Текст книги "Дикий цветок Двора Теней (СИ)"

Автор книги: Марго Арнелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Однако мой взгляд приковала к себе королева.

Ее платье из полупрозрачного шелка, сквозь который угадывались совершенные линии тела, напоминало застывший утренний туман. Волосы – платина и лунный свет. Но прекраснее всего были переливчатые стрекозиные крылья, трепещущие за спиной королевы.

Она смотрела на меня с живым, почти болезненным любопытством. Взгляд Оберона, обращенный на Даэлина, был тяжел и начисто лишен даже проблеска симпатии. Когда король перевел его на меня, в синих глазах вспыхнул острый интерес.

Подобный я уже замечала раньше, и не раз. Мне вдруг почудилось, что я вновь стою перед Двором Масок, разряженная, как кукла, и выставленная на всеобщее обозрение.

Даэлин будто почувствовал мои эмоции. Придвинувшись, ободряюще сжал мою руку. Я благодарно улыбнулась ему.

– Смертное дитя, правда ли, что ты отмечена дланью Каприады?

Низкий и звучный голос короля, подобный гулу океанского прибоя, заполнил зал.

– Да, ваше величество. Это правда.

Не дожидаясь приглашения, я шагнула вперед, к самому трону. Закатав рукав, протянула к Верховному Королю руку. Образующие звезду точки на внутренней стороне запястья как будто замерцали в золотистом свете зала.

Королева поднялась и, не касаясь пола ногами, поплыла ко мне. Ее крылья колыхались в такт движению, разбрасывая вокруг мельчайшую перламутровую пыльцу. Она взяла мою руку и поднесла запястье к самому лицу, вглядываясь в россыпь родинок.

Благоговейно прошептала:

– Я чувствую внутри нее силу Источника. Силу Каприады. Она течет в ее крови, пульсирует с каждым ударом сердца…

Королева подняла на меня глаза. В их изумрудной глубине плескался… голод. Такой же взгляд я видела у кровавых фэйри в лесу перед началом кормежки. Королева медленно облизнула губы язычком, и я увидела ее зубы – мелкие, острые, как у молодой акулы.

Кажется, они вот-вот вопьются в мое запястье.

– Дорогая, – мягко проговорил Оберон. – Не пугай нашу гостью.

Королева моргнула. Голод в ее глазах померк. На губах появилась лучезарная улыбка.

– Прости меня, дитя, – пропела она, выпуская мою руку. – Порой я слишком увлекаюсь.

Хотелось спросить «Чем же?», но я не стала.

Королева вернулась к трону. Оберон снова обратил свое внимание на меня.

– Дитя, ты пришла к нам с даром, которые мы искали все эти месяцы. Так чего же ты просишь взамен?

Я расправила плечи. В этот миг я была не просто Авери, странной девчонкой из умирающей деревни. Я была их шансом на спасение.

– Мне нужна сила Источника, – проговорила я, глядя в синие глаза короля. – Столько, сколько потребуется, чтобы исцелить моего брата от смертельной болезни. И мне нужно позволение вернуться с этой силой в мой мир.

С фэйри станется одарить меня магией Источника… а потом навеки запереть на Яблоневом Острове. Кто знает, насколько ценна для них девушка, отмеченная печатью Каприады, и нет ли у них в запасе других легенд, помимо той, которую рассказал мне Даэлин.

Оберон склонил голову, разглядывая меня.

– Смелая просьба. Источник – не колодец, из которого можно черпать без разбору. Его сила драгоценна. Его сила – это сама жизнь нашего острова.

Я не опустила взгляд.

– Знаю. Как и то, что Источник иссякает. И что я, возможно, единственная, кто может помочь его пробудить.

– «Возможно», – эхом отозвался король. – Ты предлагаешь нам сделку, основанную на призрачном шансе?

– Я предлагаю вам сделку, основанную на том, что во мне течет сила Каприады. Вы искали ту, что была ею отмечена. И вот она я. Или подобными мне набит весь ваш дворец? Не думаю. Я – ваша единственная надежда.

Королева нахмурилась, а Оберон… Уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке.

– Твоя дерзость освежает. Среди фэйри, особенно при моем дворе, приняты изящные обороты, витиеватые просьбы и намеки, скрытые за вязью из тщательно подобранных слов. Ты же рубишь сплеча, точно дровосек.

– Потому что я не фэйри. У меня нет столетий, чтобы плести словесные кружева. Дни моего брата сочтены. Так вы согласны?

Оберон медленно кивнул.

– Да. Ты получишь доступ к Источнику. Сможешь зачерпнуть столько силы, сколько сможешь унести. И я позволю тебе вернуться в свой мир.

Он поднялся с трона. Теперь его высокая фигура с поистине королевской статью возвышалась надо мной, отбрасывая тень на мраморный пол.

– Но лишь после того, как ты сделаешь то, для чего, возможно, и была рождена. Ты войдешь в кокон Каприады и пробудишь ее ото сна.

У меня перехватило дыхание.

– Я… не знаю, как это сделать.

– Никто не знает, – спокойно ответил король. – Но легенды гласят, что это возможно.

– А если у меня ничего не выйдет… – Голос предательски дрогнул, но я все же сумела договорить: – Вы отпустите меня живой и невредимой.

Не хотелось думать, будто что-то может пойти не так. Но слишком чужда, непонятна для меня сила Каприады. А легенды… Они способны и лгать.

– Хорошо, – отозвался Верховный Король.

Как мне показалось, без особого воодушевления. Но главное, его слово получено. И оно, если верить преданиям, нерушимо.

Направляясь следом за Обероном, я стиснула пальцы в кулак. Чего мне ждать? Ведь исцеление Источника сокрытой во мне силой – призрачный шанс не только для короля и королевы.

Но и для меня самой.

29. Сердце Яблоневого Острова

Верховный Король и его прекрасная королева лично сопроводили нас к Источнику.

Мы шли через священную рощу в самом сердце Яблоневого Острова. Деревья здесь были древними. Их стволы, покрытые серебристым мхом, уходили высоко в небо, а ветви сплетались в плотный, почти непроницаемый полог.

– Источник находится здесь с начала времен, – благоговейно проговорил Оберон. – Когда-то любой фэйри, любой житель острова мог подойти к нему и зачерпнуть столько силы, сколько требовалось. Но теперь…

Вслед за Верховным Королем мы замерли на краю небольшой поляны.

В центре ее бил ключ. Но это была не вода. Из расщелины в земле вверх поднимался столп тусклого молочно-белого сияния – не выше колена, слабый, прерывистый, будто дыхание умирающего. Энергия Источника не плескалась и не струилась – она едва теплилась.

Вокруг ключа, точно хрупкий хрустальный купол, застыл полупрозрачный мерцающий барьер.

– Теперь, когда Каприада спит, а Источник иссякает, каждая его капля на вес золота, – глухо сказал Оберон, не сводя глаз с угасающего света. – Барьер – вынужденная мера.

– Отныне Источник питает лишь Илианталь и близлежащие земли, – печально проронила королева. Ее глаза увлажнились. – Остальным дворам приходится полагаться лишь на собственную магию. Если же и она иссякнет…

– Это на самом деле может случиться? – встревожился Даэлин.

– Многие боятся этого. Считают все происходящее неким проклятием. Карой отвернувшейся от нас Фэй.

После королевы заговорил Оберон.

– Если магия фэйри повсеместно исчезнет, Илианталь станет последним оплотом. Последним нерушимым убежищем для всех фэйри Яблоневого острова.

Королева шагнула вперед и спокойно прошла сквозь барьер. Остановилась у самой кромки Источника, выжидая.

Оберон остался снаружи.

– Дитя, приложи руку к барьеру, – велел он мне.

Я повиновалась. Коснулась ладони прохладной, чуть подрагивающей поверхности купола. Король накрыл мою руку своей. Золотистое сияние охватило наши ладони и мягко перетекло в барьер, впитываясь в него.

– Теперь ты можешь пройти.

Я шагнула через преграду, как сквозь туман, не встретив сопротивления. Хрустальная на вид стена расступилась передо мной, как вода. На той стороне я обернулась.

Даэлин стоял у кромки барьера, отделенный от меня полупрозрачной, но непреодолимой для него стеной. Лицо Принца Теней было мрачным. Он уже знал, что его не пустят к святыне.

Внутри вспыхнул горячий протест. Разве Даэлин не достаточно настрадался из-за поступков собственного отца? Разве справедливо, что он вынужден расплачиваться за них? Он годами нес это бремя, искупая чужие грехи.

И сейчас, когда я стояла на пороге долгожданных перемен в своей судьбе, я хотела, чтобы Даэлин был рядом. Чтобы стоял бок о бок со мной, когда я зажгу Источник. Ведь именно он привел меня сюда. Даже несмотря на мое предательство.

– Даэлин тоже имеет право попасть внутрь, – твердо сказала я.

Оберон вскинул бровь.

– Дитя, Двор Теней…

– Запятнан, я знаю. Но Даэлин – не его отец. Он помогал мне все это время. И он, в конце концов, привел меня к вам. Если кто и достоин того, чтобы стоять рядом со мной у Источника, – так это он.

Король вздохнул. Коротко, почти беззвучно.

– Ну что ж. Будь по-твоему, настырное дитя.

Без особой охоты Оберон повторил ритуал с барьером, но на этот раз – с рукой Даэлина. Сияние вспыхнуло снова, барьер истончился, и Принц Теней шагнул внутрь.

Глядя на меня, Даэлин благодарно кивнул. Однако его взгляд тут же устремился к ключу, к этой угасающей искре жизни его мира. Я видела, как дрогнули его пальцы, как дернулся кадык.

Я подошла к Источнику.

Вблизи он казался еще более хрупким. Свет его пульсировал тускло, рвано, прерывисто, будто само биение ключа, прежде такое естественное, теперь происходило через силу.

Я опустилась на колени у самой кромки. Холод сырой земли мгновенно проник сквозь ткань платья. Волнение сдавило горло. Я протянула руку и коснулась ладонью земли рядом с ключом.

Ничего не произошло.

Я крепко зажмурилась. Попыталась воззвать к Каприаде – мысленной мольбой и всем своим существом.

«Я здесь. Авери, смертная, отмеченная твоей печатью. Пожалуйста… помоги мне спасти брата».

В ответ – лишь тишина.

Не желая так легко сдаваться, я коснулась самих вод. Энергия Источника была прохладной, как лесной ручей. Стоящая рядом королева ревностно наблюдала за тем, как тусклое сияние охватывает мои пальцы. Вот только… я не ощутила никакого отклика.

Ничего.

Я растерянно взглянула на короля. Надежда во мне трещала по швам. Но все еще существовала. Так ведь не может быть. Я не могла пройти впустую весь этот путь.

– Может, Источнику нужна твоя кровь? – предположил король.

Даэлин нахмурился.

– Авери…

– Мне ничего не стоит пролить немного крови, – отрезала я.

Спорить он не стал. Вместо этого подошел ближе, опустился на колени рядом со мной. Пальцы принца коснулись моей ладони, бережно развернули ее к свету. Из теней, скользнувших по его руке, соткался тонкий и острый клинок.

– Прости, – шепнул он.

Лезвие быстро коснулось кожи. Боль вспыхнула и утихла, оставив после себя тонкую алую полосу. В глазах Даэлина застыло виноватое выражение. Казалось, ему невыносимо причинять кому-то боль. Даже с чужого молчаливого позволения.

И как я могла думать о нем плохо? Как, впечатлившись рассказом Короля Тумана, могла даже заподозрить в Даэлине чудовище?

Я окропила кровью землю у Источника. Капли падали на серый камень, впитывались в мох, и на миг мне показалось, что сияние ключа стало чуть ярче. Оберон подался вперед.

– В сам Источник, – велел он. – Капни в самое сердце.

Морщась, я сжала порезанную ладонь и уронила несколько капель в молочно-белые воды.

Вспышка. Яркая, ослепительная и… мимолетная. Воды Источника вспыхнули, заклубились, свет их стал гуще, насыщеннее… А затем все вернулось на круги своя. Все, что осталось – тусклое, слабое, затихающее биение.

Я опустила плечи. Рука безвольно упала на колено.

– Мне жаль, – прошептала я, глядя на Оберона.

Король молчал. Его лицо было непроницаемо, но в глубине синих глаз я увидела тень безнадеги. И разочарования, что сейчас разъедало меня изнутри.

Я была так близка к своей цели! Спасение Орро было уже практически в моих руках… вот только руки вновь оказались пусты. Думала, что раз во мне течет сила Каприады, я – ключ к пробуждению Источника. Но, вероятно, ошиблась.

Я оставалась той же странной девушкой с родинками в форме звезды на запястье. И больше никем.

– Думаю, ты понимаешь, что мы не можем подарить тебе драгоценную энергию Источника, – вкрадчиво произнесла королева.

А чего еще ждать от фэйри? Поблажек? Внезапной милости, продиктованной состраданием? Их не волновала ни моя судьба, ни Орро. Лишь судьба Источника и их собственная.

Я кивнула. Говорить не могла – в горле застрял ком. Поднялась с колен. Даэлин поддержал меня под локоть, и я не отстранилась. Бок о бок с ним мы вышли из-под купола, оставляя короля и королеву у умирающего ключа.

У самого выхода из рощи я обернулась. Бросила последний взгляд на хрупкий хрустальный барьер. На тусклый пульсирующий свет внутри. На бесстрастных стражей, замерших по периметру святилища.

Было бы безумием вторгаться сюда, не имея на то дозволения Оберона. Но… был ли у меня иной выход?

30. Жертва

Я бродила по комнате из угла в угол. Каждый мой шаг отдавался глухим эхом в каменной тишине.

Двадцать шагов в одну сторону. Двадцать – в другую. Стены давили, воздух стал вязким, как смола. В голове метались одни и те же мысли. Что я сделала не так? Где ошиблась? Почему Источник не откликнулся на силу Каприады во мне?

Дымка сидела на кровати. Ее изумрудные глаза неотрывно следили за моими лихорадочными шагами. Наконец я не выдержала – подхватила ее на руки, прижала к груди, зарылась лицом в прохладную дымчатую шерстку. Кошка замурлыкала, и этот тихий звук был единственным, что удерживало меня от того, чтобы разрыдаться в голос.

Или что-нибудь разбить.

Я была так близка, так близка! И что мне теперь делать?

Будто откликнувшись на мои мысли, пространство разрезала вспышка. Золотистый, будто расплавленный мед, свет хлынул из ниоткуда. Я отшатнулась, еще крепче прижимая Дымку к груди.

В сиянии проступила высокая фигура. Когда свет померк, передо мной стоял Верховный Король.

Я медленно опустила кошку на пол. Она вопросительно мяукнула. Да, Дымка, у меня тоже есть некоторые вопросы.

– Что-то изменилось в Источнике? – с надеждой спросила я.

Оберон медленно покачал головой. Мне почудилась печать усталости на его лице.

– Нет. И само по себе, боюсь, это вряд ли произойдет.

– Тогда… зачем вы пришли?

Явно не для пустых разговоров со смертной, продиктованных любопытством.

– Я не сказал тебе этого, потому что надеялся, что видящая-сквозь-туман все же ошиблась. Я надеялся избежать жертв – той самой высшей меры. И потому, что Принц Теней готов был защищать тебя, словно пес. Он не позволил бы этому произойти.

Я поморщилась. Не нравилось мне такое сравнение. Но если это видел сам Верховный Король…

– О какой жертве речь? – вернув мысли в верное русло, осведомилась я.

– Великой, дитя. Чтобы пробудится, Каприаде нужно не присутствие, не касание и даже не кровь смертного, отмеченного ее печатью. А его душа.

Я прижала пальцы к губам.

– То есть… жизнь.

– Да. Видящая-сквозь-туман некогда предсказала иссякание Источника. А после, когда я спросил, как это остановить, она описала мне свое видение. Душа, утекающая в целительные воды. Принесенная в жертву жизнь. И родинки в форме звезды на запястье той, что умрет и тем возродит Источник.

Я не могла вздохнуть. Неужели ясновидица фэйри описывала именно меня? Неужели я была в ее видениях?

Я медленно опустилась на край кровати. Ноги перестали держать.

– Когда я увидел сегодня твою руку… Я понял, что она говорила о тебе. – Оберон помолчал. – Я должен был сказать тебе сразу. Но я надеялся, что твоя кровь сработает. Что видение было лишь одним из многих возможных исходов. Так порой случается – даже видящие-сквозь-туман не всегда могут верно трактовать собственные озарения. Но то, что произошло сегодня, подтвердило ее правоту. Каприада не примет полумер. А быть может, просто не может пробудиться, пока в нее не вольется чужая душа.

Кусая губы, я комкала подол платья.

– Если я умру… Источник возродится?

– Да.

Я прикрыла глаза. Еще совсем недавно я думала, что напасть на Источник – это форменное самоубийство. Какая ирония – мне оно все же предстоит. Пусть и облаченное в форму того, что в моем мире назвали бы ритуальным жертвоприношением.

– Я готова пойти на жертву, – хрипло сказала я. – Если вы сдержите слово.

– Твоя жертва не будет напрасной. Клянусь благословением Фэй, твоего брата заберут в наш мир, исцелят водами Источника и вернут домой здоровым и невредимым. Я даю тебе слово Верховного Короля.

Помедлив, я рассказала ему о том, где фэйри смогут найти Орро. Я могла гордиться собой – мой голос даже не дрогнул. В конце концов, моей главной целью было не прожить десятилетия рядом с братом. А то, чтобы он сам прожил их. Орро как никто другой этого заслуживал.

Я подняла взгляд на короля.

– Если не веришь мне, мы скрепим договор кровью, – предложил он.

Протянул руку. Поднявшись, я вложила в его ладонь свою.

Когда его пальцы сомкнулись вокруг моей руки, меня пронзила острая боль. Между нашими соединенными ладонями вспыхнул уже знакомый свет. А на коже до самого локтя проступили сияющие фэйские знаки. Потухли, оставляя после себя едва заметный след.

Договор был заключен.

А уже в следующее мгновение Верховный Король перенес меня к Источнику.

На этот раз хрустальный барьер был опущен. Стражи или сам король разомкнули купол, чтобы пропустить внутрь жрецов и жриц в белых с серебром одеяниях. Их лица были скрыты за гладкими, безликими масками. Я видела лишь их глаза.

Одна из них – вероятно, главная жрица – подошла ко мне. Ее пальцы коснулись моего запястья рядом со звездной меткой. Она кивнула собственным мыслям и начала ритуал.

Жрица проводила пальцем по моей коже, словно пером. В месте касания проступали сияющие серебром узоры. На лбу, между бровей. На шее, где лихорадочно билась жилка. На груди, над самым сердцем. На внутренней стороне локтей, на запястьях, на ладонях.

Каждое прикосновение было прохладным и жгучим одновременно. И я отчетливо чувствовала, как вместе с узорами из меня утекает что-то. Тепло, сила, сама жизнь.

Я не отводила взгляда от слабого света Источника. Скоро он вспыхнет вновь. Во имя надежды, которая горела во мне. Во имя моей любви к Орро.

Жрица отступила на шаг. В ее руках появился сияющий серебристым светом кинжал. Он был прекрасен – тонкий, длинный, с рукоятью, усыпанной крошечными звездами. Казалось, само его лезвие горит бело-серебристым пламенем.

– Этот клинок зачарован силой всех дворов Фэйлана, – проронила жрица. Ее голос без усилий заполнил всю рощу. – Камень и Туман, Маски и Терн, Глубины и Пески, Тени и Кровь – все они вложили частицу себя в этот ритуал. Прими его, дитя, и сверши предначертанное.

Я протянула дрожащую руку. Как бы меня ни переполняла решимость, я все-таки человек.

В этот миг воздух взорвался тьмой. Яростные тени хлынули откуда-то сбоку и черным водопадом обрушились на жрицу. Клинок вылетел из ее рук. Описав в воздухе сверкающую дугу, упал на землю.

Тени расступились. В их центре стоял Даэлин.

Его глаза горели безумным огнем. Вокруг фигуры клубилась тьма – не та, послушная, с помощью которой он создавал воронов и кошек, а первобытная, дикая, рвущаяся наружу из самой его сути.

Эта тьма ринулась прочь от него. И, окутав зачарованный кинжал, уничтожила его. Развоплотила.

– Ты хоть понимаешь, что ты наделал, щенок⁈ – закричал Оберон. – Это древнейший, священный клинок, и теперь он разрушен! Его не восстановить!

Даэлин медленно повернулся к нему. Тени продолжали клубиться вокруг его плеч, но взгляд стал холодным и абсолютно спокойным. Пугающе спокойным.

– Вот и хорошо, – произнес он.

Я дернулась, словно от пощечины.

– Хорошо⁈ – закричала я, бросаясь к нему. – Ты уничтожил мой единственный шанс помочь брату! Ты… ты…

Слова закончились. Я замолотила кулаками по его груди – слабо, беспомощно, отчаянно. Ярость душила меня, мешая дышать. Я не плакала, но была близка к этому как никогда раньше.

– Ты эгоист! Ты думаешь только о себе! А у меня есть брат, которого я могла спасти! Но теперь… Ты все разрушил!

Даэлин не отстранялся. Стоял неподвижно, принимая каждый удар, каждое обвинение. Его лицо было бледным, но в глазах застыла непоколебимая решимость.

– Мы найдем другой способ, – сказал он тихо. – Я обещаю.

– Ты не можешь этого знать!

– Да. – Принц поймал мои кулаки, сжал их в ладонях. – Я знаю только одно: я не хочу тебя терять.

Я замерла, глядя в его бездонные глаза. В них плескалась та же боль, которую я замечала, когда он говорил об утрате отца и сестре. Та же отчаянная любовь к тем, кого однажды Даэлин не смог удержать.

Неужели он?..

– Убирайтесь оба, – отрывисто проговорил Верховный Король. – Немедленно. Чтобы я больше не видел ни тебя, ни твою тень, Даэлин, у священных пределов.

Принц не ответил. Просто обнял меня, а после заключил в кокон из теней. Тьма сомкнулась вокруг нас – плотная, непроницаемая. Мир исчез. Я не видела ничего, кроме этой бесконечной темноты.

И ее же я видела, думая о будущем.

31. Земля, помнящая боль

Я сидела в библиотеке Дворца Теней, склонившись над древним фолиантом. Благодаря принцессам, я знала примерный перевод некоторых его глав.

Сами сестры – Делиана, Дорин и Делия – расположились вокруг низкого столика у камина. Одна перелистывала страницы книги с картинками диковинных зверей, две другие просто сидели, глядя на огонь, и в их неподвижности было что-то щемящее.

Я знала, что они – лишь тени. Воспоминания, облеченные в плоть из теней и частиц души Даэлина. Но сейчас, глядя на то, как Делиана морщит нос, разглядывая иллюстрацию какого-то крылатого ящера, как Дорин поправляет шпильку в прическе сестры, а Делия тихонько напевает какую-то мелодию без слов, можно было легко поверить в то, что они живые, настоящие.

Правда, таковыми они становились лишь тогда, когда кто-то смотрел на них. Стоит мне покинуть библиотеку, и они застынут, словно изящные статуэтки.

– Даэлин не имел права так поступать, – вырвалось у меня. Слова, пульсирующие внутри, хлынули наружу, как вода сквозь прорванную плотину. – Не имел права вмешиваться в мою судьбу. Это было мое решение. Моя жертва. И я знала, на что иду. А он просто… взял и все разрушил.

Мне нужно было выговориться. Даже с девушками, сотканными из теней и чужих воспоминаний. Люди порой говорят даже с котами, когда внутри слишком много эмоций, чтобы молчать.

В глазах Делианы мелькнуло сочувствие.

– Он просто не хотел тебя терять.

– Знаю, – буркнула я. – Именно это он мне и сказал. Сдается мне, Даэлин просто до ужаса боится одиночества. Потому и воскресил вас. Потому и забрал меня из Двора Масок. И именно поэтому сорвал ритуал.

Я прикусила язык. Впервые говорила с принцессами об их истинной сути. Не разрушит ли это чары? Не уничтожит ли иллюзию?

Даэлин никогда мне этого не простит.

– Он думает и заботится о тебе, – возразила Дорин, не отрывая взгляда от пламени. – Мы знаем брата. Он бы не стал рисковать всем – твоей симпатией, гневом короля, даже собственной жизнью – если бы ты была для него просто… забавой.

Я хотела возразить, отмахнуться, но внезапно задумалась: что Принц Теней рассказывал сестрам обо мне? Были ли слова Дорин отражением его истинных мыслей? И… чувств?

А что ощущала к нему я сама? Ох, в целом мире не было вопроса тяжелее.

Пространство у книжного шкафа дрогнуло. Тени сгустились, и из их глубины шагнул Даэлин. Проклятье. Он как будто почувствовал, что я думаю о нем.

Я отвернулась, делая вид, что увлеченно изучаю книгу. Если он рассчитывает на мое прощение, пусть ждет до следующего тысячелетия.

– Авери, – тихо позвал он.

Я молчала с твердым намерение игнорировать его, что бы он ни сказал. Делиана бросила на брата быстрый взгляд и жестом велела сестрам следовать за ней. Вскоре в библиотеке остались только мы двое.

– Я не буду просить у тебя прощения, – хмуро произнес Даэлин.

Кто бы сомневался. Не фэйское это дело – извинения.

– Я поступил бы так же, если бы мне дали сотни, тысячи шансов все переиграть.

Тогда зачем ты здесь? Действовать мне на нервы?

– Как насчет того, чтобы наведаться в твою деревню?

Я резко вскинула голову. Слова сорвались с губ прежде, чем я успела их остановить:

– Ты серьезно? Но…

– Я знаю, ты не хочешь возвращаться ни с чем. Но мне нужно проверить одну свою догадку. Развеять кое-какие сомнения. И это связано с Источником.

Даэлин знал, за какую струну тянуть. Надежда снова всколыхнулась внутри.

– Пока ничего не могу рассказать. Для начала мне нужно исследовать земли, охваченные хворью. А тебе, думаю, не повредит передышка.

Я прикрыла глаза. К эмоциям, бушующим внутри еще до появления принца в библиотеке, прибавилось сильнейшее волнение. Злость на него никуда не делась. Но я была безумно рада вернуться домой и проведать брата.

– Да, конечно, – выдохнула я.

Даэлин протянул руку. Отложив фолиант, я поднялась и без тени сомнения вложила свою ладонь в его.

Тени сомкнулись вокруг нас, привычно затягивая в головокружительную воронку.

Когда тьма рассеялась, мы стояли на знакомом берегу, у самой кромки лазуревого моря. Туман клубился над ним. Я догадалась, что мы находимся у бреши, разделяющей владения смертных и фэйри. Однако без уничтоженного Королевой Масок Ока Незримого она была для меня невидима, сливаясь с окружающим пространством.

А вот Даэлин, судя по всему, прекрасно видел или чувствовал ее. Мягко держа руку на моей талии, он повел меня туда, где граница между мирами истончалась до прозрачности. Шагнул вперед, увлекая меня за собой.

Легкий холодок в животе, знакомый запах соли и тины, крики чаек и серое, тяжелое небо. Дом.

– Ты чего? – Я легонько ударила Даэлина по руке, заметив, что он снова тянется ко мне. – Хватит меня хватать!

– Хочешь плыть на лодке? А потом отбивать бедра в седле до самой твоей деревни? – усмехнулся он. – Я могу перенести нас прямо к дому. Если ты четко представишь его себе.

Признаться, я не думала, что его теневая магия работала и здесь, в мире людей. Впрочем… разве не своими чарами фэйри, по легендам, заманивали смертных в свои владения?

– Только перенеси меня в сам дом, а не рядом с ним. Если кто-то увидит, как мы материализуемся из воздуха… Меня и так считают странной. А так еще и ведьмой назовут.

– Но ты же будешь со мной.

Я невесело хохотнула.

– Поверь, моя дружба с фэйри не добавит мне симпатий жителей деревни.

– Хм-м, так мы друзья? И только? – притворно огорчился Даэлин.

Я метнула на него сердитый взгляд. Принц вскинул руки в примирительном жесте.

– Хорошо. Внутрь, так внутрь.

Он снова обхватил меня за талию. Но прижал меня, как мне показалось, чуть крепче, чем это необходимо для переноса. Вот же… плут.

Но я соврала бы, сказав, что объятия Даэлина мне совершенно неприятны.

* * *

Мы стояли в моем доме.

Я узнала бы его даже с закрытыми глазами. Все дело в запахе: старое дерево, высушенные травы под потолком, дым от печи. И запах лекарств и болезни, въевшийся в каждую щель.

К счастью, дом ни капли не изменился – остался ровно таким же, каким был. А значит, миф о ином течении времени в мире фэйри – лишь миф.

В углу перед остывшим очагом стояла молодая женщина. На ней скромное кремовое платье, темные волосы заплетены в простую косу и перевязаны лентой. Из украшений – только эта самая лента и разноцветные бусы на шее. Этот образ теперь останется с ней навсегда.

– Эсба, – выдохнула я.

– Авери, ты уже вернулась! – радостно воскликнула она.

Подруга перевела взгляд на Даэлина и слегка нахмурилась. Медленно скользнула по лицу фэйри, по волосам цвета воронова крыла, по одежде, сотканной из теней. И остановилась на ушах.

– И, как я погляжу, не одна. А… с фэйри.

Она сказала это таким тоном, каким говорят «плесневелый хлеб».

– Колдунья, – парировал Даэлин похожим тоном. – И, как я погляжу, мертвая колдунья.

– Не говори так о ней, – возмутилась я.

– Вот именно, остроухий, – уперев руки в бока, вскинула подбородок Эсба.

Даэлин пропустил ее слова мимо ушей. Повернулся ко мне.

– И все же… как?

– Эсба привязала себя к этим стенам перед своей смертью, – тихо сказала я, с нежностью глядя на подругу. – Знала, что я хочу отправиться в ваши земли за лекарством для Орро. И что никогда бы не смогла оставить его одного.

– Как будто я хотела вас оставлять, – фыркнула Эсба.

Такой живой, привычный жест, что у меня защипало в носу.

– Теперь она постоянно присматривает за Орро, – улыбнулась я.

– Чаще, чем хотелось бы мальцу, – заметила она.

– Вот почему ты так спокойно отреагировала, когда я рассказал тебе о своих сестрах. Ты уже знала, что души могут оставаться в мире живых… или же их можно призвать.

Я кивнула. Но все разговоры – и с Эсбой, и с Даэлином – потом. Сначала Орро.

Ужасно волнуясь, я направилась в нашу спальню.

Орро лежал на узкой кровати у стены, укрытый старым шерстяным одеялом. Его лицо было таким бледным, что казалось восковым. Темные круги под глазами, впалые щеки, тонкие руки с проступающими голубыми жилками.

Но главное – он дышал. С проскакивающим порой хрипом, но размеренно и ровно. Когда я опустилась на колени рядом с кроватью, его ресницы дрогнули.

– Авери? – Голос брата был слабым, как писк птенца. – Ты вернулась?

– Вернулась, – прошептала я, сжимая его пальцы. – Я здесь, маленький. Я здесь.

– Я уже не маленький, – пробурчал он. – И вообще со мной все в порядке! Только Эсба нянчится со мной, как с младенцем! Вставать не велит!

– И правильно не велит.

Орро мог храбриться сколько угодно, но я видела, как он слаб. Да и груда платков в корзинке рядом с кроватью говорила о многом. Лишь сила Каприады в моей крови позволяла ему задержать болезнь, не позволить ей перейти в еще более опасную стадию.

В дверях появился Даэлин. Наверное, было бы наивно ждать, что он останется в стороне, но я все равно не сдержала вздох раздражения.

При виде Принца Теней глаза Орро расширились. Как и Эсба, совсем недавно, он окинул его взглядом с ног до головы – от острых ушей до дымчатого камзола. Вот только выражение его лица было иным.

– У тебя уши, как у настоящего фэйри! – с восторгом ответил он.

– Я он и есть. И не просто настоящий – лучший из возможных, – ухмыляясь, заверил Даэлин.

Орро попытался сесть, но тут же закашлялся. Я придержала его за плечи, осторожно уложила обратно.

– Лежи. Еще успеешь на него насмотреться.

– Правда? – Глаза брата горели. – Он останется?

– Ненадолго, – ответил за меня Даэлин. В его голосе на миг проскользнуло что-то странное, почти виноватое. – Но если хочешь, я еще вернусь.

– Обещаешь? – спросил Орро.

– Обещаю.

Я сидела с Орро, пока Эсба давала ему горькие отвары. Сами травы собрала и засушила я, а вот готовила их она сама. Она делала это так сноровисто и ловко, что порой я забывала – передо мной дух.

Сила Эсбы оказалась поистине велика. По какой-то причине одолеть хворь подруге не удалось – как будто та слишком сильно повредила ее смертную оболочку. Зато ритуал сделал Эсбу почти не отличимой от людей.

С той лишь разницей, что она не спала и не ела, испытывала неприязнь к соли и железу… А еще не могла ступить и шагу из моего дома.

Дома, который отныне стал и ее собственным.