Текст книги "Развод. Он влюбился (СИ)"
Автор книги: Маргарита Дюжева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
– Ну, может и прилетало что-то. Я не всматривался, сразу в спам скинул.
– Прямо сразу в спам? Не стал рассматривать красотищу?
– Какая красотища? Хен пойми кто, присылает хрен пойми что – зачем вообще это рассматривать? Мало ли придурков на свете. Я вообще не понимаю, кто в здравом уме будет таким заниматься, и будет что-то там смотреть.
Да вот есть, некоторые индивидуумы, которые на старости лет вдруг почувствовали себя неотразимыми мачо и решили, что пора влюбляться в первую попавшую прошманде, приславшую фотографии своей задницы.
– Кто хочет обнаженки – те пасутся на специальных сервисах, а не рассматривают то, что пришло на почту. Может это вообще фото какой-нибудь малолетки, после которых загремишь далеко и надолго. А может, дураков ловят, чтобы потом шантажировать – мол расскажем жене, чем ты занимаешь.
Вроде не бестолковый парень. Понимает, что к чему.
– Когда это было?
– Пару месяцев назад, наверное. Точно не помню. Я тогда даже внимания не обратил.
Значит недавно сучка активировалась. Сидела-сидела в своей норе, вернее на горбу у моего бывшего мужа, а тут вдруг решила выползти и напомнить о своем существовании.
– Максим, послушай меня очень внимательно. Мне не нравится ваша ситуация, и я хочу в ней разобраться. Мне надо уехать на день, и я боюсь, что в мое отсутствие Даша что-нибудь выкинет, что-то, о чем будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Твоя задача – уберечь ее от этого.
– Что вы собираетесь делать?
– Давай, пока без вопросов. Что хочешь делай, но, чтобы Даша была под присмотром. Хоть под окнами ночуй, хоть свяжи и таскай ее повсюду с собой, но, чтобы она всегда была на виду. Ты меня понял?
– Понял. Елена Николаевна, – угрюмо сказал он, – я с нее глаз не спущу. Если вам потребуется какая-то помощь – только скажите.
Я покачала головой:
– Это моя война. Мне ее и заканчивать, а ты все-таки попробуй с Дашей поговорить. Ей сейчас очень страшно и одиноко.
– Мне жаль, что я ее подвел. Так все по-идиотски получилось, – уныло сказал Субботин, но потом, не скрывая упрямства, добавил, – но все равно не отпущу.
Не отпускай, мальчик. Не отпускай.
Она заслуживает быть счастливой вопреки козням всяких Марин. И для счастья ей нужен ты – искренний, верный, способный защитить от тех бед, которые могут поджидать на непростом пути.
А я в свою очередь сделаю все, чтобы вас защитить.
Глава 14
На следующее утро, на самом раннем автобусе я отправилась в тот город, что когда-то считала родным.
После бессонной ночи, которую я провела в комнате у своей взрослой, но такой уязвимой дочери, на душе ни одного живого места не осталось. Я не чувствовала ничего –ни усталости, ни сомнений, ни страха. Только одно желание одолевало меня, заполнив собой каждую клеточку под завязку – разнести все к чертовой матери. Разорвать в клочья и Марину, и старого дурака, который только и мог, что пускать слюни на откровенные фотографии, но при этом оказался не в состоянии удержать свою молодую женушку в узде.
Этим я и собиралась заняться. Разнести все в хлам. В щепки.
Та ярость, что бурлила за ребрами, неустанно гнала меня вперед. Требовала выхода. Справедливости. Крови!
И ничего не осталось от прежней жизни, прежнего уважения и отношения к Алексею. Ни-че-го!
Дело ведь не только нас касалось. На кону стояло счастье дочери! Родной дочери, девочки, которую он раньше боготворил, а потом променял на кусок свежего мяса в кружевных стрингах! Предал и оказался не в состоянии оградить от дальнейшей боли!
Слабый!
И презирала его за эту слабость. Она вызывала во мне отвращение и желание ударить, впиться в горло мертвой хваткой и не отпускать!
Когда спустя два с половиной часа автобус прикатил на небольшую вокзальную площадь, я бурлила изнутри, как вулкан, который вот-вот взорвется.
– Приехали! – радостно сообщил водитель.
Я вышла из салона последней только после того, как остальная толпа схлынула. С минуту постояла, кутаясь в пушистый шарф и собираясь силами. А потом решительно пошагала вперед. В офис к Жданову.
Можно было бы заявиться к нему на квартиру, но там могла оказаться эта лупоглазая проститутка, и тогда вместо разговора получится мордобой, потому что я бы не сдержалась.
Я не хотела мараться в этой грязи, не хотела даже воздухом одним дышать с той потаскухой, которая сначала залезла в трусы к моему восторженному идиоту-мужу, а потом, спустя полтора года посмела снова нарисоваться на горизонте и снова сделать больно Дашке.
Озабоченного отца дочь уже потеряла, потерять веру в себя, любовь и ребенка я не позволю.
Пока я шла по знакомым улицам, мимо знакомых домов, все думала, когда же накатит ностальгия, ждала. Но ее не было. Ярость, прочно поселившаяся у меня в душе, выжгла все остальное.
К черту ностальгию. К черту романтику и прочую дребедень. Я хочу крови!
Бизнес у Жданова зависел от сезона. Весной, летом, осенью – бойко, а зимой в основном затишье. Поэтому в офисе было пусто.
На ходу кивнув все тому же бессменному охраннику, что и раньше, я прошла через неработающий турникет и устремилась к лестнице.
Никто не попытался меня остановить, не спросил куда иду, к кому. Зачем? В телефоне ведь столько интересных роликов, пока все пересмотришь – не до работы уже.
Я поднялась на второй этаж, прошла по безлюдному тихому коридору и без стука распахнула дверь в кабинет бывшего мужа. И было глубоко фиолетово чем он мог заниматься – встреча, переговоры, или какая-нибудь секретарша причмокивала у него под столом, отрабатывая внеочередную премию.
Алексей пил кофе с печеньем. При виде меня подавился и устроил некрасивый фонтан с крошками и брызгами во все стороны. Глядя на то, как он хлопал себя по груди, пытаясь прокашляться, я испытала прилив самой настоящей брезгливости.
Видный вроде мужик, почти не расползся с возрастом и седина ему к лицу, а меня аж передергивало от одного вида. От запаха. От той энергетики, которая раньше казалась
– Ле…Лена? – просипел он, вытирая слезы, – что ты здесь делаешь?
– Соскучилась, – выплюнула я, совершенно четко и бесповоротно осознав, что этот человек мне глубоко неприятен. Из-за него моей дочери плохо, а он живёт тут припеваючи, слушает музыку на компе, пьет кофе, жрет печенье.
Взяв от стены стул, я со скрипом протащила его по кафельному полу, поставила напротив Жданова и села, сложив руки на столе.
– Что-то случилось? – проблеял он, как-то неуверенно дернув воротничок плохо отглаженной рубашки.
– Случилось, милый. Твоя дочь беременна.
Мимолетная растерянность в его глазах, сменилась искренней радостью.
Ведь любит ее, сволочь! Любит! И все равно предал! Променял на суповой набор, смазливую морду и кордебалет в постели. Променял девчонку, которая его боготворила, для которой папочка был высшим созданием, на кусок расчётливого говна.
И внукам этот блаженный идиот обрадовался! Вон как физиономия просияла.
Только я сюда не радовать его приехала, а перегрызать шеи:
– Она собирается прервать беременность.
– Что? – Алексей резко выпрямился на стуле, – нельзя этого делать! Ты должна с ней поговорить! Сколько историй, когда молодые девчонки шли на операцию, не подумав о последствиях, а потом больше никогда не могли иметь детей.
– Я рада, что ты это понимаешь, Жданов. А не хочешь спросить, почему она пришла к такому решению?
– Да какая разница. Нельзя! Ни в коем случае!
Аж ладонью по столу треснул от избытка чувств.
– Потому что она убеждена, что ребенку нечего делать в том мире, где кругом одни предатели и ни на кого нельзя положиться.
– Вот только не надо винить меня, – тут же встал в позу бывший муж.
Очень уж Лешенька не любил, когда его в чем-то делали виноватым. Просто хвост начинал подгорать. В такие моменты бывший муж был готов с пеной у рта доказывать, что он не при чем и бросаться возмущенными фразами из разряда «ну, конечно, ты же у нас всегда права!» или «естественно, же я всегда во всем виноват». И все это с крайней степенью возмущения на малиновой физиономии.
– А кто, по-твоему, привил ей эту философию? – спросила я, жестко глядя ему прямо в глаза, – Я?
– Понятия не имею! – огрызнулся он и, вскочив со своего места, отошел к окну, всем своим видом транслируя крайнюю степень оскорбления.
Прямо куда деваться. Святой, незаслуженно оклеветанный человек.
Я проглотила ругательства, подавила в себе желание схватить стул, на котором сидела, и от всей души огреть им Жданова по раздобревшей холке.
Все равно ничего не поймет. Хоть на смерть забей.
Орать и сыпать обвинениями, конечно, здорово, но мне результат нужен.
– Если тебе интересно, я могу рассказать всю историю целиком.
Даже если не интересно, мерзавец старый, все равно расскажу. А то живешь тут в своем сахарном домике, радуешься сладкой писечке, печенье за обе щеки уплетаешь, а твоя дочь там наизнанку от боли выворачивается.
– Она узнала о том, что беременна всего два дня назад. И даже вроде как рада была. А потом увидела, как ее парня целует какая-то левая девка.
Жданов резко обернулся и ожидаемо выдал:
– То есть какой-то урод ее обманул, а ты наезжаешь на меня? Ну, просто отлично. Просто блеск!
Еще и руками всплеснул. Мол, как всегда, его бедного и пушистого хотят сделать козлом отпущения. А он не такой! Он порядочный. Жене вон дом при разводе оставил, а сам с трусами в пакетике ушел. А она, стерва такая, мало того, что этот дом продала, не дав побыть хорошим в глазах окружающих, и дочери не объяснила, что папка всегда прав, так еще и сейчас посмела явиться с несправедливыми обвинениями.
– Он не обманывал, – ледяным тоном сказала я. – Его подставили.
– И кто же это сделал? – язвительно фыркнул Алексей с таким видом, будто уже разобрался во всей этой ситуации, – кто же тот нехороший человек, который подставил несчастного мальчика?
– Твоя шалава-жена.
Надо было видеть его лицо в этот момент.
Он сначала побелел, став одного цвета со своей рубашкой. Потом начал стремительно багроветь:
– Знаешь, что…Лена! Это уже переходит все границы.
– Согласна. И я не понимаю, как ты мог это допустить.
– Да при чем тут я! – с этими словами он плюхнулся обратно на стул, нервно дернул воротник и с тяжким вздохом принялся тарабанить пальцами по столу.
– Твоя жена – твоя ответственность.
– С чего ты вообще взяла, что это она? Марина вернулась на учебу. Она сейчас в столице и приедет только на следующей неделе. А в том месяце я сам к ней ездил…
Сволочь. К дочери бы хоть раз приехал!
– Можешь не рассказывать мне о вашей внутрисемейной логистике, мне плевать. Главное держи свою шавку подальше от нас.
– Ты меня не слышишь? Марина в столице!
– А может, ты о ней не все знаешь, милый мой наивный бывший муж? О том, где она на самом деле, чем занимается…
– Ты на что намекаешь?!
– Я не намекаю. Я говорю прямо. Твоя новая любовь пытается разрушить жизнь нашей дочери. Я в душе не ведаю зачем ей это надо и какие цели она преследует, но предупреждаю сразу. За Дашку – порву. И Мариночку твою. И тебя.
– А я понял… Понял! Ты просто бесишься, что я нашел своего человека, а ты так и живешь одна! С ума сходишь от ревности!
Ну все, капец тебе, Жданов.
Я поднялась и, уперевшись руками в стол, склонилась ближе к бывшему мужу:
– Ревновать тебя мне и в голову не придет.
Алексей хмыкнул типа «на да, ну да, свежо питание…»
– Мне насрать, где ты, с кем ты и чем занимаешься, – сквозь стиснутые зубы, убийственно холодно цедила я, – ты просто элемент из прошлого, на который я потратила непростительно много времени. Просто куча, в которую мне однажды не повезло вляпаться.
– Лена!
– Заткнись и слушай! – прорычала я таким голосом, что он аж в спинку кресла вжался, – если ты такое ничтожество, что не можешь приструнить свою прошмандовку, то пеняй на себя. Ты знаешь – мне есть чем поделиться и с твоими родными, и с твоими партнерами.
Нет более страшного врага, чем жена, с которой ты прожил двадцать лет и которая знает всю твою подноготную, которая поддерживала, если ты был не прав, и прикрывала, если совершал ошибку.
Я не мафия, которая может устроить бойню посреди бела дня, и не коварная паучиха с огромным количеством связей. Конечно, нет. Но знаю столько неприглядного из жизни Жданова, столько косяков и проступков, что могу утопить его.
И судя по тому, как еще сильнее побагровели его щеки, он это прекрасно понимал.
– Ну ты и…
– Я все, сказала, Леша. Мне от тебя ничего не надо, ты для меня никто. Но если еще хоть раз тень Марины появится на нашем горизонте, я камня на камне не оставлю ни от твоей деловой репутации, ни от уважения внутри семьи. На весь город ославлю так, что ни один уважающий человек с тобой на одном поле не сядет. Ты меня понял?
– Да как ты смеешь, – он аж захрипел.
– Еще раз повторяю, Жданов. Разберись со своей шлюхой, иначе я за себя не ручаюсь, – с этими словами я сдернула сумочку со спинки стула и, зло цокая каблуками, направилась к выходу.
– Истеричка! – прилетело мне в спину, когда я уже взялась за дверную ручку.
Я остановилась на пороге и, не оборачиваясь, сказала:
– А ты озабоченный трус и слабак, Жданов. Недомужик, который не может защитить своего ребенка и поставить на место охреневшую малолетнюю тварь.
– Лена!
– Я все сказала. Дальше ход за тобой.
Это было последнее предупреждение. Если Алексей хоть немного соображает и помнит, какой упертой я могу быть при достижении цели, то он воспримет мои слова всерьез и сделает все, что в его силах. Если нет – тем хуже для него.
Глава 15
После визита бывшей жены настроение у Алексее было мерзкое.
В душе погано и за ребрами так сильно давило, что пришлось совать таблетку под язык, хотя обычно он таким не занимался.
Довела, зараза!
И не поленилась ведь! Два часа тряслась в автобусе, чтобы бросить ему в лицо нелепые обвинения и угрозы.
Стерва!
Если честно, Жданов не узнавал свою бывшую жену.
Прежняя Лена порой тоже была жесткой и категоричной, но раньше эти ее качества всегда были направлены на кого-то другого. На кого-то «извне». И впервые ударили по самому Жданову после развода, когда внезапно оказалось, что бывшая жена не может войти в его положение, не слушает и вообще вышвырнула его из числа тех, с чьи мнением надо считаться.
Сегодня он испытал это во второй раз, причем в гораздо более тяжелой форме. Она била каждым словом, не жалела его самолюбие и не тряслась над годами, прожитыми в мире и согласии, как это делали бы нормальные женщины.
Она пришла к врагу и говорила с ним, как с врагом! Несмотря на все, что их связывало в прошлом. Несмотря на общую дочь!
Чтобы ни думала бывшая жена, о Дашке он переживал.
Когда услышал, что беремена, даже дышать перестал. Такой восторг затопил, такое дикое, всеобъемлющее чувство радости. И нежности. И совершенно несвойственной ему сентиментальности.
Его девочка выросла… Аж в глазах защипало.
А потом – Бац! И заявление про то, что хочет прервать. Это как обухом по голове, да со всего маха! Такой протест в душе взметнулся, что словами не передать! Жданов был готов лично ринуться к дочери и хорошенько встряхнуть, чтобы не смела даже думать о таких чудовищных вещах! Чтоб вот даже заикаться не смела!
Не успел оправиться от шока, как прилетело обвинение от Елены. Абсурдное до невозможности! Будто это из-за него Дашка на такую дикость готова!
Он никогда дочери зла не желал! Каким бы конченый уродом Лена его ни считала.
Да, прокололся тогда, в гостевом домике. Но сколько время-то уже прошло! Давно пора простить и забыть! А уж точно не бросаться нелепыми обвинениями, будто это он вложил Даше мысль будто мужикам верить нельзя. Не он!
Однако сколько бы Алексей ни пытался себя в этом убедить, сколько бы ни оправдывался перед самим собой, но лучше на душе не становилось.
Что-то колючее ширилось и пульсировало в груди, причиняя сначала просто дискомфорт, а потом самую настоящую боль, заставляя то замирать, таращась в одну точку, то злиться!
Не виноват он! Ни в чем не виноват! Точка!
А в ушах до сих пор гремели злые слова бывшей жены.
Ты никто. Плевать на тебя! На то, где ты, с кем ты…
Дура. Дура и истеричка!
Всех собак на него ни за что спустила, еще угрожать смела!
Да он сам ее сомнет, если захочет! Такое устроит, что мало не покажется!
Вот возьмет и…
И…
И ничего. Жданов внезапно понял, что у него нет никакого компромата на бывшую жену. Что ему не к чему придраться, что на протяжении всей их совместной жизни она всю себя отдавал семье. Была поддержкой, опорой, заботой. Мягкой гаванью, без осуждения и нравоучений. Растила их дочь, помогала в бизнесе, любила дом, который они строили вместе.
Колючее ощущение в груди становилось все сильнее.
Чувствовать себя козлом было неприятно, поэтому Жданов, начавший было терять запал, снова разозлился.
Это все от того, что Ленка мотается неприкаянная и никому не нужная! Недолюб у нее. Глобальный и застарелый, вот и бросается на ни в чем не повинных людей!
Мужика ей надо нового, чтобы всю дурь из нее вылюбил!
Вот у него есть новая любовь – он и счастлив! И не на кого не бросается! Никому не угрожает! А Ленка… Ленка совсем озверела!
В общем накрутил себя, распалил и в таком состоянии домой поехал, потому что работы в офисе не было. Не сезон.
А дома, как злой кот ходил из угла в угол, спорил в полголоса, запоздало говоря то, что должен был ответить бывшей жене в лицо.
Даже позвонил ей, не в силах совладать с возмущением.
Однако абонент был вне зоны действия сети, поэтому продолжения не состоялось.
Нет, ну это надо чего удумала! Живет за сотню километров, а в проблемах винит его и Марину. Бред какой-то!
Однако червячок сомнений все-таки поселился в его мыслях. И когда через неделю он встречал Марину, сидя в машине на парковке перед вокзалом, невольно подумалось о том, а что, если он и правда чего-то не знал о своей молодой жене?
Эти четыре месяца были похожи на какой-то винегрет. То он к ней, то она к нему, то по видеосвязи, но большую-то часть времени все равно врозь.
Он здесь, в квартире, потому что дом пока так и не купили. То вариантов не было нормальных, то денег.
А Марина где-то там, далеко, в столице. Среди студентов, аспирантов и молодых преподавателей. Среди таких же ярких и уверенных, как она сама.
Да ну… ерунда!
А уж предположение Елены о том, что она как-то причастна к тому, что Дашку предали и обидели – вообще бред сивой кобылы.
Этого не могло быть просто потому, что не могло быть! Точка.
И все же, когда увидел, как он шла к машине, со спортивной сумкой, болтающейся на сгибе локтя, в коротенькой дубленке и с распущенными волосами, Алексей испытал не только радость и облегчение, но и неприятное сосущее чувство. Как будто подозревал ее в чем-то…
Алексею не нравились эти мысли, но отделаться от них он не мог.
Смотрел, как его молодая жена шла к машине и с каждой секундой хмурился все больше.
Бред какой-то. Просто бред и все.
Ленка со своими фантазиями и обвинения вообще умом тронулась. Наорала, настроение испортила, сомнения какие-то дурацкие в душе поселила.
Ревнует, вот и бесится! Дура!
И тем не менее в груди неприятно давило. Потому что как бы Жданов себя ни убеждал, как бы ни накручивал и ни повторял, что бывшая жена тронулась умом, зловредный внутренний голос упрямо нашептывал, что Лена никогда не была ни истеричкой, ни самодуркой, ни той женщиной, которая будет опускаться до идиотских скандалов.
Это бесило. То, что сам себя опровергал доводило до белого каления, но махнуть рукой на прожитые годы и на свои собственные воспоминания не мог.
Лена была не такая. Она бы не проделала многочасовой путь, чтобы наброситься на человека, швырнув ему в лицо беспочвенные обвинения. Только не она.
Марина тем временем доцокала до машины, распахнула дверцу и забралась на пассажирское, моментально наполняя салон цветочным ароматам.
Вся такая сочная, свежая, с разрумянившимися щеками. Красивая. С последней встречи поменяла прическу – раньше была копна темных локонов, теперь идеально гладкое полотно цвета молочного шоколада с белыми прядями.
Ей шло. Она сразу как-то породистее стала. Стервознее, что ли…
Сердце подозрительно дрогнуло, а в ушах прозвучали жесткие слова бывшей жены: может, ты о ней не все знаешь, милый мой наивный бывший муж?
– Красивая причёска, – сказал он, стараясь, чтобы голос не выдал того напряжения, что ширилось внутри.
– Нравится? – Марина покрутилась из стороны в сторону, демонстрируя себя во всей красе.
– Да… но непривычно.
На самом деле задорные завитки, мягкими волнами обрамляющие лицо, были ему больше по душе, чем глянец идеально выпрямленных волос.
Всего лишь прическа, но такое чувство, что из-за нее и человек стал другим.
Возможно, это начала сказывать постоянная разлука, а может слова Елены пустили свои ядовитые корни. Алексей не понимал, что именно произошло, но чувствовал, как что-то неприятное и чужеродное ворочалось в груди.
– Привыкнешь, – рассмеялась она.
– Привыкну. – с натянутой улыбкой ответил он, заводя машину.
Пока ехали домой Марина щебетала про учебу. О том, как сдавала зачеты, практику, как готовилась к дипломной работе.
Жданов в пол уха слушал, кивал, а сам думал о том, что осталось перетерпеть всего полгода, дождаться, когда жена закончит последний курс и тогда все наладится.
Не будет ни разлук по месяцу, ни уколов необоснованной ревности, ни подозрений. Ни вот этого странного чувства, будто они чужие, которое никак не хотело покидать его.
Он снова разозлился на бывшую жену, за то, что своим визитом загнала его в такое состояние. За то, что никак не мог переключиться и перестать думать о ее словах. За то, что не смог позвонить Даше, хотя и порывался несколько раз. И не понятно, что мешало ему это сделать: то ли обиды, то ли неожиданное чувство вины.
На одном участке дороги движение было перекрыто из-за ремонтных работ, поэтому пришлось объезжать, и так вышло, что объездной путь шел аккурат мимо его бывшего дома.
Взгляд издали выцепил крышу, виднеющуюся над резным забором, и тут же снова заломило за ребрами.
Уже полтора года прошло, а его все не отпускало. Ночами снился родной двор, терраса с шезлонгами и бассейн, в котором неспешно покачивался огромный надувной розовый фламинго. Снился гостевой дом, но никогда! Ни разу! В этих снах ему не удавалось переступить через порог самого дома.
Он пытался. То бежал, но заветные окна вместо того, чтобы приближаться, наоборот стремительно удалялись. То взлетал по крыльцу, но натыкался на невидимую стену. И сколько бы ни бил – преодолеть ее не удавалось. Как будто бывшая жена забрала у него не только сам дом, но и право вспоминать о нем, наведываться даже во снах.
После таких снов он просыпался злой и клокочущий от ярости, и в то же время настолько разочарованный, что было больно дышать.
Проезжая мимо ворот своего дома, в котором прожил большую часть своей жизни, Жданов старательно держал взгляд на дороге. Почему-то сегодня было особенно мучительно понимать, что это место давно принадлежало другим людям, что он там никто, и обратной дороги нет и быть не может.
Зато Марина жадно смотрела в окно, а потом, когда проехали и свернули за угол, недовольно обронила:
– Зря ты отдал дом своей бывшей курице. Сейчас бы так хорошо жили.
– Разве мы плохо живем?
– Хорошо, но… С домом было бы лучше. Я бы передела старомодный ремонт и вообще красотища бы была, как на выставку.
Жданову не хотелось, как на выставку. Жданов скучал по тому дому, который был прежде.
Тем временем Марине позвонили. Она перестала вздыхать об упущенной недвижимости и выудила из сумки телефон. Едва взглянув на телефон, улыбнулась и шепотом сказала:
– Это Светик.
Пришлось Алексею слушать, как его молодая жена щебет по телефону со своей столичной подругой.
Он был не против. Пускай общается, но когда разговор окончился, неожиданно для самого себя спросил:
– Ты с Дашей давно общалась?
Марина посмотрела на него, как дурачка:
– Алекс, ты сейчас прикалываешься? Мы вообще с ней не общаемся. С того самого дня, как она мне половину волос выдрала, – фыркнула, раздраженно закинув телефон обратно в сумку, – с чего вдруг такое вопросы?
– Не знаю. Навеяло, – он нервно дернул плечом, сам не понимая, как мог спросить такую глупость.
– Пусть развеивает, – Марина как всегда отреагировала жестко. Любые разговоры о бывшей семье Жданова неизменно злили ее.
Неприятная тема на этом была закрыта, и Алексей даже попытался сделать вид, что забыл о визите Лены.
Только ни черта не получалось обмануть себя. За вечер, который они сначала провели в дорогом ресторане, а потом дома на шелковых простынях, его мысли нет-нет, да и сворачивали в ненужную сторону.
Возникала сосущая потребность позвонить, узнать, как там дела у Даши. Выкинула ли она из головы тот несусветный бред об избавлении от ребенка? Хватило ли Лене красноречия, чтобы убедить дочь в ошибочности такого решения? Что там за козел такой завелся, который посмел его дочь обидеть и да такого состояния довести?
Встретиться бы да зубы хорошенько пересчитать!
Да, отцовские чувства бунтовали. Кто бы что ни думал, а Дашку он любил и от всей души желал ей счастья.
Однако пороху, чтобы позвонить ей он так и не набрался – не хотелось слушать очередные беспочвенные обвинения в том, чего не делал.
А вот с парнем разобраться надо! Показать ему, что у Дарьи есть отец, с которым придется считаться, и который мигом научит уважать свою дочь.
И вот, окончательно накрутив себя, он сделал то, чего не делал очень и очень давно.
Написал своей бывшей жене.
Я хочу знать подробности того, как этот козел обидел нашу дочь.
Он отправил это сообщение, пока Марина была в примерочной. В честь очередного приезда она выпросила «небольшой» шопинг и теперь с восторженным видом носилась по торговому центру, а Жданову приходилось ждать ее в небольшой кофейне, уныло ковыряясь вилкой в слипшемся «наполеоне».
Лена, как и полагается первостепенной стерве, ответила не сразу. Сначала долго не читала сообщение, потом, прочитав, еще дольше не отвечала.
Ну что за баба такая вредная?! Неужели так сложно сразу сделать то, что от тебя требуется?
Он больше не писал ей, хотя так и подмывало отправить еще пару сообщений с претензиями. Ждал. Тем более Марина крутилась поблизости и могла заметить его переписку с бывшей женой.
Только на следующий день от Лены пришлось сообщение. Как всегда едкое и надменное.
Леш, чего ты от меня хочешь?
Как она бесила его в этот момент! Просто до кровавых чертей перед глазами!
Хочу своевременно получать ответы на свои вопросы!
Знаешь, что дорогой… У нас тут и без твоих капризов проблем хватает. Так что найди себе какое-нибудь занятие и отстань.
Как же его вымораживала нынешняя манера общения. Раньше Лена такой не была, а теперь, что ни слово – то холод и колючки. Точно мужика не хватает!
Однако убедить себя в том, что это все из-за ревности, Алексею не удавалось.
Не похожа была Лена на ревнивую бабу. А вот на тигрицу, защищающую своего тигренка – очень даже. И почему-то это не только подкупало, но и вызывало какую-то странную, совершенно неоправданную гордость.
Смущаясь этого ощущения, он спросил:
Как Даша?
Нормально.
Она уже перестала страдать глупостями?
В процессе.
Как же хотелось узнать подробности, но бывшая жена явно была не склонна к продуктивному диалогу.
Ты можешь просто в двух словах сказать, что между ними произошло?! – Жданов замер, не отправив сообщение, а потом, спустя полминуты мучительных сомнений, все-таки добавил еще несколько слов, – и почему ты в этом винишь Марину.
Пауза.
Пять минут. Десять.
Ему даже показалось, что Лена больше не ответит, но спустя еще пару минут появился значок набираемого сообщения.
Сгорая от нетерпения, он ждал, когда появятся заветные буквы, и в то же время опасался, что Ленин ответ будет грубым и с указанием, в каком направлении ему надо двигаться вместе со своим желанием получить подробности.
Однако вместо грубости ему поступило сухое перечисление фактов.
Даше пришло сообщение с незнакомого номера с адресом, временем и компрометирующим вопросом относительно Максима, который якобы на деловой встрече. Если коротко, суть такая: в два, в Синей Розе, иди полюбуйся. Дочь пошла проверять. Увидела там его и девку в таком же платье, как у твоей Марины. При ее появлении девка полезла целоваться.
Алексей дважды пробежался взглядом по строчкам, пытаясь вникнуть в написанное.
И это все?! Бывшая жена сделала выводы о причастности Марины только по одному платью? Глупость какая.
Ему даже дышаться легче стало. И сомнения, которые все-таки возникли в душе после Лениного визита, окончательно рассеялись.
Да мало ли в мире одинаковых платьев! Тьма!
Дашка, наверняка, все еще сердилась на свою бывшую подругу, вот и увидела то, чего быть не могло. Хотя тут даже дураку понятно, что этот Максим берега попутал и шашни за ее спиной водил.
Так что дочери еще благодарной надо быть за то, что предупредили!
В общем Алексей был рад, что так легко и быстро разобрался в сложившейся ситуации.
Однако на следующее утро снова проснулся в дурном настроении и с целым ворохом новых сомнений.
Потому что, какие бы сейчас отношения с бывшей женой ни были, не мог он считать ее полной идиоткой. Ну, не поверила бы она в такой пустой развод! Не стала бы кидаться угрозами, если бы не была уверена в своих словах!
Откуда-то ведь она эту уверенность взяла…
Мантра «бывшая жена – недолюбленная стерва, которая творит дичь из-за ревности и прошлых обид» не работала.
Сколько бы Жданов ни повторял ее, сколько бы ни пытался убедить себя в собственной неотразимости и незаменимости, из-за которых Лена окончательно потеряла голову – все без толку.
В итоге промучился весь день, изводя себя ненужными подозрениями и неприятными мыслями. Все порывался задать вопросы Марине, щеголяющей в новых нарядах, но не знал, как подступиться.
Спросить: а не ты ли подставила Дашкиного парня? А имеешь ли ты отношение в тому, что у них там произошло?
Это бы привело к такому скандалу, что и словами не передать.
Марина бы взвилась до самых небес, а потом бы все каникулы с ним не разговаривала, за то, что посмел подозревать в таком.
Поэтому Алексей поступил иначе. Дождался, когда молодая жена набрала себе ванну с густой пеной и шипучей бомбочкой, и взялся за ее телефон, уверенный, что ничего там не найдет. Просто одним глазком глянет, для подстраховки и все. Просто убедится в беспочвенности обвинений, выдохнет и продолжит жить счастливой семейной жизнью, выкинув из головы Лену и ее бредовые заскоки.
Пароль Алексей знал – подсмотрел случайно – поэтому без проблем попал внутрь.
Первым делом естественно заглянул в мессенджеры – тьма переписок с подругами, друзьями, однокурсниками. Какие-то групповые чаты, чаты по питанию, моде и покупкам на больших маркетплейсах. Целые залежи сообщений по учебе – схемы, таблицы, конспекты лекций и варианты итоговых тестов. Черт ногу сломит! Глаза сотрутся, пока все это перечитаешь.
