Текст книги "Развод. Он влюбился (СИ)"

Автор книги: Маргарита Дюжева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Времени на это не было, желания тоже.

Жданов прошелся только по самым верхним перепискам, не найдя в них ничего крамольного. Обсуждение вредных преподов в одном чате, надрывный клич в другом с просьбой поделиться шпорами на первый экзамен, фотографии с прогулки в парк с подругой. Уточки, хлебушек, каток, новогодняя атрибутика на заснеженных столичных деревьях – все чинно, мирно и никаких заговоров.

На всякий случай проверил, писала ли Марина его дочери, и обнаружил последнее сообщение – полтора года назад, еще до того, как все случилось. Девчонки обсуждали предстоящую поездку на юг и думали, что взять с собой в дорогу.

В звонках тоже ничего подозрительного не нашлось.

Жданов выдохнул, удовлетворенный результатами спонтанной проверки, и уже был готов отложить телефон в сторону. Но в тот самый момент, когда он протянул руку, чтобы вернуть мобильник на место, экран загорелся и появился значок входящего сообщения.

Всего лишь уведомление о начислении бонусов за железнодорожные билеты. Жданов возьми и тыкни на него… Без злого умысла и подозрений, просто на автомате взял и нажал.

Из сообщений его перекинуло в мобильное приложение, в профиль клиента, со всеми данными, бонусами и заказами. В последний раздел он и заглянул. Не то, чтобы собирался что-то проверить, просто из любопытства ткнул, а потом долго сидел и смотрел на перечень купленных билетов.

Последний был сюда, к нему. Все правильно.

А вот предпоследний заказ – до города, в котором жили Лена с Дарьей и обратно в столицу. Неделю назад.

Алексей даже головой тряхнул, пытаясь отогнать странное виденье, но картинка не менялась. Билеты так и маячили, и поездка по ним была совершена.

– Какого… – голос подвел.

Он пролистал дальше и нашел еще пару билетов до того же пункта назначения. В сентябре, через две недели после начала учебы, а потом еще в начале ноября, буквально за пару дней до того, как Жданов ездил к жене в столицу.

За ребрами ледяными крючьями царапнули дурные предчувствия.

Еще не понимая, что все это значит, Жданов сделал скрины странных заказов, на тот случай если жена попытается сделать вид, что ничего не было и все удалит. Потом сообразил, что скрины-то на Маринином телефоне, а не на его! Сделал несколько фотографий на свой мобильник, а потом полез в ее галерею, чтобы удалить следы своего присутствия. Видать, все еще надеялся, избежать конфликта и мирно разобраться с этой странной ситуацией.

И там, в галерее, среди целого вороха селфи, фотографий жратвы, шпаргалок и прочей бессмысленной ерунды, наткнулся на фотографию, от которой по спине прошел мороз.

Кафе «Синяя роза» – вывеска видна так четко, что не ошибиться. Огромное окно, а перед ним девушка в коротенькой курточке и с капюшоном на голове. Спиной к тому, кто фотографировал. Но даже не видя лица и несмотря на бесформенную одежу, так любимую нынешним поколением, Жданов узнал свою дочь.

Дашка. Дашуня… Смотрела на что-то внутри кафе…

Сердце сдавило так сильно, что Жданов был вынужден прижать ладонь к груди.

Это просто фото. Просто снимок! Просто, мать его, совпадение.

Только кроме фотографии в галерее и видео было. Его Алексей включал трясущимся от волнения пальцем, а потом смотрел, не отрывая взгляда от экрана.

Короткий ролик всего на полминуты, в котором Даша сначала подносит к уху телефон, пытаясь до кого-то дозвониться, а потом, не получив ответа, разворачивается и уходит, зажимая себе рот ладонью, чтобы не зарыдать.

Тридцать секунд, пропитанных болью и разочарованием. Столь явными, что ему самому стало тяжело дышать. А в конце…в конце тихий довольный смешок того, кто снимал это видео.

Он трижды пересмотрел коротенький ролик, с каждым разом все больше и больше холодея внутри.

Дашины слезы пугающе горькие и безысходные… От них в груди все переворачивалось и с треском разрывалось, превращаясь в обугленные лохмотья. Хотелось сорваться с места, догнать ее, утешить. Защитить!

Этот мерзкий смех на последних секундах… От него передергивало и накрывало желанием взяться за осиновый кол.

А еще наотмашь било запоздалым пониманием, что стерва-Лена не врала. Марина и правда была как-то причастна к тому, что произошло с Дашей.

На смену недоумению пришло сначала возмущение, потом злость.

Какого черта происходит? Что вообще творит Марина у него за спиной, и какого хрена лезет в жизнь его дочери?

Хотел немедленно ворваться в ванную комнату, вытащить жену из воды и хорошенько встряхнуть, чтобы не вздумала юлить и ответила на все вопросы, как есть, но сдержался. Не из-за желания сгладить конфликт или потому что дорожил спокойствием Марины. Нет, конечно. Сейчас ее спокойствие было тем, что волновало его меньше всего на свете. Он предпочел потратить это время на то, чтобы еще раз проверить содержимое телефона.

Кое-что еще удалось найти – несколько фотографий с прошлых поездок.

На одной из них Дашка с высоким, темно-русым парнем. Они шли под руку по осенней набережной и выглядели просто до неприличия счастливыми. Дочь смеялась, прикрывая рот ладонью, а парень – наверное, тот самый Максим – бережно держал ее за плечи.

Так обнимает тот, кто любит по-настоящему, а не тот, кто просто хочет забраться под юбку, а потом, задрав хвост скакать по другим бабам. Лена не ошиблась.

Алексей чуть не зарычал, потому что картина открывалась совершенно неприглядная.

Судя по другим снимкам, кто-то ходил хвостом за влюбленной парочкой и фотографировал их. Ему до дрожи хотелось, чтобы этим кем-то оказался кто-то другой, а не его жена.

Кто угодно. Пожалуйста.

Он едва дождался, когда Марина выйдет из ванной. Встретил ее хмурым взглядом, а она, еще не догадываясь, насколько серьезный разговор им предстоял, выпорхнула в коротком леопардовом пеньюаре и стрингах.

– Ну, как я тебе? – промурлыкала, словно течная кошка, и покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя точеную фигуру. Легка ткань покачивалась в такт плавным движениям, струилась, кокетливо оголяя то стройное бедро, то упругий зад.

Ни один нерв ни дрогнул у Алексея, пока он смотрел, как она елозила, прогибалась, выпячивала то верх, то низ, пытаясь произвести на него впечатление.

Она была полной огня, сексуальной, но в то же время непередаваемо гадкой.

Да, именно это неожиданно для себя испытывал Жданов, наблюдая за молодой сочной женой. Гадливость. Жесткую, неподчиняющуюся контролю и затмевающую с собой все остальное.

Наконец, Марина заметила, что ее потуги улетают в пустую, не производя на мужа никакого впечатления.

– Котик не в духе? – удивленно спросила она.

– Котик немного обескуражен. И расстроен.

– И кто же посмел его расстроить, – Марина подошла к нему, плавно покачивая бедрами, – кто этот нехороший человек?

– Возможно, ты, – скупо ответил он, всматриваясь в лицо своей жены.

– И что же я такого натворила? – тонкими пальчиками прошлась по напряженной груди, поднялась до плеч, нежно обвивая шею руками, – надеюсь, что-то ужасное? Что-то за что ты будешь меня до-о-олго наказывать?

Вместо ответа Жданов показал ей экран своего телефона, на котором была фотография билетов.

Пока только билетов.

Он давал ей шанс рассказать, признаться. Не понятно, в чем, но признаться! Сказать, мать его правду!

– И что тут? – кокетливо дрогнув, ресницами Марина пустила взгляд, – что это?

– А вот это я и хочу узнать, Марина. Что это?

Как только до нее дошло, что именно Алексей показывал, всю ее игривость как ветром сдуло. Она отпрянула, словно ее макнули в кипяток и рассерженной гусыней прошипела:

– Понятия не имею.

– Что это? – с нажимом повторил он.

– Я же сказала! Понятия не имею!

– Да? А почему тогда оно у тебя в приложении? Очень странно.

Она побагровела еще сильнее:

– Ты рылся в моем телефоне?

Алексей даже не стал отрицать:

– Рылся. И нашел еще вот это, – смахнув пальцем, вывел следующее фото. С Дашкой возле «Синей розы», – ничего не хочешь мне объяснить?

– Просто фотография из сети, – огрызнулась Марина, пытаясь вырвать у него из рук мобильник, – удали этот мусор.

– Мусор? – глухо переспросил он, отводя руку в сторону, – ты думаешь, я не знаю, что это за место, где оно находится, и кто стоит перед окнами? Или может, наивно полагаешь, что я не в курсе того, что произошло в «Синей розе» примерно неделю назад?

После этих его слов Марина побелела, аж губы синего оттенка стали:

– Я понятия не имею, о чем вообще речь!

С непередаваемым разочарованием Жданов понял, что она будет отпираться и до последнего, с пеной у рта, доказывать свою непричастность.

– Тебе поведать? У Дарьи есть молодой человек. Максим. И благодаря «доброжелателям» она стала свидетельницей того, как в этой самой Розе он якобы целует другую… наряженную в такое же платье, как у тебя.

Он держался жестко и уверено, как будто был самым важным человеком, моментально узнавшем о происшествии, а не мямлей, к которому приехала разгневанная бывшая жена и прополоскала его как последнего молокососа, хорошенько макнув носом в дерьмо.

Жданов прекрасно понимал: если бы не Лена и ее приезд, он бы так ни о чем и не узнал. Это злило больше всего! Без нее он бы все проморгал! Так бы и жил в розовых очках идиота, не видящего того, что творится у него под самым носом.

– Ты думала, я не узнаю?

– Я не понимаю, о чем ты! – упрямо повторила Марина, – какие доброжелатели? Какой Максим? Какое платье?

Жданов сжал кулаки. Очень хотелось схватить жену за печи и хорошенько встряхнуть, чтобы перестала вести себя как наглая сучка и призналась!

Марина тем временем распахнула полы пеньюара и, подойдя к мужу вплотную, томно заглянула в глаза:

– Я придумала более интересное занятие, чем бессмысленные, наискучнейшие разговоры о твоих…бывших.

Жданов скрипнул зубами. Да, Лена – бывшая, так сложилось. В жизни всякое бывает, люди могут расставаться. А вот дочь бывшей никогда не станет, как бы ни охладели отношения, какая бы трещина между ними ни пролегла, Алексей никогда не забудет, как забирал из роддома маленький, гневно пыхтящий комок.

Желание разобраться в ситуации было настолько сильным, что никакие сиськи на свете не могли отвлечь его от этого дела.

– Зачем ты покупала билеты к ним?

– Тебе на ночь глядя поругаться вздумалось? – Марина нагло вскинула брови.

– Повторяю свой вопрос. Зачем ты покупала билеты в тот город, где живет Даша?

Марина недовольно фыркнула и отошла:

– Это не мне! Меня попросили купить, я купила. Что такого…

– Я, по-твоему, совсем идиот? В поезд не посадят левого человека, если билет оформлен на чужие паспортные данные. Хватит врать!

– Да не вру я! – огрызнулась она, – делать мне больше нечего, кроме как по захолустьям ездить.

– Марина!

– Ой, все! – с этими словами она развернулась и, сердито виляя бедрами, ушла в спальню. Послышался звук открываемого шкафа и перестук вешалок на штанге.

Когда Жданов зашел в комнату, Марина уже надела джинсы и темную водолазку.

– И куда ты собралась?

– Гулять. У меня муж словил приступ старческого маразма. Я лучше пройдусь по набережной, чем буду сидеть тут и слушать всякий бред.

Она вела себя так, будто все его претензии и выеденного яйца не стоили, будто она была незаслуженно оскорбленной стороной, а не попалась с поличным. Просто поразительная способность делать вид, что не виновна, даже когда все улики указывают на тебя.

Жданов разозлился еще сильнее и встал поперек прохода, перекрыв путь из комнаты:

– Никуда ты не пойдешь, пока я не разберусь в этой ситуации.

– Да какая ситуация? – хмыкнула она, вешая дорогую сумочку на сгиб локтя, – я приехала домой в надежде провести хорошие каникулы, справить с тобой Новый год, а ты меня встретил какими-то безумными фантазиями. Обвиняешь меня не пойми в чем, цепляешься. Думаешь, я это терпеть стану? Не стану! Даже не рассчитывай! И, надеюсь, к моему возвращению ты уже остынешь, прекратишь пороть всякую чушь и извинишься за свое поведение.

Просто непередаваемая незамутненность.

Жданов впервые видел такое вопиющее поведение со стороны своей молодой жены. И ни черта оно ему не понравилось! Куда подевалась мягкая пленительная кошечка, которой он был очарован? И что это за наглая стерва, которая вела себя так, будто кругом одни идиоты, одна она богиня.

– Ты никуда не пойдешь, – жестко сказал он, – разговор не окончен.

– Окончен. Меня не интересует бредни, которых ты не пойми откуда нахватался.

– Почему же не пойми откуда, – он скупо улыбнулся, хотя весельем и не пахло, – приезжала моя первая жена и все мне рассказала.

Надо было видеть, как перекорежило Марину, стоило ему только упомянуть о Елене.

Лицо исказила гримаса ненависти:

– Приезжала? – прошипела она, – сюда?

– Да. У нас с ней состоялся обстоятельный разговор.

Он не стал вдаваться в подробности, что «обстоятельный разговор» – это когда Лена так сильно его яйца на палку намотала, что до сих пор передергивало от фантомных болей.

– И ты не прогнал эту старуху? – у Марины от возмущения затрясся подбородок.

– С чего бы мне ее прогонять? У нас дочь, у которой проблемы…

– Да при чем тут какая-то дочь со своими проблемами! Я твоя жена, а ты опять якшаешься с этой?

– Эту зовут Лена, – холодно осадил Жданов. Не то, что он хотел защищать свою бывшую, но в Марине было столько желчи и ненависти, что он не мог не осадить ее, – следи за словами.

– Нормально! Ты за моей спиной, в мое отсутствие общаешься со своей…Леной, позволяешь ей наговаривать на меня, а за словами должна следить я?

В этот момент Алексей почему-то думал о том, каким противным может быть голос у его второй жены. Высоким, дребезжащим, полным истеричных нот. Раньше он не замечал этого…

– Ты не ответила ни на один из моих вопросов.

– И не собираюсь, – с этими словами она как-то ловко и совершенно неожиданно проскочила у него под рукой и направилась к выходу. На ходу сунула ноги в широкие сапоги, сорвала куртку с вешалки и выскочила из квартиры.

– А ну-ка стой! – он ринулся за ней на лестничную площадку, поймал за руку до того, как начала спускаться, и рывком прижал к стенке. В висках гремело то ли от злости, то ли от давления. – Зачем покупала билеты в тот город? Откуда у тебя снимки с Дашей? Почему на той девке было платье как у тебя?

– Это дура твоя старая про платье сказала?

– Это ты все подстроила? Ты сделала так, чтобы Дашка увидала своего парня с какой-то шмарой?! – у Алексея перед глазами стояла красная пелена, – Ты?

– Отпусти меня.

– Ты?! – проорал он ей в лицо.

– Понятия не имею, о чем речь, – Марина продолжала бессовестно отпираться. Нагло смотрела в глаза и тяжело дышала, готовая до последнего отстаивать свою точку зрения, но Жданов уже знал, что это была она. Что по каким-то неведомым причинам его молодая, красивая, нежная жена, хотела навредить Дарье.

– Не смей лезть к моей дочери! – прорычал он, хорошенько встряхнув ее, – ты меня поняла?!

Алексей оттолкнул ее, будто она была чем-то гадким. Отступил на два шага, пытаясь совладать со своей яростью и грохотом в ушах, а Марина будто окаменела. Бледное лицо перекосило, в глазах запылал безумный пожар.

– Не смей так со мной обращаться, – просипела она, прижимая ладонь к горлу, будто ее что-то душило.

– Никогда к ней больше не приближайся! Если я узнаю, что ты посмела сунуться к моей Дарье…

Марина не дослушала – завизжала не своим голосом и бросилась к нему. Подлетела и с не дюжей силой толкнула в грудь.

Не ожидавший такого нападения Жданов попятился, позабыв о том, что позади него лестница…

Нога ушла в пустоту, сердце ухнуло.

Нелепо взмахнув руками, он завалился назад, тяжело рухнул на ступени и покатился вниз.

Глава 16

Не смей приближаться к моей дочери!

Триггер. Та самая пусковая кнопка, после которой все шло по одному месту.

Ее откинуло назад, в то сраное детство, о котором она предпочитала не вспоминать.

Мать – Кристина Захарская – была женщиной красивой, яркой и самоуверенной до бесконечности. Из тех, что считают свою красоту ключом от всех дверей, а целью своего существования – заполучить качественного дорогого самца, который сможет удовлетворить любые желания.

При этом чужая семья и жизнь имели для нее ценность не большую, чем буханка хлеба на прилавке.

Ее история была банальна до невозможности.

Вдоволь погуляв и перебрав массу вариантов, Инна, наконец, встретила того самого. Александра Сивцова. Старше ее на десять лет, с хорошими внешними данными и настолько тугим кошельком, что кругом шла голова.

Одна беда – женатый.

Жена, как и положено, клуша клушей. Присосалась к нему еще в универе, да так и ехала, радуясь тому, что мужик рос и добивался успеха. Даже смела думать, что в этом успехе есть какая-то доля ее куриных заслуг.

Жопа не накаченная, одевалась стремно, на морде морщины…

Кристина сразу поняла, что эта овца ей не конкурентка и ринулась с бой.

Охота была славной, но скоропалительной. Александр любил гульнуть за спиной у жены и сразу обратил внимание на блистательную, призывно улыбающуюся Крис.

Между ними завязался роман. Яркий как ночной постер и такой же обжигающий.

Александр осыпал ее цветами и дорогими подарками, возил по роскошным курортам, а Кристина уже в тайне ото всех применяла свадебные платья и планировала, какой ремонт сделает в своем новом доме.

В ее мечтах все было радужно и богато, и дальнейшая жизнь выглядела словно витрина роскошного бутика.

Однако время шло, но Александр почему-то не торопился разводиться со своей старой женой. Все какие-то причины находились для того, чтобы остаться. То отец у него сердечник, нельзя волновать, то какие-то партнеры из Азии, которые не будут работать с человеком ветреным. То сама жена вдруг оказалась тяжело больна, и он, как порядочный человек, не мог бросить ее в таком состоянии.

В общем шло время…шло…

Кристина сначала терпела, строя из себя солнечного понимающего зайчика, но постепенно начинала задаваться вопросом: да сколько можно?! Ждать пока кто-там помрет, или заключит очередной многомиллионный контракт.

Она ж не дура, понимала, что на такого мужика как Александр всегда спрос будет. Что стоит только зазеваться и выползет какая-нибудь молодая, да ранняя с широко открытым клювом чайки.

Поэтому решила ускорить процесс и привязать к себе мужика самым что ни на есть проверенным способом. Беременностью.

Решила – сделала. Три месяца ей потребовалось на то, чтобы получить две заветные полоски на тесте. Еще три месяца на то, чтобы дождаться того момента, когда аборт уже делать нельзя.

И после этого она с чистой совестью осчастливила Александра, уверенная что вот теперь-то он точно избавиться от своей потасканной жены, потому что эта большая кошелка к тридцати семи годам так и не соизволила подарить ему ребенка.

Вопрос казался уже решенным, и Кристина потирала лапки, предвкушая заслуженную победу.

Однако Александр мало того, что не обрадовался, так еще и наорал на нее, мол как она посмела такое допустить? Почему не сказала раньше? Почему не приняла меры, когда для этого было время и возможности?

Она была в шоке. Да что там в шоке. В ужасе! Весь ее план, все ее чаяния и мечты оказались под угрозой.

К счастью, Александр, не исчез и не перестал с ней общаться.

Сказал, чтобы рожала, что поддержит и будет всячески обеспечивать ее.

Только разводиться, как и прежде, не торопился.

И уже будучи беспросветно беременной Кристина, наконец, поняла, что и не собирался он этого делать. Что Александр из тех дурацких мужиков, которые гуляют направо и налево, но при этом убеждены, что жена – это святое. Это та субстанция, с которой он пройдет всю жизнь и сдохнет в один день с радостной улыбкой на губах.

Крис пытала бороться, пыталась отстаивать свои права, но очень быстро ей указали, где ее место. В маленькой квартирке где-то на краю города – на большее он тратиться не стал – в нескончаемом ожидании, когда его величество соблаговолит появится. Если соблаговолит.

Она поняла, насколько была глупа. Пока считала, что крутит мужиком, как заблагорассудится, он сам оплел ее такими сетями, что захочешь – не вырвешься.

Контролировал каждый шаг, время от времени затягивая удавку так, что хрен выдохнешь.

Однако она не сдавалась. Еще была надежда, что как только ребенок появится на свет, суровое мужское сердце дрогнет, наполнится любовью, и вот тогда уж Александр точно осознает, где его место и с кем.

Дочь родилась крепкой и здоровенькой, и Кристина была готова вручить ее счастливому папаше.

Однако на выписку он не пришел. Вместо этого прислал даже не личного водителя, а такси, да денег на карту закинул.

Не появился он ни на второй день, ни на пятый. И лишь спустя неделю она узнала, что Сивцов все это время отдыхал с женой на дорогущем курорте.

По возвращению Марина устроила ему скандал. Сказала, что все расскажет его драгоценной жене, на это получила жестокое – вякнешь и окажешься в канаве, а ребенок в приюте. А если будешь вести себя хорошо, то на сытую жизнь хватит.

Пришлось заткнуться.

Вот так Кристина из сиятельной перспективной красавицы превратилась в содержанку с ребенком на руках, вынужденную довольствоваться «сытой жизнь»

Денег Александр давал, но далеко не столько, как она рассчитывала. Зато контролировал каждый шаг. Туда нельзя, сюда нельзя. Сиди дома. Занимайся дочерью.

Захаживал к ней после работы, но не для того, чтобы помочь или пообщаться с ребенком – дочь его вообще не интересовала – а чтобы скинуть напряжение.

Кристина была вынуждена признать, что проиграла. И вместо того, чтобы стать блистательной женой Сивцова превратилась в совершенно зависимую, блеклую тень, которую он держал на коротком поводке и не позволял лишний раз дергаться.

Их отношения становились все более абъюзивными, и спустя пару лет в такой клетке Крис поняла, что встряла гораздо сильнее чем думала. Он ее выдрессировал, приучил к ежовым рукавицам, заставил ждать редких встречи и подачек, как будто ничего более ценного не было.

А потом, его старая сука-жена взяла и забеременела. Первым, в сорок лет! И этот мужчина, которому не было никакого дела до первой дочери, рыдал от радости, когда забирал свою официальную наследницу из роддома.

А Крис… Крис окончательно разочаровалась, но и вырваться уже не могла.

Тогда ее тайной радостью стала бутылка.

Некогда первая красотка универа начала попивать, найдя в этом тихую прелесть и успокоение. А еще отдушину от нелюбимой дочери.

Когда стало ясно, что Александр не проникся и не воспылал к маленькой Марине пламенной любовью, Крис стала винить дочь во всех бедах

– Если бы не ты, – говорила она, пьяно подпирая щеку рукой, – я давно была замужем за принцем! Он бы меня боготворил. А я здесь…из-за тебя.

Марина была еще слишком мала, чтобы понять в чем ее вина и очень переживала.

Кристина называла ее отца не иначе как Этот, что звучало хуже любого ругательства.

В отличие от матери, Марине Александр нравился. Пусть он не играл с ней, и не ходил гулять в парк, но зато никогда не повышал голос и не обижал. Иногда даже приносил какие-то сладости.

А что ребенку еще надо?

Она знала, что у него другая семья и другая дочка, которую он очень любил. Мать обожала рассказывать об этом, зло смакуя подробности и добавляя от себя, что Марине на такое и рассчитывать не стоит, потому что мордой не вышла.

К десяти годам Марина четко понимала, что мать не только ее не любит, но и катится по наклонной. Все чаще к ним наведывались какие-то сомнительные личности, все громче с кухни доносился звон бутылок и расхлябанные голоса. Все весомее ей прилетали обидные оплеухи.

Кристина боялась лупить дочь во всю силу, потому что Сивцов это вряд ли бы одобрил, но нет-нет, да и отвешивала леща.

После одно такого случая, Марина пошатнулась и упала, пребольно ударившись лбом об угол стула.

Шишка надулась с кулак!

И, как назло, в тот же вечер пожаловал Сивцов. Увидел, что стало с ее лицом и устроил Кристине взбучку, а Марина стояла за дверью ни жива ни мертва и слушала, как маменька что-то бессвязно лопотала в свое оправдание.

– Допрыгаешься, ребенка заберут!

Почему-то в тот момент своим маленьким наивным детским мозгом она решила, что это он собрался ее забрать.

Всю ночь Марина не сомкнула глаз от волнения и сложных дум, но под утро, когда с кухни доносился пьяный храп матери и ее собутыльников, окончательно для себя решила – она готова! Готова уйти к отцу.

Она будет стараться, учиться, помогать по дому, чтобы не разочаровать свою новую семью, подружится с сестренкой, и они будут все делать вместе.

Однако время шло, а ее все никак не забирали.

Каждый раз, как появлялся отец у нее сердце в пятки уходило от мысли о том, что это оно! Что он пришел за ней! Но каждый раз ничего не происходило.

Тогда она придумала оправдание – это мать вставляла палки в колеса, а отец боролся, искал способы, просто у него пока не получалось – и терпеливо ждала, убедив себя, что скоро все наладится.

А потом вдруг ей в голову пришла прекрасная идея. Если ее все равно будут забирать в новую семью, то почему бы пока не познакомиться со своей сестрой?

Мысль захватила ее настолько, что Марина приступила к действиям со всем свойственным ребенку азартом и выдумкой,

Подгадала момент, когда мать снова будет не в себе и выведала у нее, где жил отец со своей семьей.

– Эти мерзавцы знаешь где живут? – злобно лепетала Крис, возя облупленным ногтем по экрану телефона, – я сейчас покажу тебе. Сейчас покажу… На любуйся. Не то что наша халупа

На треснутом дисплее высветился новый дорогой район, с красивыми клубными домами, ухоженной территорией и счастливыми людьми.

Марина успела даже адрес прочитать и, спустя три дня, в воскресенье отправилась знакомиться с сестрой.

Подготовилась. Платье лучшее надела, резинки яркие. Даже губы материной помадой накрасила. Я еще взяла любимого зайца, чтобы подарить сестре.

Никогда прежде ей не доводилось так далеко уходить от дома. Страшно до одури! Но любопытство и детская вера в хорошее гнали вперед.

И вот оказавшись на другом конце города, она увидела тот самый район с картинки. Потом и дом нужный нашла. А во дворе увидела отца, качающего на качели ее сестру. Девочка была на 4 года младше и в своем воздушном розовом платьишке походила на прекрасную куколку.

У Марины аж сердечко зашлось, когда увидела, как отец со смехом поправлял бант на белокурой макушке, трепал дочь по плечу и обнимал.

Ее-то он никогда не обнимал. Обходился лишь суровым молчанием или отстраненным «привет».

Но Марина не обижалась. Она-то знала, кто в этом виноват. Мать! Женщина с таким скверным характером, что даже родной дочери хотелось от нее сбежать.

Если бы не она, то у Марины тоже был бы нормальный отец.

Предвкушая счастливое знакомство, Марина направилась с ним. Зайчика спрятала за спиной, чтобы сюрприз не портить.

И вот когда их разделяла половина детской площадки, отец заметил ее.

Только почему-то не обрадовался, как она того ожидала, а испугался.

Что-то шепнул второй дочери, отправив ее играть к другим ребятам, а сам рванул навстречу Марине.

– Пап… – начала было она, но он и слова ни позволил ей сказать. Пребольно схватил за руку и утащил за угол

– Что ты здесь забыла? – рявкнул таким тоном, что она чуть не описалась от страха. Никогда прежде он не повышал на нее голос и, глядя на его перекошенное от гнева лицо, она не знала, что и думать. Не понимала почему он так разозлился.

– Я просто хотела познакомиться с Анюткой. Вот… зайца ей принесла. Самого любимого…

В тот же миг заяц улетел в урну, а Александр, склонившись над Мариной, глухо рычал:

– Не смей приближаться к моей дочери, иначе отправишься в детдом на другом конце страны, – и столько ярости было в этих словах, столько ненависти, что Марина затряслась от обиды.

А тут еще раздалось удивленное и немного испуганное:

– Папочка, а кто это?

Обернувшись, Марина увидела широко распахнутые наивные голубые глаза.

– Никто, Бусинка, – совсем другим тоном сказал Александр, – хулиганка какая-то без спросу в наш двор пришла, вот я и объясняю, что ей тут делать нечего.

И, наградив Марину убийственным взглядом, процедил сквозь зубы:

– Проваливай! Чтобы я больше тебя здесь не видел! – потом подхватил девочку в розовом платье на руки, надрывно поцеловал в щеку и ушел.

А Марина осталась стоять и смотреть им вслед.

В тот день она поняла простую истину.

Никто, никуда не собирался не забирать. Она просто никогда не была нужна отцу.

Она ушла, оставив несчастного зайца в урне, и до дома добиралась так долго, что на улице уже начало темнеть.

А когда пришла – мать встретила ее воплями и ремнем, потому что папаша уже успел сообщить, что натворила ее «непутевая дочь», а заодно поставить перед фактом, что больше никаких денег не будет.

Она высекла Марину так, что та сидеть не могла, а потом вдруг обняла и прижала к себе. Обдав запахом перегара, поцеловала в мокрую от слез щеку и рассмеялась:

– А, вообще ты молодец! Дала просраться этому мерзавцу. Представляю как у него бубенцы скукожились, когда он увидел тебя рядом со своей сладкой дочуркой. Так и надо! А то сидят там как свиньи раскормленные и хлопот не ведают. А мы тут…

Мать так расчувствовались, что пошла в магазин и принесла бутылку, а еще пирожное – эклер с масляным кремом.

И пока Марина молча жевала лакомство, Крис сидела напротив, то нахваливая ее, то поливая грязью своего несостоявшегося принца.

А в конце и вовсе пообещала, что с выпивкой завяжет и они как заживу-у-ут.

Марина не особо верила в ее слова. В тот день в ней что-то надломилось.

Ее гулящий, неверный мерзавец-отец, сам того не ведая, что-то сломал в ней.

Впрочем, ему было глубоко на это плевать.

С тех пор он больше не появлялся в их доме, не звонил, не присылал денег. Вычеркнул их из своей жизни, ограничившись коротким сообщением: сунетесь – убью.

Удивительно, но это подействовало на мать положительным образом. Она и правда стала меньше потреблять, а потом и вовсе закодировалась,

Нашла работу. Стала больше тратить денег не на себя, а на подрастающую дочь и понемногу откладывать на ее учебку. Даже мужика непьющего умудрилась найти. Простого трудягу, не хватавшего звезд с неба, но относившегося к ней с уважением и любовью.

И Марина выжила без горе-папаши. Закончила школу с отличием и поступила на бюджетный, предпочитая не с поминать о своем прошлом.

А потом услышала, как соседка по комнате восторженно рассказывает подружкам о том, какой у нее замечательный папочка. Как он ее любит, какая у них офигенная семья.

Папа то, папа се…

И глаза такие же голубые и наивные как у той девочки в розовом платье.

Марину это выбесило настолько, что она еле сдержалась. Хотелось сказать, что ни фига этот папаша не чудо, а конченный мерзавец, который наверняка по бабам скачет, пока блаженная Даша ему оды поет. Может и ребенка на стороне настрогал. И этот ребенок всеми фибрами души ненавидит любимую дочку Дашеньку, как сама Марина ненавидела ту девочку в розовом.