Текст книги "Развод. Он влюбился (СИ)"

Автор книги: Маргарита Дюжева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Однако это были еще не все потрясения на этот день. Чуть позже выяснилось, что Даша тоже приехала на Олесин юбилей. Просто Алексей был так занят гневным наблюдением за женой, порхающей между гостей, что упустил из виду тот факт, что дочь тоже могла оказаться в этом месте.

Когда увидел ее – растерялся. И обрадовался. А еще ощутил что-то странное, как будто заломило за ребрами, забилось в мучительной агонии и отдалось тягучим болезненным эхо в каждой клеточке.

Соскучился. Дочь он всегда любил, и от того было особенно обидно, когда она уехала, даже не попытавшись его понять. Просто отвернулась, сделав выбор в пользу матери, а его, как отрезанный ломоть, оставила за бортом.

Разве так дочери поступают? Да, он развелся с Еленой, что поделать. В жизни взрослых бывают разные перипетии и не всегда удается пройти весь жизненный путь рука об руку. Иногда происходит что-то, что переворачивает привычное существование с ног на голову. В его случае это была встреча с Мариной. Да, возможно, он где-то поступил неправильно и некрасиво. Например, зря отдался страсти прямо в родном доме, но у него было оправдание.

Любовь!

Разве не она – та самая великая сила, ради которой совершаются подвиги и творится большинство ошибок в этом мире?

Вот и он совершил ошибку. Поторопился. Допустил оплошность.

Ведь если бы в тот вечер жена с дочерью не застали бы его верхом на Марине, увидев все своими глазами, то ситуация могла развернуться совершенно иным образом.

Они бы чинно-мирно развелись, без скандалов и истерик. Дарья бы не стала смотреть на него, как врага, и смогла бы выслушать. Возможно, ей с Мариной удалось бы сохранить хорошие отношения, а Лена бы не стала продавать дом.

Слишком много «бы». Он это понимал, и вины своей не отрицал. Произошедшее стало платой за его поспешность… Но это ведь не значит, что он не имел права общаться с дочерью? Конечно, имел! Поэтому Жданов решительным шагом направился в Дарье, которая стояла к нему спиной и, не замечая приближения дорогого родителя, неспешно потягивала лимонад из высокого бокала, а заодно что-то смотрела в телефоне.

Алексей не хотел привлекать к ним лишнее внимание гостей, как-то акцентировать внимание на их напряженном расставании, поэтому решил, что лучший выход – это подойти и заговорить с дочерью так, будто ничего не произошло. А что? Они цивилизованные люди, встретились после долгого расставания, так почему бы не пообщаться нормально? Тем более не чужие, да и она, наверняка, тоже соскучилась.

– Здравствуй, дочь. Как дела?

Она сначала замерла, потом медленно обернулась, бросила через плечо недоверчивый взгляд, как будто вообще не ожидала встретить его тут, и спросила:

– С какой целью интересуешься?

Он опешил от такого приема. Год не виделись и столько неприкрытого холода! Глаза-то какие! Как будто на чужого человека смотрела!

Лена, зараза! Не иначе как ее рук дело!

– Просто решил подойти, пообщаться, – пытаясь справиться с волнением, Алексей заправил руки в карманы брюк. Почему-то ему казалось, что так он выглядит если уж не брутальнее, то однозначно раскованнее и увереннее в себе.

– Не стоило, – сказала дочь и отвернулась.

Что у них за манера поворачиваться к нему спиной?! Оставлять его позади, будто он какой-то левый мужик.

А мимо как раз прошли две клуши из Олесиного окружения. Увидели его с дочерью и тут же зашушукались между собой, жадно перетирая подробности.

– Ты ведешь себя неприлично, – сквозь зубы процедил он.

На спокойное и, что самое главное, абсолютно справедливое замечание, Дарья отреагировала очередной колкостью.

– Ну так оставь меня в покое.

Жданов не понимал, куда делась его ласковая девочка, которая всегда считала, что круче папки никого нет. Будто подменили.

Стало очень неприятно. Чтобы ни произошло между ним и Еленой, дочь обязана всегда проявлять уважение к своему родителю! Не его вина, что она не смогла понять и предпочла уехать с матерью!

– Как ты разговариваешь с отцом?

– Никак. Он сам ко мне пристал, – с этими словами она поставила на поднос пустой стакан из-под лимонада и ушла, оставив Алексея полыхать от гнева.

Совсем от рук отбилась! Чем Ленка вообще занимается, раз до такой степени распустила дочь?

Такое поведение дочери недопустимо, и если выяснится, что Лена этому потакает, то он за себя не ручается! Все выскажет! Молчать не станет!

Решив раз и навсегда разобраться с этой пренеприятнейшей ситуацией, Алексей отправился на поиски жены, с твердым намерением серьезно поговорить.

Однако Лена была занята. Вместе с подругами дегустировала новый десерт, попутно смеялась над шутками какого-то стареющего дятла и не собиралась откладывать эти никчемные занятия ради разговора с бывшем мужем.

Как будто нарочно время тянула, выставляя его идиотом в глазах окружающих. И когда Жданов уже был готов взорваться и за руку утащить ее в какое-нибудь укромное место, она наконец отставила в сторону пустую тарелочку и обернулась к нему:

– Я тебя внимательно слушаю, Алексей.

Прозвучало так чопорно и отстраненно, что снова начало ломить зубы. Прежняя Лена была другой, а эта…эта – стерва! Самая натуральная.

– Только давай без скандалов, – он сразу поставил ее на место.

– Я никогда не скандалю с посторонними, ты же знаешь, – спокойно сказала она и улыбнулась.

И в этой улыбке не было и намека на прежнее тепло и открытость. Так смотрят на случайного прохожего, или на человека, с которым оказался в одной очереди за молоком. На того, о ком забудут, стоит только отвернуться.

В этот момент Жданов абсолютно четко понял, что теперь он и правда для нее посторонний. И почему-то осознание этого пребольно кольнуло куда-то в межреберье.

Это было так…так…неправильно! Прожить двадцать лет вместе, а потом просто взять и вот так вычеркнуть человека из жизни. Да, обидел. Да, поступил где-то некрасиво, но он же не со зла! К тому же он извинялся и не раз, признавал свои ошибки и некрасивые поступки, но Лене, кажется, было плевать.

– Давай прогуляемся в саду, – внезапно осипшим голосом предложил он.

Она подозрительно посмотрела на окно, за которым ласково припекало солнышко, потом на Жданова, потом снова на окно, словно оценивала «а стоит ли», но в итоге все-таки согласилась:

– Ну пойдем.

Пока добрались до крыльца, Алексей шел так, будто швабру проглотил, и конец палки уже выглядывал из выхлопного отверстия, зато Лена спокойно здоровалась с теми, кто шел навстречу, улыбалась и вообще вела себя так, как будто все в полном порядке.

Дашка, увидев их вместе, нахмурилась и спросила:

– Мам, все в порядке? – как будто опасалась, что драгоценная матушка попала в дурную компанию и нуждается в помощи.

– Все отлично, милая.

Жданов снова испытал приступ глухого раздражения от того, что напрочь перестал понимать этих двух женщин. Есть такая фраза «человек, как открытая книга». Так вот дочь и бывшая жена стали для него самыми что ни на есть закрытыми книгами! Просто гримуарами, запертыми на замок от посторонних.

Они вышли за дом, по узкой дорожке добрались до старинного сада, в котором как специально не оказалось ни души.

– Дальше не пойдем, – сказала Лена, останавливаясь в тени раскидистой яблони, – ты хотел поговорить? Говори.

Он кашлянул и строго произнес:

– Речь пойдет о Даше.

– А что с ней? – темные глаза бывшей жены предупреждающе блеснули, но Жданов проигнорировал этот блеск.

– Она ведет себя неподобающим образом!

Лена озадаченно почесала бровь, а потом спросила:

– Устроила стриптиз на столе?

– Что?! Нет, конечно…

– Напилась до поросячьего визга и пошла таскать за волосы проституток?

– Нет, но…

– А может, устроила конкурс матерных частушек в местной филармонии?

– Она разговаривала со мной как последняя хамка! – рявкнул он.

– Но ведь разговаривала, – усмехнулась бывшая, – … хотя и не собиралась.

– Тебе кажется это смешным? Дочь относится к отцу, как к какому-то проходимцу, а ты забавляешься?

Его негодованию просто не было предела, а Лена тяжко вздохнула и спросила уставшим голосом:

– Леш, скажи честно, чего ты от меня хочешь?

– Чего я хочу? Нормального отношения! Не скотского!

– Боюсь, что мне вообще никакого отношения к тебе не хочется иметь. У тебя для этого есть новая жена.

Вот! Вот оно! Снова упреки!

Жданов моментально завелся:

– Сколько еще раз мне еще надо повторить, что это любовь?! Она же не спрашивает, когда придти, просто приходит, занимает свое место в сердце, перечеркивая все остальное.

– Лешенька, – мягко улыбнулась стерва-бывшая-жена, – я тебе открою страшный секрет. Ненависть с равнодушием поступают точно так же. Приходят, занимают свое место и запросто перечеркивают все, что угодно. Вот скажи честно, ты счастлив со своей мартышкой?

– Больше, чем когда-либо! – тут же выпалил он.

– Так живи и радуйся. А нас оставь в покое. Договорились?

– Мы еще не обсудили, что делать с Дашиным поведением!

– У меня такое чувство, что ты просто никак не наговоришься на эту тему, – холодно отреагировала она, – давай как-нибудь сам, ладно? Без меня. Найди себе другого собеседника и наслаждайся.

С этими словами она снисходительно похлопала его по плечу и ушла, отбивая звонкую дробь каблуками.

Стерва!

К гостям он не вернулся, потому что стоило только выйти из сада, как снова в него полетели любопытные взгляды, а за спиной начало раздаваться шушуканье.

Да пошли они все!

Сестру поздравил, отметился, можно сваливать, все равно ему здесь не нравилось и было нечего делать.

Он ушел, не прощаясь. Поехал домой, и там на вопрос Марины «как все прошло?», коротко ответил «скучно».

Марина очень ревниво относилась к любым упоминаниям его бывшей семьи. При чем не важно о ком заходила речь – о Лене или о Даше – она злилась одинаково. Поэтому он не стал рассказывать о том, что повстречался с ними у сестры. Незачем прошлому омрачать безмятежное настоящее.

Только ночью почему-то никак не мог заснуть. Лежал, уставившись в потолок и, против воли думал об этом самом прошлом, не в силах совладать с болезненными спазмами в груди.

Глава 9

– Точно не останетесь? – грустно поинтересовалась Олеся. – А то бы задержались на пару деньков. Погуляли бы, вспомнили старые добрые времена…

– Ты так говоришь, словно мы с тобой с тобой на разные Полюса разъезжаемся и в следующий раз увидимся через год.

Все это время мы с Олесей поддерживали контакт. Созванивались, списывались, а еще она приезжала ко мне чуть ли не дважды в месяц. Так что ни о каком длительном расставании не было и речи. Это муж стал бывшим, а его сестра по-прежнему оставалась самой близкой подругой.

– Все равно. Ты приехала сюда и на меня накатило. Помнишь, как вечерами гуляли? Помнишь, как ходили друг к другу в гости. А наши обеденные посиделки, помнишь?

– Лесь, конечно, помню. Но нам и правда пора. Ты же знаешь в этом городе для нас больше ничего не осталось.

Он окончательно сникла:

– И все из-за этого идиота.

– Он твой брат.

– Одно другому не мешает. Я просто не понимаю, как можно было променять это, – она обвела меня рукой, – на хрен пойми что.

– Не начинай.

– Прости, не стоило мне… Просто вчера как увидела вас рядом, так сердце заболело. Это же надо было настолько бездарно все просрать… Еще раз прости, тебе и без моих причитаний тошно. Как Дашка?

– Напряжена.

Это самое мягкое слово, которое я смогла подобрать, чтобы описать состояние дочери. После того, как она увидела отца, и этот влюбленный старый дурак за пять минут умудрился наехать на ребенка – пусть и взрослого – она была как натянутая тетива. Даже после его ухода напряжение осталось.

А ночью, когда мы с ней обосновались на диване в одной из гостевых комнат, я слышала, как она шмыгала носом, пытаясь скрыть слезы.

– Может, зря она сюда приехала?

– Не знаю, – честно призналась я, – мы с ней разговаривали накануне поездки, и я настоятельно рекомендовала остаться дома, а я бы одна обороткой сгоняла к тебе и обратно, но Даша уперлась, сказала, что хочет повидаться с родными. Повидалась…

– И я дура не догадалась. Надо было Алексея не звать.

– Как бы ты его не позвала? Брат все-таки. Обиделся бы.

– Ой, ладно, – отмахнулась она, – мы и так редко встречаемся, после вашего отъезда. Такое чувство, что это мы с тобой родными были и наши семьи друг к другу притягивали, а этот, как отщепенец. Еще ультиматумы вздумал ставить – или мы принимаем его вместе с этой свистелкой-перделкой, или он гордо уйдет в туман. Заигрался в командира, мальчик. Заигрался.

– Ну что ты какая злая? – хмыкнула я, – У него же любовь. Надо понять, простить, поощрить.

Кажется, именно этого бывший муж ждал от своего окружения, и том числе от меня и преданной дочери.

Олеся раздраженно дернула плечом:

– Перебьется без поощрения. Я все жду, когда эта звездень покажет свое настоящее лицо и устроит ему сладкую жизнь.

– Может и не устроит. Вон, год целый уже прожили, а он все готов с пеной у рта про свои чувства орать.

– Лен, я тебя умоляю… – небрежно отмахнулась она, – Как только Марина перестанет двумя руками держаться за его хрен, так вся любовь и пройдет. Тогда у мальчика прозрение и наступит. Поймет, что натворил.

– Мне все равно, поймет он или нет. Обратной дороги не будет.

– Знаю, – вздохнула она, – да я бы, и сама не разрешила тебе снова с ним сходиться. Такое не прощают.

К счастью, Олеся не была слепой фанаткой брата и, узнав всю нашу ситуацию, никогда больше не заикалась о прощении, прекрасно понимая, что это невозможно.

Мы пробыли у нее до вечера, потом поехали домой. Всю дорогу Даша молчала и смотрела в окно и, я не трогала ее, чувствовала, что дочери надо побыть наедине со своими мыслями.

Год миновал с того момента, как мы уехали из родного города…

Не буду врать и говорить, что все прошло легко и безболезненно, что я перевернула страницу и в припрыжку поскакала в новую жизнь, моментально забыв о подлом предателе.

Конечно, нет.

Было и больно, и плохо, и порой так одиноко, что хоть волком вой. А иногда наоборот хотелось все спалить дотла. Но хотя я отчаянно жалела о потерянном счастье, но ни разу даже мысли не допустила о том, чтобы попробовать вернуться самой и вернуть бывшего мужа в семью. Ушел – значит ушел. Точка.

Но если я перескочила этот сложный год на ярости и злости, как на реактивной тяге, то у Дарьи было все сложнее.

Она до сих пор винила себя в произошедшем. Все думала о том, что если бы не притащила с собой эту шмару, то ничего бы не произошло.

Я пыталась поговорить с ней, пыталась объяснить, что ушлая Марина все равно нашла бы способ добраться до дурака, залипающего на ее фотографии. Только к моему огромному сожалению, все эти разговоры уходили в пустоту. Даша не слышала меня и продолжала заниматься саморазрушением.

Она замкнулась и, что самое ужасное, перестала верить в людей.

Больше не было той беспечной девчонки, которая была готова была плескаться в бассейне до посиневших губ. Той, кто могла подружиться с кем угодно и смеяться громче всех.

Девочка повзрослела, но такого взросления я бы не пожелала даже врагу.

За тот год, что мы прожили на новом месте, у нее не появилось ни одной подруги. Она сознательно проводила черту, за которую никого не пускала.

Я старалась донести до нее, что не все такие твари, как Марина. Что вокруг полно прекрасных людей, с которыми можно и нужно общаться, но дочь не слышала меня. Только улыбалась и отмахивалась, мол не нагнетай мамка, у меня и так все в полном порядке.

Но я-то знала, что не в порядке.

Причем не в порядке – это очень мягко сказано.

Надо бы отвести ее к психологу, но как? Как это сделать, если она сама этого не хотела и каждый раз вставала в позу, стоило мне только намекнуть на специалиста.

Ответ всегда один:

– Все в порядке, мама. Не нужен мне никакой мозгоправ. Не переживай.

А я переживала. Я так переживала, что порой полночи не могла заснуть. Все думала, думала, думала… В основном о бывшем муже, и ни черта это были не романтичные мысли.

Словами не передать, как я злилась на него. Не за себя – я справлюсь, почти уже справилась, пережила его предательство и пошла дальше – а за девчонку, которую он, главный мужчина в ее жизни, просто взял и со всего маха носом в дерьмо макнул. Показал, что стоят дети, когда на другой чаше весов желание члена. Наглядно продемонстрировал как в одночасье хороший отец может превратиться в не пойми что.

А я ведь раньше не верила. Все эти «мужчина любит детей, пока любит их мать» казались мне бредом. Это же ребенок, любовь к нему безусловна и навсегда, разве можно его на что-то променять?

Оказалось можно – на чужую задницу и восторженные глазки юной прелестницы, и плевать, что эта прелестница одного возраста с дочерью. На все плевать. Главное, что у него счастья полные штаны, а все остальное неважно.

В общем, перехитрить народную мудрость не удалось. Все, как по нотам. Мы просто стали очередной крупинкой в неутешительной статистике.

И я пока была бессильна что-то исправить. Давить, заставлять, насильно причинять добро – плохая идея. Даша должна была сама захотеть, чтобы ей помогли, понять, что так больше не может продолжаться.

К сожалению, она пока не хотела.

А по возвращению домой нас ждал сюрприз. Огромный свежий букет белоснежных роз на крыльце.

Дашка только глаза вскинула к небу и покачала головой, а я подошла, заглянула внутрь и вытащила записку. Развернула ее и прочитала вслух:

– Самой лучшей девушке на свете. МС.

М – это Макс Субботин. Хороший парень, порядочный и воспитанный. При этом не обделенный физическими данными – высокий, спортивный, симпатичный. Блондин с карими глазами.

Работает в той же фирме, что и Даша. Влюблен в нее по уши…

И как бы Дашка нос не воротила, как не морщила нос в показном пренебрежении – невооруженным взглядом видно было, что он ей нравится, что тянет к нему.

Даже сейчас, когда она прошла мимо меня, взяла букет и с крайне недовольным видом занесла его в дом, ее щеки полыхали вовсе не от гнева. И глазки блестели не от равнодушия.

Нравился!

И тем не менее, она держала его на расстоянии. Не подпускала близко. И я сейчас не про постельные утехи, а про нормальное общение между парнем и девушкой, которые симпатичны друг другу.

Очередной повод сказать пламенное спасибо бывшему мужу и его вкладу в становление дочери, в ее уверенность в себя и веру в окружающих.

Просто вот от души спасибо. Скотина.

Оставалось только ждать и надеяться, что время залечит раны и поможет выбраться из этой западни.

Наш новый дом был маленьким. Один этаж, большая кухня-гостиная и две спальни.

Больше нам двоим и не нужно. Участочек крохотный – два персиковых дерева, три грядки с зеленью, да цветочные кусты во весь рост – вот и все. И никаких бассейнов, и гостевых домов – что у меня, что у Даши внезапно обнаружилась аллергия на эти вещи.

Я снова работала на себя, открыв симпатичное кафе недалеко от набережной, а Дарья, как и планировала, перешла на заочный и попутно устроилась менеджером в небольшую торговую фирму. Аккурат напротив моей кафешки, и я могла воочию наблюдать за тем, как у нее складывались отношения в коллективе.

Сотрудники регулярно приходили к нам на обед, и ни разу я не видела, чтобы Даша была в компании. Всегда одна. Все вместе, а она в сторонке, как дикая.

Смотрела на нее, и сердце кровью обливалось.

Она ведь другая была – веселая, беззаботная, порой слишком наивная. Смеяться любила и общаться, запросто находила общий язык со всеми. А теперь все с ног на голову перевернулось.

Озабоченный папаша и сука-подруга все сломали.

Кто бы знал, как сильно я ненавидела Жданова в этот момент. Просто до дрожи. Ладно Марина – что уж лукавить, такие случае не единичны, когда нет хуже врага, чем заклятая подруга. Но отец…

Каждый раз я искренне и от всей души желала ему поноса, геморроя и того момента, когда розовые очки престарелого мачо разобьются стеклами вовнутрь. Надеюсь, тогда до него дойдет, что он натворил в погоне за своей новой любовью.

А Макс Дашке нравился. Ой, как нравился…

Я видела, как любовно она гладила белые лепестки, не подозревая, что я за ней наблюдаю. Щечки румяные, в глазах блеск, а на губах робкая, мечтательная улыбка.

Боже, как мне хотелось, чтобы моя девочка снова стала счастливой.

Я пошумела в прихожей, чтобы мое появление не стало неожиданностью, а потом зашла в гостиную.

Дарья уже отошла от букета и теперь старательно делала вид, ей все равно.

– Красивые цветы, – как бы невзначай заметила я.

– Ничего особенного, – отозвалась она, а сама покраснела еще сильнее.

– Может, вам с Максимом куда-нибудь сходить? Говорят, скоро у нас будет концерт…

– Мам! Мне некогда!

– Да? Жаль. Мне тут два билета подогнали, вот хотела вам отдать…

Ну же, детка, соглашайся. Тебе надо развеяться. Скорбь скорбью, но жизнь продолжается, не надо тратить ее на сожаления о пустом. Все равно никто этого не оценит.

Было видно, что ей хочется, но внутренние демоны не пускают.

– Я подумаю, – наконец, выдохнула Дарья.

Что ж по крайней мере не прозвучало категоричное «нет».