Текст книги "Белый варвар (СИ)"

Автор книги: Мари Ардмир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– За Ажуг, когда уходила от черных с прямой дороги…

– Это ты кубарем летела по сугробам? – хмуро спросил призрачный Дерек и стал за мою спину. – Опасный маневр.

Кивнула, соглашаясь:

– Зато… без следов.

Волков черного братства я заметила с опозданием и то, нечаянно. Обхитрив группу белых, отошедших далеко вперед, я перестала заметать следы и чуть не попалась в лапы их врагов. Впереди открытая местность, слева скалы и чахлый лес, справа крутой берег оврага, уходящего обратно к деревне. На раздумья времени не было, чтобы не попасться, спрыгнула вниз. Счастливица, не свернула себе шею у первой же скалы и, скатившись по склону, упала в глубокий сугроб. От преследователей скрылась на два часа не более. И все это время, как умалишенная искала оторвавшуюся часть Гессбойро. А пока нашла, окоченела.

Вспомнив те поиски в снегу, зажмурилась и вздрогнула.

– Тихо-тихо, не бойся, – они уже ушли. Плохое закончилось, начинается хорошее. – Ободряюще прошептало видение светлоголового оборотня и поинтересовалось. – Скажи, а кушак твой где?

– В озере. Тут недалеко…

– Провалилась, – понял он.

Моя рубашка поднялась до груди. Спину промазывает, догадалась я. Какой заботливый призрак, если встречу Дерека еще раз, обязательно ему об этом расскажу.

– Теперь яснее ясного, почему ты пришла сюда, – и воскликнул тихо, – сушиться!

– Догадливый.

Рубаха опустилась и улыбчивый призрак сел передо мной на корточки.

– Не хочешь узнать, как мы тебя нашли?

– Х-хочу…

– Случайно, – потрепал меня по щеке и приказал непререкаемым тоном. – Ложись. Сейчас мазь подействует, предупреждаю сразу, будет жечь.

– И я умру?

Лис весело рассмеялся:

– Ты поправишься!

***

Верхний зал замка белых оборотней медленно погрузился во тьму.

Стафорд запретил зажигать свечи и сам потушил камин, чтобы в полной мере ощутить восход ночной королевы – луны. Ночь. Одно из самых совершенных созданий божественной силы. Черная глубокая или ясная звездная, она прекрасна в своей первозданной чистоте и, как женщина, изменчива. Жрица тьмы может быть: невинной, смущенной, страстной, разгоряченной, нежной, терпеливой, как шальная разбойница ветреной, игривой, как бесстыдница обнаженной или как монахиня закрытой, умиротворенной.

Свечи и костры, горящие во тьме ее покрова, смешны. Это жалкая попытка вернуть сияние солнца после заката лишь подтверждает человеческую немощь, куриную слепоту и недоверие. Оборотни же истинные сыны ночи, верят ей, молятся на нее. За что получили дар оборота и невероятную звериную силу, способности видеть во мраке черной красавицы, слышать ее шепот и ощущать тончайшие ароматы.

Вот только сейчас барон усомнился в своем даре, приближение Лиса он скорее ощутил по движению воздуха, а затем по звуку, но запаха оборотня не почувствовал.

– Вы опоздали.

– Доброй ночи, Ваша милость, – улыбнулся Дерек и с усмешкой исполнил приветственный поклон. – Мы выполняли задание, поэтому задержались.

– Все-таки нашли девчонку.

– Нам повезло встретить ее, спасти и сопроводить к городку Берит, как было приказано.

– Повезло? – разозлился Стафорд. – Сбежала, спряталась, обманула. Что еще она учудила, чтобы вам повезло ее встретить?

– Чуть не лишилась жизни.

Теплая улыбка помощника не оставляла сомнений, в этой встрече четырех оборотней и девчонки что-то было не так.

– Рассказывай.

– Только после того, как нас покормят и напоят, мой барон, – шутя раскланялся проказник.

– Дерек…

Грозное рычание нахального оборотня ничуть не смутило, наоборот позабавило. Лучший друг и первый заместитель, сел в широкое деревянное кресло и закинул ноги на подлокотник.

– Путь сейчас же подадут еды и вина.

– С чего вдруг такая уверенность?

Лис пожал плечами и состроил наивную рожицу:

– Иначе я буду приставать с расспросами о том: как ты учуял малышку, почему сторожил ее, как сумел за двое суток преодолеть путь из Ог во дворец и обратно, а главное… зачем.

– У нее есть то, что мне нужно.

– Не о самой ли девчонке ты говоришь?

– Нет, – голос барона тверд и грозен. – О том составе, который кроет твой запах. Что это?

– Секрет от Ариши, – ухмыльнулся оборотень. – Как я уже сказал, нам крайне повезло ее встретить. Но… – Дерек жестом остановил следующий вопрос барона, – все расскажу после сытного ужина.

– Обязательно расскажешь, – Стафорд позвал Аго и отдал распоряжение.

Стол накрыли в закрытой кухне, натопленной и сладко пахнущей розмарином и жареным мясом с кровью. Четверо самых отважных из волков его стаи утоляло голод быстро, а потому отвечали коротко, один только Лис юлил и в своей халатности не признавался:

– Мы вернулись в Ажуг до того, как нас настиг сокол с твоим посланием.

– Не может быть! – развеселился барон, – только в пятой деревне поняли, что девчонка так далеко уйти не могла?

Оборотни потупились, но продолжили есть. Дерек же сморщил нос и отмахнулся:

– На самом деле могла. После бури из деревень в разные стороны поползли торговые обозы. – И произнес с намеком на некоторые условия присмотра за девчонкой. – К сожалению, мы не знали, как она пахнет… было бы намного проще.

Белый варвар тихо усмехнулся:

– Каждому свое.

Немощь и так хлебнула горя с деревенскими, не хватало еще и от оборотней хлебнуть. А был бы Дерек умнее, понял бы, что после долгого общения с раненными от кожи лекаря веет настойками, в случае с Аришкой, полынными. И сколько не три, запах остается.

Тарон оторвался от бараньей ножки и оскалился:

– Было бы проще, не будь тамошние торговцы настолько перепуганы. Увидели оборотня, сели в снег и трясутся. Слова не вытянешь, а страхом от них разит за версту. Приходилось самим все сани проверять.

– А сторожки и деревни, – подхватил Ирт. – В наших селениях волка приветствуют, как почетного гостя, там же, как вора.

– Доходило до глупого, – кивнул второй брат близнец. – Закрывались, требовали, чтобы уходил, иначе пожалуются Белому варвару.

– Почему мне?

На вопрос барона братья ответили в один голос.

– Их грабят. Исходя из сбивчивых признаний, это черные.

– Ясно, – кивнул барон, стараясь унять широкую улыбку. Приятно знать, что твоим грозным именем пугают распоясавшихся волков. – Так как и где нашли дочь мясника?

– Случайно. В охотничьей сторожке под деревенькой Ажуг. – Ответил Тарон. – Мы телятину купили в дорогу, решили поесть, как люди, в тепле.

– Поднимаемся… – Ирт перехватил нить повествования и сделал таинственную паузу. – Свежих следов вокруг сторожки натоптано множество, а запаха нет.

Глухое рычание Белого варвара наполнило кухню дребезжащими звуками, дрогнувшей утвари:

– Что еще?

– А в разгромленной сторожке Аришка замерзает на полу, – вздохнул Лер.

Барон сжал кулаки. Глупая девчонка, трудно было обождать с очередным побегом!

Дерек, разливающий терпкое вино в деревянные кружки, язвительно улыбнулся:

– Она была жива, в отличие от голубя с красной ленточкой на лапе. В записке, которую он нес, было твое послание нам: «События набирают ход. Возвращайтесь».

– Проклятье! – от рыка главы стаи зазвенели стекла, волки затихли.

Лер понял недовольство барона по-своему, поспешил сообщить:

– Наш посланник опоздал, но долетел.

– Это радует! – глядя на друга в упор, барон спросил. – А немощь что, была не в силах растопить?

– Хорошо сказано, – развеселился Лис, – после встречи с черными Аришка действительно была не в силах.

И молчит, с любопытством взирая на Стафорда.

В тягучей тишине раздался треск дерева. Все посмотрели на кружку в руках Белого варвара, сам же он и бровью не повел, продолжает сидеть расслаблено, спокойно.

– И?

– Сбегая от них, она спрыгнула в овраг, затем провалилась в озеро, а настигли они ее у сторожки, где малышка хотела согреться.

– Что значит «настигли»? – белую шерсть и выпущенные когти на своих руках глава стаи заметил с удивлением, а светловолосый друг-умник с очередной саркастической ухмылкой. Подавляя звериную сущность, Стафорд рыкнул:

– Договаривай…

– Ничего не значит. Счастливая она. Все время их визита, провисела под скалой. И осталась незамеченной.

Варвар надолго замолчал, погрузившись в раздумья, он прокручивал в руках пустую кружку. Казалось, даже огонь в печи затих, ожидая его реакции. Но обошлось, он ни одним словом, ни жестом не проявил своего бешенства. Вот только настороженности у оборотней, сидящих рядом, не убавилось.

– Замерзла, – буркнул Тарон.

А братья близнецы одновременно добавили:

– Зато узнала много нового.

– Что узнали?

– Между герцогом Равии и графиней Драво есть связь, – молвил Дерек.

– Родственники, – предположил барон, скривив губы.

Жаль, что он ранее об их связи не знал, не отослал бы от себя страстную волчицу Экхею еще год, а то и два, чтобы позлить самодовольного осла с высоким титулом.

– Или партнеры в сговоре. Вряд ли он с ней спит, оборотней милорд ненавидит. – Лис произносил слова четко, но к сознанию барона она проходили, будто бы через подушку, глухо. – Одного из черных оборотней, побывавших в нашем замке, зовут – Богар. За Аришей он шел с каким-то Ивом и шутником.

– Как я понял, у последнего рот не затыкается, – добавил Тарон, – а таких в стае черных немного.

Братья близнецы обрадовались:

– Найдем легко!

– Искать не нужно, – Белый варвар говорил натужно, но отчетливо. – С некоторых пор они уверились в том, что украли нашу реликвию.

Оборотней дернувшихся встать Дерек остановил с улыбкой:

– Несомненно, они уверились в этом с позволения нашего барона.

– Именно, – резко кивнул глава стаи и тяжелым взглядом посмотрел на каждого волка. – В ближайшее время Герцог Равии ожидает получить голову принца в обмен на клинок.

– И как скоро он ее получит? – спросили братья.

– Голову никогда.

– А неприятности? – подался вперед Тарон.

– Как только мы обоснуемся в столице, – улыбка варвара обрела хищный оскал. – Выезжаем завтра утром. Собирайтесь. А ты… – он перевел тяжелый взгляд на ухмыляющегося друга, – останься.

Когда оборотни оставили их наедине, Дерек позволил себе довольный смешок и теплое подзуживание:

– Я знал, что ты печешься о ней не просто так!

– Уймись! – оборвал его барон, сел ровнее и устало повел плечами. – Почему вы не отправили мне птицу?

– Мы оставили сокола Аришке. Думаю, вести от нее куда важнее наших. – Он выудил из рукава маленькую склянку и поставил ее на стол. – Например, о той горной травке, что скрывает запах оборотня. Это ирд.

– И как немощь догадалась?

– Сложила дважды два, – Лис мягко поднялся из кресла, пересел ближе к главе стаи. – Первое: раствор, которым она натирала ушибы раненных, второе: травяной состав, который проявляется синевой на когтях оборотня.

– Вот и весь секрет? – глава стаи шумно выдохнул. – Она ускользнула благодаря настойке, которой лечила.

– А поняла она это, только лишь сбежав от нас.

Дерек с улыбкой взирал на руки барона, и таинственно молчал.

Выжидает. Понял Стафорд, но не спешил разрушить тишину. Долго обдумывал, услышанное прежде, чем задать следующий вопрос.

– Как долго она останется в Берите?

– До лета.

– Это точно?

– Так же точно, как и то, что она жива, здорова, все так же хороша, как и прежде.

В ответе оборотня слышится улыбка, а сам он с серьезным видом по-дружески советует:

– Отставь волнение.

– Это мне не свойственно, – надменный голос барона отразился от стен и пространство комнатки опять зазвенело.

– До сих пор я тоже так думал, – дождавшись, когда кухонная посуда перестанет дребезжать, хитрый Лис выхватил кружку из рук главы стаи и поставил ее на стол. – Но сдается мне все не так просто, как кажется.

Он прикоснулся к деревянной ручке, и громоздкая утварь осыпалась мелкими щепками.

– Показательно, не думаешь?

– Нет.

Барон скривился, словно бы это не его рук дело.

– А что произошло? – поинтересовался Дерек, отходя подальше. – Очередной обмен любезностями или она тебя опять приложила?

– Попридержи язык. Девчонка дура…

– Не скажи. Ты дур, может быть, и спасаешь, но не стережешь.

Глава белой стаи поднялся так стремительно, что к стене отлетел стол и разлетелись стулья. И его плотоядный взгляд заставил Лиса зажмуриться, но не замолчать.

– Только не ссылайся на Гессбойро в ее руках. Видит Ночь, я не поверю. – Друг приложил руку к груди и словно бы клятву произнес. – Клинок слишком важен, чтобы отдавать его малышке, – он открыл один глаз и весело прищурился, – а она слишком хорошенькая, чтобы просто так ее отпускать.

Наперекор всем ожиданиям друга Стафорд тихо рассмеялся и под недоверчивым взглядом светлоголового оборотня ответил.

– Не верь…

6

Берит всегда славился своими ремесленными мастерскими, а потому от прочих городков предгорья отличался самобытностью каменных строений, декоративных украшений и общим устоем города. Улицы здесь от центральной площади расходятся лучами, кварталы же кольцами и чем дальше от центра кольцо, тем больше лучей его пересекает. За чистотой люди следят, потому что градоправитель, хоть и не оборотень, но очень грозен. Датог Суро – в простонародье Суровый, со всем что ему не по нраву разбирается быстро и легко: постройки сносит, людей изгоняет. А то, что нравится – весь вынужден оберегать, иначе пощады не жди – выдворит за городские стены.

Говорят, несколько веков назад еще в бытность свою молодую юный скиталец за этот город душу продал дьяволу. И с тех пор жизнь его зависит от того, насколько в Берите дружно, чисто и светло. Красивая легенда о долгожителе, но как сказал мне Дерек, в семье градоправителя Суро вот уже несколько столетий первенцев независимо от пола называют Датог. Но все они, как и древний их прадед, трепетно относятся к родному городу, и прозвище Суровый каждый зарабатывает сам и за дело.

Уговаривая оборотней отпустить меня одну, снова уверилась, что прозвища им, как и людям, не просто так дают. Хитрюга Лис кивал и весело щурился на мои разглагольствования о свободе и постоянном везении, но до города все же сопроводил. К стенам Берита мы подошли все в месте, к дверям тетиного домика только я и он. Черная ночь на улице, снег светится и скрипит, из печных труб поднимается дым, слышатся людские разговоры. Я счастлива, как весенняя капель, все же добралась, а Дерек серьезен, словно в дальний путь собирается.

– Аришка, береги себя и в новые истории не попадай.

– Да куда я денусь. Из дома до лета носа не высуну.

– Ну, смотри, прибегу в июне проверю, – клетку и перчатку для сокола в руки дает. – Птицу оставляю с тобой, держи связь с бароном и как обещалась, пиши ему.

– А тебе? – спросила с надеждой в голосе. Кто-кто, а этот оборотень поймет, если я попрошу с дядей Моратом связаться.

– Мне тоже пиши, малышка, – по волосам потрепал и, вручив сумку, подтолкнул к дому. – Не болей.

Обернулась, чтобы пожелать хорошего пути, а он уже исчез. Подумала, что услышит и все-таки крикнула:

– Удачи!

Как же я ошибалась, считая, что с приездом к тете многое решится само собой. Ничего не решилось. Маленькая деревня мало чем отличается от большого города, потому что люди везде одинаковые.

Недели не прошло, соседушки за расспросы взялись. Кем я тете прихожусь, где родилась, кем воспитывалась, есть ли приданное за мной и куда это прошлые женихи смотрели, раз такую красу проглядели. Выделялась я на фоне светлокожих, светлоглазых, что правда, то правда, но вот красавицей средь них не была. Оттого и обидно, что даже в простом вопросе подковырка имеется, хотят знать порченная я или болезная.

На что могла тетя Варрия отвечала, а в основном отмалчивалась, мол, сама толком ничего не знаю, племянница не рассказывает. Для мирных жителей и такого ответа достаточно, сплетницам же детали подавай. Потому и вышло, что на десятый день моего пребывания в Берите языкатые кумушки не стыдясь сами с расспросами подошли. Самые несдержанные и самые язвительные – две товарки с охотничьего ряда. Одна звериными шкурами торгует, вторая добротно выделанной кожей. Обе холенные, здоровые, улыбчивые будто бы не они за этот день шесть часов на морозе отстояли. Глядят на меня, хитро щурятся. Чует мое сердце, что здешних торговок я тоже невзлюблю.

– Доброго дня, Ариша.

– Доброго, – я спустилась с крыльца тетиного дома и поправила на плече сумку.

– Спешишь? – полюбопытствовала Упа, та из них, которая говорить умеет складно и порченную шкуру может продать дороже прочих.

– К кузнецу иду, свой заказ забрать.

– Случаем, не за поясом ли верности идешь?

Ах, это они похохмить пришли, видели, как я молодого плотника от себя спровадила, а первому красавцу улицы Зеленый Буг на улыбку улыбкой не ответила. За одно лишь это еще месяц косточки перемывать будут. Уверена, что говорить будут так, девка цену себе набивает и в руки здешних парней не идет. В городе я не первый день, отчего цепляются? Неужели других дел нет? Если и дальше так пойдет, плакать будут слезами горькими. Уж больше не отступлю и в душу плевать не позволю. А потому плечи расправила и отвечаю.

– Я за иглами. Но если нужно взять и ваш заказ, так прямо и скажите, заберу и его.

Упа смешком своим подавилась, растеряно переглянулась со второй. Матрена за товарку вступилась, подбородок вперед выдвинула, руки в боки уперла и с шипением пошла на меня.

– Ты что, девка, охамела?

– Как можно? – удивляюсь искренне, смотрю удивленно. – Подсобить, решила.

И уже к Упе обратилась с вопросом:

– Так вы его не заказывали? А я поняла…

– Поняла она! – фыркнула вторая. – За языком следи. Не маленькая, чтобы такие заявления отпускать. По головке никто не погладит.

– Постараюсь, – кивнула я и пошла своей дорогой.

– Смотри, на глаза не попадайся!

На такую заяву обернулась и ответила с улыбкой:

– Так вы сами пришли.

Отошла на добрые двадцать шагов и в спину полетело злобное:

– Шарка беззубая, а уже кусается!

Как не называйте, а я себя отстаивать буду. Мне стыдиться нечего, плохого не думала и не делала, сама от чужих хлопот пострадала. Там гордость не позволила с грязью семьи Вароса тягаться, здесь же я грязь к себе близко не подпущу. И Дерек меня во всем поддержал, сказал, чтобы себя отстаивала смело, как и раньше. А будут сложности, он их решит.

По заснеженным дорожкам к кварталу мастеров я поднялась быстро, завернула к кузнечной лавке и, остановилась, как вкопанная. Мой давешний ухажер – городской плотник со своими друзьями стоит у самого входа в лавку и тихо переговаривается. Поджидает кого-то, зубы скалит, гогочет через слово. Не меня ли ждут? Не хочется ссоры. Но если задела гордость своим отказам, пусть простит. Потупившись со скромной улыбкой глупышки, подошла ближе.

– Добрый день.

И не дав им слова ответить, залепетала возмущенно:

–Что же вы на холоде стоите? Замерзнете и заболеете. Кто потом лечить будет?

В ответ удивленное молчание, один Савелий чуть ли не рычит. Правильно, я же его уловку использовала. Это он по причине крайнего холода ко мне обниматься полез, согреть решился. Подножку получил и на снегу разлегся, как так и надо. Сейчас, видимо, вспомнил детали двухдневной давности, покраснел, желваки на щеках заходили, ноздри гневно раздулись.

– Ой, что это я! Видно же, жарко. Красный вот весь, явно любовь греет с утра до ночи. Счастливый...

Взгляд с молодого плотника перевела на его друзей: – А вы не знаете, кузнец еще принимает? Или нет?

Опять слова вставить не дала, торопливо залепетала.

– Я так спешила, так спешила, боялась к нему не успеть… Если договорились встретиться, так надо вовремя. Люди работящие ждать не любят, каждую секунду ценят, и каждый час. А я вот иду к нему за иглами по специальному заказу. Смешно звучит – спец заказ. Сразу и не понять о чем речь идет, а ведь дело хоть и хитрое, но простое. Всего-то изготовить иглы изогнутые с толстым ушком.

Изумленно молчат, я дальше продолжаю:

– Как кузнец сказал, тут такими мало кто интересуется, в основном шило заказывают. И не одно, а множество и совершенно разные. Ну, так это для животной шкуры, мне ж для человечьей кожи…

По мере моих слов лица у молодых вытягиваются, а глаза от удивления увеличиваются. И уже не столько на меня смотрят, сколько на Савелия недоуменно косятся.

– Пока в Берите гощу надо чем-нибудь руки занять. Так вот шить буду. Только не платья и не платочки всякие с цветочками и ленточками, а раны рваные, порезы, проколы. Если кто-нибудь в капкан наступил или с дерева рухнул, брюхо вспорол, или ноги изрезал, но жив остался, так это ко мне. Но на примерки не напрашивайтесь. – И с шальной улыбкой добавила. – Мне в руки лучше не попадаться. Целее будете. То есть не из-за меня, а от… ну вы же поняли.

Дождалась их рассеянных кивков и радостно переспросила:

– Ну, так что принимает кузнец или нет?

– Принимает.

– Какая радость! Я все же успела. А то думала, что в этом часу уже…

– Принимает-принимает, – ответили поспешно, лишь бы тараторить перестала, и дорогу мне уступили. – Иди, а то не поспеешь.

– Да? Ой, ну тогда ладно, поспешу. – Руками замахала и с улыбкой поблагодарила.– Спасибо. Доброго дня вам.

Я в лавке скрыться не успела, слышу, как парни у плотника спрашивают:

– Это она?

– Она, – Савелий в ответ чуть ли не прошипел, – дурой прикидывается.

Пусть и дурой, зато лишних претензий не появится. Что с наивной глупышки взять? Ничего.

Поначалу думала, что зря я им про иглы рассказала, потом просчитала свои возможности заработка и пустила слух через торговок, что в помощницы к повитухе с радостью пойду.

Двух дней не прошло, врачевательница Людора меня к себе позвала среди ночи. Известник, прибежавший ко двору моей тети, был бледен и напуган. Сразу поняла, что дело серьезное не разговаривать зовут. Все свои травы и настойки взяла, иглы, жилы и тряпки, какие имелись, мазей намешать еще не успела, но и к ним ингредиенты прихватила.

К дому повитухи шла пешком, оттого опоздала и встретила Людору около ее дома. Видимо беда не в один дом постучалась, если бойкая Людора уже запыхалась и измучалась. Ей было за шестьдесят, такие помнят войну, видели, как в наше предгорье пришли оборотни и знают неспокойную жизнь без звероподобных. Худая, статная и уже седая, как белый снег, она смотрела на меня пристально, словно все еще не решилась принять помощь.

Но вот я стала напротив и прямо посмотрела в ее глаза. И пусть не знаю войны так, как она, но за жизнь биться умею. Женщина, оглядев меня, улыбнулась, кивнула своим мыслям и сразу к делу перешла:

– Я к роженице, живет тут через дорогу. Девчонка вторые сутки никак не разродится. Худая как щепка, а зачала от богатыря. – Кутаясь в тонкий плащ на меху, она протяжно вздохнула: – Ты едешь в дом нашего градоправителя.

– К Суро?

– А других градоправителей в Берите и нет.

Повитуха прошла к калитке, тяжело ее открыла и пропустила вперед меня:

– Не пугайся, не одна ты там будешь, у него уже трое лекарей. Но шить, как сама знаешь, не могут, предлагают тряпками стягивать.

Значит там работы на час или полтора, промыть и зашить, если дело не серьезное.

– А что случилось?

– День назад младший сын Датога Суро в пещерах прятался под городом Черхи. Что там, да как не знаю, не видела. Только сегодня мальчонку домой привезли. Лекари сказали, что ноги правой больше нет и ходить он не будет.

– Отрезали?

– Датог не позволил, ищет помощи.

Вспомнила, как то же самое дядьке моему говорили, когда он в расщелину упал. И не сбылось ничего. Захар с отцом моим к его ногам жгутами палки прикрепили, и на вытяжку к изножью зацепили. Морат полгода в постели провалялся, зверел, как оборотень, рычал не хуже рыси, за время своей неподвижности всех поубивать обещался, но встал. Коленями погоду чувствует, если в пути долго, то чуток прихрамывает, а все-таки ходит, на своих двоих ходит, а не поленом не печке лежит.

– Ты костей раздробленных не боишься? Крови, кожи?

– Куда мне бояться, не одну скотину с отцом разбирала.

– Ка-какую скотину? – удивилась она.

– Животную, человеческую только шила. Я дочь мясника и травницы.

– Вот оно как?! – женщина с облегчением выдохнула. – А я уж подумала…, ну да ладно. Дашь старшему Датогу сразу при встрече. Она передала мне послание, сложенное вчетверо и поспешила вниз по улице.

– Людора, стойте. Как к Суро быстрее добраться?

– Сюда сейчас сани подъедут. Дождись! – крикнула она.

– Дождусь. Быть может, и к вам на подмогу успею.

– Вряд ли.

Поспешила я с выводами, ой как поспешила. Сани не приползли, как это часто бывает в маленьких селениях, а прилетели, возница меня вместе с сумкой одним рывком на них втащил и, дав лошадям плетей, помчался дальше.

От центральных кварталов мы ехали к периферии, в сторону самого высокого участка к скрытой скале, как ее назвала тетя Варрия. Почему обитель градоправителя находится на отшибе и за скалой, я поняла лишь, когда мы завернули за угол. Огромный каменный особняк там попросту прятался. Скалой он был защищен от лавин и оползней, обрушивающихся на город с юга каждые три четыре года. Можно было бы сказать, что первый Датог Суро трусил, но в отличие от других построек Берита только его дом с крепостными стенными по краю, нависая над обрывом и пешей тропой, веками защищал город от незваных гостей из степи. С приходом оборотней в предгорье визиты грабителей из равнины Нариви прекратились. Но этот дом, как и люди старшего поколения все еще помнят те страшные времена.

Сани промчались через ворота и, разметав сугробы, затормозили у дверей заднего входа. Здоровый возница легко спрыгнул с козел, и меня на каменный двор опустил. Из-за мехового воротника, шапки и шарфа лица его я не видела, но по голосу поняла человек он не простой.

– Людора, вы дорогу знаете.

– Я не...

– Отставьте разговоры, ему нужна помощь, – он за руку завел в дом и, грохнув дверью, оставил меня одну в натопленной кухне.

То, что помощь нужна я поняла уже там. Некогда просторная и чистая кухня и добротными шкафами и столом, была завалена грязными окровавленными тряпками, кастрюлями и чашками с пахучими составами, железными инструментами врачевателей и битой стеклянной тарой, от которой кое-где вверх поднимался голубоватый дымок.

– Эй, кто-нибудь есть?

Ответом мне был грохот где-то наверху и громкие споры:

– Я сказал, что это поможет! – протяжный говор южных морей я услышала впервые за семь лет. Так Захар травник раньше говорил, пока наши напевы не перенял.

– Вы не имеете права так утверждать... – а это говорил северянин, у них голоса резкие, и после каждого слова, словно бы наступает пауза.

– Помолчите, я уже использовал свою настойку, вскоре жар спадет. – О! А вот это уже наше наречие. Выходит местный лекарь тут тоже есть. Но двое других ему менее всего рады.

– Что?!

– Как вы посмели!

– Датог, позволил, – отрезал тот, чем несказанно позабавил лекаря с юга.

– Ваша трава была вымочена в вине, вы сами его недавно лакали.

– Пьянь! – грубо заявил север. – Отойдите от мальчика!

Исходя из послышавшихся возгласов и оскорблений, столкновения светлым головам не избежать. Сейчас север устроит свару с местным и юг, если будет умнее пойдет лечить сам. Я поспешила наверх. У лестницы встретила еще троих, мужчину среднего возраста и двух женщин. Прислуга или жильцы, были смущены происходящим, но не спешили разоравшихся врачевателей унять. Они стояли у дверей в ярко освещенную комнату и глазели на кавардак происходящий внутри.

– Доброй ночи, – поздоровалась я. – Давно здесь так?

– Вторые сутки, – ответила мне женщина постарше.

– А с мальчиком что?

– Ничего хорошего, – слезливо выдохнула она и указала в угол, где среди кровавых простыней свернувшись в клубок лежит маленький человечек.

– Боже мой! – я ухватила за руку грозного вида мужчину, выведя его из оцепенения. – Заберите отсюда ребенка. В новую комнату, натопленную, немедленно.

– Торома сказано не двигать, – заметил он, буравя меня взглядом. – И вы не Людора...

– А вы не столб, сделайте, как прошу. С ребенком плохо, двигай не двигай, если не вмешаться, умрет. – Посмотрела прямо и твердо. В Берите глазам верят больше чем словам, вот и я глаз не отвела, когда он злобно прищурился.

Хмыкнул, оценив мой напор, и все-таки вошел в душную комнатушку, где трое лекарей уже избивают друг друга всем, чем ни попадя. Я же даю команду притихшим женщинам:

– Нужна комната чистая, свечей побольше, растопленный камин, кровать без перин, твердая.

– Но... – попыталась воспротивиться старшая из них.

– Твердая, – повторила непререкаемым тоном. – А еще теплая вода ведро. Лучше два или три... и быстро!

Когда в дверях появился мужчина с мальчиком на руках, он кивком головы указал, назад как бы спрашивая, а с этими что делать?

– Закроете, пока не угомонятся или не поубивают друг друга, – процедила я, ощупывая лобик раненного. – Горит. Быстрее перенесите.

На ходу стянула с себя шапку и куртку, вещи отдала удивленной молодой женщине. Пройдя за мужчиной в комнату, я освободила сумку от поклажи и на столе развернула иглы и жилы.

– Воду принесли?

– В углу, – ответила женщина, пряча мои вещи в шкаф.

– Хорошо, вот, – я вручила ей мешочек с травами и объяснила, как их заварить и остудить. – Зовут как?

– Кого?

– Всех вас.

Сняла с ребенка рубаху, осмотрела ушибы на теле..

– Я Элия, моя мама Мирта мы на кухне готовим и по дому прибираемся, Борб, – она указала на стоящего в углу мужчину за двор отвечает. Еще возница Орбас, он сейчас болеет. А лекарей я не помню как зовут, зато их звания…

– К бесам лекарей и их звания! – прорычала, осматривая волдыри ожогов от соприкосновения двух сильнодействующих мазей. – Лучше настой сделай. Все беги, Элия.

Аккуратно стянула, а кое-где и соскребла с маленького Торома все травяные компрессы и составы, попросила Мирту мальчишку помыть. Она, всхлипывая, взялась стирать с детской кожи грязь.

– Маленький, бедненький, солнышко наше светлое…

Послушав ее испуганные охи и ахи, поспешила впечатлительную женщину предупредить:

– Он вскоре забудется сном, дышать будет очень-очень тихо. Так как слаб и крови много потерял, кожа может чуток похолодеть. Не пугайтесь, живой.

Настой Элия принесла вскоре, поставила аккуратно на столик, по моей просьбе дров в камин подбросила, новые свечи зажгла и вышла. Борба и Мирту попросила я ранее отправила из комнаты, позову, если понадобится помощь. Так они в коридоре остались стоять. Но дальше я на них не отвлекалась, хоть и краем уха слышала, что я для повитухи слишком молода, нахальна, напориста, и что хозяин, вернувшись, будет зол, как врачеватели орут в закрытой комнате, тоже слышала, но не вслушивалась. Для меня важнее вот этот несмышленыш, которому в пещере повезло больше, чем дома. Не будь лекари так заняты своими доводами в пользу методик, давно бы ребенку помогли. Но, нет. Каждый кулик свое болото хвалит, а каждый врачеватель его еще и кулаками отстаивает.

Проделывая промытые жилы в иглы, дала указания грозному Борбу:

– Тряпки и простыни, оставшиеся в кухне, спалить, склянки и все те мази, что использовали лекари собрать в одну корзину и вынести. Травы и порошки не использованные, поднять сюда.