Текст книги "Развод. Он влюбился (СИ)"

Автор книги: Маргарита Дюжева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

Еще издали я заприметила его рослую фигуру, и словила приступ тахикардии.

Сердце споткнулось, замерло на миг, а потом начало бестолково барахтаться в груди.

Максим снова поджидал меня возле работы. Специально приходил на полчаса раньше, чтобы не пропустить моего появления, и вместе со мной заходил внутрь.

Своеобразный ритуал, которого я, стыдно признаться, ждала каждое утро.

Когда я подошла ближе, в ушах уже так шумело, что за этим грохотом едва можно было различить звуки улицы – шум шин по асфальту, пение птиц, музыку, играющую где-то неподалеку. Все это смешалось в тихий гул, служащий лишь фоном для моего взбалмошного сердцебиения. А еще стало тяжело дышать – воздух падал тяжелыми горячими комками в легкие, и как-то подозрительно припекло щеки.

Отвесив себе мысленный подзатыльник, я с великим трудом совладала с разбушевавшимся организмом, натянула ничего не выражающую маску, и совершенно ровным тоном поздоровалась с Субботиным:

– Привет.

– Привет, Даш, – он тут же расплылся в улыбке, как будто увидел восьмое чудо света.

Я даже обернулась на всякий случай – вдруг, кому-то другому улыбается? Но позади никого не оказалось.

Он и правда улыбался мне.

Он всегда мне улыбался. И, черт возьми, было очень сложно не улыбнуться в ответ.

– Спасибо за цветы. Они прекрасны.

– Как съездили на юбилей? – спросил так, будто ему и правда было интересно, как прошли мои выходные.

– Хорошо. Отдохнули, пообщались с родными и знакомыми.

– Понравилось?

– Очень…хотя местами были неприятный моменты.

Единственным неприятным моментом в нашей поездке была встреча с отцом.

Он как рядом оказался, так у меня внутри все заиндевело. Вот просто ледяной водой окатило и приморозило.

И вроде за год вспоминала тысячу раз и тосковала по нему, и фантазировала о том, как было бы здорово, если бы все вернулось на свои места, если бы он однажды просто взял и приехал к нам… а как увидела, так все заново и сломалось. Потому что не простила ни черта. Ни того, как предал мать, ни того, как поступил с нашим домом и семьей, ни того, как выставил меня за дверь и побежал утешать мою любимую-тварь-подружку.

Предателей нельзя прощать. И не важно кто это: друг, брат, муж, молодой человек или родной отец. Нет и все.

Я чуть не сдохла за ту минуту, что он был рядом, а мама с ним даже говорила…

Правда недолго, потому что несмотря на собранность и самоконтроль, нервы у нее были не железные. Она молодец. Сильная, красивая, достойная. Ей все по плечу. И я искренне ей восхищалась, но прекрасно знала, что желанием общаться с моим отцом она не горела, что те вынужденные десять минут наедине с бывшим мужем дались ей не просто.

Ни одной женщине на ее месте не было бы просто, особенно после того, как своими собственными глазами увидела, как муж наяривает подругу дочери.

В груди привычно заломило от чувства вины.

Это все я.

Моя вина.

Это я своей неосмотрительной болтовней привлекла к нам Маринино внимание.

Мы ведь не дружили особо ни на первом курсе, ни на втором. Просто жили вместе, вращаясь в разных компаниях, А потом вдруг, она сама изъявила желание сблизиться, и как-то незаметно заполонила собой все вокруг.

Любимая подружка, мать его. Веселая, заводная, надежная. Ага, два раза. Надежная…

А еще чуткая и внимательная, и всегда готова поговорить по душам, выслушать. Особенно если дело касается домашних историй. Кивать с участливым видом, пока одна беспечная дура рассказывает про свою семью, а особенно про отца. Хвалить, восхищаться, провоцируя на еще большую откровенность. Незаметно подталкивать к нужным темам, вытаскивать информацию под благовидными предлогами

– Ой, Дашуль, а покажи еще раз свой дом. Он такой красивый.

И Дашуля быстрее лезла в телефон, чтобы провести экскурсию по родным владениям.

– Ой, Дашенька, а отец у тебя такой солидный. Наверное, строгий начальник, а дома примерный семьянин?

И Дашенька, теряя тапки, начинала рассказывать о том, чем любимый папочка занимался, какая у него фирма, как называется, где расположена, сколько людей в подчинении. А потом какой у него любимый цвет, и как здорово он умеет готовить шашлыки по своему фирменному рецепту.

– Ой, Даша, а какой бассейн...ммм… Я бы с радостью поплавала. И персики какие сочные, я бы попробовала, и климат, наверное, там особенный…

И что сделала Даша в этот момент. Правильно! Пригласила подруженьку к себе на лето.

Идиотка. Самой от себя противно.

Подъем, который я испытала, увидев Субботина, заметно схлынул.

Интересно, он тоже бы тайком от жены пялился бы на голожопые фотографии другой бабы или как? И так же легко бы променял семью на новые ощущения и глаза с поволокой?

Я понимала, что меня несет, что нельзя всех чесать под одну гребенку, но ничего не могла с собой сделать. Стоило только подумать о том, чтобы с кем-то сблизиться и открыться, как на меня набрасывалось гадкое прошлое. И демоны, поселившиеся в душе, нашептывали: он тоже тебя предаст, все предадут.

А я до смерти боялась снова быть преданной теми, кому доверяю и кого люблю.

– Идем работать, – буркнула я и первая вошла внутрь двухэтажного офисного здания.

А Макс, обескураженный столь неожиданной сменой настроения, отправился следом за мной.

В офисе было свеженько. Катька Петрова, как всегда, пришла раньше всех и на полную включила кондиционер.

Каждый раз, когда ей за это выговаривали, она бодро и, ничуть не смущаясь, отвечала:

– Зато дольше не прокиснем.

Мне кажется, ей вообще это не грозило. Прокиснуть. Она была одновременно во всех местах сразу. Что-то суетилась, делала и неизменно пребывала в хорошем расположении духа.

В ней было столько энергии, что если подключить к генератору, то можно полгорода обеспечить электричеством. Петрова была заводилой, которая будоражила наш скромный коллектив, и, если что-то где-то случалось, неизменно находилась в центре событий.

А еще она с чего-то решила, что мы с ней если уж не подруги, то приятельницы, и не обращала ровным счетом никакого внимания на мои границы.

– Даша, привет! – стоило мне только появиться в офисе и занять свое рабочее место за компьютером, как она тут же нарисовалась рядом, – смотри, какие ногти я сделала.

Я бросила быстрый взгляд на блестящий маникюр и скупо кивнула:

– Красиво.

– Если хочешь, я дам тебе номер моего мастера.

– Я подумаю.

Как по мне, так это был крайне вежливый ответ, означающий, что ни при каких обстоятельствах я об этом думать не стану. Просто ответ из раздела «Да-да. Спасибо. Идите на фиг»

Но это только по мне. Потому что через миг телефон тренькнул, и в мессенджер прилетели контакты неведомой Любы, а Катя уже тараторила дальше:

– Она замечательная и делает так шикарно. Один минус – запись долгая. Если сегодня позвонишь, то недели через три примет, не раньше.

Боже, дай мне сил. Хотя нет, лучше не сил, а терпения и спокойствия.

К счастью, пришло начальство. Семейная чета – Альбина Александровна и Петр Иванович Горбуновы.

Они поздоровались со всеми, прошли через большое помещение, в котором работали менеджеры, включая меня, и скрылись за дверями кабинета.

– Так, девочки-мальчики, – Петрова похлопала в ладоши, – заканчиваем болтать и принимаемся за работу. Сегодня надо хорошенько потрудиться. Кто будет лентяйничать – тот редиска.

Я только усмехнулась, поправляя рабочий монитор.

О том, что больше всех болтала она сама, Катя, кажется, не догадывалась. И никто из нас не спешил ее в этом просвещать, потому что в принципе она была неплохая, добрая, отзывчивая, всегда всем помогала. Да, порой шумная и суматошная, но кто из нас без недостатков?

Постепенно установилась рабочая атмосфера. Все стучали по клавишам, делали звонки и время от времени наведывались к начальству – кто за новым заданием, кто за люлями.

Мне за сегодня нужно было закрыть два договора, поэтому я погрузилась в работу с головой. Чужие голоса шли привычным фоном, на который я не обращала внимания.

Очнулась только когда рядом зазвенело:

– Даша, мы на обед! Идешь с нами.

Оторвав взгляд от экрана, я растерянно посмотрела на коллег, которые толпились в дверях:

– Нет. Идите без меня. Мне надо успеть доделать.

– Тебе чего-нибудь принести?

– Спасибо, не надо. Я не голодна.

– Ну как знаешь.

Они ушли, а я вернулась к договорам, но с превеликим неудовольствием обнаружила, что мысль ушла.

– Да что б вас всех.

В этот момент передо мной на столе появилась кружка ароматного кофе с пышной сливочной шапкой, а еще румяный круассан.

– Максим, – растерянно сказала я, – не стоило…

– Стоило, – как ни в чем не бывало произнес он и, подвинув стул, уселся с другой стороны моего стола, – кофе как ты любишь, с соленой карамелью. Круассан с шоколадной начинкой.

У меня заломило в груди. Откуда он это знал? Про соленую карамель, про шоколад.

– Спасибо, – не зная, куда деваться от внезапного смущения, я схватилась за кружку.

А Макс сидел напротив с таким видом, будто это было то самое место, в котором он действительно хотел находиться. Темные глаза довольно блестели, да и весь он светился словно начищенный пятак.

Неужели из-за меня?

И сердце снова предательски екнуло – кажется, ему было плевать на прошлые обиды и разочарования. Оно сделало свой выбор, несмотря на все мои страхи, и тянулось к этому парню.

Словно почувствовав мои душевные метания, Субботин сказал:

– А давай вечером прогуляемся вместе?

В тот же миг у меня оборвалось дыхание.

Может, попробовать? Дать шанс? Вдруг ничего плохого не случится?

Страшно.

Эти чертовы страхи уже проели во мне дыру, размером с кулак. Я устала.

Мать настойчиво твердила, что не все люди, как мой отец и бывшая подруга. Что в мире полно прекрасных мужчин и женщин, и рано или поздно я встречу того самого. Особенного.

Может, это Субботин? Может я уже встретила, а из-за своих опасений продолжала отталкивать свою судьбу?

Пока не попробую, не узнаю.

Я собрала в кулак всю свою храбрость и кивнула:

– Хорошо.

Надо было видеть, как просияла его физиономия в этот момент! Как будто и правда был счастлив.

Вечером я вернулась домой чуть позже обычного:

– На работе задержали? – поинтересовалась мама.

– Нет. Просто немного прогулялась…с Максимом.

Прогулка и правда была короткой, но ее вполне хватило на то, чтобы организовать мне приступ тахикардии.

– Молодец, – похвалила она, – очень приятный молодой человек.

А я, с трудом переборов смятение спросила:

– Помнишь, ты говорила про билеты на концерт? Они еще у тебя?

Мама посмотрела на меня пристально, будто пыталась понять, не шучу ли я, потом кивнула:

– Нужны?

Я немного смутилась.

– Да. Хочу сходить…с Субботиным.

– Ни слова больше, – она ушла к себе в комнату и через минуту вернулась с двумя яркими билетами. – отдохните там хорошенько.

Я постараюсь. Пусть страшно, пусть безопаснее сидеть в своей скорлупе, но я устала от одиночества.

Глава 11

Жданов возвращался домой в дурном расположении духа.

Он любил свою работу, дело, которое сам поднял с нуля, которым дышал и жил. Но порой так хотелось махнуть на все рукой, делегировать кому-нибудь свои обязанности и свалить в глухой-глухой лес, в самую непроходимую чащу, где не будет ни идиотов, ни спорщиков, ни клоунов. Куда-то, где будет тихо и спокойно.

Он очень живописно представлял дом на берегу тихой лесной речки, объятой туманом. Всплеск рыбы в тишине. Шорох листвы по ночам.

Очень соблазнительная картинка. Одно плохо, в этих фантазиях домик мечты почему-то всегда принимал образ бывшего дома. Только размером меньше.

Это неизменно оставляло горький привкус и портило общий образ.

Такой дом был. Такой дом…

Хороший, крепкий, светлый, уютный. Эх…

Алексей махнул рукой. Что толку об этом думать? Бывшая жена постаралась, продала. Молодец. Просто молодчина! Отдала его на растерзания ушлым дельцам, которые превратили уютное гнездышко в источник шального дохода и пристанище тунеядцев.

Каждый раз, когда проезжал мимо красивого забора, сердце кровью обливалось. За резными воротами были видны ряды шезлонгов, на которых валялись чужие туши, в бассейне толкался выводок шумных детей, играла музыка.

А он ничего не мог с этим поделать! Ничего!

И вместо того, чтобы возвращаться в родной уютный дом, Жданов был вынужден проходить мимо, сжав от ярости кулаки, и надеяться, что бывшей жене в этот момент очень сильно икалось.

К счастью, сегодня он мимо бывших владений не проходил и не проезжал, а то бы, наверное, взорвался. Настроение вообще ни к черту.

Он уже представлял, как придет домой, нальет себе стаканчик, сядет на балконе и будет смотреть на море, призывно мерцающее на горизонте.

Только и этим мечтам было не суждено сбыться.

Дома его ждала недовольная Марина.

Не подошла, не поцеловала, не стала греть еду. Только прошествовала мимо него с видом оскорбленной королевы и скрылась в ванной, показательно громко щелкнув задвижкой. Через миг раздался звук льющейся воды.

Ланской скрипнул зубами и отправился на кухню, чтобы помыть руки и самостоятельно погреть себе ужин.

Была у Марины одна черта, которая жутко бесила. Вот это дурацкое «догадайся сам, на что я обиделась».

Просто детский сад какой-то. Он – взрослый мужик, каждый раз был вынужден играть в заведомо провальную угадайку. Попробуй разберись, что у нее там в голове!

С Ленкой, конечно, такого не было. Она берегла нервы и себе, и ему, четко обозначая любые претензии. Лучше уж прямо, в лоб. Проговорить, разобраться в ситуации, и выдохнуть. С Мариной так не получалось. Жданову приходилось напоминать себе, что перед ним не зрелая женщина, твердо знающая что хочет, а хрупкая девушка с загадочной душой.

Хотя, конечно, порой задалбывало.

Вот как сейчас.

На работе хрен пойми что, а дома вместо поддержки – очередная обида.

Неужели она сама, когда проходила мимо, не видела в каком он состоянии? Могла бы и поинтересоваться, как у мужа дела.

Все то время, пока он ужинал, сердито ковыряясь в тарелке, Марина провела в душе. Так и не дождавшись ее появления, Жданов прихватил из холодильника бутылочку холодного и ушел на балкон, о котором грезил всю вторую половину дня.

Сел на плетеное кресло, блаженно вытянул ноги и, звонко чпокнув крышкой, сделал большой глоток.

Хорошо…

И только он начал успокаиваться и приходить в себя после на удивление говенного рабочего дня, как появилась Марина. В коротенькой сорочке, едва прикрывающей стройные бедра, с тюрбаном из полотенца на голове. Вся такая разрумяненная после душа, теплая.

Все? Обида прошла? Можно разговаривать?

Однако одного взгляда на хмурую физиономию хватило, чтобы понять – ничего не прошло, и разговор все-таки состоится.

Жданов тяжко вздохнул и сделал еще один большой глоток.

– Если хочешь что-то сказать – говори. Я не в том состоянии, чтобы играть в угадайку.

Она гневно блеснула темными глазами и, сложив руки на груди, выдала:

– Я знаю, что ты меня обманул!

Жданов нахмурился, силясь понять, о чем речь, но ничего в голову не приходило. Вроде предельно честен, ни в каких косяках не замечен. Вообще, как примерный семьянин скорее бежал к ней домой, а она с каким-то нелепым допросом.

– Когда и в чем именно?

Марина вскинула брови и глянула на него, как на конченного лжеца:

– Может, не будешь строить из себя святого?

– Может, наконец, прекратишь говорить загадками и озвучишь в чем дело? – холодно произнес он.

Он не любил, когда Марина начинала себя так вести. Почему-то образ нежной девочки тут же мерк и шел рябью, вызывая желание осадить.

– А ты типа не догадываешься?

– Вообще понятия не имею.

Марина привалилась бедром к периллам, сложила руки на груди и уставилась на него долгим, пронзительным взглядом. Наверное, это должно было пронять его до самых костей, внушить страх, чувство вины и желание покаяться, но на деле вызывало лишь раздражение.

Точно детский сад.

– Тебе так хочется поругаться? – угрюмо поинтересовался Алексей.

А Марина, осознав, что ее гневные мысленный посылы не достигают цели, все-таки заговорила, выдавливая слова сквозь плотно стиснутые зубы.

– Я знаю, что на юбилей Олеси приезжала твоя дорогая бывшая жена вместе с дочерью! Я видела фотографии с мероприятия, и они обе там!

Черт… А ведь и правда соврал.

Жданов от досады крякнул. Он почему-то был уверен, что все обойдётся, что молодая жена ничего не узнает.

– Марин…

– Не смей мне говорить, что это не так! Я все видела своими собственными глазами, – она схватила с подоконника свой телефон, что-то сердито там натыкала, а потом развернула экраном вперед, – Вот! Любуйся! Пожалуйста!

На первом снимке была немного растерянная Даша в компании беспечно смеющихся девушек. На другой Лена с Олесей, возле накрытых столов. На третьей снова Лена, в обществе каких-то проходимцев, а чуть в стороне и сбоку сам Жданов, странно посматривавший в сторону жены.

Выглядело не очень.

Ох уж эти гребаные соцсети! Никакой конфиденциальности! Сам не пользуешься, так другие «помогут».

Похоже с надеждами на хороший вечер можно все-таки распрощаться. С Марининой непримиримостью в отношении Елены и Дашки, глупо рассчитывать на быстрое разрешение спора.

– Ну, были, – он подчеркнуто равнодушно пожал плечами и, сделав очередной глоток, перевел взгляд на горизонт.

– А в прошлый раз ты сказал, что их не было.

– Не совсем так. В прошлый раз я вообще про них ничего не говорил. Ни слова. А ты и не спрашивала.

Это была чистой воды правда. Он промолчал, даже мимоходом не упомянув, что бывшая семья присутствовала на празднике, а Марина не задавала вопросов.

– То есть ты считаешь, что это нормально? Оставить меня дома, а самому отправиться на встречу с ними?!

– Я не знал, что они в городе. И ехал не навстречу с ними, а поздравлять сестру.

– Думаешь, я тебе поверю?

Жданов устало сжал переносицу. Перед глазами снова возник пленительный образ лесного домика, утопающего в зелени, тумане и тишине. Рвануть бы туда на неделю. Одному. Без телефона…

– Марин, тебе так хочется поругаться или что? Поверь, я сегодня так сильно задолбался на работе, что у меня нет ни малейшего желания…

– Ты меня обманул, – упрямо повторила она.

Он тяжко вздохнул:

– Не обманул, а умолчал незначимые детали.

– Незначимые?

– Да. Совершенно незначимые.

– То есть для тебя ничего не значит, что я переживаю? Что мне обидно?

– Я этого не говорил, – сквозь зубы процедил Алексей.

– Твоя семья даже на порог меня не пускает, а драгоценная Леночка шныряет там как своя, милуется со всеми. Это разве нормально?

Алексей не ответил, потому что да, не нормально. И нет, он ничего не мог с эти поделать. Не принимали они его новую жену и точка. Не нужна она им была.

Марина продолжала докапываться:

– Ну и как? Пообщался с дочуркой? – в глазах полыхало дикое пламя, – как там твоя любимая Дашенька?

– Нормально, – скупо ответил он. И хотя Марина явно жаждала более развернутого ответа, продолжать не собирался, а тем рассказывать о том, каким холодом и пренебрежением встретила его родная дочь.

Так и не дождавшись его слов, Марина продолжила сама:

– А Елена как? Судя по фотографиям, ты просто полыхал от желания пообщаться со своей бывшей.

Жданова уже утомила эта нелепая перепалка:

– При чем тут вообще я и мои желания? Да и твои тоже? Это был праздник Олеси, и она имела право звать кого угодно. Они с Леной дружат уже сто лет, естественно она ее пригласила. Вне зависимости от того, хотел я этого или нет.

– Ты мог бы повлиять на это. Поговорить, намекнуть, что тебе неприятно видеть бывшую жену поблизости. Тебе ведь неприятно?

– Я еще раз повторяю. Это личное дело моей сестры. И лезть к ней со своими советами я не стану.

Марина фыркнула и отвернулась:

– Конечно, не станешь. Тебе ведь на меня плевать.

Это была манипуляция. Наглая и грубая, но сегодня Жданов был не в том настроении, чтобы что-то сглаживать, подыгрывать или делать вид, что все в порядке.

– Разговор окончен, – строго сказал он, и Марина, обиженно вильнув стройными бедрами, ушла в дом.

Жданов снова вздохнул. С одной стороны он понимал Маринину обиду на то, что ее не принимают, а с другой – Алексея порой убивала ее зацикленность на его бывшей жене и дочери. Все, они в прошлом, чего цепляться? Он захотел быть с ней, так на фиг ковырять мозг дурацкими разговорами и претензиями?

Он не пошел за ней, решив, что помирится завтра, а сейчас ему хотелось только одного – наконец-таки нормально отдохнуть после этого выматывающего дня.

Однако следующее утро началось с неожиданных новостей.

Жданов вышел к завтраку, когда уже все было готово – блюдо с горячими бутербродами, два кофе, нарезанные дольками сочные персики. Марина не очень любила и умела готовить, поэтому у них на столе редко появлялось что-то более солидное.

Они заняли свои места и молча ели вплоть до того момента, как Марина, не отрывая взгляда от тарелки, невозмутимо произнесла:

– Я подала документы на восстановление в университете. Академ закончился.

Алексей аж закашлялся от такого заявления.

Прошлым летом, когда их отношения только завязались, стремительно и необратимо сломав прежнюю жизнь, они с Мариной обсуждали, как быть с ее учебой и сошлись на том, оторваться друг от друга они категорически не в состоянии, поэтому она на год возьмет академ, а потом будет видно.

И вот год прошел.

Алексей уже и думать забыл о тех планах и разговорах, и был уверен, что Марина никуда не собирается возвращаться.

И тут такое! Не мудрено закашляться!

– Не уверен, что это хорошая идея.

– Это прекрасная идея, – спокойно возразила она, – надо восстанавливаться, пока в памяти еще все свежо, и продолжать учебу. Тем более осталось немного. Всего год для получения бакалавра. Если, конечно, не захочется идти в магистратуру.

Какая еще на хрен магистратура?!

И без того не слишком вкусный завтрак встал поперек горла. Жданову пришлось сделать пару больших глотков кофе, чтобы окончательно продышаться.

– Дашка перешла на заочный и прекрасно там учится.

– Это проблема Дашки, – тут же вскинулась Марина, – Я не собираюсь портить свое образование заочкой!

– Почему сразу портить? Тысячи людей учатся заочно.

– Я не буду переходить на заочку, – сквозь зубы процедила она, – даже не заикайся об этом.

– То есть мое мнение не важно?

– То есть мое образование не важно?

– Я этого не говорил. Просто надо искать какие-то другие варианты, а не ехать за тридевять земель…

– Какие, например? Сделать так, как удобнее тебе, наплевав на мое будущее?

Кто бы знал, как сильно в этот момент Жданова раздражала его молодая жена. Своим упрямством, категоричностью и неумением идти на компромиссы.

– Мы вообще-то семья, – прохладно напомнил он.

Почему-то снова на память пришла Лена, и то, как они прожили всю жизнь, разлучаясь максимум на несколько дней и то в случае крайней необходимости. Никому из них даже в голову не могло прийти, что можно куда-то уехать надолго, оставив родной дом и семью.

– В семье должны поддерживать, а ты, наоборот, хочешь, чтобы я отказалась от развития и сидела дома.

– Как ты себе вообще это представляешь? Уедешь и будешь раз в полгода наведываться на каникулы?

– Почему раз в полгода и почему только я? – ответила она вопросом на вопрос, – я договорюсь с деканатом так, чтобы можно было раз в месяц-полтора отлучаться на неделю. Спланирую так, чтобы что-то сдавать заранее, а что-то отрабатывать в свободное время. Так что проблем не будет.

– То есть за семестр ты появишься дома от силы раза три-четыре. Прекрасно! – он возмущенно отодвинул от себя тарелку. Аппетит окончательно пропал.

– У тебя график такой, как ты сам решишь, поэтому можешь запросто прилетать ко мне на выходные. Не так уж и долго на самолете туда-обратно. Так что видеться будем часто. По-моему, все не так уж и плохо.

– Все супер, – скупо ответил Жданов, поднимаясь из-за стола. Вот чего ему не хватало на старости лет, так это мотаться каждую неделю из города в город, чтобы повидаться со своей женой. – Скажи честно, это такая нелепая месть за то, что я не рассказал про юбилей?

Марина нервно дернула острым плечиком:

– Ну, не сказал и не сказал. Это не повод для обид. И уж точно не имеет никакого отношения к моему возвращению в университет. Я давно об этом уже думала.

Почему-то Жданов не верил этим словам. Он был уверен, что до вчерашнего дня Марина никуда не собиралась и даже не вспоминала про свою учебу, и что решение восстановиться было совершенно спонтанным. Из разряда: раз ты так, то я вот так.

Совершенно глупо и по-детски.

У него не было никаких моральных сил, чтобы разбираться с этим сейчас. Слов нужных не было. Сохранился только мат и междометья.

– Мы обсудим это вечером. Когда я вернусь с работы.

– Хорошо, – легко согласилась Марина, явно не испытывая приступов совести.

Алексей поспешил уйти, потому что неприятный разговор вполне мог обернуться полноценным скандалом.

День прошел как в тумане. Он то погружался в работу, то возвращался мыслями к Марине и начинал снова злиться. Как ей вообще в голову могло прийти такое?! Очевидно ведь, что если ты замужем, что если у тебя семья, то никакого очного обучения в другом городе просто быть не может.

И уж точно такие вещи решаются не в одиночку и не на основании каких-то обиженных «хочу».

А еще он против воли вспоминал Дашу и ее ядовитые слова о том, что у Марины полно кавалеров. Что она меняла их как перчатки, не слишком заморачиваясь вопросами морали.

Конечно, он доверял молодой жене, как самому себе и точно знал, что она ему верна, и что Даша скорее всего сгустила краски, описывая любовные похождения подруги, и все же… Все же щемило где-то в кишках от не до конца осознанных подозрений и опасений.

Поэтому домой он шел с четким намерением провести разъяснительную беседу и донести до Марины, что так нельзя, и что никуда она не поедет. Идеальный вариант – заочка. Не хочет заочку? Хорошо. Можно перевестись из столицы в региональный универ. Всего час на машине и там. Да, придется покататься. Но лучше уж так, чем срываться на полгода.

Однако, едва он переступил порог, как Марина бросилась к нему на шею со слезами:

– Прости, прости, прости… Я такая дурочка… Я так тебя люблю…

Под легким тигровым халатиком ничего не было и, почувствовав упругую девичью грудь, Жданов подумал, что воспитательная беседа может и подождать.