Текст книги "Развод. Он влюбился (СИ)"
Автор книги: Маргарита Дюжева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 7
А потом был развод…
Мероприятие, через которое я никогда не планировала проходить, и которое свалилось на меня сокрушительной снежной лавиной после двадцати лет весьма неплохого брака.
Если честно, подробности этого действия не слишком отложились в памяти. Было больно, было страшно, было как в тумане. Ах да, еще было быстро.
Совместными усилиями нам удалось ускорить бракоразводный процесс настолько, что через две недели после подачи заявления мы уже выходили из здания ЗАГСа совершенно посторонними людьми.
– Лен, – Алексей выглядел, как побитый пес, – ты прости меня, что так вышло. Мне очень жаль…
Ни черта тебе не жаль, Лешенька. Ни черта…
Это я две недели мясом наружу выворачивалась, чтобы самой не потонуть, и Дашку на плаву удержать, а он со своей любительницей голозадых фотосессий в койке кувыркался, да вечером по ресторанам ходил.
Мне только ленивый не позвонил и не сказал по секрету, что видел моего мужа с другой женщиной. Приходилось говорить, что мы разводимся и слушать сочувствующие речи. Даже эту функцию Жданов умудрился переложить на меня, и продолжал наслаждаться своей внезапно помолодевшей жизнью, в то время как я была вынуждена отдуваться по всем фронтам. Слушать притворные охи-вздохи, сквозь которые сквозило едва прикрытое жадное любопытство. Людям всегда очень интересно грязное семейное белье: кто с кем изменяет, кто с кем спит за спиной у супруга, какая будет реакция, когда предательство откроется.
Уверена, все знакомые гудели как растревоженный улей, сплетничая о нашей ситуации. Перемывали нам кости при встречах, шушукались за спиной.
Это было настолько гадко и неприятно, что я в полной мере поняла Дашку, мечтающую сбежать хоть на край света. Не такой уж это и неправильное решение, потому что если остаться, то придется каждый день барахтаться в этом. Даже если сама начнешь забывать – добрые люди напомнят, подскажут, снова макнут лицом в навоз. Может, и не со зла – но это не точно – а из-за того же бестактного любопытства.
Я этого не хочу. Лучше оставить этот этап жизни позади и начать жизнь с чистого листа в новом месте. Только мужу об этом знать пока не надо… Хотя какой он мне теперь муж?
– А мне нет, – холодно обронила я и пошла к поджидающему на парковке такси. Не оглядываясь, хотя чувствовала Лешин взгляд между лопаток.
Смотри, дорогой мой бывший муж, смотри. Это все, что тебе осталось. И когда розовая пелена спадет, а она обязательно спадет, обнажая истинную суть твоей новой неземной любви, в твоей памяти останется моя гордо расплавленная спина и осознание того, что ты потерял.
Оформление документов заняло еще несколько дней, и как только все бумаги на дом оказались у меня на руках, я еще раз прошлась по своим владениям. Заглянула в каждую комнату, наполненную странным запахом неуютного одиночества, проверила гостевой дом, в который не заходила с того самого дня, как проводила уборку за любовничками, прошлась по саду, с каждым шагом убеждаясь, что это место потеряло свое очарование, и что я не смогу здесь быть такой же счастливой, как и прежде.
Кажется, и правда пришло время начинать все с чистого листа.
В тот же день, вернее в туже ночь, я сидела за компьютером и, обливаясь горькими слезами, делала объявление. Описывала плюсы, добавляла фотографии, подчеркивая самые выгодные ракурсы. Стирала, захлебываясь жалостью, и снова добавляла, понимая, что клеймо предательства с этого дома не отмыть, как не три.
И только к утру, когда на востоке уже забрезжил рассвет, я все-таки нажала кнопку «опубликовать».
Будь что будет.
Даша восприняла эту новость стойко. Мне даже показалось, что в потускневшем взгляде проскочило что-то похожее на облегчение.
Мы долго с ней говорили о том, что будем делать дальше, куда поедем, когда вопрос с домом будет решен. И сошлись на варианте, что один соседних городов нас вполне устроит. Мы обе любили море и солнце, и отказываться от этого из-за чужой подлости не собирались. Пусть будет другой курортный городишко, почему бы и нет? Купим там маленький домик, много ли нам двоим нужно? Или может, вообще возьмем квартиру…
Более детального плана у нас пока не было. Прежде чем выбирать кое-что новое, надо было продать кое-что старое. И я подозревала, что с этим будут проблемы, особенно когда Лешенька узнает о том, что я выставила наше «гнездо» на продажу.
Так и оказалось.
Спустя неделю после появления в сети объявления и десятка визитов потенциальных покупателей, мне позвонил бывший муж и наехал с первых же слов:
– Ты что творишь, Лена?! Мне сказали, ты собралась продавать наш дом!
Ну, конечно, ему уже доложили. Куда ж без сердобольных людей.
– Не наш, а мой, Жданов.
– Мы вместе его строили, для наших детей. Внуков! А ты…
– А я его продаю! – припечатала я, – и… тебя это не касается.
– Касается, я…
– Ты всего лишь бывший муж, который с какого-то перепуга решил сунуть нос не в свои дела. Занимайся Мариной, к нам не лезь.
Он опешил. Не ожидал, что получит такой отпор и растерялся. Потом прокашлялся и строго сказал:
– Я сегодня приеду, и мы все обсудим.
– А тебя разве кто-то приглашал? – хмыкнула я, – или, может, ты думаешь, что твое мнение до сих пор что-то значит?
– Лена! – его возмущению не было предела.
Кажется, он еще не понял, что стал для своей бывшей семьи «никем». Потому что ближе к вечеру, когда дом осматривал очередной возможный покупатель, машина бывшего мужа бесцеремонно въехала во двор.
Уверенности его появление не добавило, а вот раздражения – хоть отбавляй.
Одно выражение его лица, когда понял с кем я хожу по двору, чего стоило! Будто я со всего маху да на любимую мозоль наступила, а потом еще и попрыгала.
– Лена! – в ход сразу пошла тяжелая артиллерия в виде полыхающего гневом взгляда и рокочущего голоса.
Наверное, в этот момент мне следовало остановиться, проникнуться его негодованием и поспешно свернуть смотрины. Наверное… Но нет.
– Не обращайте внимания, – я беспечно улыбнулась потенциальному покупателю – мужчине лет пятидесяти, который несмотря на жару пришел в строгом костюме стального цвета, с галстуком и в идеально начищенных дорогих туфлях, – идемте, я покажу вам дом изнутри.
– Никто ничего показывать не будет, – сквозь зубы процедил Жданов, первым взлетев на крыльцо и встав у нас на пути, – я не разрешаю!
– А вы, простите, кто, чтобы что-то тут разрешать или запрещать? – подчеркнуто вежливо поинтересовалась я, поднимаясь на одну высоту с ним. И прежде, чем он разразился гневной тирадой, сама же на вопрос и ответила, – никто.
Столько праведного возмущения в глазах, прямо куда деваться. Злая беспринципная тетя Лена обидела маленького, нежного мальчика Алешеньку, который никогда не поступает плохо, всегда радеет за справедливость и вообще чист, как агнец.
Боже, ну неужели он и правда думал, что мое отношение останется прежним. Что я буду так же бережно и деликатно относиться к его тонкой душевной организации, как делала это в браке? Прислушиваться к его мнению, поддерживать его решения, и чтобы ни случилось стоять за его спиной, подавая патроны.
Откуда такая слепая уверенность в том, что раз женщина, то непременно должна понять, простить, приголубить, а потом смиренно пожелать счастья и отойти в сторону, не создавая лишних проблем и душевного дискомфорта? Просто какая-то святая простота и незамутненность. А может наглость, приправленная изрядной долей офигевшего самолюбования?
Не знаю. И знать не хочу. Он больше не тот человек, которого мне нужно понимать и беречь. Не тот, с кем МНЕ нужно идти на компромиссы.
– Лена, что ты вообще делаешь? Это наш дом.
– Теперь это мой дом, – снова напомнила я, – по всем документам. Ты сам мне его оставил.
– Но я же не думал, что ты будешь его продавать! Ты не имеешь никакого морального права…
Ну конечно же, такие права есть только у него: на новую любовь, на душевное спокойствие, на все остальное. А бывшая жена должна в скорби и смирении вести праведный образ жизни и, смахивая слезы умиления, восхищаться образами прошлого.
– Простите, – я обернулась к гостю, ставшему свидетелем нашей перепалки, – вы не подскажите номер полиции? Хочу заявить о вторжении в мою частную собственность постороннего агрессивно настроенного объекта, а цифры из памяти выскочили.
Алексей шумно вдохнул:
– Лен, заканчивай эти дурацкие смотрины и давай поговорим, как нормальные люди.
– Прости, Леш, но у меня слишком много желающих посмотреть дом, и я распределяю их так, чтобы всем было удобно. Поэтому ничего отменять не буду. Хочешь поговорить – подожди здесь, – кивнула на кресло на террасе, – внутрь, извини, не приглашаю.
– Я не собираюсь ждать, пока ты…
– Тогда всего хорошего.
– Я никуда не уйду, – упрямо повторил он.
– Ты уже ушел. Забыл?
Возразить ему было нечего, а тут еще Дашка с прогулки вернулась.
Раньше, увидев отца, она радостно бежала на встречу с распростертыми объятиями, теперь же подобралась, зазвенев от напряжения, как натянутая тетива. Поднялась на крыльцо, поздоровалась со мной, с покупателем, и не глядя на Жданова спросила:
– А этот что здесь делает?
Не «папочка», не «отец» и даже не «он», а просто «этот».
Леша наградил меня таким взглядом, будто это я, тварь такая, настроила дочь против него. Не провела, так сказать, воспитательные работы, не объяснила глупой девочке, что папку уважать надо, что папка всегда прав, и что его решения надо принимать исключительно в коленопреклонённой позе и с благоговением.
Увы, Леш. Сам. Все сам…
Мужики почему-то не задумываются о том, как сильно предательство бьет по детям, а потом искренне удивляются, мол как так-то, ребенок берега попутал, совсем от рук отбился. И виновата в этом, конечно, бывшая жена, которая мало тратила сил на воспитание чада, но никак не загулявший козел.
– Дашунь, Эдуард Степанович заинтересован в том, чтобы приобрести наш дом. Проведи ему пожалуйста экскурсию, а я пока переговорю тут…
– С удовольствием. Идемте, – она натянуто улыбнулась гостю и завела его в дом.
– Дарья! – рявкнул вдогонку рассерженный бывший муж.
Теперь настала моя очередь вставать у него на пути:
– На два тона тише, Жданов. Не забывайся, ты не дома.
– Тише? – его аж потряхивало, – ты слышала, как она с отцом разговаривает?!
– Как заслужил, так и разговаривает.
– То есть ты считаешь, что это нормально?
– Я считаю, что это закономерно. Все, оставь дочь в покое. Ты хотел поговорить со мной? Вот она я. Говори…и уходи. Тебе здесь больше не рады.
Он нахохлился, как воробей на ветке во время дождя:
– Обязательно каждый раз это подчеркивать?
– Обязательно, Леш. Потому что у меня такое чувство, что ты этого до сих пор не понял. Тебе. Здесь. Не. Рады. Ты для нас чужой.
– Быстро же ты переобулась, – выплюнул он, пытаясь язвительностью прикрыть смятение и обиду.
– Не быстрее, чем ты из трусов выпрыгнул.
Крыть было нечем. Алексей очень не любил, когда его загоняли в угол, поэтому предпочел сменить тему.
– Давай вернемся к дому. Я считаю, что ты не должна его продавать.
– Я считаю, что ты можешь считать что угодно, но где-то в другом месте.
– Лен! Неужели нельзя нормально со мной разговаривать? По-взрослому? Без вот этих колючек и ерничества? Я пытаюсь цивилизованно решить проблему, – он включил тот самый тон сурового, но справедливого начальника, которым разговаривал с подчиненными.
Увы, со мной такие фокусы не проходят. Теперь я сама по себе, а начальники могут идти лесом.
– Какую именно проблему? Как жить бывшей жене после развода с неверным мужем? Так эта совершенно не твоя проблема. Я даже проще скажу – не твоего ума дело.
Снова получив отпор, Леша набычился еще сильнее:
– Я думал этот дом дорог тебе.
– После того как ты тут моросил голой задницей между Марининых ляшек?
– Да при чем тут это? Здесь было столько счастливых лет, столько хорошего...
– Было, – согласилась я, – но прошло. Ты все это перечеркнул, поэтому ни я, ни Даша не собираемся здесь оставаться.
Неужели и правда не понимает, почему мы так охладили к этому месту? Поразительная толстокожесть.
– Если бы я знал, что вы так низко поступите, я бы не отдал тебе весь дом полностью, – угрюмо сказал он, – ты должна была сказать…
Низко?! Су-у-ука…
Я кое-как выдохнула, пытаясь удержаться от скандала.
– Леш, иди домой, а? У тебя там любовь новая без дела киснет, а мне не до тебя и твоих претензий. Честно.
Однако он не отступил:
– Не для себя, так для дочери дом оставь. Она тут выросла. Что люди подумают, если ты ее отсюда выселишь?
Люди, значит, что подумают…
Наконец-то все встало на свои места.
– Ах вот в чем дело, – усмехнулась я, – Хочется побыть хорошим в чужих глазах? Чтобы все вокруг говорили, что Лешенька не просто козел блудливый, а святой человек, который оставил дом жене и дочери.
По тому, как покраснели его щеки, стало понятно, что я попала в цель.
Выпендриться хотел? Не за мой счет.
– Или может ты думал, что мы сохраним хорошие отношения, и ты время от времени будешь наведываться в «свой» дом? Прогуливаться по царским имениям, проверять все ли в порядке, контролировать, указывать, где и что должно быть, а потом с чистой совестью возвращаться в Маришкины объятия?
Кажется, и эта мысль у него была, потому что он умудрился покраснеть еще сильнее:
– И что ты будешь покупать? Другой дом? Квартиру? Ты же знаешь, что это самый хороший район, что такого у нас больше не найдешь.
– С чего ты взял, что я собираюсь оставаться в этом городе?
Он опешил. Прям так сильно удивился, что даже дар речи на несколько секунд потерял. Потом кашлянул, прочищая горло, и выдал:
– И куда ты собралась? У тебя тут и бизнес, и друзья знакомые, и вообще все. Да развелись, но какой смысл срываться с места в наши-то годы.
Хорошо хоть не сказал «старости лет».
– А что не так, милый? Я теперь женщина свободная. Открыта и для новых мест, и для новых людей. И, представляешь, какое чудо, мне не нужно на этого твоего согласия или одобрения. Мне вообще больше от тебя ничего не нужно. Так что расслабься и иди к своей Марине, а мы как-нибудь сами.
Он вздохнул так надрывно, будто на его плечах лежал вселенский груз.
– Я не хотел, чтобы вас это так сильно затронуло.
Идиот.
– А оно затронуло, Леш. Представляешь? И меня, и Дашу. Ты еще не в курсе, но твоя дочь решила уйти из универа. Хочет перейти на заочный
– Это еще что за выходки?! Я поговорю с ней! Мозги вправлю…
– Тебя давно не посылали?
– Учиться надо!
– Кто ж спорит. Надо.
– Это просто дурь какая-то! – повторил бывший муж, до глубины души возмущенный поведением дочери.
– А что, по-твоему, не дурь? Ходить в универ и каждый день видеть морду твоей Марины? Или продолжать жить с ней в общаге и слушать, как та делится подробностями вашей семейной жизни?
– Даше не придется с ней жить. Я могу снять Марине квартиру, чтобы между ними не было стычек…
– Погоди, я правильно услышала? Ты собрался снимать квартиру не своей дочери, а какой-то девке? Браво, Жданов, – я картинно похлопала в ладоши, – с каждым разом ты умудряешься падать в моих глазах все ниже и ниже.
И снова он покраснел, как вареный рак:
– Просто к слову пришлось. Если нужно, я им обеим сниму! – выпалил бывший муж.
– Не ты ли всегда говорил, что студенческие годы в общаге – самая настоящие, веселые и интересные? Что это прекрасная школа жизни, которая поможет в дальнейшем? Что ж ты Мариночку свою в общаге не хочешь оставлять? Или боишься, что там парней слишком много?
– Хватит!
– Открою тебе секрет – в квартиру их водить еще удобнее. Так что ты бы подумал, прежде чем раскошеливаться на столь сомнительное мероприятие. А то не успеешь оглянуться, а уже тю-тю – забросит твоя Мариночка учебу.
Он внезапно отвел глаза, а потом будто нехотя сказал:
– Вообще-то я предложил Марине прерваться на годик, взять академ, отдохнуть…
– Устала бедолажка?
Он проигнорировал мой выпад:
– Она еще сомневается, но раз такое дело с Дашей, то я ее уговорю.
Ну-ну. Уговорит он ее. Прям Решала года.
Она сама спит и видит, как зацепиться здесь покрепче.
Девка не дура, понимает, что сейчас никак нельзя ослаблять накал и уезжать, оставляя престарелого ловеласа без внимания. Надо подкармливать его нежностью, щенячьими взглядами, похвалой и молодым телом. Чтобы дальше плыл и растекался, как глина, из которой можно лепить что угодно.
Она наверняка и так жалеет, что не смогла прогнуть его на дом, так что остальное будет прорабатывать в пять раз активнее.
– Так что не надо Дашке ничего бросать, пусть спокойно доучивается, – великодушно сказал Жданов.
– А это уже не тебе решать.
– Хватит обесценивать мою значимость, как отца!
– Ты сам себя обесценил.
В этот момент Дарья с клиентом вышли из дома. Мужчина выглядел довольным и крайне заинтересованным.
– Вам понравилось? – спросила я, отворачиваясь от бывшего мужа. Он больше меня не интересовал, его присутствие тяготило.
– Вполне. Здесь бы получился прекрасный комплекс для отдыха.
Кажется, Леша задохнулся от такого предположения. Я даже оборачиваться не стала, вместо этого сказала:
– Отличная идея. Кстати, вон тот гараж можно снести и вырубить половину сада. А на освободившееся место поставить А-фреймы.
– Лена, – прошипело за спиной.
Во том самом гараже у Леши была мини-мастерская, где он «медитировал». Занимался изготовлением всяких мелочей из дерева. Называл его местом силы и релакса, и мог часами полировать какую-нибудь болванку.
Я знала, как дорога ему эта берлога, и мне было плевать.
– Все, Алексей, уходи. Если тебя жалко этот дом отдавать чужим – можешь купить его себе и своей курочке. Мне все равно кому стены продавать, – здесь я, конечно, лукавила. Но это мое право, я больше не обязана быть честной с этим человеком, – а теперь извини, я должна обсудить с гостем важные нюансы. Всего хорошего.
Под прицельными взглядами Жданову пришлось отступить. Он уходил быстрым нервным шагом, на ходу дергая воротничок рубашки.
Бедный, злой, не понятый мужчина.
– Простите еще раз за некрасивый спектакль, – я еще раз извинилась перед покупателем, – бывший…что с него взять.
Мужчина понимающе улыбнулся, и мы перешли к деталям возможной сделки.
А на следующий день мне позвонил Алексей. Если честно, не хотела отвечать – скупое Жданов А.В. вместо «любимого», никак не располагало к беседе, однако я все-таки взяла трубку:
– Слушаю.
– Снимай дом с продажи, я сам его выкуплю, – сказал он так, будто бросил кость голодной собаке.
– Хорошо, Лешенька. Только цена изменилась, – согласилась я и озвучила сумму.
В трубке замерла тишина, а потом снова полилось возмущение:
– У тебя в объявлении стоимость на десять миллионов ниже!
– Ну так это для посторонних, а для бывшего мужа специальное предложение.
– Очень смешно, – он еще не понял, что я не в том состоянии, чтобы шутить. – Я скажу юристам, чтобы подготовили договор. Пришлю его тебе на проверку, потом договоримся о дате…
– Леша, – я перебила его самозабвенный поток, – насчет стоимости я не шутила.
Снова пауза, потом снисходительное:
– Ты же в курсе, что так серьезные дела не делаются.
– Не устраивает сумма? Всего хорошего, – и повесила трубку.
Конечно, он сразу перезвонил:
– То есть каким-то проходимцам, ты готова отдать наш дом дешевле чем мне? Отцу своей дочери?
– Это компенсация. За то что твоя мандавошка будет скакать по дому.
– Прекрати ее оскорблять.
– А ты прекрати лезть к нам. Хочешь купить дом – вперед, цену я озвучила, и ни копейки не уступлю, – холодно отчеканила я.
В трубке пыхтело:
– Не знал я, что ты такая.
– Я тоже много о тебе не знала. Так что мы квиты.
Конечно же это не так. Он полностью разрушил мой счастливый мир, не оставив от него камня на камне. Сломал жизнь дочери. А я? Я всего лишь отказалась продать дом, чтобы они с Мариной не осквернили своей «любовью» те самые воспоминания, о сохранении которых он якобы радел. Такая себе компенсация, но ничего другого я сделать не могла. Теперь каждому из нас предстояло идти своей дорогой, и надеяться, что дальше жизнь сама все расставит по своим местам.
Глава 8
Год спустя
– Ты мог бы и не ходить, – Марина недовольно надула свои красивые, пухлые губы.
– Не мог бы, – коротко ответил Алексей, завязывая галстук перед зеркалом, – у сестры юбилей, я не могу это пропустить. Сама понимаешь, круглая дата.
Она недовольно цыкнула и перекатилась на другой бок, повернувшись спиной к нему, а лицом к панорамным окнам с видом на море:
– Ну и иди, раз так хочешь.
– Я ненадолго. Поздравлю сестру, пообщаюсь с родней…а вечером, мы отправимся в твой любимый ресторан, – опустившись одним коленом на кровать он приник губами к мягкой женской коже. Как она пахла, мммм…Теплом, любовью и земляникой. Он был готов дышать ей круглые сутки.
– Ловлю на слове, – буркнула Марина, отпихивая его от себя.
– Ладно тебе, не злись, – не удержавшись, хлопнул ее по упругой ягодице – слишком хороша, чтобы держать руки при себе, – я скоро вернусь.
К огромному сожалению Жданова, отношения между Мариной и его семьей не задались. Что мать с отцом, что сестра напрочь отказались не то, что принимать новую жену, но и даже просто нормально познакомиться, лишая шанса наладить хоть какой-то контакт.
Поначалу он отчаянно пытался это исправить. Пытался достучаться до родных, проявивших неуместное упрямство, ругался с ними, особенно после того, как Марина горько рыдала на его плече и жаловалась на то, что они ее не любят.
Пытался даже хитростью действовать. Приглашал родителей якобы на безобидный ужин на троих, в надежде, что, когда они придут и увидят, что он все-таки привел с собой Марину – деваться уже будет некуда. Однако они просто не пришли, да еще и письмо прислали, чтобы больше не смел так делать.
Олеся и вовсе была груба в выражениях и сказала, прямо в присутствии Марины:
– Чтобы духу этой прошмандовки не было на пороге моего дома. Появится – пусть пеняет на себя, все космы повыдергиваю.
Они тогда так сильно разругали, что не общались почти полгода.
Почему-то все они были не на стороне собственного сына, брата, а на стороне его бывшей жены. Не хотели ни понимать, ни принимать.
Это ранило. Хотя Жданов и оставил попытки примирить Марину с родственниками, и вообще делал вид, что все у него под контролем, раздражение нет-нет, да и давало о себе знать.
Он, что не заслуживает счастья и нормального отношения? Или свет клином на Ленке сошелся? Почему бывшая жена осталась в глазах семьи чуть ли не божеством, а нежная хрупкая Марина превратилась в изгоя.
Было очень обидно за свою девочку, поэтому он избегал лишних встреч с родственниками, не хотел, чтобы она чувствовала себя брошенной.
Но юбилей и правда нельзя пропускать. Года шли, здоровья не прибавлялось, и каждый раз такие даты становились рубежом, на котором хотелось остановиться и что-то переосмыслить.
Пообещав Марине, что задерживаться не будет, он отправился в цветочный магазин и купил огромный букет любимых Олеськиных кремовых роз. Потом поехал к сестре.
К сожалению, самый близкий путь проходил мимо его бывшего дома.
До сих пор одного взгляда на темную крышу, выглядывающую из-за высокого забора, хватало, чтобы разозлиться. Там теперь был гостевой комплекс для отдыхающих, и от одной мысли, что его дом стал чужой собственностью, и что теперь там хозяйничает кто-то другой, Алексея начинало трясти.
Он ведь сам был готов купить его. Психанул, позвонил Лене, мол так и так, снимай с продажи, я его забираю. А бывшая жена включила суку и назвала цену на десятку выше. Он тогда знатно офигел, разозлился, разорался, потому что вообще рассчитывал, что ему она дом отдаст дешевле, чем остальным. Он ведь тоже принимал участие в его создании. Но как бы ни так! Не уступила ни копейки! Наоборот, с каждым его звонком, цена поднималась и быстро дошла до полуторного размера по сравнению с тем, что в объявлении.
Жданову тогда шлея под хвост попала. Захотело во что бы то ни стало перекупить свой дом обратно, поэтому извернулся, нашел денег, но, когда позвонил, чтобы сообщить от этом Елене, выяснилось, что дом уже продан. Она сделала это! Легко и без сожалений рассталась с их прошлым, которое было неплохим! Перечеркнула все те года, что провели в месте и светлую память об этом времени, и уехала. А Дашка, в силу неопытности и юношеского максимализма не захотела включать голову и последовала за ней, даже не попрощавшись с отцом.
Он тогда оскорбился. Сильно и от души. И решил, раз не хотят общаться – значит так тому и быть. Думают, бегать за ними будет? Как бы не так! Он пытался сделать по-человечески, и, если они этого не поняли и не оценили – что ж, тем хуже для них самих. Он больше ни навязываться, ни пытаться что-то там наладить не станет. В конце концов он тоже человек и имеет право на счастье. Не его вина, что Марина сделала его более счастливым, чем прежняя семья.
Столь знаменательную дату сестра решила отмечать дома. Но это были не скромные посиделки за одним столом. Совершенно нет!
В саду и возле бассейна были расставлены воздушные беседки и красиво сервированные столы. Играла музыка, на заднем дворе приглашенный повар готовил шашлыки и стейки. Даже официантов и тех Олеся пригласила, чтобы праздник был максимально комфортным.
Гостей было море. И друзья, и коллеги, и общие знакомые и родственники.
…И почему-то Жданову казалось, что все они смотрели на него настороженно и с любопытством, будто ждали чего-то. И только зайдя в прохладный холл дома в поисках именинницы, он понял в чем дело.
Его бывшая жена тоже приехала на юбилей.
Он заметил Лену сразу, как только переступил порог гостиной.
Она была в серо-розовом костюме, на шпильках, в окружении прежних подруг, среди которых была и его сестра.
Если честно, Алексей немного оробел. Не виделся с Ленкой уже год, не созванивался и вообще не поддерживал никаких контактов, оскорбленный ее поступком с домом. И сейчас вдруг понял, что понятия не имеет как вести себя с бывшей женой. Наверное, надо поздороваться? Что-то сказать? Она ведь ответит! Опять включит стерву и будет клевать мозг за то, что развелись. Чокнутая баба! Давно в покое пора оставить и его, и всю ту ситуацию с Мариной, а она все никак не уймется. Будто не понимает, как жалко выглядят ее потуги быть остроумной в глазах окружающих.
Жданов завелся. Внутри все вытянулась в струну от ожидания скандала, но отступать он не собирался. Поэтому перехватил свой букет поудобнее, выставил его перед собой как щит и пошел в бой.
– Всем привет! – произнес, постаравшись придать голосу максимальную уверенность и в то же время веселость, чтобы показать, что у него все отлично, и появление бывшей жены вообще никак и никоим образом его не затронуло.
– О, а вот и мой дорогой брат, – сказала Олеся.
А Лена…
Лена просто поздоровалась и снова вернулась к подругам, будто разговор с ними оказался интереснее, чем бывший муж.
Почему-то Алексея это разозлило.
Даже тут она умудрилась его обломать! Он уже подготовился отражать ее атаки, а она просто проигнорировала его. Отнеслась как к чужому маловажному персонажу.
Стерва!
Тем временем Олеся приняла цветы от брата:
– Спасибо.
Растерявшись от такого приема, он как-то невнятно пожелал удачи, любви и здоровья. Вообще-то речь должна была быть совсем другой, он по дороге очень даже складные слова придумал, но стоило увидеть Ленку и тут же все посыпалось. Вместо оригинального поздравления выдал какую-то бездарную банальщину.
Сестра конечно же не могла этого не заметить:
– Да-да, я уже в том возрасте, когда мне надо желать здоровья. А что поделать…Спасибо брат.
– Ты же знаешь, я не очень красноречив, – отмахнулся он, делая вид, что его ничуть не затронула ее ирония, – красивый праздник.
– Спасибо, я старалась. У тебя-то как дела? Давно не виделись.
Чуть было не ляпнул: а по чьей вине? Он-то был готов к общению, но при условии, что примут вместе с Мариной, это они продолжали отталкивать его новую избранницу.
Зато с Ленкой вон как сюсюкались. Прямо куда деваться, подруги, мать его.
Смолчал – все-таки у сестры праздник, не хотелось ругаться. Вместо этого пожал плечами и беспечно произнес:
– Все отлично. С Маришкой отдыхать ездили. Так прекрасно провели время – словами не передать. Отель, питание, экскурсионная программа – все на высоте.
Да, ему очень хотелось похвастаться тем, что у них с Мариной все хорошо. Хотелось, чтобы все вокруг в полной мере прочувствовали, как он счастлив со своей новой женщиной. Чтобы они поняли, как ему повезло!
– Ну и здорово, – сказала Олеся и на этом все. Ни расспросов, где именно отдыхали и какой отель. Ни завистливого «вот бы тоже съездить». Ничего.
А Ленка так и вовсе склонилась к подругам и что-то рассказывала, понизив голос так, что со стороны ничего не возможно было расслышать, и Олеся, явно боясь пропустить что-то стоящее, тут же поспешила присоединиться к ним.
Жданова перекосило от того, что родной сестре были интереснее россказни его бывшей чем он сам, но вида не подал. Благо на горизонте появился кто-то из знакомых, и можно было притвориться, что он крайне раз встрече.
Завязалась беседа, и Алексей всеми силами изображал из себя успешного, довольного жизнью, преуспевающего мужчину. Кажется, даже смеялся громче прежнего, чтобы уж все наверняка поняли какой он офигенный и как у него все здорово, но взгляд сам возвращался к Ленке.
Жданов хотел поймать момент, когда ей надоест строить из себя холодную суку, и она начнет исподтишка подглядывать за ним.
Однако время шло, а бывшая жена так ни разу и не обернулась. Вместо этого продолжала как ни в чем не бывало общаться с Олесей и остальными, смеялась и, кажется, вообще не испытывала никакого дискомфорта, ни от присутствия бывшего мужа, ни от того, что другие гости с любопытством за ними наблюдали.
Самая настоящая стерва!
Алексей злился все сильнее. Вспомнил дом, который она так ему и не продала, как увезла Дашку вместо того, чтобы постараться нормально все объяснить дочери и сгладить конфликт, и закипал все сильнее. Даже то, что за год ни разу не позвонила и просто не поинтересовалась, как дела – ведь не чужие люди – и то вызывало раздражение.
А еще бесило, что она не выглядела, как типичная разведенка ее возраста. Не было ни потухшего взгляда, ни уныло опущенных плеч. Наоборот, бывшая жена похорошела, как будто развод благоприятно сказался на ее жизни. Поменяла стрижку на более короткую и современную, и не то, чтобы похудела – с лишим весом у нее никогда не было проблем – но как-то подтянулась что ли.
Самое неприятное, что это замечали другие. Только в его присутствии трое сделали комплименты, а одна пожилая дура и вовсе ляпнула:
– Свобода пошла тебе на пользу, Леночка. Ты прямо расцвела. Так держать!
В этот момент Жданову было отчаянно жаль, что не смог привести с собой Марину. Тогда бы ни у кого не осталось вопросов, кто на самом деле цвел!
