Текст книги "Развод. Он влюбился (СИ)"

Автор книги: Маргарита Дюжева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 12

Полгода спустя

Я не любитель корпоративов и прочих подобных мероприятий, но в этом году все-таки придется идти. Начальство категорически строго заявило: тот, кто не участвует в общем празднике – остается дежурным на все зимние каникулы.

Такой вот тусовочный шантаж. И что самое главное, абсолютно безжалостный и бескомпромиссный. Знаю. Ибо в прошлом году уже дежурила.

В этом – нет ни малейшего желания, потому что у меня были свои планы. Максим предложил съездить на горнолыжный курорс, и я согласилась. С лыжами и сноубордами у меня такая себе дружба, но посмотреть на горы, покататься на подъемнике, подышать чистым студеным воздухом – почему бы и нет?

Так что придется покупать платье, делать прическу и идти на «веселье».

Когда-то я любила веселиться. Мне казалось это здорово, когда все вокруг шальные, доброжелательные, открытые. Я чувствовала себя в безопасности, спокойно, раскрепощенно и с нетерпением ждала каждой возможности подебоширить.

К сожалению, сейчас многое изменилось, и безопасность – это последнее, что я испытывала в компании друзей. Да и с друзьями у меня было не густо, потому что я предпочитала держать людей на расстоянии вытянутой руки, не подпуская слишком близко. Так проще, так спокойнее и по-другому я все равно не смогла бы, даже если захотела.

Тем поздним вечером в гостевом домике что-то во мне сломалось. Какая-то очень важная запчасть открутилась и выпала из моего механизма, оставив после себя нефункциональную пустоту, которую чуть позже, когда я поперлась возвращать папочку в семью, разворотили еще сильнее.

Порой я ловила себя на мысли, что не верю собеседнику. Что человек, с которым я разговаривала прямо сейчас, в глаза улыбался, а на самом деле планировал, как бы подкрасться со спины и вонзить нож между лопаток. Что коллеги-девочки, которые смеялись в комнате отдыха непременно смеялись надо мной и моей доверчивостью, и придумывали, как бы побольнее уколоть, поиздеваться или использовать в своих целях. Что все мужчины, попадающиеся на глаза – в магазинах, на остановке, в кафе, да просто идущие навстречу – на самом деле безжалостные предатели. Вот идет он такой весь из себя нарядный, с женой под руку. Она сияет от счастья, улыбается, гордо глядя на своего спутника, а он прямо в этот момент вспоминает о том, как кувыркался с любовницей, пока эта наивная дура ждала его с «работы».

На фоне всего этого было вдвойне странно то, что у нас с Максимом складывались отношения. Непростые, конечно, очень непростые. Субботину вообще надо выдать медаль за то, что он со мной возился и терпел все мои заскоки.

Я постоянно испытывала его, проверяла на прочность, порой доводила подозрениями и даже раз десять пыталась расстаться, чтобы превентивно избежать мужского предательства. Потом, перепугавшись до одури, что он действительно возьмёт и исчезнет из моей жизни, ревела, просила прощения, обнимала так, что не вдохнуть.

А он терпел. Принимал меня со всеми моими раскормленными тараканищами, умудрялся как-то гасить мои загоны и твердо повторял «люблю тебя любую».

И что самое странное, я верила ему. Просто где-то в глубине души светился теплый огонек уверенности, что его чувства настоящие. Мы оба настоящие. Потому что я тоже его любила…

А потом встречала на улицу какую-нибудь расфуфыренную девку, которая просто шла по своим делам, не обращая на меня никакого внимания, и снова накатывало. А что, если идет к нему? Что если пока я тут прохлаждаюсь, он с кем-то…

И так по кругу.

Меня терзало это. Мучило.

Вроде понимала, что все вокруг не могут быть тварями, что мир не такое плохое место, порой даже могла расслабиться, принимая свое счастье, а потом снова накатывало. И снова вместо улыбок видела коварные оскалы.

Мама пыталась отправить меня к психологу. Мягко намекала, что этот визит мог бы существенно упростить жизнь, даже предлагала сходить вместе, если мне одной никак. Но я отказывалась, потому что сама мысль поделиться чем-то сокровенным с посторонним человеком вызывала у меня если уж не панику, то неприятный мороз по коже. А все почему? Правильно! Потому что я ему не доверяла.

Замкнутый круг, из которого я пока не могла найти выхода.

Зато я точно знала, что загадаю на Новый Год. Справиться с этим безумием и снова научиться дышать полной грудью и радоваться каждому дню, не отравляя жизнь себе и окружающим.

И если для этого нужно будет переступать через себя и открыться постороннему – я сделаю это. Просто мне нужно чуть больше времени.

Вот так. Некоторые загадывают дорогие подарки и похудеть, а я просила смелости, чтобы обратиться к специалисту.

Окончание года, как всегда, выдалось суматошным. Нужно было закрывать договора, рассчитываться с поставщиками, отгружать товары клиентам, подбивать отчеты. Приходилось задерживаться на работе то на час, то на два, а пару раз и вовсе полным коллективом сидели почти до полуночи.

И если этот самый коллектив, как-то бодро справлялся с такими нагрузками, то мне было тяжело. То ли гемоглобин упал, то ли хронический недосып делал свое дело, но я каждое утро выползала из кровати в состоянии зомби и приходила на работу уже уставшей.

В обеденный перерыв мне совершенно не хотелось есть, зато я была готова заснуть на любой горизонтальной поверхности – хоть на диванчике в комнате отдыха, хоть на стуле, да хоть на подоконнике, рядом с горшками, в которых топорщились пузатые кактусы.

Это было так странно и утомительно, что я выкроила час времени и побежала к врачу на консультацию.

И одним из первых вопросов, который она задала мне не приеме, был такой:

– Беременность?

– Нет. – категорически ответила я.

А когда вышла из кабинета с кучей направлений на обследования, подумала, а так ли я права в своей категоричности? Может, надо купить тест и проверить?

Купила. И утром, закрывшись в ванной, тайком от всех сделала его. А потом весь день ходила пришибленная, не зная, что делать дальше, потому что дурацкий тест бессовестно показал две яркие полоски.

Я понятия не имела, что делать дальше.

Первый моим чувством была отнюдь не радость. И не восторг. И не все эти «ми-ми-ми, у меня будет малыш». Даже близко нет.

Самым первым на меня накинулся страх. Такой лютый и беспощадный, что кровь в жилах стыла.

Ребенок? У меня? Как?

Нет, технически понятно как. Но Как?!

Я не готова!

Моя собственная жизнь похожа на бестолковые американские горки и нет уверенности абсолютно ни в чем! Я слишком слабая, чтобы защитить его. Я не справлюсь.

Потом страх улегся, оставив после себя смятение. Но я ведь не одна.

У меня есть Субботин, который любит меня, и которого люблю я. Вместе-то справимся? Другие ведь справляются… Если только никто никого не предает…

Меня опять несло не в ту сторону.

Мать была права. Мне нужна помощь. Нужно чтобы кто-то взял меня за шкирку, хорошенько встряхнул и прочистил мозги. Сама я не справлялась.

В этот день я ничего не сказала Максу, хотя пару раз признание уже было готово сорваться с языка. Вроде надо было и момент подходящий, но слова застревали в горле. Вдруг не обрадуется? Вдруг скажет, что на фиг ему все это не сдалось, он хочет еще пожить в свое удовольствие.

В общем, не смогла, а ночью лежала в кровати без сна и прислушивалась к своим ощущениям. Аккуратно трогала еще плоский живот, пытаясь что-то нащупать. Понятно, что слишком рано, но рука сама тянулась, гладила.

Интересно, мальчик или девочка? Пацан, наверное, будет копией Субботина, а если девчонка – то, как я. А глаза будут голубые. И нос-кнопочка.

От этих мыслей становилось теплее. Я лежала в темноте и невольно улыбалась, а первоначальный страх и смятение отступали.

Утром ситуация уже не казалась такой катастрофической, как накануне. Испытывая легкий стыд за свою первую реакцию, я преисполнилась решимостью поговорить с Максимом. Он имел право обо всем знать. И все дальнейшие решения касаемые ребенка мы должны принимать вместе.

Не передать словами то волнение, которое обуяло меня по дороге на работу. Сердечко билось где-то горле, и каждый удар пульсировал в висках.

Я бесконечно перебирала в уме слова, пытаясь найти те самые. Представляла, как скажу Максу, и как он отреагирует на эту новость. Обрадуется. Я уверена.

В общем, так увлеклась, что даже свою остановку проехала. Пришлось выскакивать на следующей и бежать обратно, придерживая рюкзак за лямки, чтобы не слишком сильно шлепал по спине.

В результате опоздала. Не сильно, но неприятно.

К счастью, начальство само немного задержалось, и мне удалось юркнуть внутрь здания как раз в тот момент, когда их машина вывернула из-за угла.

На ходу стягивая куртку, я словно горная коза я проскакала по лестнице на второй этаж и ворвалась в наш кабинет.

– Дашка, давай, быстрее! – замахала руками Катя, – они уже приехали!

– Знаю! – Я жамкнула кнопку и, пока компьютер включался, принялась запихивать вещи в шкаф.

К тому времени, как начальство пожаловало, я уже сидела на своем рабочем месте в полной боевой готовности и сосредоточенно делала вид, что с головой погружена в дела.

И только когда они скрылись в своем кабинете смогла нормально выдохнуть.

Пронесло!

Чуть успокоившись, я написала Субботину.

Максим, нам надо поговорить. Встретимся в обеденный перерыв.

Ответ пришел с небольшим опозданием.

Даш, не смогу. Сегодня в два встреча, никак не успею. Давай вечером?

Блин. Как назло. Я только настроилась на разговор, а он не может.

Но, куда деваться. Работа есть работа.

Меня и саму вскоре засосало так, что голову некогда было поднять. Бумаги, бумаги, бумаги. Цифры, таблицы, перечни, звонки.

Так погрузилась во все это, что не заметила, как пролетела половина рабочего дня. Вроде вот еще только утро, и вдруг хоп! и обед.

Аппетита не было, и я уже совсем было собралась перебиться привычной кружкой кофе и двумя пряниками, но тут проснулась совесть.

Разве можно ребенка голодом морить?! Никак нельзя.

Поэтому я решила не отбиваться от коллектива и полноценно пообедать в маминой кафешке.

Маме, кстати, тоже надо рассказать… Но сначала Субботину.

В кафе мы обосновались за сдвоенным столиком посреди зала. Заказали по бизнес-ланчу, и пока ждали заказ, обсуждали рабочий предновогодний завал.

Вернее, остальные обсуждали, я же в основном молчала, отвечая только когда ко мне обращались напрямую.

А раньше меня называли «болтушкой». К сожалению, жизнь отучила меня болтать. После ее жестоких уроков, как-то не очень хотелось лишний раз открывать рот.

Вдобавок все мысли крутились вокруг внезапной беременности, поэтому в большинстве случаев я отвечала рассеянно и невпопад.

Когда принесли первое – вкуснейшую куриную лапшу, по особому маминому рецепту, все разговоры стихли. Народ схватился за ложки и сосредоточенно хлебал суп.

Я тоже приступила к трапезе, но успела подчерпнуть всего пару ложек, прежде чем на руке завибрировали часы, оповещая о новом сообщении с незнакомого номера.

Уверенная, что это кто-то из клиентов, я не торопясь нащупала в сумке телефон и открыла мессенджер, ожидая найти там или дозаказ, или просьбу срочно прислать что-то из документов. На крайний случай рассылку с банковскими предложениями, или промокод на доставку.

Однако вместо этого всего обнаружила странное сообщение.

Хочешь узнать, чем занимается твой ненаглядный? Приходи к двум в кафе Синяя роза.

Я как-то вся разом онемела. Словно за одну секунду у меня забрали кости с мышцами и вместо них щедро натолкали ваты.

Мысли тоже ватные. Я смотрела на безликие строчки и улыбалась. И вовсе не от того, что мне было смешно или хотя бы просто забавно. Вообще нет. Это была нелепая телесная реакция на увиденное. Когда еще не поняла в чем дело, не знаешь, как реагировать и поэтому как дура улыбаешься.

Вот я и улыбалась. Растеряно. Или потеряно. Не знаю. Просто губы растянулись в болезненную гримасу и не хотели возвращаться обратно.

Ложка в руке мелко дрожала, расплескивая суп…

Еще раз прочитав сообщение, я отложила в сторону телефон, потом положила несчастную ложку, потому что и без того скудный аппетит окончательно пропал.

Весьма некстати вспомнились слова Субботина о том, что у него в два часа встреча.

Это же ничего не значит?

В мире каждый час проходят миллионы встреч.

А еще приходят миллионы ошибочных сообщений. Стоит ошибиться на одну цифру и все – послание улетает в неизвестность. Наверняка, и тут такая же история.

Я снова взяла в руки мобильник, снова перечитала короткое послание от неведомого абонента. Ну так и есть – ни одного имени, никакой конкретики. Это не мне.

А упрямая сучка-память подсунула белую вывеску, на которой красовалась синяя роза с пышными темными листьями.

Отсюда до нее десять минут быстрым шагом…

Я же не собираюсь туда идти?

Конечно, нет. Мне это не нужно. Бегать по городу только потому, что кто-то ошибся с адресатом? Да, плевала я! У меня скоро обеденный перерыв кончится.

Коллеги продолжали есть, не догадываясь о том, что у меня внутри происходила самая натуральная битва.

Битва, которую я в итоге проиграла.

– Простите, – я поднялась из-за стола, – совсем забыла…у меня неотложное дело.

Не обращая внимания на удивленные взгляды, подхватила со спинки своего стула сумочку, потом стащила куртку с вешалки и, неуклюже пытаясь ее натянуть, направилась к выходу.

– Даша? – позвала мама, оказавшаяся неподалеку, – что случилось?

– Ничего, просто забыла об одном важном деле.

Наверное, выглядела я не очень, потому что она подозрительно прищурилась:

– Каком?

– Вечером обсудим, – сказала я и убежала.

Поделиться тем ужасом, который уже пробил ватную стену и все больше ширился в груди, я не могла даже с ней.

На улице, как назло, поднялся промозглый ветер, и пока я бежала, придерживая капюшон курточки, пытающийся сползти с головы, он так и норовил ударить в лицо. Пальцы онемели, но я не чувствовала холода. Продолжала бежать, повторяя про себя ка заведенная:

– Ничего плохого не произошло, ничего не произошло. Не произошло. Не произойдет!

Субботин просто на работе. Разве можно ревновать человека к работе?

Нельзя. Это глупо. А я не глупая…

Или глупая?

Что если все это время я была непростительно глупа и позволяла водить себя за нос?

Мои демоны, которые до поры до времени сидели по темным закоулкам, лишь изредка выглядывая наружу, сейчас начали поднимать голову и скалить пасти в кровожадных ухмылках.

А что, если нет? Что если Субботин такой же как мой отец?

Запретная картинка из гостевого домика снова ожила перед мысленным взором.

Я пыталась выжечь ее из памяти, вытравить. Забыть и больше никогда не вспоминать, но сейчас она полыхала передо мной во всех своих отвратительных деталях.

Справиться с ней мне было не по силам, а впереди уже мелькала белая вывеска с Синей розой.

У меня еще была возможность остановиться и повернуть обратно. Не поддаться на провокацию неведомого доброжелателя и уйти, но я все-таки поддалась.

Последние два десятка шагов проделала на автомате.

Дошла. Остановилась перед высоким, затемненным окном, за которым так хорошо сидеть в летний полдень, спасаясь от палящего солнца.

Остановилась. И умерла. Потому что там, внутри, за небольшим уютным столиком сидел Субботин и… Марина.

Тысячи возмущенных мыслей одновременно взметнулись в голове.

Что эта тварь тут делала? Какого хрена она забыла в этом городе?!

Ей мало того, что она у меня уже забрала? Мало?!

При виде заклятой подруги меня разбил паралич. Что-то надломилось внутри, расплескалось ядовитыми брызгами по всем внутренностям.

Она совсем не изменилась

Все та же копна темных вьющихся волос на голове, то же малиновое платье с глубоким декольте, украшенном золотой вышивкой, которое она берегла «для особых случаев». И пусть я не видела ее лица, но запросто представляла его выражение. То, как она смотрела на МОЕГО мужчину. Сегодня он был ее «особым случаем».

Нервно выдернув из кармана телефон, я набрала номер Субботина, не подозревающего о том, что я рядом.

Я могла зайти. Могла влететь внутрь и за волосы вытащить эту курву на улицу. Могла, но не сделала.

Я хотела услышать его голос, увидеть его реакцию. Я все еще надеялась, что у этой «рабочей» встречи есть какие-то уважительные причины.

Его телефон лежал на столе. Я прекрасно видела, как засветился экран, показывая наше совместное фото и идущий от меня звонок.

Макс потянулся к нему.

Но эта сука… Эта гребаная сука опередила его. Накрыла его руку своей, не позволив взять мобильник, а потом порывисто поднялась со своего места, подалась вперед и впилась поцелуем в его губы.

Значит, такая у него встреча? С моей бывшей сукой-подругой?

За долю секунды меня откинуло назад. Я будто снова оказалась в том гостевом домике, в том вечере, после которого прежняя жизнь разлетелась в щепки.

И снова закончился кислород, снова от спазма в груди сводило легкие и выворачивало ребра.

Я снова видела предательство своими собственными глазами, но в этот раз было больнее в сто тысяч раз. Потому что отец – это другое. А сейчас на его месте был мужчина, которого я любила. Любила сильно, до одури, хоть и боялась признаться в этом самой себе. Любила несмотря на свой страх быть преданной.

Получается, не зря боялась…

Изменить может кто угодно и с кем угодно, стоит только захотеть.

Ноги намертво примерзли к земле. Мне стало настолько холодно внутри, что промозглый ветер снаружи казался теплым бризом. Я замерзала. Стояла под окнами Синей Розы и смотрела на них, превращаясь в глыбу безжизненного льда.

Поцелуй длился секунду, но мне показалось, что прошла целая вечность, наполненная ревностью и мучительным разочарованием.

Как ты мог…

Тем временем, Макс отодвинулся, разрывая контакт, и я, чуть сместившись в сторону, смогла увидеть румяную физиономию его «важной встречи».

Это не Марина.

Просто девка, похожая на нее общим типажом и видом со спины.

Я обозналась, только какая теперь разница? Марина или ее подобие, или любая другая – не важно. Брюнетка, блондинка, рыжая, лысая – суть предательства от этого не менялась.

Он предал меня… Они все предают.

В то время как Субботин что-то хмуро говорил, а она улыбалась, на меня накатила непередаваемая слабость.

Я не побежала внутрь, чтобы выдрать этой сучке ее кудрявые космы, а Максу вылить на голову содержимое его кружки. Не пошла скандалить и орать на все кафе. Разве в этом есть какой-то смысл? Нет. Ни в чем больше не было смысла.

Поэтому я просто развернулась и ушла.

По дороге позвонила начальству и сообщила, что ухожу на больничный.

– Ну как же так, Дарья? – сокрушалась Альбина Алексеевна, – у нас такой аврал сейчас, каждый работник на счету.

– Простите. Мне жаль, что я вас подвела, но так вышло.

Мне было не жаль. Внутри расползалась ледяная корка, намертво сковывающая внутренности и мысли. Даже боль и та едва пульсировала где-то глубоко внутри, пока не в силах пробиться наружу. Пока…

– Может, отлежишься за пару дней и выйдешь? – взмолилась начальница.

– Я постараюсь.

– Лекарства пей.

– Обязательно. Еще раз извините.

К сожалению, лекарства от моей болезни не было. Еще не придумали ту волшебную пилюлю, которая могла бы нейтрализовать урон от предательства. Тот, кто ее изобретет – озолотится.

Субботин позвонил спустя полчаса.

Я смотрела на фотографию его улыбающейся физиономии и давилась горьким разочарованием.

Такой же, как мой отец. Предатель…

Можно было не отвечать. Включить игнор, кинуть его в черный список, но зачем? Это все игры, провоцирующие дальнейшие поползновения в мою сторону. Мне этого не надо. Мне ничего больше не надо.

Поэтому я ответила:

– Слушаю.

Мой голос прозвучал почти обычно. Субботин не заметил ни надломленности, ни дрожи, ни того холода, который ширился во мне.

Сам Макс был на взводе. Напряженный. И это сквозило в каждом слове.

– Привет еще раз. Не мог ответить, извини. Не слышал.

– Бывает.

– Давай вечером сходим куда-нибудь? – внезапно предложил он, – говорят, в центре открыли новый ресторанчик. Я закажу столик…

– Не надо. Лучше расскажи, как прошла встреча с Мариной.

– С какой Мариной? – не понял он.

Ах, да. Это же не подружайка моя ненаглядная, хоть и похожа. Наверное, теперь все они для меня будут Маринами.

– Ну, может не Мариной, а Таней, Аней, Машей, Глашей. Прости не знаю, как зовут ту, которую ты облизывал в Синей Розе.

В трубке повисла растерянная пауза:

– Даш, я не…

– Не смей говорить, что не понимаешь, о чем я. Я была там. В тот самый момент, когда ты якобы не слышал мой звонок. Стояла в двух метрах от вас и смотрела… – голос все-таки сел, а боль, которую я старательно отпихивала от себя, обрушилась неудержимой лавиной.

Предатель! Я ведь поверила тебе! Несмотря на свои страхи, поверила! Ты даже не представляешь, чего мне это стоило, а ты…

– Я не облизывал ее, – хрипло возразил Субботин.

– Мне все равно, как ты это называешь.

– Даш, послушай. Это какая-то нелепица.

– Наши отношения – вот настоящая нелепица, – глухо ответила я.

Снова пауза. Теперь надрывная и испуганная:

– Я представляю, как это выглядело со стороны. Но я никого не облизывал, она сама…

– Ты понятия не имеешь, как это выглядело со стороны. Интересно у тебя все деловые встречи такие? Или только эта?

– Даша, прекрати. Все не так. Я заберу тебя с работы и поговорим.

– Я не на работе, и говорить нам с тобой не о чем.

– Где ты?

– Это больше не твое дело.

– Где ты? – упрямо спросил он.

– Все, Субботин. Больше никаких разговоров. Забудь этот номер.

– Даша, блин, просто скажи, где ты.

– Нигде. Меня больше нет, – я сбросила звонок, и все-таки убрала номер Максима в черный список.

Это не спасет, но какая разница?

Я не помнила, как вернулась домой – дорога совершенно не отложилась в памяти. Очнулась уже в своей комнате, продрогшая, разбитая, с полосатым тестом в дрожащих руках.

Такие яркие и отчетливые полоски. И такие бессмысленные.