Текст книги "Беличий Песок (СИ)"
Автор книги: Марамак Квотчер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)
К зиме Хем и ещё несколько пушей из Глыбного, взяв в пользование сани, отправились в Нижнецокск. Даре с её ходильной лапой, повреждённой бурским мечом, походы были противопоказаны; скорее всего она бы и дошла спокойно, но белка хотела точно дойти потом до своей семьи и обратно, так что не стала рисковать. Несмотря на то что грызи накрепко спушились, временное расставание не могло особо расстроить их. Хем же испытывал новые условия, когда он никак не мог оставаться в дороге один, ибо не видел достаточно далеко; в своём лесу это ему мало мешало, другое дело длительный поход.
– А ты не хочешь проветрить хвост? – спросил Хем Сину.
– Я бы с радостью! – цокнула та, – Но не могу оставить белушечек, тем более зимой.
– Можешь, – улыбнулась Дара, – Я бы за ними посмотрела.
– Ну. Тут ещё вот что, – повела ушами бурая, – Мне очень хочется вам помочь, но не менее очень не хочется в город.
– Посидишь в ближайшем лесу, – пожал плечами Хем, – Впрочем, я только предложил.
– А я только "за" обеими ушами! – цокнула Сина.
Таким образом и отправились: семеро пушей и двое саней, нагруженных пачками продукта. Сани эти были самые большие из имевшихся в околотке, на них разом могли сесть штук шесть-восемь грызей. При этом ширина между полозьями была едва пол-шага, ибо на пути предстояло проходить через леса. Сверившись с картой, оставшейся со времён походов, Хем ткнул пальцем в направлении Большой реки – выйти к ней, подумали грызи, а там до самого места по льду. Собственно, так они и сделали. Пилить в плане времени предстояло дней двадцать, не меньше, так что за это время было потрачено ой немало корма. После довольно долгого цоканья, когда они мало виделись, Хем и Сина теперь забирались под один навес, сделанный из раскрытых мешков и плащей, и грелись чаем, привалившись друг к другу. Мороз не способствовал тому, чтобы тискаться основательно, но им и так было более чем хорошо вдвоём.
Нижнецокск изменился основательным образом – в основном он теперь рассредоточился по нескольким небольшим посёлкам, каковые находились как на побережье, так и на опушке тайги в округи десятков килошагов. На старом месте остались только большие укрытия для складирования всякого добра и, как ни странно, форт, где хранилось большое количество вооружения и стояли отряды пропушиловцев, всё ещё шаривших по округе воизбежание проращивания системы снова. Отсюда же отправлялись корабли в Бурнинач, дабы следить за хрурностью и там. Одним из самых основных грызей в городе оставался Раждак ТриГнезда, тот что Хема встретил как старого знакомого.
– Эк тебя перекосило, – заметил он, – Но, меньше чем их, правда?
– Уге, – хихикнул Хем, – Цокали, Зимний этот сожгли почти полностью.
– Верно цокали, сам видел. А что это ты притащил свой хвост?
– Погрызище. Хотим корм обменять на соль.
– А. Эть вы по адресу, грызо. Корма негусто, а соли выше ушей. Вон смотри, там сарай, как раз с солью. И доцокивайся, чтобы отдавали допуха, жадные они.
– Допуха это сколько?
– Точно не цокну. У нас тут есть Рилла, она это дело грызёт, спроси.
Белка, возившаяся возле форта в небольшом гнезде, сразу цокнула, что вода в море порядочно солёная, так что соли добывают передостаточно. Тем более, раньше её в огромных количествах вывозили в шняжество, где нашли целые склады этой соли, непонятно зачем организованные. Теперь немало нагрузили на корабли и вывозили обратно, так что продукта в Нижнецокске имелось много. Рилла отцокалась в таком ключе, что за мешок ( она показала лапами, какой ) следует отдавать не более трёх куриц Добра, а в пересчёте на хрурки – пачек десять от силы. Хем обрадовался, но уточнил, что слишком уж мала стоимость; белка объяснила, что пока расходуются шняжеские запасы, а скоро пойдёт продукт с новых погрызищ на побережье. Хем, как и прочие грызи из группы, возрадовался такой удаче, помотал ушами и пошёл выменивать соль. Как и предупреждали, бурые попытались взять на испуг и цокнуть, что соль невыносимая ценность и за щепотку просто уй, уй, уй!... После того как Хем упомянул про Риллу, стоимость соли волшебным образом упала. В итоге санки оказались нагружены мешками по самое не грызуй, так что стоило очень сильно придерживать себя, дабы не перегрузить транспорт. Пока Хем с погрызунами перегружались возле сарая, Сина околачивалась возле одного из посёлочков, построенного пропушиловцами – как она и предуцокивала, идти за воспоминаниями в город ей никак не хотелось. Пока суть да другая суть, белка встретила там знакомого бурого, какового знала ещё со времени житья в шняжеской деревне. В отличие от всех прочих, кого она знала таким образом, этот был вполне жив и бодренько возился, так что грызи обрадовались встрече.
– Хем-пуш, – цокнула белка, – Многохвостие приглашает вас кое-что заценить, буи-дэ?
– Дэ, – кивнул грызь.
Сырым утречком Хем и ещё несколько пушей пошли на площадку подальше от города. Там из-под наката землянки вытащили некое сооружение на массивных колёсах, каковое Хем сразу узнал – те самые штуки, что в своё время тащили шняжники. Несколько пушей подтащили какие-то кульки и запхали их в чугунную трубу, установленную на колёсное шасси.
– Грызо! – громко цокнул Раждак, – Сейчас будет очень, очень громко и резко.
Грызь зажёг фитиль, и через пару секунд произошло то самое громко и резко – с оглушительным хлопком из пушки вырвалось облако белого дыма, искры... снаряд, вышвырнутый выстрелом, пролетел по дуге через поле и взорвался, расшвыривая осколки и поджигая расставленные там щиты.
– Оооо, – озвучилось общее мнение тех, кто этого ещё не видел.
– Вот вам и, – кивнул Раждак, – В Бурниначе таких тупей уже было готово много штук. И только из-за волны, которую кое-кто поднял, из них стало просто некому стрелять. Представляете, какое погрызище могло бы завариться?
– Не дай пух никому!
– Вот именно. А теперь, – Раждак показал кулёк пороха, – Эта же тупь принесёт много чего хорошего!
– Например?
– Например, можно будет взрывать лёд на реках, чтобы не затапливало берега весной. Дробить камни в горах! Глушить ры... ну нет, это не то. И за всё это хруродарствие Хему-пушу и иже с ним!
– Бросьте, грызо, – отмахнулся Хем, – Не мы бы так другие.
– Я показал, что было бы если бы вы опоздали. Так что эт-самое.
Эт-самое или другое, а предстояло ещё оттоптаться по дороге восвояси. Впрочем, как цокается, дорога туда всегда короче, чем оттуда. Подготовившись как следует и вспушившись, грызи снова впряглись в сани и собственно приступили к тяге. Синовский знакомый Грыщ увязался за белочкой, особенно наслушавшись от неё о том, что творится в Кишиммаре.
– Ну, возможно, про орехи размером с голову она приукрасила, – заметил на это Хем.
– Да Хемыч, ты же понимаешь, орехи это так...
– Да уж, главный орех это она сама, – втихоря усмехнулся грызь, – Да, грызо, должен предуцокнуть: если что – убью.
– Эмм... если что это что?
– Ну, всякое типа "ты должна", "так положено" и тому подобное. Не шугайся, – похлопал его по плечу Хем, – Но и не забывай об этом. Глаз у меня один, но лапы топор держат нормально.
– Не сомневаюсь, – сглотнул Грыщ, косясь на клевец на спине грызя.
Поход наверх по реке, а потом и через леса, занял немало времени и напрячь лапы пришлось как следует; пару раз группа попадала под мощные снегопады, так что приходилось по два-три дня отсиживаться в укрытиях. Восвояси вернулись только к концу зимы; мешки соли были распределены таким образом, что только пару штук отнесли на разбазаривание в цокалище, а всю кучу сныкали далеко и надолго – каждый раз так бегать желающих не находилось. Убедившись, что с мешками всё в порядке, Хем нашёл по следам на снегу сначала Майру, а потом и Дару. Белка была обнаружена за своим довольно обычным занятием – гоняла по полю волчков, натаскивая их не кусаться зазря. На фоне снега почти жёлтая грызунья выглядела очень ярко, так что Хем слегка залюбовался на неё, спрятавшись за сосной. И снова, взяв её за мягкие лапки и глядя в серые глаза, грызь радовался, невозможно радовался... ему было решительно начхать на отсутствие глаза, на её хромоту, на полупесчанность... только друг к другу они испытывали такое, что не хотелось расставаться. У них были гнёзда, у них был корм, и пушная снежная шуба закрывала их от мороза до самой весны.
– Уты, – цокнул Хем, когда через маленькое стёклышко стало поступать достаточно света, – Чтойти?
На стене гнезда висел коврик, сшитый из огромных жёлтых листьев.
– Это, так, – улыбнулась белка, – Дабы брёвна закрыть. Ну и светлее вроде кажется.
– Это у вас так на Лисьих Холмах делают?
– Да нет, я не видела чтоб так делали.
– Белушечка моя, – крепко обнял свою согрызунью Хем.
...
Нельзя цокнуть чтобы погрызище тут же стало выдавать на гора немыслимое количество продукта, но с каждым годом производство хрурок неуклонно увеличивалось; их вывозили в Хрючино, в Нижнецокск, а оттуда и дальше по цокалищам. Это позволяло натащить в Глыбное много избыточного барахла, так что теперь грызям к примеру могли выдать пилы или другой инструмент взаймы, а то и просто в порядке помощи, если много бельчонков в семье, например. Хем и Дара в околотке ходили в первейших препесторах, так что если у кого-то возникал зацок, то обрушивался он как правило на их уши. Двое же продолжали копаться с погрызищем в Лягушачьей Ямке и тренировать зверьков на прилапнение.
Однако они были бы не собой, если бы не думали постоянно о новых заковывках. На цокалище грызи узнали о том что где-то используют рычажный механизм для копания, а именно – для быстрого рытья гнёзд типа "норупло". Делишко состояло в том, что деревнный каркас засыпали грунтом, следовательно брали этот грунт как можно ближе, на расстоянии броска лопатой – вокруг гнезда получалась канава, по большей части только мешающая ходить и ни для чего не пригодная. Некий грызь из Курского околотка, как передавала молва, соорудил нечто наподобие рычажного колодца, только передвижное на колёсах; с помощью этой погрызени ему удавалось без особых затрат зачёрпывать песок и высыпать его на крышу гнезда. Сие изобретение не могло не заинтересовать в свете того, что каждое белко привыкло строить уйму этих гнёзд, а если процесс копания настолько ускорить... Кроме экономии времени и сил, было ещё и то, что длинный копающий рычаг мог вынимать грунт из одной ямы, следовательно одновременно с насыпанием стен получалась глубокая яма, каковую накрыть брёвнами – и землянка готова.
Хем настолько поднял хохолок, что вместе с группой грызей, несших барахлишко на обмен, отправился в Курское цокалище, нашёл там того кто знает про рычагокопатель, и собственными ушами увидел сооружение. Оно представляло из себя широкую раму из обтёсанных брёвен, поставленную на колёса; посередь этой рамы крепился упор рычага, свободно вращаемый в горизонтальной плоскости. Для этого бревно затачивалось и вставлялось острым концом в колоду с выемкой, в которую добавляли масла. Сама колода подставлялась снизу и упиралась в землю, придавая устойчивости сооружению. На коротком конце рычага был закреплён груз, на длинном – ящик для грунта и верёвка. Стоящий в яме грызь тянул за верёвку, опускал рычаг и зацеплял её за вбитый в землю кол. Затем, накидав в ящик песка, отпускал верёвку, и порядочное количество грунта само поднималось на три шага вверх; теперь можно было за ту же привязь повернуть стрелу от ямы и при помощи второй верёвки – перевернуть ящик. Хем был весьма удивлён увиденным и по возвращении долго мял мозги, экспериментируя с рычагами – он никак не мог понять, каким образом при помощи простого бревна можно поднимать тяжеленный ящик на большую высоту, не прилагая даже заметных усилий. Шушен, тот грызь что сделал подъёмник, на этот счёт не особо заморачивался – ему было достаточно того, что копатель копает.
Не без помощи Дары Хем потихоньку сделал действующий подъёмник, со стрелой длинны двадцать шагов; в отличие от виденного, этот механизм приводился в движение от упора, потому как противовес получился слишком тяжёлым для тягания за верёвку, и поднимался воротом. Как выявила практика, работать с такой штукой удобнее всего вдвоём – один насыпает песка в ящик, второй переносит наверх. Контрольное гнездо, насыпанное грызями при помощи этого приспособления, отняло раз в пять меньше времени, чем обычно. В итоге таким способом были построены несколько гнёзд вокруг погрызища, дабы там могли сурковать пуши, пришедшие издалека. Впоследствии, когда белконаселение хорошо узнало про рычагокопатель, была организована бригада по околотку, как цокали "гнездострой" – несколько умелых пушей лопатили гнёзда для всех желающих за относительно небольшое вознаграждение добром. Уже скоро стало понятно, что гнездострой справляется во много раз быстрее, чем отдельные грызи, так что уже мало кому могло прийти под уши копать ямы лично. Хуже того, из-за экспорта хрурок и увеличения запасов Добра в цокалище, из соответствующих мест стали завозить на тачках и стекло, каковое ранее было исключительной редкостью. Стекло было чудовищно полезно для того чтобы вставить в стенку гнезда и освещать внутренности. Ранее стёкла в околотке были только в Глыбном, теперь же они появлялись всё в большем количестве гнёзд по округе. Что никак не могло не быть признано хрурным.Дошло до того, что насыпали специально гнёзда для кабанов и лосей, дабы они меньше колобродили по округе и заходили на посадки; более всего эту практику поддерживали хрюшки и волки, поселяясь там большими группами.
Через какое-то время один из грызей, Хухо, настолько поднял хохолок, что построил второй такой же подъёмник и ещё более расширил своими усилиями деятельность "гнездостроя". Теперь грызи со своими инструментами и главное знаниями, ходили и по соседним околоткам, завели собственные делянки камыша, откуда легче набрать кучу соломы для покрытия крыш, склады инструментов типа пил и топоров, и так далее. Хему с Дарой хватало возни с погрызищем, так что запустив "гнездострой", они более особо не вмешивались в это дело. Погрызище же за несколько лет набрало обороты, так что теперь рядом имелся большущий, на двадцать шагов длины навес, под которым складировались подтащенные клубни. Заготовленные дрова вообще лежали кучей в два роста, удивляя всех, кто это видел. Теперь печь работала без перерыва чуть не до середины зимы, пока перерабатывала всё сырьё в продукт. Грызи, приходившие потрясти там издалека, лопатили порой и ночью, дабы не терять времени. Это было полезно в плане гона производства, и радовало ухо, но пуши не могли не заметить, что среди таких трясов много грызей туповатых, как минимум. Это было вполне объяснимо – обычный грызь всегда найдёт, чем занять лапы и голову. Конечно, и обычный грызь может решить, что лучше оттрясти на погрызище и воспользоваться плодами этого труда, но грызь тупой так сделает непременно. Эти рассуждения приводили к выводам о том, что таких не следует оставлять возле корма без присмотра. Утащить значительное количество вряд ли кто-то мог, а вот нажираться общественным добром на месте – запросто. Ввиду этого Хем и прочие пуши, уже хорошо знавшие друг друга по совместной работе на погрызище, чётко инструктировали новоприбывших и грозили страшными карами. Естественно, они доверяли грызям, но как всегда проверяли, прибегая к множеству хитростей. Например, в ящики с клубнями подкладывали экземпляры, пропитанные раствором рвотной травы. После обработки теплом эффект пропадал, так что на процесс оно не влияло. А вот если грызо весь день рвало, а оно цокало что ни клубня из ящика не брало – это был повод призадуматься. Не только призадуматься, но и в редких случаях цокнуть прямо, а не шло бы ты грызо восвояси. Но, как и во всех предыдущих и последующих случаях, пуши не просто делали, а задумывались над этим.
– Во-первых это надо в крайнем случае, – цокал Хем, – Ибо нехрурно.
– А если всё же? – качала лапой Дара, сидючи на скамейке, – Тот хорёк-свистун, помнишь? Совершенно обнаглевшее грызо. Вовремя утёк, а то с косой бы его познакомить.
– Это да. Но думаю нам следовало бы провести хмм... мероприятия? По охране объекта.
– Охране от кого?
– Однопухственно, от кого. А то расслабились как куры в мае, – фыркнул Хем, – Эт-самое. Если бы мы так возле города расслаблялись, сейчас бы тут не сидели.
– Да, но эт-самое это что?
– А у нас уже есть опыт, помнишь Репное?
– Помню, – согласилась белка, – Но сдесь так не пройдёт. Ведь это тебе не трясина, а погрызище. Да и мы с тобой на страшных бурых уже не особо похожи.
– Методы будут другие, – кивнул Хем, – Но суть та же. Слушай...
Суть заключалась в том, чтобы основательно поставить себя на место злоумышленника, обдумать возникающие мысли и сделать соответствующие выводы. В первую очередь могла возникнуть мысль об организованном воровстве... Дара усомнилась в том, что могла. Припомнила хоька-свистуна и всё равно не осталась уверенной полностью. Хем однако настоял на этом, и позицию стали отрабатывать. Стащить конечно проще или соль, или хрурки – ценнее и легче, чем потаты. С хрурками было немного полегче, ибо пачки маркировались цифрами и впоследствии можно уличить, что это спёртое. Однако главную работу пуши провели на местности, подробно разыграв ограбление с главной целью выяснить, где скорее всего остановятся воры с мешками награбленного, дабы отдохнуть. Путём следственных экспериментов определили наиболее вероятные места.
– Вот сдесь, – показал на полянку Хем, – Будет происходить что-то вроде "ну сдесь нас уже не догонят" и "стойте, лапы вниз!!".
– Не обязательно же.
– Конечно, но со степенью вероятности. Ибо.
Не меньшее внимание уделялось ворам другого сорта, типа медведей, которые были не прочь вломиться в сарай и сожрать корнеплоды или ещё что. Для этого грызи прикармливали их в других местах, а уж на крайняк держали под лапой вилы и прочие аргументы. Немало помогало то, что погрызище располагалось на отрезанном полуострове, куда не наберётся избыток ежей и крыс. Пуха ли цокнуть, если только золу из печки выносили полными тачками!
Первоначальный замысел оказался верным в смысле того, что гора шла очень далеко и оттуда можно было вытаскивать дрова ещё многие годы, как минимум. Само собой, пока очищали один участок, на другом уже заново набирался валежник, так что как и предуцокивал Хем, тут могли быть не годы, а навсегда. Однако вырастала другая ботва: теперь приходилось таскать хоть и под гору, но довольно издали – килошаг и более того. Чтобы пройти такое расстояние с тележкой, требовалось уже заметное время, а применительно к целому дню ходьбы – получались горы времени. Дабы сгладить этот острый угол, одно из грызо предложило использовать велосипеды, и собственно первым показало пример. Вело были достаточно известны для поездок по натоптанным тропинкам, изготовлялись они почти полностью из дерева, с ременной передачей от педалей на колесо – собственно, все детали можно было выгрызть довольно просто, кроме этого ремня – кожанного с металлическими накладками. Достав велогон, грызо приступило к опытам и быстро нашло приемлемый способ. Помимо самого велогона, требовались две тележки на одну ось каждая – собственно, кроме двух колёс и оси, там ничего не было. Эти тележки цеплялись на велогон и грызо везло их в гору – получалось едва быстрее, чем шагом. Затем на тележки ставилось бревно и цеплялось к машине уже верёвкой; скатываться с горы на колёсах, а не перебирая лапами, оказалось в три-четыре раза быстрее! Хем сам пробовал эту систему и остался очень доволен; те же грызи которые заготавливали дрова, так просто подняли хохолки и катались целыми днями, так что явно перевыполняли план по дровам.
– Вот она самая правильная трясина, – цокал Хем, – Когда грызо работает, но какбы не работает.
– Гм, – повела ухом Дара, – Тут получается, что работает деревяшка, а грызо что?
– Околачивается. Как оно и должно. Да, ты не пробовала?
– Я пыталась, но там очень сильно надо давить ногой, а это мне не в пух, – цокнула белка.
– Ыхх, – вздохнул Хем, – Думаешь, когда-нибудь мы сможем ремонтировать лапы?
– Не знаю, это так сложно. Как ты себе это представляешь?
– Не представляю. Но, слушай: мы сделали погрызище для хрурок. Мар-пуш притащил велогоны. А потом, когда под ушами будет всё больше и больше мыслей, будут и погрызища для ремонта лап! Слышала, что цокал Мер – они там у себя уже придумали, как паром крутить колёса.
– Данунапух? – слегка усомнилась Дара, – Паром, колёса?
– Как раз цокнуть. Правда, пока крутятся еле-еле, – хихикнул Хем, – Но грызо над этим думают и работают, так что в конце концов закрутятся нормально. Представляешь, что можно натворить?
– Нет, – призналась она.
– Ну, слушай: большая лодка, типа той бурской ладьи, а в ней паровой котёл. Бросаешь туда дрова, и лодка пыщ-пыщ вверх по течению! За несколько дней можно будет добираться от моря досюда. Правда, это цоки Мера, а он иногда загибает, – уточнил грызь, – Но ты сама видела в Пропушилово, как это работает. Они правда сейчас здорово ломают голову над тем, почему работает.
– Всмысле?
– Ну, вот вода в горшке, буэ? Она что-то не торопится выплёскиваться и разрывать горшок, если его плотно крышкой закрыть. И если просто нагреть, попуху. А вот если скипятить – пыщ. Почему?
– Что почему? – напрочь не врубилась Дара, – Ты сейчас всё расцокал, крышку давит потому что вода кипит, что тебе ещё надо?
– Хм. Получается то так, – почесал ухи Хем, – Ну знаешь, за этим там грызо и толкутся столько времени!
– Если цокать о более близких предметах, то я таки жду когда тропа до Пропушилово будет проходная для велогонов. Тогда могли бы достать и ездить на нём.
– Ты же цокала что не в пух.
– Это в гору с тележками не в пух, а так сойдёт, – пояснила белка, – А то слишком уж долго пилить.
– Да, ещё насчёт пиления как раз...
Белки всегда были любопытными и наблюдательными зверьками, внимательно следившими за тем, что происходит в окружающем мире – они были гораздо более заинтересованы именно Миром и природой, нежели самими собой. Любимым занятием многих грызо было раздумывание и раслушивание, так что вещи типа рычагокопателя и велогона для перевозки брёвен появлялись постоянно. Так как почти повсеместно уже распространились цокалища и в самых глухих местах нельзя было найти белок, не знающих языка, эти результаты получали распространение и использовались всё более широко, принося пользу как белконаселению, так и прочим зверькам, хотя бы в плане борьбы с лесными пожарами. Постепенно отдельные грызи, как например тот же самый Мер, стали задумываться о теоретической стороне дел, пытаясь вывести закономерности из наблюдаемых явлений...
– А что вообще белке нужно? – филосовствовала Майра, когда грызи расиживались за чайком возле гнезда, – Ну, помимо корма да сухого дупла.
– Хрурность нужна, вот что, – потискала грызя Дара.
– Ну да, – кивнул Хем, – Цокнем так, хрурность достигается путём добродеяний. А добродеяние это процесс преобразования Дури в Добро посредством грызо.
– Эк ты загнул, – зажмурилась Майра.
– Ну, слушай, вот к примеру наша Сина. Напуха мы её тогда с собой взяли? Уж точно не корысти ради.
– Так она потом бельчушек взяла, – продолжила Дара, – Хотя это и не её. Тоже взяла и пыщ! – совершила добродеяние, так цокнуть.
– Мда. А мы так и не сподобились, – присвистнул Хем.
– Так не попадались, – пожала плечами белка, – Это знаешь ли дело исключительно случая. Вот к примеру я взяла и попалась, а могла и не.
– Тут не поспоришь. Значит наши мешки другие, – цокнул грызь, – Бельчат много кто выращивает. А выращивая, до всяких погрызищ лапы не дойдут. Так что пошевелим хвостами.
– Даа, шевельнём, – счастливо вздохнула Дара, приваливаясь к согрызуну.
