удивлением отметил сущий кавардак и грязь.

Рукодельница и нечистоплотная? Тут явно что-то не так. Дерек напутал или я ошибся, озадаченно подумал он.

К ногам женщины с двух сторон прижались дети лет четырех и шести, кроху до года она держала на бедре и, если не шутил Лис, то «девица» через три месяца должна была понести четвертого… или скорее седьмого. По запахам и звукам глава белой стаи определил в доме еще двоих детей.

Плодовитая, тихо фыркнул он.

– Вам кого? – горожанка неприязненно оглядела волка, громко шмыгнув носом.

Болезная.

– Это вы… шьете?

– И клею и шью все, что потребуется, – она кивнула на табличку и заявила с умным видом. – Оборотней не обслуживаю.

– Даже, если заплатит хорошо? – с усмешкой поинтересовался Стафорд.

– Хорошо у каждого свое. Мне чем больше, тем лучше.