Текст книги "Дикий цветок Двора Теней (СИ)"

Автор книги: Марго Арнелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Что если у меня получится использовать его явный интерес ко мне в собственных целях? Знать бы еще, чем продиктован этот интерес…

– Хорошо, – выдохнула я. – Правда ли, что фэйри не умеют лгать?

Он на мгновение замер, будто не ожидал такого вопроса. Потом медленно кивнул.

– Правда. Наша речь связана с частицей богини Фэй в нас. Сознательная ложь для нас невозможна. – Принц подарил мне хищную улыбку. – Мы можем молчать. Можем говорить полуправду. Можем искажать смысл сказанного. Но произнести заведомо ложное – нет.

Это первый, но очень важный кирпичик в мое понимание самой сути фэйри. Значит, я могу задавать и иные вопросы, не боясь, что они заведут меня в ловушку или в тупик.

Если, конечно, темный принц не солгал.

– Теперь твоя очередь, – напомнил он.

Я глубоко вдохнула. Обвела взглядом зал, чтобы убедиться, что рядом нет лишних ушей. Никаких заостренных ушек.

– Я пришла сюда ради брата. Он медленно умирает от болезни, от которой в нашем мире лекарства нет. Но, говорят, оно есть в вашем. Я пришла сюда, чтобы найти способ его спасти. Любой ценой.

Лицо принца не изменилось. В глазах – ни тени сочувствия или удивления. Он просто впитывал информацию, осмысливал ее.

– Ясно.

– Ясно? – моргнула я.

Он пожал плечами.

– Я услышал ответ на свой вопрос.

Я начинала закипать.

– Так задайте мне следующий! Вы же точно знаете, о чем я хочу вас спросить!

Моя пылкость его позабавила. Уголок губ дрогнул в сытой ухмылке.

– Терпение, смертная пташка. Игра, которая кончается слишком быстро, скучна. А я, в отличие от дурака Элрина, вижу в тебе большой потенциал.

Развернувшись, он просто… ушел.

Хотелось крикнуть во все горло: «Но у меня нет времени! Нет ваших столетий жизни! И может не быть даже нескольких дней!»

Но все, что мне оставалось, – это смотреть ему вслед, бессильно сжимая пальцы в кулаки.

10. Лучшее из возможного

Принц Элрин будто решил дать мне отсрочку. Или же, что вероятней, пока не нашлось желающих забрать меня у него. Однако на каждом балу я украдкой следила за теми, кто присматривался ко мне.

Наблюдала внимательно, как охотник за дичью, хотя таковой была именно я.

Сидя у ног Элрина или стоя рядом с ним, я время от времени замечала направленные в мою сторону взгляды. Не мимолетные и любопытные, а прицельные, оценивающие.

Это было похоже на странную ярмарку, где меня выставили на помост, молчаливо делая свой выбор. Я понимала, что рано или поздно меня заберут из дворца – как диковинку, трофей или живую забаву, – и от этой мысли все сжималось внутри. Однако я подавляла эмоции и заставляла себя рассуждать хладнокровно.

Принц Двора Теней казался не самой плохой кандидатурой. Он был умен, что чувствовалось в каждом его слове и взгляде. И, если уж мне предстояло оказаться под чьей-то властью, я предпочла бы того, кто умеет думать. Кроме того, темный принц, не пожелавший назвать мне свое имя, не смотрел на меня как на вещь для забавы или объект вожделения. Он видел во мне некую загадку.

Если уж все равно предстоит отправиться в чей-то дом, пусть тот принадлежит тому, кто не станет рвать крылья просто чтобы посмотреть, как ползает хрупкая смертная букашка. Кто, возможно, заинтересуется тем, как она летает.

И все же мысль о темном принце не приносила облегчения.

От него так и веяло опасностью. Провести его было бы куда труднее, чем других. Однако, как и остальные фэйри, он любил игры. Вкупе с его ехидной и безразличной к чужой судьбе натуре это взрывоопасная смесь.

Я сомневалась, что смогу убедить его считать меня ровней. В нем чувствовалось высокомерие – не показное, врожденное, словно он с детства знал, что мир склонится перед ним, стоит лишь пожелать.

Если не равенство, что вполне возможно с кем-то вроде Кэлена… Как насчет партнерства? Некой взаимовыгодной сделки?

Если бы я только могла предложить принцу что-то такое, чего ему недоставало… какую-то иную перспективу, редкое знание о моем мире, необычный взгляд? Он явно интересовался людьми не только как диковинками.

Хуже всего то, что я даже примерно не понимала истоков его интереса. С Королевой Масок и принцем Элрином все ясно. Кэлен помогал мне из чувства сострадания и некой схожести наших судеб. А чего хотел принц Двора Теней?

Стоит сказать, другие претенденты радовали еще меньше.

Первый стал появляться в моем поле зрения сразу после возвращения Элрина с охоты. Его звали Лоргиан, и он принадлежал какому-то малоизвестному двору. Лоргиан был высок, худощав, с кожей пепельно-серого оттенка и волосами цвета тусклого серебра, заплетенными в бесчисленные тонкие косички с крошечными мерцающими кристаллами. Но больше всего взгляд привлекали его глаза – огромные, лишенные радужки, серебристо-серые. В них отражалось все, но, казалось, ничего не задерживалось.

Несколько раз во время моих «прогулок» по залу Лоргиан подходил ко мне. Его глаза поблескивали, когда он задавал мне вопросы о человеческом теле. О том, как мы болеем и умираем, о том, что происходит с магией в нас, когда мы пересекаем границу миров.

Лоргиан рассматривал меня так, как я в детстве рассматривала пойманного жука-оленя под лупой: с безжалостным научным интересом. Как будто уже мысленно препарировал, разделяя на кости, мышцы и сухожилия. Слушая мои ответы, рассеянно улыбался.

Однажды Лоргиан протянул руку. Провел длинными, тонкими пальцами с синеватыми ногтями по воздуху в дюйме от моего лица.

– Любопытная аномалия, – пробормотал он тогда. Голос у него был сухим, шелестящим, как страницы древнего фолианта. – Отклик смертной ауры как будто заглушен. Но чем?

Спрашивал Лоргиан, конечно, не меня. Просто рассуждал вслух.

Какой-то доморощенный ученый фэйского разлива. Я с ужасом представляла, как далеко может зайти его интерес. Перед внутренним взором вставала картина: я на каменном столе в его лаборатории, окруженная колбами с мерцающими жидкостями, а он с тем же безразличным любопытством в черных глазах делает надрез скальпелем, чтобы «изучить человеческий организм». А после я, разложенная по разным баночкам, с аккуратными подписями.

Я содрогнулась и отвела взгляд. Нет. Я не могу так рисковать.

Интерес другого фэйри был еще более ясен… и омерзителен. Это был лорд Бэрон из Двора Терна – рыжеволосый фэйри в изумрудном камзоле с вышивкой из золотых нитей. Его лицо было румяным, глаза – маленькими, черными и блестящими, как у жука.

Он подходил слишком близко, нарушая все мыслимые границы, и улыбался так, что у меня сводило зубы. От него пахло крепким вином и мускусом.

– Элрин, не думаешь, что такая хрупкая вещица нуждается в более… крепких руках? – громко говорил он, фамильярно хлопая принца по плечу. Вероятно, статус ему позволял. – У меня в поместье как раз есть вольер для экзотических птичек. Освещение подходящее, корм отборный. Заскучает – всегда можно развлечь.

Взгляд Бэрона скользил по мне, задерживаясь на открытых участках кожи, на линии шеи под бархоткой. В его глазах не было ни любопытства к моей сути, ни даже жестокости. Была лишь неприкрытая плотоядность.

Я была для Бэрона не игрушкой и не загадкой, а трофеем. Живым украшением для его спальни.

Рядом с ним, словно тень, болталась тощая девица-фэйри в чрезмерно роскошном, но плохо сидящем на ней платье. Довольно миловидное лицо с острым подбородком было прикрыто застывшей маской покорности. Но в опущенных глазах я ловила вспышки немого отчаяния.

Дальняя родственница? Жена? Служанка? Неважно. Ее присутствие лишь подчеркивало, что ждало меня в «вольере» лорда Бэрона. Я представляла себя на ее месте – понурой, бессловесной, вечно следующей за своим хозяином, пока он не найдет новую, более свежую «птичку». К горлу подкатывала желчь.

Были и другие. Леди Илвана из Стеклянных Башен, высокая и худая как жердь, с лицом, вечно скрытым за вуалью из жидкого хрусталя. Она интересовалась мной, как редкой тканью или необычным минералом. Обсуждала с Элрином, как бы «выгоднее обыграть» мою бледность в интерьере и какой фон будет лучше контрастировать со мной. Я для нее была чем-то вроде одушевленного предмета интерьера.

Был еще молодой фэец из Двора Песка, с загорелой кожей и горящими янтарными глазами. Он смотрел на меня с неподдельным, почти детским азартом. Чтобы развлечь молодых и хорошеньких фэйри, то и дело чертил в воздухе пальцем, создавая мимолетные иллюзии – дракона, диковинного зверя, корабля.

Боюсь, он видел во мне не человека, а новый холст для своих фокусов, живую куклу для представлений. Перспектива вечно быть частью его цирка меня тоже не прельщала.

Я ловила их взгляды, улыбки, жесты и чувствовала, как вокруг меня сжимается невидимая сеть. Каждый из них хотел чего-то своего, и никого не интересовало, чего хочу я.

Наблюдая за этой галереей уродцев, я все больше склонялась к тому, что принц Двора Теней был наименьшим злом.

Однако я не питала иллюзий. В мире фэйри даже лучшее из возможного могло оказаться лишь еще одной ловушкой. Среди всех них, расставленных передо мной, мне нужно выбрать ту, из которой мне однажды удастся выбраться.

11. Сделка

Интерес принца Двора Теней стал выходить за рамки жгучего взгляда из толпы и пары снисходительных или ехидных реплик.

Он не просто наблюдал за мной – он меня изучал. И делал это без стеснения, будто я была редким манускриптом в библиотеке, доступ к которой он получил по праву «голубой крови».

Уверена, он видел, как ближе к рассвету я прячу дрожь в ногах от усталости, как жадно поглощаю уже осточертевшие драконьи фрукты. Или как мои глаза ищут в толпе лицо Кэлена. Взгляд этих черных глаз подмечал все.

В конце концов я все же узнала имя темного принца. Не от шепотков придворных – о нем говорили мало, с осторожностью, – а от него самого.

Это случилось после одного особенно выматывающего и опустошающего бала, на котором раздраженный чем-то Элрин то и дело дергал мою цепь. Когда его наконец отвлекли, я отошла в тень высокой вазы с живыми, шевелящимися орхидеями, чтобы хоть немного перевести дух.

Темный принц появился передо мной словно из ниоткуда.

– Готова поиграть? – мурлыкнул он.

Я свирепо уставилась на него. Разве не видно, как сильно я устала? Что я едва держусь на ногах? И что у меня совершенно нет никакого желания играть в чужие игры?

– Для начала скажи, пташка, как тебя зовут.

– Авери, – хмуро буркнула я.

В его голове крылись знания, которые мне нужны. И мне нужен такой союзник. Каким бы невыносимым эгоистом он ни был.

– Авери, – задумчиво повторил темный принц.

В его устах мое имя звучало… непривычно. Не так, как произносили его в деревне – резко, быстро, с едва слышной «р» или эдакой пренебрежительной растяжкой, что звучало как: «Авери-и-и».

Темный принц произнес мое имя так, будто смаковал каждый звук. Его голос с этим мягким, кошачьим «Авери» на устах заставлял что-то плавиться у меня внутри.

Однако я тут же мысленно одернула себя. Оживила в памяти хорошо знакомые мне легенды о коварстве фэйри, об их умении очаровывать одним звуком голоса.

«Не обманывайся, – сурово приказала я себе. – Он фэйри».

Они непостоянны, охочи до впечатлений, игр и… новых игрушек. Может статься, что я – его сегодняшнее увлечение. А уже завтра я могу ему надоесть. Как надоела и Элрину.

Кроме того, мотивы принца Двора Теней оставались для меня неясными. А в этом мире незнание – роскошь, которую я не могла себе позволить.

– А как зовут того, кто наблюдает за чужими страданиями, словно за игрой в шахматы? – спросила я.

Вызов, звучащий в моем голосе, понравился мне самой. Он должен был сказать принцу о том, что я пойму, если кто-то надумает сделать меня пешкой.

Но смогу ли противостоять этому – большой вопрос.

И вновь я ощутила на себе его пронзительный взгляд.

– Даэлин, – сказал он наконец.

Его имя было чуть более мечтательным, мягким, чем я ожидала. В нем были отзвуки ветра в ночи, шепота теней.

На первый взгляд, оно совершенно ему не подходило. Но на миг мне почудилось, что оно обнажало ту пропасть, которая лежала между внешней холодной надменностью и… чем-то еще, что он тщательно скрывал.

Я кивнула, будто походя узнала некую незначительную деталь. Но имя крепко засело в моем сознании.

Даэлин.

Теперь у первого из моих наблюдателей было имя. Это делало его чуть более реальным, чуть менее пугающе-абстрактным. И оттого – еще более опасным.

Терять бдительность рядом с ним мне никак нельзя.

– У меня есть еще вопрос, – протянул Даэлин.

Взгляд – хищный, почти голодный.

Не знаю, чего именно я ждала. Наверное, что-то про уникальную хрупкость и недолговечность смертных, которая так интересовала всех вокруг. Или про мою жизнь там, за пределами мира фэйри.

– Чего ты боишься, Авери?

– Ч-что? – опешила я.

– Я спрашиваю: чего ты боишься?

Я открыла было рот, чтобы озвучить то, что крутилось на кончике языка. То, что ежечасно, ежеминутно занимало мои мысли. Однако Даэлин будто подслушал их. Поморщился так, будто проглотил лимонную дольку.

– Только не надо вещать мне про эти ваши… привязанности. Про боязнь потерять брата и прочую ерунду.

– Ерунду? – тихим, злым эхо откликнулась я. – Потеря близких и впрямь для вас так мало значит?

– У меня нет близких, – отрезал Даэлин. – Во всяком случае, в том смысле, который ты вкладываешь в это слово. И фэйри иначе относятся к подобным… связям.

Удивлена ли я этому? Пожалуй, нет. Но вот первая часть его фразы неприятно царапнула сознание.

– Чего боишься ты сама? Того, что может случиться с тобой лично?

– Я боюсь быть беспомощной, бесполезной, – выпалила я.

Даэлин склонил голову набок. В его глазах появился лукавые искорки.

– Уже интереснее. Значит, ты желаешь силы? Власти? Возможности держать судьбу в своих собственных руках?

– Нет, я не… – Я прикусила губу. – Только если для того, чтобы постоять за себя.

– Все амбиции – что людей, что фэйри – возникают не из воздуха, – усмехнулся он. – Каждого – от справедливого правителя до жестокого тирана – ведет к могуществу некая цель. И каждый, я убежден, считает ее благой.

Признаться, я сейчас не в том настроении, чтобы вести философские беседы с темным принцем фэйри. Хотя ход его мыслей показался мне интересным.

– А кто вы, ваша светлость? Справедливый правитель или жестокий тиран? – вырвалось у меня.

Я нахмурилась. Так, я совершенно точно собиралась спрашивать не об этом! Но фигура принца интриговала меня не меньше, нежели его – моя.

Усмешка Даэлина стала еще отчетливее.

– Это и есть твой вопрос в рамках нашей сделки?

– Нет, – торопливо сказала я. – Мой вопрос такой: вы хотите, чтобы я примкнула к вашему двору? Двору Теней?

Не буду скрывать, само название меня настораживало. Насколько я успела понять, фэйри, принадлежащие тем или иным дворам, нередко отличались особыми способностями. Или же характером деятельности.

Двор Камня славился своими воинами, Двор Тумана – разведчиками, Двор Масок – иллюзионистами… и любовью к маскараду. Чем же занимались фэйри Двора Теней? И какой магией владели?

Однако союз с Даэлином, ни много ни мало, принцем, может оказаться выгодным для меня. Во всяком случае, какое-то время.

Все, что я делала, оказавшись во владениях фэйри, – это пыталась выиграть время. И выторговать даже самый крошечный шанс узнать правду о таинственном источнике их силы.

Даэлин не стал юлить. Ответ был таким же прямым, как мой вопрос.

– Да.

Простого слова оказалось достаточно, чтобы воздух между нами наэлектризовался.

– К сожалению для меня, не только вы, – вздохнула я.

– Кто еще? – деловито спросил Даэлин.

Подозреваю, он видел большинство тех, кто вился вокруг меня. Или тех, кто, держась на расстоянии, не сводили с меня алчного взгляда. Может, хотел проверить мою собственную наблюдательность и умение анализировать ситуацию?

Я рассказала ему про лорда Бэрона, Лоргиана, леди Илвану из Стеклянных Башен и остальных фэйри, так или иначе проявляющих ко мне интерес.

– Бэрон… Он щедр, когда хочет заполучить новую диковинку для своей коллекции. А Королева Масок всегда рада пополнить сокровищницу и заполучить очередную безделушку с магией. Или реликвию, которыми может обладать Бэрон.

Что за реликвии такие, спрашивать я не стала. Не сейчас. Даэлин подтвердил мои худшие опасения. Я сжала пальцы, старательно пряча эмоции. Нужно придумать, как этого не допустить.

– А что, если я заставлю лорда Бэрона выйти из гонки? Сделаю так, чтобы он сам от меня отказался?

Принц приподнял бровь, явно заинтересованный.

– Каким образом?

– Что-нибудь придумаю, – небрежно обронила я.

Звучало увереннее, чем я ощущала себя на самом деле. Но… все же определенная смекалка у меня была. На нее и положимся.

– Но если я это сделаю, и другие кандидаты тоже потеряют ко мне интерес… Вы меня заберете в Двор Теней?

– Да, – без колебаний повторил он.

– Тогда… Раз вся «грязная» работа ложится на мои плечи, у меня есть условие.

Даэлин, кажется, едва не расхохотался. Сдержался лишь потому, что не хотел привлекать к нам излишнее внимание. В его взгляде смешивались удивление и одобрение.

– Начинаю верить, что среди нас ты не пропадешь, – откашлявшись, сказал он.

И отчего мне почудилось недосказанное «…как другие?» Не хочу даже думать о том, сколько людей сгинуло в этих землях.

– Когда от меня откажутся все остальные, вы выкупите не только меня, но и одного из пленника Королевы Масок.

– Еще один беспечный смертный? – фыркнул Даэлин.

– Нет, фэйри.

Вот теперь он удивился по-настоящему.

– Зачем это тебе? Это не твой народ. И даже не твой мир.

– Я привыкла отвечать добром на добро. Так поступают люди. Ну, те жалкие смертные, которых вы так презираете.

Не удивлена, что фэйри казалась чуждой простая человеческая мораль.

Даэлин смотрел на меня несколько долгих мгновений, словно взвешивая мои слова. В черных глазах мелькнуло что-то новое, трудноуловимое.

– Хорошо, – наконец сказал он.

Только теперь я поняла, что не дышала в ожидании его ответа.

Даэлин отступил на шаг. Показалось, что фигура принца начала растворяться в тени колонны, как будто все это время лишь какая-то часть него находилась здесь.

– Тогда удачи, Авери, – неожиданно серьезно сказал он, будто напутствуя меня на прощание. – Надеюсь, твоя человеческая изобретательность столь же сильна, как и твоя воля.

Один взмах ресниц, и он исчез. Я шумно выдохнула. Только что я заключила сделку, которая может перевернуть всю мою судьбу. Правильный я сделала выбор или нет, покажет лишь время. А пока…

Оставалось самое сложное: привести план в исполнение. И сделать это так, чтобы ни королева, ни принц Элрин не заподозрили, что их покорная игрушка затеяла свою собственную игру.

Мне предстояло сделать так, чтобы от меня, как от поломанной вещицы, отказались все. И единственным, кто пожелал бы ее подобрать, оказался надменный и непредсказуемый принц теней.

12. По лезвию ножа

Ночь я провела в нервной лихорадке, прикидывая и отбрасывая варианты, пока не остановилась на одном.

План был дерзким и чудовищно рискованным. Одно дело – заставить потенциальных участников будущим «торгов» потерять ко мне интерес. И совсем другое – сделать это на виду у всего дворца, под носом у королевы и принца, не вызвав при этом подозрений.

Для начала я добилась того, чтобы мне разрешили прогуляться по внутреннему дворику под присмотром гоблинш. Уверена, Элрин согласился на это лишь потому, что я одной ногой уже находилась за пределами дворца.

Во время прогулки я заметила куст с мелкими темно-бордовыми ягодами, похожими на бузину. Я раздавила одну из них в пальцах, и на них остался алый след. То, что надо.

А несколько минут спустя, когда меня вели обратно через полутемные коридоры, я прошла мимо одного из каминов. Во многих таких горел магический огонь, но не все придворные фэйри тяготели к иллюзиям. Вот и в этом камине не так давно полыхало самое настоящее пламя. Там, среди почти невесомого пепла, лежали кусочки более плотной золы.

Притворившись, что споткнулась, я упала на колени. Пока Грикка и Скрилла, ворча, тянули меня вверх, успела зажать в кулаке несколько крупинок. Словно сокровище, спрятала их в «платке» – лоскуте светлой ткани, который я незаметно оторвала от подъюбника одного из платьев.

Сам платок затолкала в лиф уже другого наряда, выбранного Элрином – блекло-лилового, который он счел «подходящим для вечера уныния». Последнее время он был особенно не в духе. Вероятно, матушка никак не могла найти для него новую игрушку.

Пару ягод я сунула в рот. Брать с собой всю горсть не рискнула. Кроме лифа, прятать мне их негде, а там я легко могу их раздавить. Но это означало, что до тех пор, пока моя роль не будет сыграна, поесть я не смогу.

Да, я все еще питалась исключительно драконьими фруктами – в мою каморку Кэлен уже давно не заходил. Но даже если помощь мне больше не входила в планы гвардейца-фэйри, даже если его симпатия ко мне поблекла, я была твердо намерена исполнить задуманное и освободить его отца.

На балу меня переполняла странная смесь тревоги и решимости. Стоя рядом с Элрином, я старалась не подавать виду, что вовсю ищу в толпе Бэрона.

Наконец я увидела его. Рыжеволосый фэйри из Двора Терна стоял у стола с винами. Он обнимал за плечи какого-то придворного и что-то ему втолковывал. Девица, его тощая тень сидела рядом, уныло ковыряясь серебряной вилкой-трезубцем в тарелке.

Я едва дождалась момента, когда Элрин скучающим голосом велел мне побродить по залу. Мысленно отметила про себя, что бОльшая часть придворных при этом едва обращала на меня внимания. Я приелась и им тоже. Глаз с меня не сводили разве что новые гости Двора Масок… и те, что были намерены выкупить меня.

Сделав глубокий вдох, я направилась к столу с винами. По пути переложила лоскут из лифа в рукав. Сердце билось так громко, что мне казалось, его слышат даже скрытые за резными нишами музыканты. Однако в моих руках не было дрожи.

Стоило мне приблизиться, Бэргон обернулся, будто учуял мой запах, как охотничий пес. Маленькие жучиные глаза тут же знакомо заблестели. Богиня… у него даже взгляд был сальным.

– О, наша бледная мышка вышла погулять! – воскликнул он, отпуская придворного из своей хватки.

Как бы только в ней ненароком не оказаться мне. И Элрина на помощь не призовешь – я специально дождалась момента, чтобы меня от него заслоняли кочующие по залу фэйри.

– Небось, соскучилась по обществу настоящих мужчин!

Я улыбнулась широко и глупо, как, по моим представлениям, должна улыбаться деревенская дурочка.

– Ваша светлость так добр… – прощебетала я, делая шаг вперед.

Раскусила спрятанные за щекой ягоды. Кислинка тут же разлилась по языку. Проглатывать ягоды я не рискнула – с большой долей вероятности они отрава для меня. Да и от сока следовало избавиться поскорее.

Что я и сделала.

Поднесла ко рту платок, изнутри испачканный золой. Закашлялась сильно и громко – но не настолько, чтобы привлечь внимание сидящего на троне Элрина или его мать в неизменной золотой маске.

Когда я убрала платок от губ, на белой ткани осталось яркое красно-серое пятно, напоминающее кровь, смешанную с плесенью или… скверной. Просто «крови» могло быть недостаточно. Среди некоторых фэйри бытовало мнение, будто мы, люди, живем так мало, что каждый день гнием изнутри. Именно на это я сейчас и давила.

На величайший, как мне думается, страх фэйри – заразиться смертностью от людей.

Я широко распахнула глаза и в испуге уставилась на Бэрона.

– Ой! Простите, ваша светлость…

Бэрон, который уже тянулся, чтобы ущипнуть меня за щеку, замер. Его лицо побледнело.

– Что это⁈ – просипел он, отшатываясь. – Какая мерзость!

Тощая девица рядом вскрикнула, закрывая рот рукой.

– Богиня, у нее… у нее скверна!

Это слово пронеслось по ближайшим гостям, как молниевый разряд. Фэйри, столь трепетно относящиеся к внешней красоте и иллюзии безупречности, смотрели на мой платок с откровенным ужасом.

– Прочь! – выдавил Бэрон. – Убери эту… эту заразу от меня! И сама убирайся!

Я опустила голову, принимая несчастный вид, и поспешно ретировалась в ближайший альков. Затерявшись за бархатными занавесями, заглянула в щель.

Бэрон хватал ртом воздух, держась за сердце, – жест, уж очень похожий на человеческий. Девица суетилась вокруг него.

Я перевела взгляд на постамент с тронами. По золотому «лицу» королевы сказать что-то было сложно. Заинтересованным оно не выглядело. Кроме того, она сейчас беседовала с каким-то водным фэйри. До Элрина явно донеслись отголоски суматохи – он подался вперед, вперив раздраженный взгляд в разодетую толпу.

Однако я могла быть спокойна – основное действо он, судя по всему, пропустил. А если даже он спросит присутствующих о том, что произошло… Вряд ли кто-то решится сказать в лицо принцу, что игрушка, с которой он проводил столько времени, больна. Да еще и, возможно, заразна.

Итак, первая часть моего плана сработала. Оставалось лишь закрепить успех.

На следующие пару дней я стала невероятно болтливой. Охотно присоединялась к чужим разговорам, не обращая внимания на косые взгляды. О, девочка, рожденная под знаком «странной» умела это лучше всего. Я вываливала на фэйри тонну сведений о своей человеческой жизни, старательно смешивая правду с ложью и пряча под ворохом пустой трескотни главный смысл: смертные заразны, нечистоплотны, а их болезни могут передаваться даже через дыхание.

К моему удивлению, Даэлин охотно включился в игру. Я слышала, как, бродя по залу, он пустил в обращение несколько тщательно сформулированных «слухов». Вскоре я поняла: в беседе с соплеменниками он действовал куда тоньше меня. С ловкостью фокусника-виртуоза рассыпал свои намеки или, подхватывая чужие, придавал им нужную форму. Несмотря на то, что он – фэйри, в его устах слухи о моем народе звучали куда убедительнее.

В разговоре с небольшой группой придворных он равнодушно заметил:

– Удивительно, сколько болезней могут переносить эти существа. Говорят, их шкуры кишат невидимыми тварями, которые пожирают даже магию.

Я не обманывалась: Даэлин делал это лишь потому, что сам хотел выкупить меня. Но главное, цель была достигнута. Слухи поползли по дворцу. И теперь на меня смотрели не с любопытством или похотью, а с опаской и брезгливостью.

Лоргиан, «ученый фэйри», какое-то время еще наблюдал за мной с искрящимся в глазах холодным интересом. Но потом, кажется, решил, что изучать потенциально заразный образец слишком рискованно. Леди Илвана, в ужасе глядя на меня, нервно поправляла свою кристальную вуаль. Иллюзор из Двора Песка сделал огромные глаза и отпрыгнул, когда я случайно (совсем не случайно) чихнула в его сторону.

И если я ходила по лезвию ножа, то Даэлин от всего происходящего получал немалое удовольствие. Когда наши взгляды встречались, в его глазах читалось не просто одобрение, а азарт.

Однажды, когда я проходила мимо, он мурлыкнул:

– Ставка на нечистоплотность и заразность – гениальный ход. Мы боимся грязи и скверны больше, чем смерти. Потому что смерть может быть красива, а грязь и болезнь – нет.

Ох уж эти фэйри…

13. Торги

Кэлен все же пришел ко мне, чтобы принести еду – простую похлебку с ломтями хлеба. Принц Элрин отправился на очередную охоту с лордами, союзными Двору Масок. А потому у гвардейца появилась возможность наведаться на кухню.

И каким-то образом, возможно, повлиять на процесс приготовления еды.

– Спасибо, – с теплом проговорила я, вместе с миской усаживаясь на лежанку.

– Не за что, – бесстрастно отозвался Кэлен.

Он не привык выражать собственные эмоции, в отличие от Даэлина с его живой мимикой и меняющимися оттенками голоса. Но поступки Кэлена говорили о многом.

Не выдержав, я произнесла:

– Скоро все может перемениться.

Он замер, напряженно всматриваясь в мое лицо.

– Что ты сделала? – В голосе Кэлена прозвучала тревога, которую я раньше не слышала. – Авери, скажи, что ты не совершила глупость. Что ты не… не заключила сделку с кем-то из них.

Я вспыхнула. Не люблю, когда меня считают дурой. И еще меньше люблю быть прижатой к стене, пойманной в ловушку.

– А что мне еще делать? – резко отозвалась я. – Сидеть тут и ждать, пока меня не продадут в бордель к Бэрону или Лоргиану, который отправит меня на опыты? Или надеяться на чудо? У меня нет времени надеяться, Кэлен! У моего брата нет времени! Я могу только действовать.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках. Ссориться со своим единственным союзником было верхом глупости.

– Все будет в порядке, слышишь? Но мне приятно твое беспокойство.

Кэлен хмуро изучал взглядом мое лицо, будто пытался понять, возможно ли отговорить меня от опрометчивого шага. Даже если бы сделка с Даэлином уже не была бы совершена, мой ответ оказался бы «нет».

– Расскажи мне лучше о Королеве Масок, – попросила я.

Не только для того, чтобы перевести тему. Она и впрямь до сих пор оставалась для меня загадкой.

– Ее зовут Элрина, – неохотно ответил он.

– Подожди… королева назвала сына в честь себя⁈ – Я громко фыркнула. – Вот уж поистине маменькин сынок.

По застывшему лицу Кэлена скользнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Этот едва заметный изгиб губ растопил лед между нами.

– За то время, что я нахожусь здесь, успел понять: королева не просто любит сына. Она им одержима. Элрин – единственное, что она считает своим истинным, неподдельным творением. Ее отражение, но без изъянов… по ее мнению. С самого рождения она лепила из него то, что хотела видеть. И он впитал это, как губка.

– Сдается мне, королева хотела, чтобы ее сыночек никогда не взрослел, – проворчала я, вспоминая его капризы.

Кэлен, к моему удивлению, кивнул.

– При всей нашей силе, долголетии и даже неуязвимости считается, что у нас жидкая кровь. Многодетных фэйри ты увидишь нечасто. Часто ты можешь увидеть семьи, в которых и вовсе нет детей. Ходили слухи, что Королева Масок никак не могла выносить дитя – они погибали в ее чреве. И когда Элрин наконец появился на свет…

– Она хотела продлить его детство как можно дольше? – тихо предположила я.

Отставила миску. Несмотря на вечно терзающий меня голод, есть перехотелось.

– Да. За всех тех детей, которых успела потерять.

Потому принц Элрин так избалован – мать наверняка исполняла каждую его прихоть, какой бы безумной и отвратительной та ни был. И вот почему он так привязан к игрушкам. Правда, со временем таковыми стали для него живые люди.

Сдается мне, первой в его списке я не была.

И все же как приятно, когда тебя снабжают информацией просто так, не требуя ничего взамен. На миг внутри всколыхнулась паника – а верный ли я сделала выбор? Однако от Даэлина мне нужны не только сведения о мире фэйри. Но и его сила и власть.

Что порой значило одно и то же.

– Королева правит Двором Масок больше трех столетий. Около двух с тех пор, как погиб король.

– Она кто-то вроде регента принца?