Текст книги "Дикий цветок Двора Теней (СИ)"

Автор книги: Марго Арнелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

В проеме, залитая странным перламутровым светом, стояла Королева Масок. Ее отлитое из золота лицо выражало интерес и довольство – глаза распахнуты, уголки губ чуть приподняты. За ней, чуть поодаль, замер Кэлен. Его фигура почти сливалась с тенями коридора.

Рядом с королевой стоял другой фэйри – низенький, тщедушный, с лицом, скрытым простой и даже грубой деревянной маской с вырезанными щелями для глаз. В его руках был небольшой ларец из темного, полированного дерева.

– Зверушка, мой сын, свет очей моих, изъявил желание, – пропела королева. – Элрин настаивает на том, чтобы ты присутствовала на сегодняшнем балу. Он хочет показать гостям свою игрушку. Им будет любопытно взглянуть на столь редкий экземпляр.

От слов королевы меня бросило то в жар, то в холод. «Экземпляр». «Игрушка».

Я ясно представила себя в роли экзотической диковины – ручного зверька или птицы с необычным оперением, выставленной напоказ. Желудок завязался в узел.

Но больше всего меня отчего-то тревожил ларец в руках слуги. Заметив мой взгляд, королева лениво сказала:

– Мне не нравится, когда смертные свободно блуждают по моим владениям. Я бы предпочла одурманить тебя и сделать своей вечной служанкой… – Она коротко хохотнула. – Это я, конечно, зря. Сколько вы там живете? Десять лет? Пятнадцать?

Я стиснула зубы. Вот кто мы для них? И впрямь какие-то питомцы, неспособные прожить чуть дольше дюжины лет? К счастью, ее вопрос не требовал ответа. Потому что я еще не отошла от столь небрежного подтверждения власти фэйри над разумом смертных.

– Но я позволю тебе остаться. Если только ты примешь подарок Элрина и будешь его носить.

Я чувствовала подвох в невинных, на первый взгляд, словах королевы. И, как оказалось, не зря.

Она кивнула тщедушному слуге. Тот с почтительным поклоном открыл ларец. Внутри, на бархатной подушке цвета запекшейся крови, лежало нечто, на первый взгляд похожее на изящный аксессуар. Тонкая, гибкая полоска черного бархата, от которой отходила тончайшая, ажурная серебряная цепочка. На ее конце – маленькое кольцо.

Это была бархотка… с поводком. Изящный, роскошный, сделанный с безупречным вкусом ошейник. Предмет, которым водят на привязи ручных или диковатых зверушек.

Едкая горечь подкатила к горлу. Перед глазами вспыхнул яркий образ: я отшвыриваю ларец с унизительным «подарком». Бросаюсь вперед и впиваюсь пальцами в горло королеве – уязвимое, незащищенное место под ее маской.

Но следом в моем разуме возникала другая картина: Орро, один в опустевшем доме. Без сестры, без лекарства, без надежды.

Усилием воли я выровняла дыхание. Разжала пальцы, скрючившиеся, словно когти. Отчетливее, чем когда-либо, я понимала, что угодила в ловушку. Если я откажусь – меня или убьют на месте, или очаруют, превратив в безвольное, беспомощное создание.

Принцу Элрину я отчего-то нужна была не просто живой, но владеющей собой, с нетронутым рассудком. Быть может, так игра казалась ему веселей? Или он хотел продемонстрировать гостям своего дворца, какая я, смертная, дикарка?

Я не знала его мотивов, но уцепилась за них, как за шанс не только выбраться отсюда живой, но и узнать о мире фэйри изнутри.

Они будут наблюдать за мной, как за какой-то диковинной особью, посаженной на цепь. Не подозревая, что я наблюдаю за ними в ответ.

И все же я невольно бросила взгляд на Кэлена. Сама не знаю, почему. Смешно искать поддержку и опору в том, кто напрямую подчинялся Королеве Масок. Кто и привел меня во дворец, а после запер по ее приказу.

Он стоял, как всегда, неподвижно, словно статуя, с таким же каменным, бесстрастным лицом – хоть и лишенным маски. Однако, когда наши глаза встретились, он почти незаметно покачал головой.

Да, Кэлен, я понимаю, чем рискую, но… Опасность и без того подстерегала меня со всех сторон. И я отдавала себе отчет в том, что меня ожидает, когда делала тот судьбоносный шаг через брешь, видимую лишь сквозь Око Незримого.

Но я могла годами бродить по владениям фэйри, не имея представления, где искать источник вечной жизни, никаких ориентиров и подсказок. А вместо этого оказалась, ни много, ни мало, во дворце королевы фэйри. А это – возможность слушать и наблюдать. Обнаружить их уязвимость, узнать их секреты.

А временное унижение – малая цена за спасение брата. Ради него я готова вытерпеть и не такое.

Под немигающим взглядом золотых глаз и светло-зеленых, принадлежащих Кэлену, я шагнула к слуге, который держал открытый ларец. Тошнота подкатила к горлу, но я заставила себя протянуть руку и взять бархатную полоску.

Материя была невероятно мягкой, живой на ощупь, будто кожа какого-то фантастического зверя. Изящная и легкая цепочка, тянущаяся за ней, тонко звякнула.

Я подняла голову и посмотрела прямо на королеву. Если она могла так легко менять маски, может, научусь и я, смертная, а значит, потенциально искусная лгунья?

Так что я растянула свои губы в чем-то, что должно было сойти за улыбку.

– Пожалуйста, передайте принцу Элрину мою глубочайшую благодарность за его щедрый и… изысканный дар, – сладким голосом проворковала я, заставляя маску на лице королевы вновь измениться. – Я буду счастлива носить его.

Я успела увидеть, как отступающий в тени Кэлен обессиленно закрывает глаза.

5. Грикка и Скрилла

Буквально через несколько минут после ухода Королевы Масок дверь отворилась снова.

На пороге стояли двое безмолвных стражей с каменными лицами. Я ощутила легкое сожаление, что среди них не было Кэлена. Почему-то в его присутствии я чувствовала себя… не в безопасности, нет – я не настолько наивна. Просто чуточку спокойнее. Но его, должно быть, ждали иные королевские приказы.

Меня вывели из комнаты и повели в другую часть дворца. Коридоры вновь сомкнулись вокруг меня – узкие, бесконечные. Я не успела даже толком собраться с мыслями, как оказалась в ярко освещенных и нарочито роскошных покоях.

Пространство заливал золотистый свет фонарей-светляков, запертых в хрустальных шарах. Здесь даже стены были увиты живым, цветущим плющом. Пахло чем-то сладким – не то цветами, не то забродившим медом.

На кушетке в центре комнаты полулежал принц Элрин. На нем был камзол из ткани, меняющей цвет от нежно-сиреневого к глубокому фиолетовому, в тон его новой полумаске. В руках он вертел какую-то безделушку.

Принц поднял на меня взгляд зеленых глаз. Тот медленно прошелся от моих порядком стоптанных башмаков до спутанных белесых волос. Элрин поморщился, кривя неестественно розовые губы.

– Какая же ты все-таки блеклая, – капризно протянул он. – И волосы у тебя серые, как у мыши.

Серые? Я машинально коснулась своих прядей – белесых, выгоревших от ветра и солнца. Вполне обычных для нашей северной деревушки. Такие же были и у матери, и у Орро. Только мой отец был темноволос.

Однако среди подданных Королевы Масок и принца Элрина, не говоря уже о них самих, я и впрямь выглядела тусклым пятном. Дело не только в их волосах – иссиня-черных, огненно-рыжих или цвета расплавленного золота.

За недолгое время, проведенное во дворце, я успела заметить: здешние фэйри тяготели к кричащим нарядам, будто боялись затеряться в великолепии друг друга. Быть ярче, чем тот, кто стоял по соседству. Как птицы на токовище во время брачных игр.

Но чье внимание они привлекали? Чью симпатию или интерес пытались заслужить? Королевы или ее сына? Или же это желание выделиться из толпы было частью их сути?

Как многое мне еще предстояло о них узнать…

– Я не могу показать тебя гостям в таком виде, – надул губы принц.

Я никак не могла его разгадать. В одно мгновение он казался мне взрослым, запертым в теле ребенка, а в уже следующее – ровно наоборот. Говорил он складно, но вот его мимика и интонации вызывали в голове лишь один вопрос: что, во имя Фэй, с ним не так?

– Переоденьте ее, чтобы не позорила мой двор!

В первый миг я не поняла, к кому именно обращался Элрин. Но тут из теней выступили две фигуры. И принадлежали они не фэйри.

Существа отличались маленьким ростом и едва доходили мне до пояса. Лица живые, выразительные, с блестящими глазками-бусинами, крупными, заостренными ушами и зеленоватой кожей.

Я узнала их по рисункам из книги, которую мне в детстве подарил отец. Это были гоблины – часть малого народца, обитающего во владениях фэйри. В сказках о них говорилось как о слугах и ремесленниках.

Гоблинши почтительно поклонились принцу. Слаженно подхватили меня под руки с обеих сторон и повели вглубь покоев – в смежную комнату, где стояла большая купель из молочно-белого камня.

Из стены торчали какие-то рукоятки. Одна из гоблинш с коричневыми волосами, собранными в небрежный, разлохмаченный пучок, принялась нажимать на них. У второй волосы были маслянисто-черными, распущенными, но такими же лохматыми.

Она прикрикивала на первую, поторапливая ее. А та огрызалась в ответ. Голоса у них были странные, немного визгливые и режущие слух. Когда они разговаривали, я видела их заостренные клыки.

Наконец из кранов полилась вода. Как только ванна заполнилась, одна из гоблинш бросила туда какой-то разноцветный камушек. Вода вмиг переменилась. Теперь она переливалась всеми цветами радуги, будто в ней растворили масляные краски. От воды исходил дурманящий аромат незнакомых цветов. И это все сделал один-единственный камень?

Что и говорить, чудеса такого рода мне, простой смертной девице, были незнакомы. Ритуалы и зачарования Эсбы – не в счет.

Меня, не церемонясь, раздели и погрузили в теплую радужную жидкость. Гоблинши с усердием оттирали мою кожу губками из какой-то мягкой, пушистой травы, мыли мои волосы ароматными эссенциями, от которых голова начинала кружиться.

Похожие, словно сестрицы, они общались между собой на странном, щелкающем наречии. Однако я все же рискнула спросить:

– Вы знаете мой язык?

– Твой? – хохотнула черноволосая. – Это язык фэйри, первых детей Фэй. Вы, людишки, лишь позаимствовали его. Как и землю, которая принадлежала фэйри. Как и воздух, предназначающийся им.

Людишки? Да эта пигалица была в два раза меньше меня!

Вот только исполниться ей могло как пятьдесят лет, так и все двести. Подумав об этом, я прикусила язык. Но мысленно отметила ее почти раболепное поклонение детям Фэй.

– Я – Авери…

– Никого твое имя не волнует, – буркнула вторая, с растрепанным пучком. – Захочет принц, даст тебе новое. А то и вовсе будет звать «Эй, поди сюда»!

Непонятно, порицала она это или всецело одобряла.

Я все же сделала еще одну попытку разговорить гоблинш, но все, что сумела узнать – лишь их имена, Грикка и Скрилла. Не оставалось никакой надежды вытянуть из них что-то еще. По крайней мере, сегодня.

***

Тем временем началась вторая часть моего преображения.

Меня вытащили, обтерли полотенцами из нежнейшей ткани и принялись наряжать, как куклу. Сначала обрядили в нижнее платье из чего-то гладкого, кипенно-белого и невесомого. Затем привели в комнату принца, все еще полулежащего на кушетке, и поставили прямо перед ним.

Ткань нижнего платья, несмотря на свою легкость, прозрачной не была. Но она так облегала мою фигуру… Даже хорошо, что особыми формами похвастаться я не могла – как и мама, была худощавой и миниатюрной.

К счастью, взгляд принца был начисто лишен даже малейшего намека на вожделение. В этом было что-то странное, но приносящее невыразимое облегчение. Я же видела, как смотрели на меня деревенские юноши и даже молодые мужчины. Впору радоваться, что на месте Элрина сейчас не было одного из них.

Ведь вскоре мне предстояло стать игрушкой принца.

Грикка и Скрилла принесли целый ворох нарядов – платья, накидки, шарфы – всех мыслимых и немыслимых оттенков: ядовито-изумрудные, кричаще-алые, пронзительно-лазурные, солнечно-желтые. Прикладывали их ко мне, щебетали, спорили, пока принц, томно наблюдающий за процессом, не указал пальцем на комбинацию из платья цвета спелой ежевики и прозрачной накидки, расшитой серебряными нитями.

Меня облачили в выбранный Элрином наряд. Ткань была легкой, как пух, и странно подвижной, будто жила своей жизнью.

Гоблинши заплели мои высохшие, сияющие и пахнущие чуждой сладостью волосы в сложную прическу. Вплели в них крошечные искусственные цветы из серебра. На шею надели поводок-бархотку. Поверх него – тяжелое ожерелье из темных камней.

Я смотрела на свое отражение в полированной серебряной пластине и не узнавала себя. Из простой деревенской девушки я и впрямь превратилась в экзотическую птицу в оперении из дорогих тканей. Каждая клеточка внутри меня вопила от протеста. Но лицо было бесстрастным, каменным, будто я подражала Кэлену… или Королеве Масок.

Только в потемневших глазах затаилась горечь.

Принц довольно хлопнул в ладоши. Я от неожиданности вздрогнула и покачнулась. Все это время в моем рту не побывало ни крошки еды, ни глотка воды. Мой язык прилипал к нёбу, а желудок сводила мучительная пустота.

Но прежде, чем я успела обратиться к принцу с просьбой, он направился прочь – вероятно, вместе с матушкой встречать гостей.

Пока Грикка и Скрилла завершали мой образ, я пыталась мягко расспросить их об Элрине. Каков он, не бывает ли жесток, что ему нравится, а что злит. В ответ они лишь восторженно щебетали о том, какой он прекрасный, как щедро одаривает тех, кто ему угоден, и как счастливы все, кто может находиться рядом с ним.

От этого непрекращающегося потока хвалебных слов у меня начала раскалываться голова. Тогда я попробовала зайти с другой стороны:

– А кто они такие, гости на его балу? Тоже фэйри?

Черноволосая Скрилла фыркнула, поправляя складку на моем плече.

– Ты слишком любопытна для игрушки. Твоя задача – молчать и быть красивой. Ну… насколько это возможно с твоими-то данными.

Отчаявшись, я спросила, можно ли мне будет пить и есть на балу. Гоблинши лишь захихикали, переглянувшись, будто я сказала что-то неприличное или невероятно смешное.

Я стиснула зубы. Чувствовала, что уже почти обезвожена, но надеялась все же утолить жажду на балу. Если принц, в отличие от королевы, не хотел, чтобы я была очарована, значит, видеть меня послушной и пустоголовой не в его интересах. Значит, он позаботится о том, чтобы там оказалось хоть что-нибудь, что я смогу отведать. Это будет частью игры…

Элрин вернулся. Оглядев меня со всех сторон, кивнул с удовлетворенным видом.

– Так-то лучше.

Его тонкие, изящные пальцы взялись за свободный конец серебряной цепочки, свисающей с моего «ошейника». Принц дернул за нее, совсем чуть-чуть, проверяя. Унизительный звонкий звук соприкоснувшихся звеньев заставил меня содрогнуться всем телом.

На лице принца расплылась довольная улыбка.

– Пора. Гости уже ждут.

За поводок-цепочку Элрин вел меня за собой. Я шла, ощущая, как платье шуршит вокруг ног, как драгоценные камни холодят кожу, как бархотка облегает мою шею в удушающем постыдном объятии.

Мы вышли из покоев принца и направились по широкому, залитому светом коридору. Из одного из залов уже доносились звуки музыки – странной, переливчатой, словно сотканной из звона хрусталя, вкрадчивого шепота и шелеста листьев.

Сердце бешено колотилось в груди, пока внутри смешивались страх, стыд, ярость и ледяная решимость. Я надеялась лишь, что все, через что я проходила сейчас, будет не напрасно.

Как ни посмотри, надежда – все, что у меня есть.

6. Бал Двора Масок

Бал во дворце напоминал оживший рисунок из древней книги о магии – яркую, невозможную, ошеломляющую до головокружения.

Принц привел меня в зал, держа за серебряную цепочку так, будто я могла в любой миг сорваться с места и сбежать. Ошейник и без того напоминал о себе бархатным прикосновением при каждом шаге. Позвякивание цепочки отдавалось в моих костях дрожью протеста и унижения.

Бальный зал был поистине огромен. Своды уходили ввысь, теряясь в полумраке. Сверху струился мягкий свет, исходящий от гигантских светляков в ажурных клетках-фонарях. Стены были сплетены из живых ветвей, усыпанных цветами, которые то раскрывались, то смыкали голубоватые лепестки в такт той странной, текучей музыке. Музыканты, едва заметные через резные ниши в стенах, рождали звуки хрустальных струн, шелестящих листьев и звона тысяч крошечных колокольчиков.

И всюду – фэйри.

Они кружились в танце, стояли группами, возлежали на низких кушетках с множеством подушек. И каждый был непохож на другого. Мои глаза, привыкшие к однообразным лицам смертных, разбегались, пытаясь охватить это буйство форм и красок.

Вот фэйри с серебряной кожей и струящимися по спине волосами, подобными мху. Рядом высокая женщина с чешуйчатым телом, переливающимся бирюзовыми и сиреневыми оттенками. Еще одна – с тонкими, почти невесомыми крылышками за спиной, похожими на крылья стрекозы.

Неподалеку от них застыл мужчина с рогами, как у молодого оленя, оплетенными ползучим вьюном. Низкий фэец с серой, морщинистой кожей и огромными, светящимися желтым светом глазами что-то живо обсуждал с соседом, чье лицо скрывала маской из перьев райской птицы.

Их украшения, наряды и символы на них были столь же разнообразны, как и внешность.

Пока принц шел к свободному трону (на соседнем уже восседала Королева Масок), я жадно ловила слова кого-то вроде сенешаля в маске из черного дерева. Он представлял гостей, и в титулах мелькали «посланник Двора Глубин», «эмиссар от Стеклянных Башен», «гостья из Серебряных Рощ» или даже «верховный правитель Двора Тумана».

Выходит, мир фэйри был разделен на различные дворы. Я же находилась в самом сердце одного из этих владений – Двора Масок.

Приглашенные на бал фэйри рассматривали меня с откровенным любопытством, не стесняясь ни своих взглядов, ни слов. Шепоток полз за мной по пятам.

«Вы только гляньте!»

«…какой кошмар, этот вздернутый кончик носа, словно у лесного грызуна…»

«…а уши⁈ Какие же они круглые и уродливые!»

«А что с ее волосами? Куда делся их цвет?»

«Богиня, выглядеть так практически неприлично!»

«…откуда только принц Элрин выкопал это бледное создание?»

«Должно быть, бедняжка никогда не видела солнца…»

Я не обманывалась – в тоне того, кто назвал меня бедняжкой, не было и тени сочувствия.

Те самые «уродливые круглые уши» горели огнем. Я шла, цепляясь взглядом за спину принца, за его развевающиеся золотистые локоны, и изо всех сил держала голову высоко поднятой. Пусть смотрят. Пусть шепчутся. Но им не ранить меня.

Жизнь в деревне достаточно меня закалила. Мне знакомы и ядовитые шепотки, и презрительные взгляды, и безжалостные слова.

Однако среди десятков устремленных на меня взглядов, я почувствовала один – жгучий, прожигающий насквозь. Казалось, он касался не моей кожи, а самой сути. Тяжелый, как свинец, и острый, как лезвие.

Я невольно оглянулась, ища источник. И нашла.

Он стоял чуть в стороне от основной толпы, прислонившись к колонне, увитой темно-синим плющом с мерцающими ягодами. Волосы, гладкие и темные, как вороново крыло, были собраны у затылка в небрежный узел. Лицо – с резкими, надменными чертами: высокие скулы, прямой нос, тонкие губы, поджатые в едва уловимой усмешке.

Но главное – глаза. Даже на расстоянии я видела, что они черны как ночь и поистине бездонны. И они смотрели прямо на меня.

Во взгляде черноволосого фэйца не было типичного для здешних фэйри отвращения, но был жгучий, пытливый интерес. И что-то сродни… одобрению. Будто он видел не униженную девицу на поводке, а нечто иное. Нечто, заставляющее его слегка склонить голову.

Наши взгляды встретились на миг. А уже в следующий фэйца заслонили другие гости. Я шла за принцем, гадая, не привиделось ли мне все это.

Элрин повернулся ко мне. Неожиданно отпустил конец цепочки, и она мягко упала мне на грудь.

– Поброди тут немного. Покажи себя.

Я чувствовала себя псом, которому позволили отойти в сторону, чтобы «сделал свои дела». Или эдаким живым экспонатом, призванным привлечь как можно больше чужого внимания.

И еще неизвестно, что хуже. Но я привычно напомнила себе, ради чего терплю все это. Сглотнула комок горечи и кивнула, заставляя уголки губ дрогнуть в подобии улыбки.

– Как прикажете, ваша светлость.

Он фыркнул, уже теряя ко мне интерес, и опустился на трон под одобрительным взглядом Королевы Масок.

Я осталась одна посреди чуждого праздника. Смакуя эту временную – и очень относительную – свободу, медленно двинулась вглубь зала.

* * *

Магия здесь витала всюду. Не как некая сверхъестественная сила, наполняющая пространство, а как сама ткань бытия.

Я изумленно наблюдала, как цветы в прическе одной фэйри расцветали и увядали за считанные секунды, как менялся узор на платье другой. Как тени гостей на стенах оживали и разыгрывали немые миниатюрные спектакли – сцены погони, битв или любви.

Но больше всего поражали фокусники… Или, вернее сказать, иллюзионисты. Легким движением пальцев они создавали стайки порхающих мотыльков, рассыпающихся в воздухе золотым дождем. Иллюзии рождались из воздуха, обретая форму диковинных птиц и зверей, заставляя реальность дрожать, как отражение в воде.

Лица всех иллюзионистов были скрыты маской-зеркалом. Один из них ловил смех гостей и вплетал его в музыку, создавая новые, причудливые мелодии. Другой по желанию менял внешность самих фэйри, превращая их головы в звериные. Эта забава называлась «надеть маску» и всегда сопровождалась одобрительным смехом.

Поморщившись, я заметила, что популярной «маской» сегодня стала моя собственная личина. Личина блеклой «человеческой особи». Да, один из гостей именно так меня и назвал.

Пробираясь вперед вдоль стен, порой теряясь в тенях и нишах, я прислушивалась к разговорам фэйри. И, даже помня о различиях между нами, поражалась услышанному.

Никаких сплетен, которые лились рекой в нашей деревне – о чьей-то ссоре, неверности, тайном увлечении. Никаких шепота о чужих промахах или тайных интригах. Повсюду звучали лишь льстивые, слащавые речи.

«Ах, ваше платье просто божественно! Этот оттенок розового так гармонирует с вашими волосами!»

«Вы слышали? Лорд Илванр приобрел земли с рощей сияющих грибов. Говорят, ночью они поют… Вот бы там побывать!»

«Ваш наряд сегодня особенно выразителен, леди Ливара. В ней так тонко передана грусть увядающего лета…»

Все это звучало изысканно, вежливо и… насквозь фальшиво. Нет, я не говорю о том, что фэйри лгали. Просто они придерживались исключительно безопасных тем. Будто их речи были не более чем еще одним блестящим украшением, очередной маской, под которым они старательно скрывали глубинные мысли и чувства.

Но почему? Дело в страхе перед королевой, хозяйкой бала? Или в чем-то ином? В этикете? Или, может, в самой природе этого мира, где все было игрой, спектаклем? А искренность считалась дурным тоном, подобным грязному пятну на безупречном полотне вечного праздника жизни?

Я кружила вокруг одного из пиршественных столов, как голодный кот вокруг блюдца с молоком.

Там, среди бесчисленных яств, были блюда, которые светились изнутри мягким светом, фрукты с кожурой, меняющей цвет при касании, пироги, из которых при разрезании выпорхнул ароматный пар в виде стайки крошечных птиц. А еще там было множество напитков – густых, как сироп, нектаров всех цветов радуги в хрустальных бокалах.

Я смотрела на все это великолепие, чувствуя, как рот наполняется слюной. Голод, на время позабытый в водовороте впечатлений, настойчиво напомнил о себе. Но от жажды я страдала куда сильней.

Однако я не решалась взять хоть что-то, снова и снова прокручивая в голове рассказы вернувшихся из земель фэйри.

Например, старого рыбака, которого все в нашей деревне принимали за сумасшедшего. Все, кроме меня. Он рассказывал мне о своем брате, который откусил всего один персик в саду фэйри, из ниоткуда появившемся на поляне в лесу.

«Танцевал он потом, – шептал старик, – танцевал без устали, с улыбкой на лице, пока ноги не стер в кровь. А когда упал, фэйри просто рассмеялись и перешагнули через него, будто через сломанную куклу. А я смотрел из-за кустов и ждал. Ждал много часов, пока эти красивые чудовища не поймут, что в их ловушку больше никто не попадется. Тогда они исчезли и сад свой забрали с собой. А мой брат стал тенью себя прежнего, шепчущим призраком. И таковым он вовеки и остался».

Милосердная Фэй, как же хочется пить…

Я смотрела на ближайший бокал с густым янтарным нектаром. Провела пересохшим и шершавым, как у кошки, языком по губам. Рука сама потянулась к бокалу. Один крохотный глоток, и будь что будет…

И тут я ощутила толчок в плечо. Что-то пронеслось мимо с быстротой ветра и мимолетно коснулось моей руки. Я успела лишь моргнуть, как в моей ладони оказался зажат клочок чего-то невесомого и прохладного.

Разжав пальцы, я увидела записку. Материал был незнаком – тонкий, как лепесток, полупрозрачный и слабо мерцающий. На нем четким, угловатым почерком были выведены слова:

«Не ешь ничего приготовленного. Там специи, смертельные для тебя. Наши фрукты не ешь тоже, они дурманят. Только фрукты с чешуйчатой зеленой кожицей – это деликатес из мира людей. Они безопасны».

Едва я оторвала взгляд от последнего слова, как записка в моей руке вздрогнула, рассыпалась на тысячи искрящихся частиц и исчезла, не оставив и следа. Я сжала пальцы, чувствуя, как колотится сердце.

Невольно вспомнились фокусники-фэйри. Их трюки – не просто ловкость рук. Сдается мне, эта и есть главная сила фэйри: управление восприятием и разумом, искусная игра света, тени и… мысли. Так они, если верить книгам и легендам, в древности и заманивали людей в свои владения. Обещали красоту, вечную юность, исполнение желаний, пока те не терялись в бесконечных лабиринтах иллюзий.

Почему фэйри в какой-то момент перестали появляться среди людей, никто не знал. Но не это меня сейчас интересовало. Совсем не это.

Я резко вскинула голову и обвела зал ищущим взглядом. Кэлен стоял в другом конце зала. Его наряд стража, неизменный по форме, снова сменил цвет. Он стал изумрудным с алыми и золотыми прожилками – в тон стене с распустившимися на ней бутонами.

Мне стоило огромных усилий не кивнуть Кэлену. Я лишь чуть дольше задержала на нем взгляд, полный немой благодарности. Боялась привлечь к нам обоим излишнее внимание.

И, как оказалось, не зря.

Скользнув взглядом чуть левее, я снова увидела черноволосого фэйри с жгучим взглядом. Он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Его темные глаза снова были прикованы ко мне. Он даже не пытался скрыть свой интерес, пристально наблюдая за мной.

Я сглотнула. Он видел записку в моих руках. Возможно, даже видел, куда был направлен мой взгляд. Как бы только у Кэлена не возникло проблем…

Однако этот темный – во всех отношениях – фэец не был похож на придворных Двора Масок. Он не скрывал красивого, чеканного лица. А его наряд – дымчатый камзол и облегающие штаны – резко выделялся на фоне царящей здесь красочности и вычурности.

Он явно был здесь чужаком. Так может, ему не нужно завоевывать лояльность Королевы Масок?

И все же беспокойство за Кэлена не утихало. Я не хотела лишиться своего единственного союзника. Но еще меньше я хотела, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

7. Посланник Двора Теней

Фрукты с чешуйчатой зеленой кожурой оказались совершенно мне не знакомы – должно быть, их привезли из какой-то другой страны моего мира.

Их мякоть была упругой, вяжущей, с едва уловимой кислинкой и освежающим послевкусием, напоминающим странную смесь лимона и дикой груши.

Я ела их, стоя поодаль от самого большого скопления гостей. Старалась делать это медленно, с достоинством, будто это мой сознательный выбор – лакомиться лишь этим скромным деликатесом, игнорируя десятки блюд. Но долгие часы без еды и воды давали о себе знать.

Хихиканье и перешептывания за спиной я пропускала мимо ушей. Вместо этого сосредоточилась на восхитительном ощущении, как влага немного смягчает пересохшее горло, а мякоть утоляет острый голод. Но это не полноценная еда, а лишь временная отсрочка.

Долго на фруктах, пусть и безопасных для хрупкого человеческого организма, я не протяну. Мне нужна настоящая пища. И вода, простая вода.

Я доедала последний кусочек освобожденной от кожуры мякоти, когда ощутила чье-то присутствие совсем рядом. Не шум, не шаги. Просто воздух вокруг изменил плотность, будто кто-то отгородил меня от шумного зала невидимой стеной. Я медленно обернулась.

Передо мной стоял тот самый черноглазый фэйри. И он был так близко…

Настолько близко, что я могла рассмотреть тончайшую серебряную вышивку по вороту его дымчатого камзола и уловить исходящий от него терпкий аромат. Пахло осенью, дымом от костра и чем-то горьковатым вроде полыни. Его темные глаза изучали меня без тени смущения, будто разглядывали интересный неодушевленный предмет.

Напряжение сковало тело. Внутренне я сжалась в комок, будто готовясь к удару, к побегу, к чему угодно. Рядом с принцем Элрином и королевой я чувствовала себя вещью или питомцем. Рядом с черноглазым фэйри – насекомым, которое разглядывали под лупой. Или только стремились разглядеть.

Он как будто хотел освободить меня от разноцветной скорлупы – одежды – и хорошенько изучить со всех сторон. А может и вовсе разложить на мельчайшие частицы. Для эдакого углубленного исследования.

От незнакомца веяло опасностью. Для всех, кто его окружал. Но прежде всего, для меня самой. Не потому, что я была какой-то особенной. Просто в этот момент его взгляд пал именно на меня.

– Неплохо держишься, – произнес он лениво, оглядывая меня с головы до ног. – Для существа, которого водят на поводке и в которого тычут пальцами, как в циркового уродца.

Я опустила руку с влажноватой кожурой безымянного фрукта, стараясь не выдать своих чувств. Вдруг подобные ему фэйри как хищники, которым ни в коем случае нельзя показывать свой страх?

– Я всегда считала, что у меня талант производить хорошее впечатление, – отозвалась я беззаботным тоном.

Черноглазый усмехнулся. Кажется, мои слова его позабавили. Но в усмешке фэйца таилось что-то такое, от чего холодок пробежал по коже. А в следующее мгновение его тонкие бледные пальцы потянулись к моим губам.

Не просто потянулись, а… коснулись их.

Я оторопела. Сердце на миг перестало стучать вовсе, а затем пустилось вскачь. В голове все смешалось. На языке остались лишь слова, которые благовоспитанной девушке нельзя произносить вслух.

«Какого?..»

Фэец продемонстрировал мне крошечный кусочек зеленоватой мякоти на кончике пальца.

– Думаю, с чистыми губами ты сможешь произвести впечатление получше. – Он фыркнул как большой черный лис. – Впервые вижу человека, которому настолько нравятся драконьи фрукты. Да и, честно говоря, впервые вообще вижу человека.

Я могла лишь моргать, как безмозглая ростовая кукла. Прикосновение фэйца как будто перевернуло что-то у меня внутри, и теперь я никак не могла собрать эти разрозненные кусочки, разлетевшиеся в разные стороны.