355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Маргарет Уэйс » Стражи утраченной магии » Текст книги (страница 14)
Стражи утраченной магии
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 23:04

Текст книги "Стражи утраченной магии"


Автор книги: Маргарет Уэйс


Соавторы: Трейси Хикмен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 46 страниц)

ГЛАВА 15

Рейвенстрайк проснулся после тяжелой дремы, в которую его повергло одурманивающее зелье, поданное под видом кофе. Его сразу же обожгла мысль: вчера он совершил недопустимую ошибку. Рейвен вспомнил: какой-то офицер все время задавал ему вопросы, на которые он не хотел отвечать, но против своей воли почему-то отвечал. Сев на подстилке и обхватив руками раскалывающуюся голову, он попытался вспомнить события вчерашнего вечера. Воспоминания ускользали от него, словно они были такими же маслянистыми и зловонными, как черные доспехи. Рейвен догадался: его опоили! Зелье заставило его выболтать то, о чем он предпочитал молчать.

Постепенно ему вспомнились отдельные слова и обрывки фраз. Рейвен не на шутку встревожился. Поддавшись воздействию зелья, он навлек беду на своих соплеменников. Надо немедленно возвратиться в селение и предупредить всех о грозящей опасности.

Рейвен не слишком представлял себе, какова эта опасность и в чем она заключается. В отличие от городских жителей, живущие на природе тревинисы привыкли доверять своей интуиции и, почувствовав что-то неладное, сразу же действовали, не тратя драгоценное время на пустые рассуждения. Дункарганцев немало изумляло, когда тревинис вдруг припадал к земле, спасаясь от пущенного копья, хотя не видел ни самого копья, ни того, кто метнул его.

Сомнений у Рейвена не оставалось: черные доспехи. Все, что с ним вчера случилось, было связано с ними. Раньше ему думалось, что он поступил правильно, увезя эту дьявольскую амуницию в Дункар, подальше от родного селения, а оказалось – совсем наоборот.

Пошатываясь, Рейвен вышел за пределы лагеря тревинисов. Товарищи окликали его, предлагая дождаться мяса, которое они жарили на завтрак, но он прошел мимо. Рейвен направился к казармам дункарганцев, полный решимости разыскать офицера, опоившего его вчера. Увы, он даже не мог ничего толком рассказать о той роковой встрече. Имя капитана начисто вылетело из его головы. Рейвен не мог вспомнить, как тот выглядел. Невысокий, смуглый, чернобородый – это все, что он мог сказать. Но такое описание подходило едва ли не к каждому дункарцу. Все, кого Рейвен расспрашивал, в ответ только смеялись и говорили, чтобы впредь он не пытался перепить дункарганцев.

Жаркое солнце разогнало утренний туман, который окутывал равнины и клубился в голове Рейвена. Он понял, что понапрасну тратит время, пытаясь найти того, кто вчера сыграл с ним злую шутку. Вернувшись в лагерь тревинисов, Рейвен скатал подстилку, наполнил водой бурдючок и взял несколько кусков сушеного мяса, которого ему должно было хватить на многие дни пути, поскольку надо спешить. Останавливаться по дороге, чтобы поохотиться и добыть свежей пищи, он не собирался. Товарищи удивились: ведь он только что вернулся из родных мест. Но Рейвену достаточно было сказать о возможной опасности, грозящей его соплеменникам, как все расспросы прекратились. Первейшим долгом каждого тревиниса являлась забота о родном племени. Рейвену пожелали удачи и сказали, что надеются встретить его в землях тревинисов.

Рейвен оседлал лошадь и уже выводил ее из конюшни, когда в городе протрубили тревогу. Дункару угрожало нападение врагов.

* * *

Слухи о войне вот уже несколько месяцев подряд носились по Дункару. Сторожевые посты на западных границах подвергались нападениям каких-то диких полулюдей, и сведения об этом неоднократно достигали столицы. Поговаривали о разграбленных караванах и сожженных селениях. Впрочем, в большом городе всегда носятся какие-то слухи. К тому же западные границы отстояли от Дункара на несколько сот миль, и те места были заселены слабо. Дункарцев гораздо больше волновал их восточный сосед и вечный враг – Карну.

Однако сведения о бесчинствах на западе продолжали проникать в столицу. Война неумолимо приближалась к Дункару. Кто-то уже сжигал дома и убивал людей в деревнях, находившихся всего в месяце пути от Дункара. Число путников, прибывавших в город, заметно поубавилось; те же, кто добирался до города, рассказывали странные, леденящие душу истории о том, как из селений бесследно исчезали люди или же потом находили их зверски истерзанные трупы. На улицах Дункара говорили про отряд, посланный на разведку, который должен был бы давно вернуться, но так и не вернулся.

Возле казарм бродили встревоженные женщины, расспрашивавшие всех подряд о своих пропавших мужьях и братьях. Офицеры отделывались туманными фразами либо вообще молчали. Солдаты в питейных заведениях перестали горланить. Они уже не играли в кости и не смеялись, а угрюмо сидели, потягивая эль, либо негромко переговаривались друг с другом. Лица у солдат были мрачными.

Король Моросс, глубоко ненавидевший карнуанцев, поспешил обвинить их и в этих злодеяниях. Верховный Маг во всеуслышание объявил об этом. Высшая знать предпочла согласиться с его величеством и попридержать свои языки, ибо впавшим в немилость у короля бывало нелегко вернуть расположение трусливого и подозрительного Моросса.

Однако сераскер – так именовался главнокомандующий Дункарганской армией – не собирался придерживать язык. Он без обиняков заявил его величеству, что странная армия, что движется с запада, не имеет никакого отношения к Карну. Он также высказал соображения на тот счет, что карнуанцам грозит та же опасность, что и дункарганцам. Онасет (так звали сераскера) утверждал, что Дункар непременно подвергнется нападению. Донесения его разведчиков сообщали о крупных вражеских силах, двигавшихся к столице. Онасет предлагал призвать в ополчение всех боеспособных дункарцев, удвоить охрану городских стен и послать подкрепление во второй по величине город – Амра-Лин, расположенный на севере.

Верховный Маг поспешил шепнуть королю на ухо, что ему следует отвергнуть предложения сераскера.

Король Моросс дорожил мнением Верховного Мага, но одновременно ценил и своего главнокомандующего Онасета – первого из высших военных чинов, которого нельзя было подкупить карнуанским золотом. Поэтому король согласился удвоить охрану стен, но отказался призывать на военную службу горожан, опасаясь, как бы столь жесткие меры не повергли Дункар в панику.

Впрочем, Моросс мог бы и отдать этот приказ, поскольку паника охватила дункарцев на следующий же день, когда в свете утра стража на стенах увидела внушительную армию, марширующую по равнинам на юго-запад. Ошеломленные жители столицы не верили своим глазам. Такой огромной армии они еще не видели. Если это были карнуанцы, то получалось, что соседнее королевство загнало в армию всех своих мужчин.

– Как вы думаете, господин сераскер, это карнуанцы? – спросил один из подчиненных Онасета, поспешившего к стене, чтобы своими глазами увидеть противника.

Онасет вглядывался вдаль, пока его глаза не воспалились и не заболели от напряжения. Услышав вопрос, он покачал головой.

– Это не карнуанцы. Тамошние солдаты передвигаются упорядоченными рядами. А то, что приближается к нам, просто дикая толпа, которая бредет, как стадо, – ответил сераскер.

Онасет подозвал адъютанта и велел ему принести «шпионскую гляделку» – особое увеличительное стекло, придуманное орками для своих морских странствий. Стекло это досталось карнуанскому главнокомандующему после захвата пиратского судна орков. Взяв в руки оркскую диковину, Онасет направил стекло на запад.

Стекло показало ему истинную картину. То, что он принял за разрозненные кучки вооруженных солдат, бредущих по равнинам, в действительности оказалось боевыми отрядами, подчиняющимися определенному порядку. Хаотичные кучки стали превращаться в круги, и в центре каждого круга реяли знамена. Онасет увидел, как вражеские солдаты начали ставить шатры.

Сераскер навел «шпионскую гляделку» на один из шатров. Разведчики доносили ему, что странные солдаты более похожи на зверей, чем на людей, хотя они и двигались прямо, а не на четвереньках. Чувствовалось, что оружием эти дикари владеют не хуже людей, а возможно, даже лучше. И все же зрелище ужаснуло Онасета. До сих пор во всем Лереме не встречались существа с вытянутыми мордами, пасти которых были утыканы острыми зубами, а зелено-коричневая пятнистая шкура была настолько прочной, что они могли обходиться без доспехов.

Онасет разглядывал незнакомых существ, пока у него не начали слезиться глаза. Потом он передал стекло наиболее доверенным своим офицерам, приказав неотступно следить за противником. Каким бы ужасным ни показалось им увиденное, все суждения на этот счет было приказано держать при себе. Следующим распоряжением сераскера было немедленно закрыть двое главных городских ворот и все малые ворота. Отныне, чтобы попасть в город, требовалось представить страже веские причины. Выпускать кого-либо из города тоже было строжайше запрещено. Отправив посыльных оглашать эти приказы, Онасет вернулся на стену и сквозь ее зубцы продолжил наблюдение за противником.

– Боги милостивые! – тихо присвистнул один из офицеров. – А среди них, оказывается, есть и люди!

– Что это вы там сказали? – послышался резкий голос.

Онасет повернулся и увидел поднимающегося на стену короля Моросса. Королю было под пятьдесят. Это был импозантный мужчина с черными волосами и черной бородой, тронутой сединой, что делало его старше и придавало лицу определенную степенность. Одевался Моросс богато, но без вычурности, ибо, по правде говоря, он был скромным человеком и высокое положение несколько смущало его.

– Вы заметили там людей?

Моросс стал вглядываться вдаль. Если он и был раздосадован и раздражен увиденным (еще бы: огромная армия у него на глазах возводила целый город из шатров), то постарался это тщательно скрыть за маской бесстрастия.

Онасет никогда не питал особых симпатий к Мороссу, считая, что для короля он слишком восприимчив к мнениям о собственной персоне. Моросс стремился всем понравиться, никого не обидеть, и это вынуждало его быть нерешительным и ненадежным. Так, беседуя сначала с одним человеком, затем с другим, король говорил каждому то, что тот желал услышать. Все обстояло замечательно, пока эти двое не начинали затем сравнивать услышанное.

– Вот вам и доказательства. Этих чудовищ привели сюда карнуанцы, – сказал король Моросс, и его брови сдвинулись от гнева.

– Я не вижу никаких признаков присутствия карнуанцев, ваше величество, – возразил Онасет, предлагая королю «шпионскую гляделку». – Там есть какое-то количество человеческих наемников, только и всего.

Онасет указал на солдат, которых заметил почти сразу же, поскольку они двигались в привычном для людей боевом порядке.

– Но это обычные «продажные мечи». Я полагаю, мой офицер был удивлен тем обстоятельством, что эти чудовища явно имеют человеческих рабов.

Он показал королю, в каком направлении лучше смотреть.

Действительно, в пределах вражеского лагеря двигались несколько человеческих фигур. Большое расстояние не позволяло рассмотреть их тщательно, но, судя по их движениям, у Онасета сложилось впечатление, что эти люди закованы в кандалы.

Моросс непроизвольно оглянулся назад – на Дункар, населенный тысячами мужчин, женщин и детей. Потом он снова перевел взгляд на десятки тысяч диковинных существ, ставящих свой лагерь на травянистых просторах, и заметно вздрогнул. Король жестом подозвал к себе Онасета, чтобы поговорить наедине.

– Откуда эти чудовища? – тихо спросил он. – Никогда ничего подобного в Лереме не встречалось. Вы видели таких прежде?

Онасет покачал головой.

– Нет, ваше величество, не видел.

– Но откуда же они явились? – спросил подавленный и испуганный Моросс.

– Одним богам это известно, – серьезно ответил Онасет, не имея и в мыслях оскорбить богов. – Возможно, вам следует спросить Верховного Мага. Он – один из самых знающих людей.

– Верховный Маг покинул город, – сообщил король, покусывая ноготь большого пальца. – Он уехал утром, сразу же после сигнала тревоги.

– Мудрый человек, ничего не скажешь, – сухо отозвался Онасет, Моросс с упреком поглядел на сераскера.

– Верховный Маг отправился в Храм Магов в Новом Виннингэле, чтобы передать весть о неслыханном нападении этих тварей. Он полагает, что в тамошнем Храме наверняка найдутся маги, которые что-либо знают о них.

– Если принять во внимание, что его путешествие даже при благоприятных условиях продлится полгода, я не совсем понимаю, какую пользу оно принесет нам.

Король притворился, что не слышал этих слов, – то была его обычная уловка при столкновении с каким-либо трудным или неприятным обстоятельством.

– Они возводят лагерь. Как вы считаете, сераскер, не собираются ли они осадить Дункар?

– Ваше величество, такое возможно лишь в том случае, если их верховный командир – круглый идиот, – резко ответил Онасет. – Дункар – портовый город. Мы можем выдерживать их осаду до бесконечности, если только они не отрежут нас с моря. – Онасет поскреб бороду. – Нет, ваше величество, эти войска собираются напасть на нас и завоевать Дункар. Взгляните на их боевые машины.

Вдали появились слоны, неспешно тащившие за собой громадные осадные башни, называемые колокольнями. Башни имели но четыре колеса, а их высота равнялась высоте городских стен. Это были многоэтажные махины, и на площадках каждого этажа размещалось немало вооруженных солдат. Самый верх занимали лучники, своими стрелами косившие защитников на стенах. Когда такую колокольню подкатывали к городской стене, с нее на стену перекидывали лестницы, а со стены враги уже легко могли проникнуть в город. На некоторых башнях виднелись странные сооружения, похожие на кишки. Защитники города боялись их несравненно больше, чем колоколен. Эти башни изрыгали оркский огонь, с одинаковой яростью пожиравший все на своем пути. Студенистая масса, падая на город, сжигала здания дотла, а людей – заживо.

– Нападение на укрепленный город дорого им обойдется, – сказал Онасет, оглядывая дункарские оборонительные сооружения и еще раз удивляясь дерзости вражеского командира.

Готовясь к затяжной воине с карнуанцами, которая так и не началась, Дункар обзавелся самыми лучшими оборонительными сооружениями, какими не мог похвастаться ни один город Лерема. Дункарцы располагали разнообразными метательными машинами, способными нести разрушения и смерть войскам неприятеля. Стены защищали искусные лучники. Тут же стояли огромные чаны. В них готовилось «угощение» для тех, кто осмелится штурмовать городские стены, – кипящая вода и масло. Обладали дункарцы и своей разновидностью оркского огня. Им ничего не стоило поджечь вражеские колокольни и заживо изжарить находившихся внутри солдат.

– Подобное сражение может продлиться недели. При этом он потеряет немало своих солдат, а это обернется против него. Если он захватит Дункар, он будет вынужден удерживать город. Я уже отправил гонцов в Амра-Лин с просьбой о подкреплении.

– Кто он ? Кто этот неведомый враг?

Моросс оглянулся на вражеский лагерь и пробормотал:

– Он обязательно должен быть заодно с Карну.

Онасет в этом не был уверен, однако не мог дать королю никаких иных объяснений.

– Рано или поздно мы об этом узнаем. Нам торопиться некуда.

Помолчав и прочистив горло, сераскер добавил:

– Я верю, ваше величество, что Дункар выстоит. Правда, боги знают, что в этом мире нет ничего определенного, кроме смерти и податей. Ваше величество могли бы приказать подготовить к отплытию королевский парусник.

– Нет, сераскер, – возразил король, и Онасет впервые заметил в этом человеке проблеск решимости. – Мы не сбежим и не бросим наш народ перед лицом угрозы.

Кто-то из офицеров сообщил, что к городским воротам приближаются всадники.

– Господин сераскер, противник направил к нам своего посланника.

– Прекрасно! – воскликнул король Моросс. – По крайней мере, мы узнаем, с кем имеем дело. Пусть его проведут во дворец. Сераскер, вы пойдете с нами.

Еще раз бросив взгляд на вражеский лагерь, который разрастался буквально на глазах, Онасет вместе с королем отправился на встречу с посланником неведомого врага.

* * *

Рейвен уже собирался тронуться в путь, когда услышал сигналы тревоги. В лагерь тревинисов вернулась женщина-воин, которая несла караульную службу на городской стене.

– К городу подошла вражеская армия, – сообщила она, мрачно покачав головой. – Похоже, Дункару грозит осада.

Остальные тревинисы столь же мрачно переглянулись. Вместо славы на поле битвы они были обречены провести месяцы, а может, годы внутри осажденного города. Им была ненавистна сама мысль о том, что они теперь заперты внутри городских стен, где им уготовано тупое существование, недостойное воина: есть, спать и обмениваться словесными оскорблениями с врагами. Самое скверное, что им был отрезан путь к родным племенам.

– Мне такое не по нутру, – сказал кто-то из солдат. – Я не собираюсь помирать здесь с голоду.

– Тогда поторопись убраться отсюда, – ответила ему женщина. – Отдан приказ закрыть все ворота.

При этих словах Рейвен вскочил в седло и пришпорил лошадь. Он понимал, что нечего и пытаться выехать через главные ворота. Рейвен знал о существовании незаметной двери с восточной стороны стены. Этой дверью пользовались те, кому требовалось попасть в город после наступления темноты, когда главные ворота закрывались. Он направился туда.

К несчастью для него, весть о появлении врага уже успела разлететься по Дункару и улицы были запружены народом. Ехать по главной улице было почти невозможно. Боевая лошадь Рейвена привыкла к звону оружия, запаху крови, стонам раненых и умирающих. Но для нее были совсем непривычны маленькие дети, ухитрявшиеся прошмыгнуть под ее брюхом. Она никогда не слышала пронзительных криков женщин, пересказывавших друг другу последние слухи. Она не знала, как пахнет страх на городских улицах. Лошадь навострила уши, выпучила глаза и заупрямилась.

Какому-то пьянчужке пришла в голову шальная мысль украсть лошадь Рейвена, чтобы бежать на ней из города. Он схватил Рейвена за ногу, пытаясь стащить вниз. Рейвен ударил этого дуралея ногой, и тот полетел вверх тормашками в ближайшую канаву.

Обхватив голову лошади руками и не позволяя ей озираться по сторонам, Рейвен кое-как выбрался из толпы. Он въехал в узкую боковую улочку, где народу было гораздо меньше. Но и здесь он двигался еле-еле, крепко натянув поводья. Увидев военного, люди повысыпали из домов и в один голос стали требовать у него сведений о происходящем. Наконец он добрался до восточной стены. Дверь была закрыта и заложена металлическими брусьями.

– Откройте дверь, – не слезая с лошади, крикнул Рейвен.

Услышав властный голос, солдаты встрепенулись, однако, увидев, что перед ними – всего-навсего тревинис, покачали головами. Дункарганцы не возражали, когда тревинисы сражались на их стороне и умирали за них, но это отнюдь не означало, что они были дружески настроены к «этим дикарям».

– Поворачивай назад хлебать суп из крысятины, – бросил один из них. – Нам не велено никого впускать и выпускать. Приказ сераскера.

Будь Рейвен дункарганцем, он бросил бы этим воякам несколько серебряных монет, и дверь мигом бы открылась. Никто бы не стал его расспрашивать, куда и зачем он едет. Однако в голове тревиниса не могла возникнуть мысль подкупить стражу. Тревинисы были не в состоянии понять, что такое подкуп. Поэтому Рейвен слез с лошади и вступил с солдатами в спор.

– Тревинисы не подчиняются приказам сераскера, – сказал он, говоря чистую правду. – Я – офицер. Раз я приказываю, вы должны подчиняться. Вам за это ничего не грозит.

– Разумеется, не грозит, – сердито блестя глазами, отозвался солдат. – Потому что дверь тебе я не открою.

Он смерил Рейвена презрительным взглядом.

– Хочешь улизнуть, ничего не заплатив? Не выйдет!

Оскорбление разозлило Рейвена, а невозможность покинуть город привела его в отчаяние. Он схватился за меч, но услышал за спиной звон стали. Оглянувшись, он увидел еще шестерых солдат. У каждого в руке был меч, и выражение их лиц не предвещало ничего хорошего.

Тревинисы отличались бесстрашием в бою, но отнюдь не безрассудством. Рейвен умел признать поражение. Он поднял руки, показывая, что они пусты, затем вернулся к лошади. Вскочив в седло, он поскакал назад, заставляя горожан испуганно расступаться перед бешено несущейся лошадью.

* * *

В то время когда Рейвен пытался вырваться из города, в Дункар прибыл посланник вражеской стороны. Его пропустили через калитку в главных воротах. К немалому разочарованию горожан, он оказался человеком. Дункарцы, возбужденные слухами о двуногих чудовищах, долетавшими в город со стен, жаждали собственными глазами увидеть этих существ.

Бесстрашный и горделивый, посланник с холодным достоинством двигался сквозь голпу рассерженных горожан, вышедших поглазеть на него и выкрикнуть свои проклятия. Ветер слегка трепал его густые светлые волосы и обдувал подбородок, покрытый юношеским пушком. Посланнику было самое большее лет шестнадцать, однако лицо этого юнца украшал шрам, а судя по его манере держаться в седле и боевому мечу, висевшему явно не для вида, он уже успел побывать не в одном сражении. На его богатом плаще был вышит феникс, восстающий из пламени. Такой же феникс смотрел с его щита. Ничего похожего на этот герб в Дункаре еще не видели.

Посланника сопровождали гвардейцы сераскера, дабы уберечь от случайностей. Дункарганцы были людьми легковозбудимыми. К тому же каждый из них был уверен, что это проклятые карнуанцы наняли армию дикарей, чтобы напасть на Дункар. В толпе слышались призывы обезглавить посланника и отослать его тело в Карну. Гвардейцы держали мечи наготове и ударами плашмя отгоняли всякого, кто осмеливался приблизиться к посланнику. Тот с презрительной усмешкой наблюдал за всей этой суетой и закрывался щитом от летевших в него гнилых овощей.

Во дворце посланника не заставили дожидаться, а провели прямо к королю. Моросс восседал на троне в величественной позе, окруженный своими министрами и вельможами. Все они, за исключением сераскера, ожидали, что прибывший представится посланником короля Карну. Моросс уже заготовил гневный ответ этому дерзкому правителю, являвшемуся его дальним родственником.

Посланник вошел в тронный зал все с той же надменной улыбкой. Правда, от него потребовали отдать меч, щит и нож, который он, как всякий солдат, носил за голенищем сапога. Король Моросс с удивлением разглядывал герб с фениксом, украшавший плащ посланника, затем вопросительно посмотрел на своих министров. Те лишь пожали плечами. Никто из них не помнил, чтобы у карнуанцев были подобные гербы.

Подойдя к королю, посланник небрежно поклонился. Достав свиток, он церемонно развернул пергамент и начал читать.

«От принца Дагнаруса, сына короля Тамароса Виннингэлъского, его светлости и прочая, и прочая и прочая… Мороссу, королю Дункарги.

Я, принц Дагнарус, будучи сыном Дункарги, с глубокой скорбью наблюдаю за истребительной войной, ведущейся между теми, кто позабыл, что воюет со своими братьями. Эта братоубийственная война расколола некогда великий народ и превратила некогда славную и процветающую Дункаргу в нищенку в лохмотьях, побирающуюся у богатых стран. Я, принц Дагнарус, призываю положить конец этой разрушительной войне и возродить былое величие Дункарги, ее силу, могущество и процветание, чтобы все страны и народы Лерема отныне взирали на Дункаргу с завистью в глазах и страхом в сердцах.

Объявляю вам свои условия. Мне и моим войскам должен быть открыт беспрепятственный доступ в город. Мне должно быть дано звание сераскера и вверено командование Дункарганской армией и Дункарганским военно-морским флотом. Нынешний король и мой родственник сохранит свое правление, однако ни одно важное решение не должно будет приниматься без предварительного обсуждения со мною. Все это убережет город Дункар и его жителей от разрушений и гибели. Всем, кто встанет на мою сторону, я обещаю процветание. Тем же, кто будет мне противиться, я дам некоторое время на то, чтобы они изменили свое мнение обо мне. Если эти условия не будут приняты, завтра на рассвете мои войска нападут на Дункар. В этом случае я не пощажу ни города, ни его жителей ».

Король Моросс был удивлен и даже ошеломлен услышанным. Дагнарус. Кто это? Король не помнил ни одного Дагнаруса, который притязал бы на власть в Дункарге. Вместе с тем в этом имени было что-то очень знакомое… Моросс оглянулся на министров, оскорбленных, разгневанных, как и он сам, и… напуганных дерзкими условиями. Лицо сераскера Онасета было мрачным.

Посланник молчал, выжидающе глядя на короля. Моросс знал, каким должен быть его ответ этому юнцу, но не хотел спешить. Вначале необходимо переговорить с Онасетом, который подал ему знак.

– Нам необходимо обдумать услышанное, – холодным и властным голосом произнес король Моросс.

– Только думайте побыстрее, ваше величество, – сказал посланник. – Мой господин – человек нетерпеливый. Если до заката я не вернусь, его войска нападут на город.

Министры сердито зашептались, взбешенные этим ультиматумом и тем, в какой наглой и неприкрытой манере он был поставлен.

Моросс бросил на них быстрый взгляд, велев замолчать. Он заявил, что посланник получит ответ короля, когда король будет готов его дать, но никак не раньше. Затем Моросс распорядился, чтобы посланника отвели туда, где он сможет подкрепиться, утолить жажду и отдохнуть. Белобрысый юнец поклонился и ушел в сопровождении гвардейцев. Моросса сразу же обступили рассерженные министры. Их голоса срывались на крик. Министры кричали, что этому разбойнику не видать не только города, но даже щепотки пыли с дункарских улиц. Моросс встретился глазами с Онасетом. Сераскер недвусмысленным жестом дал понять, что ему необходимо поговорить с королем наедине. Моросс отпустил министров, которые пыхтели от возмущения и громогласно выражали его величеству свою поддержку. Гул их голосов был слышен даже тогда, когда за ними закрылись массивные золоченые двери тронного зала.

– Ваше мнение, сераскер? – спросил король Моросс. – Что вы думаете обо всем этом?

– Ваше величество, а вас не насторожило это имя – Дагнарус?

– Разумеется, насторожило.

Теперь, когда они остались наедине, король оставил свое церемониальное «мы».

– Я все время старался вспомнить, где я его слышал.

– Принц Дагнарус был младшим сыном короля Тамароса, правившего Старым Виннингэлем.

– Ах, да, – облегченно воскликнул Моросс. – Потому-то мне и знакомо это имя. Вот почему он называет себя сыном Дункарги и моим родственником. Теперь вспоминаю. Матерью Дагнаруса была Эмилия, дочь короля Олгафа.

Король Моросс всегда гордился знанием своей родословной и мысленно корил себя за то, что сразу не вспомнил имени принца.

– Эмилия была второй женой короля Тамароса. Если верить старинным легендам, Дагнарус уничтожил Старый Виннингэль. Ничего удивительного, что разбойник и самозванец прикрылся этим нечестивым именем. Если он и имеет какое-то отношение к королевскому роду, то, должно быть, он праправнук того Дагнаруса, – продолжал король, не давая Онасету вставить ни слова. – Насколько мне известно из истории моего рода, у того Дагнаруса было столько внебрачных детей, что ими можно было населить целую деревню.

– Ваше величество, что, если это не праправнук, а тот самый принц Дагнарус? – спросил Онасет. – Что, если это действительно он?

Король Моросс сурово посмотрел на него.

– Сейчас не время для шуток, сераскер.

– Поверьте, ваше величество, я и не думал шутить, – возразил Онасет. – Согласно историческим хроникам, принц Дагнарус являлся приверженцем Пустоты. Он был проклят богами и стал Владыкой Пустоты. В хрониках говорится, что он обладал громадной магической силой Пустоты.

– Принц Дагнарус погиб при взрыве Старого Виннингэля, – сказал Моросс.

– Однако, ваше величество, его тело не было найдено.

– Что вы городите, Онасет? – начал терять терпение король. – Уж не хотите ли вы сказать, что нам угрожает двухсотлетний Владыка Пустоты?

– Я хочу сказать, ваше величество, что при нападении на Дункар противник может использовать магию Пустоты. Прошу учесть это обстоятельство, когда вы будете принимать решение.

– Вы что же, предлагаете мне сдаться? – вскричал изумленный король Моросс.

– Я этого не говорил, ваше величество.

– Если я сдам город, это будет моим падением. Подданные мне этого не простят. Вы же совсем недавно заявляли, что Дункар невозможно взять приступом.

– Вспомните историю, ваше величество. Старый Виннингэль по своим размерам был в десять раз больше Дункара и имел укрепления в десять раз лучше наших. Но он пал под натиском Пустоты.

– Вы полагаете, они могут применить против нас злые чары? – упавшим голосом спросил король. – У них есть такие возможности?

– Не знаю, ваше величество. Слава богам, я почти ничего не знаю о магии Пустоты. Тем более вызывает сожаление, что Верховный Маг предпочел покинуть город. Нам бы очень пригодились его советы. Мы могли бы отправить гонца ему вослед.

Король Моросс покачал головой.

– Бесполезно. Мне сообщили, что он отплыл на корабле в час утреннего прилива.

– Значит, вы даже не говорили с ним?

– Нет. Его отъезд явился для меня полной неожиданностью.

– Верховный Маг отплыл при первых признаках угрозы, – заметил Онасет. – Возможно, этот поспешный отъезд и был его советом, ваше величество.

Моросс покачал головой, но ничего не сказал. Заложив руки за спину, он начал мерить шагами тронный зал.

– У меня, по сути, нет выбора, Онасет. Если я вступлю в войну, то погублю свой народ. Если сдамся – открою город для чудовищной армии Пустоты. Мы знаем, что у них есть человеческие рабы. Так что им помешает поработить нас всех? Могу ли я верить слову того, кто держит нож у моей глотки? Нет, сераскер, о сдаче я не хочу даже думать.

Король остановился и повернулся к Онасету.

– Это правильный выбор? – с некоторым пафосом спросил он.

– Думаю, что да, ваше величество, – ответил Онасет. – Но нам потребуется совет и помощь магов Храма.

– Да, разумеется.

Король помолчал, вздохнул и выпрямился.

– Я немедленно прогоню этого мальчишку-посланника. Надменный мерзавец! А вас, сераскер, я попрошу сделать все, что сочтете нужным, чтобы подготовиться к их нападению.

– Да, ваше величество, – поклонился Онасет.

– И да даруют боги нам удачу, – добавил король.

– Она нам крайне необходима, ваше величество, – сказал Онасет.

* * *

Тревинисы у себя в лагере тоже готовились, но сераскер едва ли одобрил бы их приготовления. Наемники намеревались покинуть Дункар.

Тревинисские воины никогда подолгу не задерживались в Дункаре. Карнуанцы постоянно посылали боевые отряды к ничейным землям, которые находились между Дункаром и карнуанским городом Карфа-Лен и были предметом взаимных притязаний двух государств. На тревинисах лежала обязанность изгонять карнуанцев с этих земель. На этой неделе Рейвен как раз собирался отправиться туда с очередным дозором.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю