Текст книги "Дикий цветок Двора Теней (СИ)"

Автор книги: Марго Арнелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Я подняла взгляд на Даэлина. Он стоял в проеме спальни, словно статуя.

– Но одна из фэйри все же заговорила. Она сказала, что ее народ проклят. Они не могут есть обычную еду, а вынуждены питаться кровью. Тогда я спросила: значит ли это, что они охотятся на людей? Маленькие фэйри сердито покачали головой. Сказали: те, кто поддались «зову крови», уже не фэйри. Они звери, монстры, чудовища.

Даэлин кивнул.

– Красные Колпаки, – с ноткой презрения произнес он. – Так зовут одичавших, алчущих людской крови фэйри. Они носят головные уборы, которые красят кровью убитых. Они забыли и древний язык фэйри, и человеческую речь. Все потому, что они отреклись от Фэй и стали ближе к диким животным, нежели фэйри.

– Но те фэйри, которых я встретила, были совсем не такими. Многие стыдливо попрятались, когда я застала их… за кормежкой. А та, что говорила со мной, посетовала – животная кровь почти не насыщает. Вот почему многие «кровавые фэйри», как их называют, сходят с ума и дичают. – Мне стало их жалко. И оленей тоже. Я всегда восхищалась их красотой. – Я вздохнула, вспоминая ту глупую, безрассудную детскую решимость. – И тогда я предложила фэйри свою кровь. Сказала, у меня ее много.

На лице Даэлина отразилось неподдельное изумление. Я пожала плечами, как будто речь шла о том, чтобы поделиться яблоком, а не собственной жизненной силой через кровь.

– Так продолжалось несколько лет. Вожак, лидер «кровавых фэйри»… – Я без труда вспомнила ее имя. – Алаторна держала свой клан в ежовых рукавицах. Не позволяла никому пить больше одной капли моей крови. Этого им хватало примерно на месяц.

– Что заставляло тебя продолжать?

– Поначалу – жалость к ним, проклятым судьбой и отверженным своим собственным народом. Потом – чувство сопричастности к чему-то большему. Я ведь с детства заслушивалась легендами о фэйри. Хотела узнать о вас больше. А потом… Я боялась, что без этой подпитки кровавые фэйри одичают и начнут убивать людей. Людей, которых я знала с самого детства. Моих соседей. Друзей. Мою семью.

Таким странным и жутковатым способом я оберегала свою деревню. Но…

– Сын мельника случайно застал меня за «кормлением» и рассказал всем. Конечно, меня тут же нарекли странной. Начали избегать, смеяться и плевать мне вслед.

Я рассказала Даэлину, как мельникова дочка таскала меня за волосы, крича, что я вскармливаю монстров в нашем лесу.

– Я пыталась убедить их в том, что изгои-фэйри – вовсе не монстры, что им приходится выживать. Но меня, разумеется, никто не слушал. Только родители поверили мне, но наказали прекратить, тревожась за меня.

– Мне жаль, что за сострадание ты заплатила большую цену, – тихо сказал Даэлин.

– Я не могла иначе. Просто не могла остаться в стороне. – Я сглотнула подкативший к горлу ком. – На кровавых фэйри открыли охоту. Хуже всего то, что к деревенским присоединились настоящие охотники на нечисть. Думаю, наш староста вызвал их из столицы. Фэйри пришлось бежать. Убежали все, кроме одной. Кили была ранена и слишком слаба. Я помогала ей до последнего – прятала, кормила.

– Даже зная, что она неспособна никому навредить?

– Тогда это было уже неважно, – пылко отозвалась я. – Она ведь – живое создание! Разумное, мыслящее… и пострадавшее от чужих предрассудков. Кили не выбирала такой судьбы. И все, что я могла, – лишь немного облегчить ее участь. К сожалению, это продлилось недолго. Кили умерла. Но в тот момент, когда это случилось…

Я замолчала, подбирая слова. Даэлин оттолкнулся плечом от дверного проема, подался вперед. Понял по моей реакции, что я подбираюсь к ключевому моменту истории.

– Когда Кили умерла, передо мной появилась фигура, окруженная ослепительным светом. Она коснулась моей руки и оставила на ней странную метку. На первый взгляд – обычные родинки. Но на второй…

Я протянула руку ладонью вверх и закатала рукав тонкого домашнего платья. На внутренней стороне запястья, там, где проступают синие жилки, виднелось скопление родинок. Несколько точек, образующих вполне узнаваемую звездочку.

Даэлин подошел и опустился на одно колено. Осторожно, почти нежно взял мою руку в свою. Его прохладные пальцы коснулись чувствительной кожи запястья. Подушечкой большого пальца он провел по родинкам. Дыхание перехватило и вдруг закружилась голова.

Принц поднял глаза, и наши взгляды встретились. Тянущиеся целую вечность мгновения он держал мою ладонь в своей. А затем со странной эмоцией на лице отпустил. Казалось, ему приходилось делать над собой усилие, чтобы не коснуться меня снова.

Потребовалось какое-то время, чтобы взять себя в руки и уговорить предательское сердце не стучать на всю комнату.

– Эта метка и защитила меня от хвори, – чуть хрипловатым голосом сказала я. – Что-то изменилось во мне. В моей крови. Я не сразу поняла это – помогла Эсба, моя подруга.

– Колдунья?

– Да. Жаль, для нее было уже поздно. Но Орро… – Я прикрыла глаза. – После слов Эсбы я начала подмешивать брату в молоко каплю своей крови. И течение его болезни… замедлилась. Знаю, это звучит ужасно…

Даже спасая таким образом брата, я не могла избавиться от мысли, что занимаюсь чем-то извращенным, языческим…

– Ужасно? – вскинул брови Даэлин. – Отчего же? Что в этом постыдного? Когда нам в руки попадает некое действенное орудие, мы используем его.

Как Ключ Теней, который я собиралась украсть.

Кольнуло чувство вины. И вместе с тем я испытала благодарность. Да, склад ума у фэйри весьма своеобразен… но я рада, что принц не стал меня осуждать.

– Я так боялась рассказать Орро о том, что давало ему отсрочку от угасания и смерти… Но должна была это сделать, когда решила отправиться сюда, на Яблоневый Остров. Никто в деревне бы не понял. Когда я показала ему ампулы со своей кровью, зачарованные Эсбой, Орро какое-то время молчал. А потом спросил: «Это поможет?». – Я невольно улыбнулась, вспоминая решительный тон младшего брата. – И я сказала «Да». Этого Орро оказалось достаточно. Он пообещал добавлять по капле в молоко, пока меня не будет.

Улыбнулся и Даэлин.

– Твой брат очень храбрый.

– Он такой, – с нежностью сказала я.

На несколько минут в спальне воцарилась тишина.

– Авери… Расскажи мне про тот свет, который ты видела.

– В какой-то момент мне показалось, что это не просто сгусток света, а чья-то фигура, которая излучала серебристо-белое сияние. В сказках, которые рассказывала в детстве мама, так описывали ангелов.

Даэлин покачал головой.

– Это был не ангел, Авери. А дух Каприады. А раз она наградила тебя своей силой… В тебе – магия первородной дочери богини Фэй. Частица звездного света, из которого она была сотворена.

26. Ценный трофей

Мне потребовалось несколько минут, чтобы принять тот факт, что во мне течет кровь дочери богини. А значит, частица силы самой Фэй.

Эсба знала, что я особенная, чувствовала это всей своей колдовской сутью. Но мы обе думали о чем-то вроде благословения лесной нимфы или некой печати судьбы. А не о звездном семени, попавшем в человеческую плоть по воле первородной фэйри.

Не знаю, понимал ли Даэлин, что творилось сейчас в моей душе. Но дать мне время на то, чтобы прийти в себя, не захотел.

– Каприада издревле славилась своим состраданием к тем, кто… несовершенен. В ком есть изъян, как и в ней самой. Болезненным от рождения фэйри. Увечным. Тем, кого считают ошибками природы и превращают в изгоев. Вероятно, она присматривала за кровавыми фэйри, существование которых наш народ предпочитает отрицать.

– Что-то вроде ангела-хранителя? – улыбнулась я.

Или доброго полубожественного духа.

Взгляд Даэлина был предельно серьезен. И вновь его сковало уже знакомое мне напряжение. По невидимому каналу оно передалось и мне.

– Что? Что не так? – насторожилась я.

– Никто не знает, почему Каприада заснула. Да и сама Фэй давно не откликается на наши мольбы. Но среди нас ходят легенды, что душа, отмеченная печатью Каприады, способна ее пробудить. Потому что такая душа – мост между ней, совершенной, но бесконечно одинокой, и нашим несовершенным миром. И когда это произойдет, Источник вновь наполнится ее силой.

Я похолодела. Подавшись вперед, обеими ладонями впилась в край кровати. Неужели все это время путь к магии Источника был у меня в руках? Точнее, заключался во мне самой? А что делала я? Бродила по пустым залам, играла в кошки-мышки с принцем, собиралась пойти на сделку с его врагами ради призрачного шанса добыть чудотворные воды Источника… Я теряла драгоценное время, пока брат угасал.

Но хуже всего другое. Если бы я сразу рассказала Даэлину правду о том, что спасло меня от обрушившейся на деревню хвори… Я бы узнала о Каприаде еще несколько дней назад.

Моя злость на саму себя не укрылась от принца. Порой мне казалось, что он читает меня как открытую книгу. Так произошло и сейчас.

– Не кори себя и не мучай. Пусть меня и не порадовало то, что ты до последнего мне не доверяла и за моей спиной сговорилась с Двором Тумана… Я ведь и сам немало поспособствовал этому. Своей скрытностью, своим страхом открыться.

Слово «страх» звучало так странно в его устах… Как будто совершенно ему не подходило.

Я вскинула голову, горящими глазами глядя на Даэлина.

– Знаешь что? Хватит этих игр в вопросы, недомолвок, полуправды и скрытых мотивов. Полагаю, я теперь для фэйри – ценный трофей. Или то самое действенное орудие.

– Не говори так о себе, – нахмурился он.

– А разве это не так? Разве не прославится тот, кто найдет способ пробудить Каприаду и возродить Источник? Ведь все дворы, насколько я знаю, объединены под властью Верховного Короля?

– Когда ты успела узнать наши порядки?

– Когда понемногу расспрашивала твоих сестер о мире, который меня окружает. Неужели ты думал, что все это время я попросту бездействовала?

Даэлин одобрительно фыркнул.

– И все же… К чему ты клонишь, Авери?

– Я предлагаю тебе полноценный союз, – выдохнула я. – Пользуйся силой Каприады во мне, как захочешь. Так, как тебе будет выгодно. Но доведи меня до Источника.

– Хорошо, – без раздумий отозвался принц.

Я покачала головой.

– Не так быстро. Это главное условие сделки, но не основное. Ты узнал правду обо мне. Теперь твоя очередь. Даэлин… Я хочу тебе доверять. Но для начала я хочу узнать больше о тебе.

Он оценивающе смотрел на меня. Потом пересек комнату и опустился в глубокое кресло у окна, забросив ногу на колено. Небрежная поза, вот только напряжение в плечах выдавало его.

– Что именно тебя интересует? – с холодком спросил он.

– Все. В чем именно заключается твоя сила? Где Король Теней? На что способен Ключ? И… что произошло с твоим двором?

Даэлин невесело усмехнулся.

– Как многое тебе рассказали во Дворе Тумана?

– Это неважно. Я хочу услышать правду от тебя.

– И как ты поймешь, что я ничего не утаил? – спросил он, прищурившись. – Мы – мастера в этом, ты же знаешь. Подавать правду ровно с той стороны, с какой она выгодна нам.

Я пожала плечами.

– Решу в процессе.

Он помолчал, будто подбирая слова.

– Что ж… Мой отец славился своей способностью уходить в мир теней, мертвых, и черпать там знания и магическую силу. Дар, который я не перенял. Даже с помочью Ключа я мог лишь впускать в наш мир энергию мира мертвых, но не входить туда. Отца это безумно разочаровывало.

В его словах я расслышала застарелую, приглушенную горечь, которую он носил в себе, вероятно, десятилетия.

– Зато это хорошо удавалось моим сестрам. Беда в том, что они были нежными, чуткими созданиями. Им претило пользоваться теневой силой: наблюдать за чужими смертями, погружаться в чужие воспоминания, подслушивать шепот ушедших. Однако отец их заставлял. Твердил: «Раз мой сын не может перенять мое наследие, это придется сделать вам». Никогда не прощу себе, что позволял отцу дергать за нитки моих сестер. Но слово короля – закон. Даже для его сына.

Что ни говори, а нравов фэйри мне никогда не понять. Но может, любовью к тирании отличились не все их короли?

– Отец почти постоянно пропадал в мире теней вместе с моими сестрами. Бесконечно их обучал. Я с самого детства привык к одиночеству.

Рубленные, сухие фразы и вместе с тем – застывшая в глазах мука. Что бы он ни говорил, как бы ни храбрился, Даэлин десятки лет страдал от одиночества. Этот готический дворец стал для него тюрьмой.

Он любил семью – я чувствовала это по его тону и взгляду. Не мог их покинуть. Да и куда ему идти? Становиться частью другого двора? Что это, как не предательство? Но и во Дворе Теней он наверняка ощущал себя лишним. Ведь он оказался не нужен собственному отцу. А сестры Даэлина по воле того променяли мир живых на мир мертвых.

– Однажды я был в таком отчаянии, что снова взял Ключ – чтобы последовать на ту сторону за своей семьей. Чтобы быть с ними. Чтобы не чувствовать больше одиночества, разъедающего меня изнутри. Но энергия мира теней, которую я призвал, странно отреагировала на мой призыв. Много позже я понял, что она будто бы откликнулась на обуявшие меня эмоции.

Подавшись вперед, я взволнованно спросила:

– И что произошло?

Даэлин ослепительно улыбнулся.

– Я создал своего первого ворона.

27. Тени и пепел

Даэлин продолжал рассказ. Его голос, сперва приглушенный, с затаенной горечью, наполнялся энергией и становился все более твердым и звучным.

– Поначалу из теневой энергии я просто создавал фигуры. Получался эдакий объемный театр теней. Пес, который бежал за мной по коридорам. Птица, что порхала под сводами. – Он махнул рукой, будто говорил о каких-то ерундовых фокусах. – Мне это быстро наскучило. Иллюзионисты Двора Масок создавали куда более интересные, яркие вещи. Я на их фоне чувствовал себя ребенком, который калякает углем на стене. Но дело не только в этом. В моих творениях не было жизни. Не было души.

Он замолчал, глядя на свои руки, которые и по сей день способны сотворить истинное волшебство. Но Даэлину этого было недостаточно.

– И снова клановая магия словно откликнулась на мои мысли и эмоции. На то, что творилось у меня внутри. Создавая очередного ворона, я почувствовал, будто из меня вытягивают жизнь. Не силу. Не энергию. Нечто иное.

– Что же? – завороженная рассказом, спросила я.

– Как я понял позже, магия теней забрала частицу моей души. Это своеобразная плата за то, чтобы из мертвой энергии создать что-то по-настоящему живое. Об этом мне рассказал отец, когда я решил похвастаться своим первым настоящим фамильяром. Вороном, который оказался невероятно послушным и умным. Я был юн и наивен, и потому решил, что отца порадует мое творение.

– Чувствую, этого не произошло, – вздохнула я.

– Нет. Отец пришел в ярость. Кричал, какой же я глупец. Еще там было что-то о том, насколько глупо разбрасываться собственной душой. Ведь этим я укорачивал свой срок на земле. – Даэлин покачал головой. – Отец не понимал меня. И его гнев не охладил мой пыл. Зачем мне душа, которой предстоит столетиями томиться в этой каменной гробнице, именуемой дворцом? Душа, которую уже ничто не способно взволновать или удивить? Пресытившаяся бесконечными балами, фэйскими чудесами, иллюзиями, мимолетными связями…

Я нахмурилась. Пусть меня его «мимолетные связи» нисколько не касались, слышать подобное отчего-то было неприятно.

И все же… Даэлина можно понять. Он прожил десятки лет, отверженный собственной семьей. И статус наследного принца ни для него, ни для остальных почти ничего не значил. Его отец – Король Теней, могущественный фэйри, который, судя по всему, не собирался покидать свой трон и передавать бразды правления своему сыну.

Да и это правление – весьма условная вещь. Мир фэйри мал: каждому двору принадлежал один город, а то и вовсе один дворец.

Оттого Даэлин маялся от скуки. И вместе с тем пытался заполнить пустоту внутри.

Я поморщилась. Не слишком ли я увлеклась? Не напрасно ли додумываю мотивы принца и пытаюсь разглядеть в нем глубину, которой нет? Может, он ровно такой, каким и кажется со стороны – охотник за впечатлениями, вечно ищущий новую забаву… и женское внимание?

– После разговора с отцом я с удвоенной силой начал создавать воронов, вкладывая в них частицы своей души. – В голосе и в выражении лица Даэлина появилась новая нотка – этакая упрямая, даже злая решимость. – Материю для них я брал из мира теней. В один из дней отец вернулся из той же бреши, из которой я черпал энергию для своих созданий. Я ожидал новой порции гнева, но отец просто… наблюдал. Я не дрогнул. На его глазах создал большую хищную кошку. Пантеру. Хотел подарить ее на день рождения Делиане. Пантера понимала человеческую речь, потому что в ней была частица моей души, а с ней – и отголосок моего разума.

Я склонила голову набок. Кажется, начинаю догадываться, кто причастен к появлению тройки «темных принцесс» после их смерти. Тройки, потому что Веланну в видениях я не обнаружила.

– Кажется, именно тогда отец понял, что я – нечто большее, чем источник его извечного разочарования. Что у меня есть потенциал. – Даэлин ухмыльнулся. – Кроме того, отец оценил мое упрямство. И бесстрашие, порой доходящее до черты безумства. Пользуясь знаниями, полученными в мире теней, он начал меня обучать.

– Подозреваю, вовсе не тому, чтобы создавать ворон и пантер?

Он рассмеялся.

– Правильно подозреваешь. Нет, отец учил меня иному искусству. Тому, как укреплять нити между мирами живых и мертвых. Как вытягивать души с того света, не уходя туда.

Сбылась детская мечта Даэлина – он наконец получил желанное внимание отца. Но какой ценой? И шестое чувство, и видения, переданные Дымкой, подсказывали: немалой.

Чудовищной.

– Отец не мог забрать меня с собой в мир мертвых, как делал это с моими сестрами. Потому учил меня отсюда. Он… готовился к войне. Хотел напасть на Двор Терна, что граничил с нашими землями. Присвоить их себе. Ему давно не нравилось, как мал наш двор, и он хотел увеличить его за счет подданных другого двора. А следом за «терновниками» наверняка пришла бы очередь «туманников».

Я поежилась. Неужели Даэлин помогал отцу готовиться к этой войне? Сложись все иначе, Кэлен – первый фэйри, что пришел мне на помощь, стал бы рабом Двора Теней… Или погиб вовсе.

– Король Терна предупредить удар. Напал первым.

– Он и убил твоего отца? – тихо спросила я.

Даэлин покачал головой.

– Фэйри не убивают ни лезвием, ни голыми руками. Мы боимся прямого убийства соплеменника, чтобы не навлечь на себя проклятие Фэй. Король Терна заманил отца в ловушку. Магия Терна коварна… Отец не смог ей противостоять.

Он стиснул кулаки до побелевших костяшек. Лицо ожесточилось. Каким бы противоречивым Король Теней ни был, Даэлин искренне его любил. В конце концов, родителей не выбирают…

– Он не успел обучить меня как следует. Но я… я не мог его потерять! Не мог просто стоять и смотреть, как он умирает, опутанный терновым проклятием. Его душа ускользала в мир теней. Я попытался вернуть ее, вытянуть обратно. Применил чары, которым научил меня отец. Сделал все, на что только был способен. Вдохнул в него всю свою силу, но…

– Этого оказалось недостаточно, – тихо закончила я.

Даэлин с усилием кивнул. Медленно разжал кулаки.

– Мне не хватило опыта. Не хватило силы. Я вернул его… не полностью. Или и вовсе вернул не его.

У меня мурашки побежали по коже от этих слов. Впрочем, финал истории я уже знала. Хотя… финал ли?

– Отец изменился. И это была поистине чудовищная трансформация. На моих глазах из его тела вырвались десятки теней. Они напали на дворец – я перенес отца сюда, чтобы никто не помешал мне наложить на него чары. Лучше бы мне помешали. Лучше бы я никогда не владел подобным знанием. – Даэлин закрыл глаза. Взяв себя в руки, сухим тоном закончил: – Теперь мой отец тенью блуждает по земле и уничтожает всех фэйри, которые попадаются на его пути. Знаю, многие думают, что так одержимый властью Король Теней набирается могущества. Но нет. Это лишь позволяет ему существовать.

Все стало на свои места. То, о чем поведал мне Король Тумана, обрело иную, еще более трагическую окраску. Он был неправ насчет Даэлина. И я была неправа.

Стало понятно и извечное напряжение, сквозящее во взгляде и жестах принца. Дело вовсе не в тревоге из-за иссякающего Источника, а в его отце, Короле Теней.

– Поэтому ты постоянно где-то пропадаешь, – тихо сказала я.

Он кивнул, не глядя на меня.

– Да. Я пытаюсь найти способ помочь отцу. Но куда больше я хочу помочь невинным фэйри. Прекратить страдания тех, чьи души он выпивает, будто ежевичное вино. Больше всего на свете я хочу исправить свою ошибку.

– Но ведь ты не виноват, – мягко сказала я. – Ты пытался спасти родного отца! Кто бы на твоем месте не сделал подобного?

– Я виноват, – отрезал Даэлин. – Отец не стал бы таким, будь я более умелым магом. И жители дворца, и другие ни в чем не повинные фэйри не пострадали бы. А теперь Двор Теней почти уничтожен, а мой отец застрял между жизнью и смертью. Он и не жив, и не мертв. Все его действия подчинены лишь голоду и одному-единственному инстинкту – страху окончательно раствориться в пустоте.

– Ты пытался ему помочь?

– Да. Но потерпел поражение. Я не могу ни вернуть его к жизни, ни даровать ему покой.

В его глазах застыла такая глубокая горечь, что мне захотелось хоть как-то его утешить. Или же просто отвлечь.

– Но с сестрами у тебя получилось лучше, – заметила я.

Даэлин вздрогнул, как от удара, и резко поднял на меня взгляд.

– Как ты догадалась?

– Это не догадка. Я видела то, что произошло с дворцом. Когда Дымка коснулась меня ночью… Она каким-то образом наслала на меня видения. После того, как ты рассказал мне про Каприаду, я подумала… Возможно, что-то во мне откликнулось на частицу твоей души, спрятанную в Дымке. И продолжает откликаться. Но только с наступлением сумерек, и никогда – днем.

– Ночь – время теней, – глухо сказал Даэлин. – Ночью магия нашего двора становится сильнее. А сестры… Да. После того как отец – вернее, то чудовище, в которое он превратился – напал на дворец, он поглотил всех. Но почему-то не тронул меня. Быть может, считал меня своим создателем?

Он усмехнулся. Однако от усмешки на его губах меня пробрал мороз. И глаза были мертвыми – пустыми, стеклянными.

Даэлин корил себя за то, что выжил.

– Его тени будто не видели меня. А сестры… они пытались защитить других, но он забрал их. Их свет. Их души. Я не мог с этим смириться. Да и мне нечего было терять. Двор Теней был уничтожен. Отец стал монстром. Остался только я. И Ключ. И тогда я решил вернуть сестер. Но теперь сделать это… правильно.

В глазах принца загорелся странный, лихорадочный огонь.

– Я вложил в них свои воспоминания. О том, какими они были, каким видели этот мир. Вложил все, что знал и помнил о них. Каждую улыбку, каждую фразу, каждую черту характера. И в них, конечно, тоже частица моей души. Больше, чем в ком-либо из моих прежних творений. Но они – лишь тень, образ, не мои настоящие сестры. Лишь их тени. Воплощенные воспоминания о них.

Даэлин замолчал.

А я с ужасом поняла: он в одночасье лишился всего. Отца. Двора. Сестер. И по воле судьбы снова вернулся к тому, что преследовало его с самого детства.

К одиночеству.

28. Илианталь

– Ты готова отправиться к Источнику? – поднимаясь с кресла, с лукавой улыбкой спросил Даэлин.

Кажется, он был только рад сменить тему.

– Конечно, – выдохнула я.

– Я перенесу тебя в Илианталь – столицу. Источник находится там, в самом сердце Яблоневого Острова. Но напрямую попасть к нему сразу мы не сможем.

Неважно. Прибыв сюда, я готова была изучить каждый клочок мира фэйри, обойти весь остров, но найти ключ к спасению Орро. Возможные препятствия меня не испугают.

Кончики пальцев закололо нервным предвкушением с нетерпением пополам. Я поднялась с кровати Даэлина. Поймала себя на мысли, что мы стоим друг напротив друга в святая святых – его спальне. Пространство между нами наполнилось напряжением и будто уплотнилось.

Рука Даэлина уверенно легла мне на талию. Я невольно задержала дыхание, чувствуя странное волнение. Странное потому, что Кэлен тоже касался меня, когда переносил сквозь туман. Это необходимый элемент перемещения, не более того.

Вот только прикосновение Даэлина ощущалось иначе. Его пальцы жгли кожу даже сквозь тонкую ткань платья. Казалось, я чувствую каждую линию на его ладони, будто между нами не было ни единой преграды.

– Не бойся, – шепнул Даэлин. Его теплое дыхание коснулось кончика моего уха. – Когда я рядом, тебе ничего не грозит.

Я не успела ответить. Тени взвились вокруг нас, закручиваясь в тугой кокон. Мир качнулся, земля ушла из-под ног. Меня пронзило уже знакомое головокружительное ощущение полета. Но теперь это было не падение, а стремительный взлет. Я крепко зажмурилась.

Невольно подумалось: в реальности я сейчас растворялась в тенях.

Когда я открыла глаза, мы стояли посреди людной улицы. Фэйри, явно привыкшие к подобному способу перемещения, как ни в чем не бывало огибали нас и шли дальше. Никому не приходило в голову заподозрить во мне смертную, чужачку и присмотреться к округлым кончикам моих ушей.

Мне приходилось бывать в крупных городах, а в столице нашего королевства я и вовсе прожила несколько месяцев. Но подобного изящества и великолепия никогда не встречала.

Ажурные ворота из белого, точно сахар, камня были увиты цветами, чьи лепестки опадали и таяли в воздухе, не долетая до мостовой. Но при этом не увядали вовсе. Калитки, изгороди, решетки на стенах – все здесь было тонким, кружевным, словно вырезанным из кости или вылепленным из застывшего света.

Невысокие, изящные дома с остроконечными черепичными крышами цвета морской волны и лазурита теснились вдоль извилистых улочек.

И яблони, яблони повсюду. Они прорастали сквозь мостовую, обвивали колоннады, вздымали свои ветви к небу из внутренних двориков. Их белые, розовые, золотистые цветы и плоды переливались на солнце.

Но главным чудом Илианталя были обитатели.

Фэйри всех видов и оттенков плыли по улицам пестрой рекой. Я видела высоких и сереброкожих, с волосами, струящимися, как водопад; низкорослых, коренастых, с кожей, напоминающей кору вековых дубов; женщин с прозрачными, как слюда, крыльями за спиной и мужчин, чьи глаза горели ровным, холодным огнем.

Одежды обитателей Илианталя были выдержаны в мягких, природных тонах – травянисто-зеленых, молочно-белых, небесно-голубых, коричневых, но среди них то и дело мелькали яркие пятна: алые, золотые, лиловые. Казалось, передо мной – создания, не знающие потерь и бед, живущие в вечном беззаботном цветении.

Среди них, путаясь под ногами фэйри, сновали те, кого узнала по книгам из библиотеки Двора Теней.

Кобольды – коренастые, с вытянутыми лисьими мордами и горящими желтыми глазами, волокущие тяжелые тюки и ящики. Боггарты – мохнатые, горбатые, с длинными и наверняка очень цепкими пальцами. Они копошились в садах и на крышах, поправляя черепицу и подстригая кусты. И, конечно, множество пикси. Крошечные, сверкающие, как капли росы, они вихрем носились в воздухе, оставляя за собой мерцающие шлейфы.

Я замерла, жадно впитывая эту картину. Даэлин посмеивался, наблюдая за моим лицом.

– Может, тебе нужно время, чтобы как следует изучить город? Могу стать твоим гидом, – с ленивой усмешкой предложил он. – Можем осмотреть местные достопримечательности, наесться яблок, с крыши покидаться огрызками в кобольдов… Никогда их не любил. Есть в них что-то не заслуживающее доверия.

Не верится, что этот же фэец еще несколько минут назад открыл мне свою душу… и собственное трагичное прошлое. Маска ли это? Или защитная реакция? Или подобная противоречивость была частью его натуры?

Я покачала головой, разом помрачнев.

– Я и так потеряла слишком много времени.

Возможно, мне никогда не изучить этот необыкновенный, пусть и коварный, мир фэйри. Но упущенная возможность – малая цена за жизнь Орро.

– Хорошо. Тогда идем.

– Куда?

– Как куда? Во дворец Верховного Короля, конечно.

Развернувшись, Даэлин направился прочь. Буркнув: «Ну конечно», я двинулась за ним.

Принц Теней вел меня через город, лавируя в потоках беспечной толпы. Некоторые фэйри расступались перед ним с почтительной поспешностью. Другие узнавали тоже, но лишь хмурились и мрачнели. Третьи и вовсе с ненавистью смотрели ему вслед. Даэлин то ли не замечал всех этих взглядов… то ли предпочитал делать вид.

Мы миновали центральную площадь с поющим фонтаном, прошли под аркой из сплетенных в замысловатый узор ветвей, и вышли к дворцу.

Шпили башен терялись в облаках. Белый камень стен был увит густыми лозами плюща и дикого винограда, среди которых алели бутоны невиданных цветов. Узкие стрельчатые окна были заполнены тончайшими цветными витражами. Они дробили солнечный свет на тысячи радужных осколков, разбрасывая их по мраморным плитам на дворцовой площади.

Даэлин подошел к стражам у входа – высоким фэйри в белоснежных доспехах, с лицами, скрытыми забралами в форме лебединых крыльев. Произнес несколько слов на певучем наречии фэйри, и один из стражей, коротко кивнув, скрылся за резными дверями.

Вскоре вместо него появился другой фэйри – немолодой, с благородными чертами лица и длинными сизыми волосами, перехваченными тонким серебряным обручем.

– Даэлин, – сдержанно произнес он. В его тоне не было ни враждебности, ни особого радушия. – Что ты здесь делаешь? Если забыл, Оберон не жалует твой двор.

Наверняка из-за Короля Теней. Как часто Даэлину приходится расплачиваться за то, что сделал его отец?

– У меня превосходная память, Таллирион, многим на зависть, – небрежно отозвался принц. – Но дело не терпит отлагательств и касается не меня.

Он шагнул вперед и что-то торопливо зашептал знакомому. В глазах того загорелся интерес.

– Ну хорошо, я попробую что-нибудь сделать.

Таллирион бросил на меня острый взгляд и скрылся за дверьми.

Мы ждали в молчании. Стражи в белой броне стояли неподвижно, их пустые забрала смотрели куда-то сквозь нас.

Я перебирала в памяти легенды об Обероне, Верховном Короле всех фэйри, правителе Яблоневого Острова. В историях смертных он представал то мудрым владыкой, то жестоким тираном, то равнодушным божеством, взирающим на мир с недосягаемой высоты.

Скоро я узнаю, какая из этих легенд – истинная.

Таллирион вернулся уже спустя несколько минут.

– Король и королева примут вас. Следуйте за мной.

* * *

Мы прошли анфилады залов, каждый из которых был роскошнее предыдущего. Наконец Таллирион остановился перед высокими дверьми и распахнул их.

Тронный зал Верховного Короля, казалось, был вдохновлен лесом. Колоннами, поддерживающими свод, служили стволы яблонь с золотыми плодами с дурманящим ароматом. Их ветви сплетались в причудливую крону под самым потолком. Мягкий золотистый свет струился отовсюду.

На возвышении в резных креслах сидели двое.

Оберон, Верховный Король, был прекрасен той суровой, величественной красотой, что не нуждалась в украшениях. Длинные волосы цвета воронова крыла были перехвачены простой диадемой. Глаза – глубокие, синие, как полночное небо над океаном.