Текст книги "Дикий цветок Двора Теней (СИ)"

Автор книги: Марго Арнелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Вскоре после отваров Орро заснул – не беспокойным, болезненным забытьем, а настоящим глубоким сном. Эсба, убедившись, что он дышит спокойно, поманила меня за собой. Нас определенно ждал долгий разговор.

Оставив брата набираться сил, я направилась на кухню. Даэлин, словно тень, следовал за мной.

Я рассказала Эсбе все. О том, как угодила во Дворец Масок и была живой игрушкой принца Элрина. О Кэлене и его отце. О Дворе Теней и Дворе Тумана. О сестрах-призраках, чем-то родственных ей. О Верховном Короле и умирающем Источнике.

И о том, как этот нахал (на этом моменте рассказа я ткнула пальцем в Даэлина) сорвал ритуал и наслал на нас праведный гнев Оберона.

Эсба слушала молча, и в ее темных глазах разгорался знакомый мне огонь.

– Значит, ты держал ее у себя во дворце, а после спас от жертвенной смерти? – сухо спросила она Даэлина.

– Да, но я…

– Молчи, – оборвала она. – Я не закончила.

Даэлин, к моему изумлению, и впрямь замолчал. Эсба умела действовать на людей по-особенному. Недаром многие называли ее не колдуньей, а ведьмой, и опасались всерьез. Но я не думала, что это распространяется и на фэйри.

– Ты спас ее, – с нажимом повторила Эсба. – Прими мою благодарность за это. Но если с головы Авери упадет хоть один волосок, если она прольет хоть одну слезинку по твоей вине, если ты посмеешь использовать ее как пешку в ваших фэйских играх… Я буду являться тебе каждую ночь до конца твоих дней. И поверь, остроухий, я стану очень навязчивым призраком.

Подруга, конечно, блефовала. Но только я знала, что порог нашего дома ей не переступить. Хотя с нее станется научиться новому мистическому трюку и являться Принцу Теней во снах.

Я ожидала привычной усмешки, однако Даэлин ответил с пугающей серьезностью:

– Я не сделал бы ничего, что навредило бы Авери. И готов разорвать на клочки любого, кто посягнет на ее жизнь.

– Хорошо, – отпечатала Эсба.

Мне оставалось лишь качать головой. Даэлин перевел взгляд на меня.

– Не скрою, ваша компания чудесна, но мне нужно осмотреть деревню.

Он двинулся было к двери.

– Даэлин…

– Да?

– Твои уши, – вздохнула я.

Принц Теней буркнул что-то себе под нос. Соткал из теней что-то, отдаленно напоминающее шапку, и с гримасой отвращения натянул ее на себя. Я хихикнула, заслужив его недовольный взгляд.

– Дурацкая вещица, – проворчал он. – В жизни бы не надел.

– Выглядишь ты и впрямь ужасно глупо, – улыбаясь во весь рот, охотно сообщила я.

Даэлин лишь усмехнулся и оставил нас. Эсба проводила его долгим взглядом.

– Он по уши в тебя влюблен, – забавно наморщив нос, сказала она.

– Даэлин – несносный, высокомерный принц с любовью к «мимолетным связям».

И почему эта фраза так прочно въелась в мою память? С какой стати это вообще должно меня волновать?

– Одно другому не мешает, – философски заметила Эсба.

Я тяжело вздохнула.

– Лучше расскажи, что происходит с деревней.

– Все плохо, Авери. Выживших все меньше.

Я покачала головой.

– Если бы только я могла убедить их принимать мои зелья…

Точнее, снадобья готовила Эсба. Я же добавляла в них свою кровь, о чем никому, конечно, не говорила. Вот только ими все равно пользовались лишь те немногие, кто мне доверял.

– Они просто глупцы, – процедила она. – И всегда были глупцами.

Я опустила голову на руки. Усталость, копившаяся дни и недели, вдруг навалилась на плечи.

– Как думаешь, сколько они еще продержатся? – тихо спросила я. – Орро и те, кто принимают снадобья с моей кровью?

– Несколько недель. Может, полгода, если нам очень повезет.

Я закрыла глаза. Как же мало… А у меня не осталось ни плана, ни надежды, ни даже возможности пожертвовать собой ради спасения других. Ведь уничтоженный Даэлином кинжал, судя по всему, был важной частью ритуала. А ярость Оберона говорила о том, что его уже не воссоздать.

Непривычно было видеть Принца Теней, пользующегося дверью, как обычные смертные. Вероятно, он все же решил не рисковать, исчезая в клубящейся тьме.

Но мое внимание прежде всего привлекла неестественная бледность и заострившиеся черты его красивого лица.

– Что? – насторожилась я.

– От самой почвы вашей деревни исходит знакомая мне энергия, – медленно произнес он. – Кто-то вытягивал саму силу жизни из этих земель.

– Не понимаю…

Даэлин взглянул мне в глаза.

– Чума, что убивает твою деревню, Авери… Она не появилась сама по себе. Ее сотворили. Кто-то наслал на ваши земли саму смерть.

32. Двор Пепла

– Авери, мне нужно, чтобы ты снова пошла к Источнику.

Покусывая губы, я смотрела на Даэлина. А там, в полумраке за стенкой, спал Орро. И Эсба вскоре отправится к нему, чтобы охранять его сон.

«Передышка» продлилась куда меньше, чем я рассчитывала. Но у Даэлина определенно было что-то на уме.

– Печати Оберона все еще на нас. Барьер тебя пропустит. Я попробую задержать стражу – так долго, как это возможно.

– Что требуется от меня?

– Я хочу, чтобы ты попыталась… наладить связь с Каприадой. Спросить ее, как нам все исправить.

– Исправить? – усмехнулась я. – Ты будто говоришь о сломанной игрушке, а не о чуме, которая унесла десятки жизней и продолжает делать это по сей день.

– И все же Каприада – ваш единственный шанс.

– Но я не понимаю, она же – первородная фэйри… Какое отношение она имеет к нам?

Даэлин помедлил.

– Я подозреваю, что чуму на смертных наслали фэйри.

Эсба издала звук, похожий на шипение разъяренной кошки. Я сжала кулаки.

– Зачем? – выдохнула я. – Зачем им это?

– Вряд ли это было сделано намеренно. Я имею в виду, эта чума – лишь следствие. Следствие фэйских чар.

Я тряхнула розовой копной.

– Но я все еще не понимаю. Что это за чары и для чего они?

– Фэйри жаждут могущества, – глухо отозвался Даэлин. – Это наша суть. Фэйри того или иного двора рождаются с одним «клановым» даром и умирают с ним. В некоторых случаях, при достаточной силе и упорстве, получается развить несколько способностей. Но все они, так или иначе, вращаются вокруг «кланового» дара.

– Ты управляешь тенями и энергией мира мертвых, – с усилием кивнула я. – Кэлен манипулирует туманом и владеет способностью становиться незаметным и даже почти невидимым, как, полагаю, и его король… Маски – величайшие фокусники, иллюзоры или творцы…

– Да. Вот только немало тех, кто больше всего на свете жаждет выйти за пределы собственных возможностей. Удается это немногим. – Даэлин помолчал. – Полагаю, кто-то из фэйри, ступивших через брешь на вашу землю, решили преодолеть это досадное ограничение…

– За счет смертных, – прошептала я, глядя на Эсбу. – Они сделали это за счет нас.

Я вернулась к кровати Орро. Он спал, его дыхание было ровным, но на висках все еще блестела испарина. Я осторожно убрала прядь волос с его лба, задержала ладонь на щеке.

– Я найду способ тебе помочь, – шепнула я. – Обещаю.

Но, в отличие от Даэлина, я не стала обещать, что вернусь к нему.

Я тепло попрощалась с Эсбой, и вскоре тени принца перенесли нас к роще Источника.

Стражи у барьера насторожились, едва завидев Даэлина. Пики из яркого золотого света сформировались в их руках быстрее, чем я успела моргнуть.

– Ни шагу дальше, – предупредил страж.

Даэлин не остановился. Шагнул вперед, разводя руки в мирном жесте. На его лице появилась та обезоруживающая усмешка, которую я видела в день нашей первой встречи.

– Вы должны помнить меня. Я был здесь с Верховным Королем. А она, – кивок в мою сторону, – носительница печати Каприады. Единственная, кто может пробудить Источник.

Стражи колебались. Кто-то из них мог помнить, как сам Оберон накладывал печати на наши ладони. Но тогда они помнили и то, чем все закончилось.

Я не стала ждать. Шаг, другой, и барьер расступился передо мной. Под аккомпанемент возмущенных криков стражей я шагнула на поляну у Источника. Подбежала к нему и опустилась на колени перед сияющей, пульсирующей жилкой энергии. Прижала ладони к земле и закрыла глаза.

«Каприада… Я не знаю, слышишь ли ты меня. Ты дала мне эту метку, чтобы защитить меня, и я бесконечно тебе благодарна. Ведь Орро жив во многом благодаря тебе. Но он сейчас нуждается не в защите, а в исцелении. Прошу… Если Даэлин прав, и в случившемся с деревней виноваты фэйри… Неужели ты не захочешь нам помочь?»

Тишина. Но я чувствовала – где-то там глубоко, не в земле, а в этом умирающем свете, за потоком истощенной магии кто-то есть. Дремлющий, но живой.

Я потянулась к нему всем своим существом, всей своей волей, всей отчаянной надеждой, что еще теплилась в груди.

«Пожалуйста».

И вдруг я ощутила легкое, невесомое прикосновение. А после в меня вплелись нити чужих эмоций и чувств. Это было похоже на пробуждение от долгого сна. Чье-то внимание – древнее, неторопливое – медленно обратилось ко мне. Я почувствовала невероятную усталость, смешанную с… удивлением? Интересом?

«Авери».

Мое имя прозвучало внутри меня, как звон хрустального колокола. Я слышала его не ушами, но всем телом. Каждой клеточкой, каждой звездной точкой на запястье.

Но этому нечеловеческому, эфемерному звону тут же вторил хорошо знакомый мне голос.

– АВЕРИ!

Крик Даэлина вырвал меня из забытья. Я вскочила даже прежде, чем открыла глаза. И первое, что я увидела, это… смерть.

Смерть стража в белых доспехах. Его лицо посерело, глаза закатились. Он рухнул на колени, а затем плашмя, уткнувшись лицом в сырую землю. Его кожа истончалась, сморщивалась на глазах. Казалось, из него за считанные мгновения вытянули жизненную силу.

– Даэлин? – дрожа всем телом, спросила я.

Но это не мог быть он.

Над телом стража стояла женщина. Высокая, гибкая, в одеждах пепельно-серого цвета. На ее лице застыла спокойная, почти скучающая гримаса.

– Даэлин, – выдохнула я.

Он уже был рядом с незнакомкой. Его сотканный из теней клинок рассек воздух, готовый обрушиться на убийцу. Но прежде чем лезвие достигло цели, чьи-то руки схватили меня в охапку.

– Стоять, – произнес низкий голос у самого моего уха. – Или этой красавице придется несладко.

Я рванулась, но хватка была железной. Нападавший – фэец в таком же пепельно-сером одеянии – прижал меня к себе. Даэлин замер, не решаясь нанести удар. Не решаясь ринуться мне на помощь.

– Ты же не хочешь, чтобы она пострадала? – вдруг раздался знакомый голос.

От группы нападавших отделилась женская фигура. Она двигалась плавно, как тень. Когда капюшон упал с ее лица, я невольно задержала дыхание, не веря собственным глазам.

– Веланна, – выдохнул Даэлин. – Что… Что ты здесь делаешь? Среди этих убийц?

Она поморщилась. Вероятно, ей не хотелось причислять себя к таковым.

Среди фэйри есть негласное правило – не убивать друг друга. Ранить, калечить, но не убивать (во всяком случае, своими собственными руками), ведь любая жизнь, созданная Фэй, ценна. Существует поверье, что тех, кто нарушает ее устои, богиня не забирает с собой на небо. Они канут в пустоту. Просто перестают существовать, что для фэйри – самый главный страх.

Однако те, с кем мы столкнулись сегодня, подобной участи не боялись. А может, решили брать все от этой жизни, не задумываясь о том, что ждет их в посмертии.

– Я никого не убивала.

– Но и не мешала другим это делать, – неприязненно заметил Даэлин.

– Ой кто бы говорил. Что-то не заметила, чтобы ты как-то останавливал своего отца, пока он уничтожал весь твой двор, – фыркнула Веланна.

Даэлин побелел.

– Я не смог, – с усилием выдавил он. – Но слабость и жестокость – разные вещи. И разве Двор Теней – и не твой тоже?

– Уже нет, – отрезала Веланна.

– Я не понимаю… Ты же помогала мне. Вместе со мной искала способ возродить Источник.

– Да, помогала. И тем самым привлекла внимание Двора Пепла. Тех, кто действительно способен изменить наши судьбы. Отныне я – одна из них.

– Двор Пепла, – медленно повторил Даэлин, будто пробуя слова на вкус. – Я много слышал о вас. Вы одержимы властью и могуществом. Вы способны вытягивать жизненную силу из людей. И магическую энергию – из зачарованных объектов.

Он перевел взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло мрачное осознание.

– Авери… чума в твоей деревне… Полагаю, за этим стоит именно Двор Пепла.

– Ты что, и впрямь сочувствуешь им? – нахмурилась Веланна. – Этим жалким смертным?

Я рванулась в руках державшего меня фэйца.

– Будьте вы прокляты! Это вы убили моих родителей! Вы стольких обрекли на страдания! Стариков, детей, младенцев!

– Убили? – Веланна склонила голову, будто размышляя над неким любопытным вопросом. – Мы просто забрали то, что принадлежало нам по праву. Энергия Источника вытекала с острова через брешь в ваш смертный мирок. Но вы не имели права распоряжаться силой Каприады. Так что мы лишь забрали то, что уже было нашим.

– Как? – сухо спросил Даэлин.

Веланна пожала плечами.

– Наложили чары, способные вытянуть эту энергию. Может, попутно захватили и жизненную силу этих несчастных деревенских. Но кого это волнует? Жизни смертных коротки и мимолетны. Зачем их жалеть? Не жалеет же человек букашку, на которую наступает.

Я скрежетнула зубами. Букашка, значит?

– Зачем ты это делаешь? – глухо спросил Даэлин. – Зачем тебе Двор Пепла, Веланна?

Она вздохнула и посмотрела на него с каким-то сожалением. Будто досадовала, что все повернулось именно так.

– Мне предложили то, от чего я не смогла отказаться. Силу, которой у меня никогда не было. К тому же я поняла, что ты по-прежнему видишь во мне только сестру.

На последних словах ее голос чуть дрогнул. Не выдержав, я встряла в их откровенный диалог.

– Подождите… Разве ты не его сестра?

– Сводная, – яростно выпалила Веланна.

– Веланна – дочь второй жены Короля Теней, – хмуро объяснил Даэлин.

Теперь многое встало на свои места. Вот почему Даэлин никогда не говорит о матери – вероятно, по какой-то причине она умерла очень рано. Возможно, виной тому – извечная холодная война между фэйри. Но главное ясно и то, почему Веланна так ревностно оберегала Даэлина.

Кажется, ее интерес вовсе не родственный…

Веланна выдохнула, успокаиваясь, и снова надела маску сдержанности.

– Присоединяйся к нам, Даэлин. Двор Пепла обладает поистине величайшими возможностями. Он даст тебе силу, о которой ты даже не мечтал. Вместе мы оживим Источник. Вместе мы завладеем им. Мы станем самыми могущественными фэйри в Фэйлане. Мы сможем свергнуть даже Оберона. – Она помолчала, пытливо вглядываясь в его лицо. – И у тебя будет достаточно силы, чтобы остановить отца.

– Мой отец никогда тебя не волновал, – прорычал Даэлин. – Даже то, что он убил и твою мать, тебя не слишком беспокоило!

Маска треснула, сменившись гримасой злости. Долго держать себя в руках Веланна не умела.

– Ну что же, я пыталась, – разъяренной кошкой прошипела она. – Но предупреждаю тебя, Даэлин: не в твоих интересах восставать против нас. Мы в шаге от могущества, которое изменит все. Не становись у нас на пути.

Веланна кивнула фэйцу, державшему меня. Прошептала:

– Пора сделать следующий шаг.

Я ощутила жуткий холод. Он начался в том месте, где пальцы фэйца сжимали мое запястье, и пополз вверх. К локтю, к плечу… к сердцу.

Вместе с холодом пришла пустота. Она не ранила меня, проливая кровь, не разрывала плоть. Она вытягивала саму жизнь. Медленно, но неумолимо моя жизненная сила утекала в остроухую пепельную тварь, прижимавшую меня к себе.

Я попыталась закричать – и не смогла. Воздух застрял в легких, не находя выхода. Пальцы онемели, разжались и безвольно повисли вдоль тела. Колени подогнулись, и если бы фэец не держал меня, я бы рухнула на землю.

Так вот как это – умирать.

Мысль пришла откуда-то издалека, сквозь ватную пелену, заволакивающую сознание. Я видела лицо Даэлина – искаженное, белое от ужаса. В его глазах плескалась боль.

– НЕТ!

Его крик доносился будто из глубокого колодца. Я слышала его, но уже не могла ответить. Мои ноги окончательно подкосились, и я повисла на руках убийцы, как тряпичная кукла.

«Прости, Орро. Пожалуйста, прости».

Пространство вокруг меня затопил ослепительный свет.

33. Каприада

Белесая пустота простиралась во все стороны, насколько хватало взгляда. Ни земли, ни неба, ни горизонта – только бесконечный, ослепительный свет, струящийся отовсюду и ниоткуда. Здесь не было ни холода, ни тепла, ни боли, ни страха. Только тишина – глубокая, первозданная, как в самом начале мира.

Я стояла посреди этого ослепительного света и не ощущала собственного тела. Мои руки были прозрачными, почти невесомыми. Сквозь них струилось то же самое сияние, что заполняло все вокруг.

– Авери.

Голос был тихим, звенящим, как серебряный колокольчик, задетый легким ветерком. Я обернулась.

Она стояла в шаге от меня. Девушка – нет, прекрасное создание, сотканное из чистого, первородного света. Ее кожа сияла мягким серебром, волосы струились водопадом белого пламени, а глаза – огромные, без зрачков, переливчатые, как перламутр, – смотрели на меня с какой-то древней печалью.

– Каприада, – прошептала я.

– Ты звала меня. Я пришла попрощаться.

– Попрощаться?

– На тебе моя печать, но ты не принадлежишь миру фэйри. Твой путь лежит дальше. Туда. – Она подняла руку, указывая куда-то за пределы пустоты. – Тебя ждет твой собственный мир мертвых.

Я покачала головой. Нет. Не так. Не сейчас!

– Прошу тебя… Помоги Даэлину. Он остался один в кругу врагов. Двор Пепла убьет его. Помоги ему!

Я понимала, что просить ее помочь Орро бесполезно – Каприаде уже не дотянуться до мира смертных, как это было раньше. Но Даэлин всего в шаге от него, прямо здесь, за невидимой сейчас гранью.

– Не могу, – с сожалением прошептала Каприада. – Фэйри перестали быть такими, какими их задумала Фэй. Они забыли ее заветы. Погрязли в алчности, в жажде власти, в бесконечных распрях. Потому я, не просто первая дочь, но вестница Фэй, ушла из нашего мира. И не вернусь до тех пор, пока это не изменится. И тебе, дитя, пора уходить.

– Но Даэлин… Орро…

Я прерывисто вздохнула. Глаза защипало бы от слез, если бы в этой реальности они существовали. Я подвела всех.

– Я могу позволить тебе увидеть Даэлина напоследок. Только его, дитя. Но Орро ты, быть может, увидишь после.

Из своего мира мертвых, надо полагать. Может, у меня выйдет стать кем-то вроде Эсбы? Да, я не проводила ритуал, но… Может, хотя бы получится приглядывать за ним сверху?

Я прикрыла глаза. С Даэлином мне и вовсе предстояло расстаться навеки – наши миры уже не пересечь.

Все это время я изо всех сил отрицала то, что чувствую к нему. И лишь сейчас, за мгновения до того, как окончательно его потерять, все осознала. Как минимум – то, что не хочу его терять.

– Хорошо, – сдавленно прошептала я.

Пространство перед нами дрогнуло, истончилось, и передо мной будто открылось окно, ведущее из самого сердца Источника на поляну.

Я увидела белые доспехи распростертых на земле стражей. Обескураженных фэйри Двора Пепла. Услышала их растерянные голоса.

– Почему не сработало?

– Источник не пробудился…

– Мы вытянули из нее душу. Это должно было сработать!

Я торжествовала. Да, моя смерть оказалась напрасной. Но хотя бы я сорвала все планы моим убийцам.

Даэлин воспользовался заминкой Двора Пепла, чтобы броситься ко мне. К моему безжизненному телу.

Я смотрела на себя со стороны – на посеревшую кожу, раскинутые руки и невидящий взгляд, обращенный к невидимому свету. Так странно видеть собственное тело пустым, бездушным, будто принадлежащем сломанной кукле.

Веланна сделала шаг к Даэлину, но он резко вскинул голову. Мука на его лице сменилась раскаленной ненавистью. Тени взвились вокруг него, как разбуженные дымчатые звери. Они не ждали приказа, не сплетались в послушные формы, а ярились вокруг, готовясь ужалить любого, кто подойдет слишком близко.

В подтверждение моих мыслей удар черной волны отбросил ближайших фэйри Пепла от Даэлина. Остальные нерешительно замерли.

Принц Теней вновь склонился надо мной. Его руки легли на мою грудь – там, где когда-то билось мое сердце. Пальцы Даэлина дрожали, касание было бережным, почти благоговейным. Тени продолжали клубиться за его спиной, но сам он, казалось, не замечал их.

– Авери, – прошептал он.

Я смотрела на него, гордого принца фэйри, а видела израненного и очень одинокого молодого мужчину, который годами пытался залатать дыру в своей вселенной, отдавая на это кусочки собственной души.

Его пальцы коснулись моего лица – бледного, холодного, мертвого. Провели по щеке, остановился на губах.

Даэлин наклонился еще ближе. Его губы коснулись моих. Из его рта вырвалась призрачная нить золотистого света. То же самое принц делал, вдыхая жизнь в Дымку. С той лишь разницей, что сейчас он не разрезал Ключом пространство, чтобы призвать энергию мира теней. Это бесполезно – как и сказала Каприада, тому миру я не принадлежу.

Но… тогда какой во всем этом смысл?

– Хм, – раздалось задумчивое за спиной.

Я стремительно обернулась к Каприаде.

– Что? Что он делает?

– Вдыхает в тебя жизнь, – с ноткой изумления сказала она.

– Но он уже пытался вернуть отца и сестер, и ему это не удалось.

Отец застрял между миром живых и миром мертвым, а сестры стали лишь тенями, воплощенными воспоминаниями о самих себе.

– Потому он отдает тебе всю свою душу. Без остатка.

– Нет, – хрипло прошептала я. – Прошу, останови это! Останови его!

Даэлин погибнет, а кто гарантирует, что оживу я? Нет, я не могла позволить ему так бездумно жертвовать собой!

Я рванулась вперед, пытаясь пробиться сквозь невидимую преграду, разделявшую наши миры. И, конечно, ничего не вышло.

– Каприада, прошу…

– Не могу, – со странной улыбкой сказала она. – И не стану.

Я опешила. Неужели все фэйри столь жестоки? Даже та, что звалась первородной, в ком текла полубожественная кровь?

– Я так долго ждала этого, Авери, – проронила Каприада.

– Ждала… чего?

Услышать ответ я не успела. Почувствовала, как пьянящая энергия жизни вливается в меня… и утягивает прочь с сияющего пространства.

* * *

С протестующим криком я вынырнула из пустоты. Воздух ворвался в легкие, обжигая. Я дышала и надышаться не могла.

Первое, что я увидела, – долгожданное для фэйри возрождение Источника.

Сначала это была лишь слабая, едва заметная пульсация света внутри него. А затем из расселины в земле ударил фонтан. Он ничуть не походил на тусклое, болезненное сияние, что теплилось здесь месяцами. Это была сама жизнь – ослепительная, бело-серебристая, как звездный свет. Воды источника взметнулись к небесам, разбрызгивая вокруг мириады искр.

Не я воскресила Источник. Даэлин.

Ведь ключ к пробуждению и возвращению Каприады – вовсе не кровь, не жертва и не душа смертной, отмеченной ее печатью. А жертва фэйри, совершенная ради… недостойных смертных. Искупление их вины.

– Даэлин…

Лишь теперь, мазнув ненавидящим взглядом по лицам торжествующих фэйри Двора Пепла, я увидела лежащего рядом со мной Принца Теней.

Страшно бледное лицо с синевой под глазами и заострившимися, как у мертвеца, скулами. Его ресницы не дрожали. Грудь не вздымалась.

– Даэлин. – Мой голос мне самой показался хриплым, чужим. – Даэлин!

Я перевернула его, прижала ухо к груди… И не услышала ничего.

– Нет, – прошептала я. – Нет, нет, нет…

Слезы застилали глаза, а я отчаянно вглядывалась в его лицо, в плотно закрытые веки.

– Вернись, прошу… Мне так много нужно тебе сказать, так много сделать…

Я поцеловала его в холодные бледные губы. И они дрогнули, складываясь в хорошо знакомую мне лукавую усмешку. Ресницы взметнулись, из-под них блеснула темная глубина.

– Неужели нужно было умереть, чтобы ты наконец решилась меня поцеловать?

Я рассмеялась сквозь слезы. Давно не позволяла себе плакать. Слишком долго держала все внутри.

– Как? – выдохнула я. – Как ты смог вернуться?

Подняв руку, Даэлин коснулся моей щеки. Вытер мокрую дорожку большим пальцем.

– Я видел Каприаду. Она подарила мне этот дар. Вернула мне жизнь. По правде говоря, я и сейчас вижу ее.

Я стремительно обернулась.

Она стояла у кромки возрожденного Источника. Точнее… парила над землей рядом с ним. Нет, у Каприады не было крыльев. Ее окружали сияющие серебром нити, тянущиеся куда-то ввысь – к звездам, не угасающим даже днем, но невидимым. Она напоминала мне прекрасную бабочку, угодившую паутину.

Теперь я вспомнила, что говорил мне о Каприаде Король Теней. «Земная твердь обжигала ее кожу, сдирая ступни до крови, ветер, даже самый ласковый, причинял боль, а солнечный свет и вовсе был невыносим». Эти нити были коконом, защищающим ее.

Мягкий звездный свет струился вокруг Каприады, и даже самые черные тени отступали перед ним. Первородная дочь богини Фэй улыбнулась нам с Даэлином. Однако улыбка покинула ее прекрасное лицо, когда она взглянула на фэйри Двора Пепла.

Вместе с Веланной они погружали руки в сияющие воды Источника, вбирали его магию в себя. Но теперь замерли, настороженно глядя на Каприаду. Не ожидали, что она покинет свой кокон, свой сосуд.

– Вы, именующие себя Двором Пепла, не единственные, кто нарушили заветы Фэй. Не единственные, кто заставил меня покинуть этот мир. Но вы сделали больше остальных.

Лицо Веланны стало белым как мел.

– Отныне вы будете называться Двором Снов!

Голос Каприады зазвенел. Всеми фибрами души я ощущала исходящую от нее власть и древнюю силу.

Она повела рукой, и фэйри Пепла начали оседать на землю. Один за другим, как срезанные у самого корня цветы. Их глаза закрылись. Они не умерли, нет. Уснули, чтобы больше никому не причинить вреда.

Навечно ли? Этого я не знала.

– Авери, разве тебе не нужна энергия Источника? – мягко спросила она.

Вскинула руки. Воздух вокруг нее замерцал. Из самой сердцевины возрожденного ключа ко мне потянулись сияющие нити. Обвили мои запястья, впитались в ладони, рождая внутри непривычное тепло.

Мои руки засветились мягким светом. Та же сила, что текла в Источнике, что пульсировала в сердце Каприады, теперь текла во мне.

– Этого хватит, чтобы исцелить твоего брата. И всех, кто еще остался в живых. Кто пострадал от чар Двора Пепла.

На своих серебряных нитях она мягко отплыла назад. Окружающий ее свет начал тускнеть, вливаясь обратно в Источник.

– Спасибо, Каприада. За силу и за… Даэлина.

Она улыбнулась мне с толикой усталости и печали. Проронила:

– Исправь все, что натворили мои собратья.

И Каприада исчезла.

Я смотрела на свои ладони – все еще сияющие, хранящие силу, способную исцелять и возрождать. Тяжело опираясь о землю, Даэлин поднялся. Тени все еще клубились вокруг него, но теперь они были мягче, спокойнее – как уставший пес, прилегший у ног хозяина.

– Ты отдал мне свою душу, – прошептала я. – Почему?

– Потому что я уже потерял всех, кем дорожил. Маму. Отца. Сестер. Я не мог потерять еще и тебя. Я так долго боялся привязаться… Не хотел новых утрат, новой боли. Не хотел снова испытывать вину перед теми, кого не смог уберечь. И когда я увидел тебя умирающей, мертвой… Я не мог позволить этому случиться. Просто не мог.

Я во все глаза смотрела на этого противоречивого принца. Того, кто отдал свою бессмертную душу ради спасения смертной девчонки, которую так недолго знал. Мне многое хотелось сказать ему.

Но… не сейчас.

– Нам пора, – поднимаясь на ноги, сказала я.

Даэлин кивнул. Тени с готовностью сгустились вокруг нас, готовые унести в мир людей. Но прежде чем они поглотили меня, я взяла его за руку.

– Спасибо. За то, что не дал мне уйти.

Он посмотрел на наши переплетенные пальцы. Ослепительно улыбнулся.

– Всегда пожалуйста, Авери.

И тени унесли меня домой.

34. Дикий цветок

Я стояла на пороге дома, и свет струился с моих ладоней. Он не обжигал, не требовал платы – просто тек, переливаясь через край. И каждое мое прикосновение было подобно капле дождя, упавшей на пересохшую землю.

Первым был Орро.

Я опустилась на колени у его кровати, взяла тонкие руки брата в свои. Свет перетек с моих пальцев на его, впитался в кожу, побежал по венам, пульсируя в такт с сердцем. И оно билось сильнее, увереннее.

Щеки Орро розовели на глазах. Дыхание стало ровнее, из него исчез надсадный хрип. Глаза брата, полные изумления, воззрились на меня.

– Авери… Мне совсем не хочется кашлять. Вот ничуточки!

Даже голос его немного, но окреп.

– И больше не будешь, – прошептала я, прижимая его к груди.

Эсба с нежностью смотрела на нас из угла угла комнаты. Не подруга даже – старшая сестра нам обоим.

– Иди, – негромко сказала она. – Тебя ждут и другие.

Не теряя драгоценного времени даром, я вышла на улицу.

Деревня встретила меня тишиной. Я подошла к первому дому. Старик Эйнар, один из немногих, кто всегда был добр ко мне, сидел на лавке, обхватив голову руками. Его кашель разрывал грудь, на платке алели пятна. Но он принимал мои зелья, а потому смог дожить до этого момента, даже несмотря на почтенный возраст.

Я коснулась его плеча. Свет хлынул из меня, как вода из прорванной плотины.

Эйнар вскинул голову, его запавшие глаза расширились, дыхание выровнялось. Он смотрел на свои руки – здоровые, сильные, без дрожи и синевы, – и не мог вымолвить ни слова.

А я направилась дальше.

Я исцеляла всех. Тех, кто плевал мне вслед, и тех, кто отводил глаза. Тех, кто шептал «ведьма» за моей спиной, и тех, кто все же приходил ко мне за снадобьями, стыдливо отводя взгляд.

Лея, дочь мельника, которая когда-то таскала меня за волосы, сидела у постели умирающего отца. Я коснулась ее руки. Она вздрогнула, но не отшатнулась. Смотрела, как розовеют щеки отца. И сама наверняка уже не чувствовала ни недуга, ни боли.

– Почему? – прошептала она. – Мы же… я ведь…

– Потому что я могу, – пожав плечами, ответила я.

Я не ждала благодарности. Просто делала то, что должна была сделать. За Даэлина, отдавшего мне свою душу и вернувшего меня. За Каприаду, которая все же сумела простить своих соплеменников. И за себя, за ту маленькую девочку, что когда-то делилась своей кровью с изгоями-фэйри, потому что не могла смотреть на чужие страдания.

Какое-то время Даэлин, по-прежнему прикрывающий острые кончики ушей смешной шапкой, сопровождал меня. Сейчас мы находились в больнице вместе с целителями столицы. Они изумленно наблюдали за тем, как я исцеляю жителей деревни исходящим от рук светом.

Не знаю, что именно они думали обо мне. Пугать их словами о даре фэйри мне не хотелось. А вот о Каприаде, ни много ни мало, дочери самой богини Фэй, рассказать я могла. Но позже, когда уляжется суматоха.

Наблюдал за мной и Даэлин. А затем, будто решившись, сказал:

– У меня осталось одно незавершенное дело.

– Отец? – догадалась я.

Даэлин с усилием кивнул.

– Я не могу оставить его таким. Блуждающей тенью, застрявшей между мирами. Он заслуживает покоя.

– Ты вернешься? – зачем-то спросила я.

Как будто не видела ответ в его глазах.

Принц шагнул ко мне, пальцами приподнял подбородок и нежно поцеловал. Прямо на глазах деревенских и целителей.

Ох, хорошо, что они не знали, что он фэйри.

– Клянусь, – шепнул он мне в губы.

Исчезать в тенях в пределах больницы не стал – воспользовался дверью. А я продолжила расплескивать силу Источника.