Текст книги "Вспомни мое имя (СИ)"

Автор книги: Мара Шейд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

16.

16.

В машину я тоже сажусь сама. Никто не принуждает, не то, что Дэма. Его Броди буквально вбивает в салон силой. Дэм огрызается.

Дождь всё ещё идёт. Мелкий, холодный, февральский. Он собирается на волосах, на плечах пальто, на стекле машины. Мир за окном расплывается серыми полосами.

Дэма Броди зажимает у дверцы и пристегивает наручниками. Я сижу по другую сторону и все больше недоумеваю. Что происходит? К чему все это? Я ведь поехала. Добровольно. Согласилась.

Странно, но именно это меня и пугает больше всего.

На заднем сиденье становится слишком мало места. Броди развалился между мной и Дэмом и ухмыляется.

Дэм почему-то сидит, не реагируя ни на что. И это тоже пугает.

Он не сопротивляется.

А я привыкла видеть его злым. Ругающимся. Готовым броситься на любого, кто приблизится.

Но сейчас он просто сидит. Молчит, вниз смотрит, а мокрые волосы падают ему на лицо. На щеке ссадина. Мне хочется спросить его о многом. Но я знаю его ответ. И еще знаю, что не хочу это слышать.

Машина трогается и несколько минут мы едем молча.

Слышно только, как дворники скребут по стеклу, и как шины с тихим шорохом врезаются в подмерзшие лужи, скребут по мокрому асфальту.

Город за окном медленно меняется.

Моя улица остаётся где-то позади.

Моя квартира.

Моя кружка, разбитая на полу.

Мои травы.

Почему-то именно травы жаль больше всего. Я так долго их собирала, сушила… с любовью перебирала, откладывая негодные.

А теперь они лежат на полу, перемешанные с грязью с чужих ботинок.

– Дэм.

Он поворачивает голову. И смотрит на меня злобно.

– Что?

Странно. Я думала, нагрубит опять, как всегда. Дэм всегда знает, что сказать и куда послать.

Но сейчас он просто смотрит.

– Больно? – кивает он в мою сторону. И я только сейчас вспоминаю, что, должно быть, пощечина Макса все еще выделяется красным некрасивым следом.

Я смотрю на его руку, на наручники, на судорожно сжатые кулаки.

– Нормально. А…

Я хочу спросить, как он? Мы не виделись несколько дней. А ему нужно допить курс антибиотиков. Наверняка ведь не пил, я ж знаю.

– Бывало и хуже, – буркает он и отворачивается.

Конечно. Конечно, бывало. У него вся жизнь состоит из «бывало хуже».

Я закрываю глаза на секунду.

– Почему ты не уехал?

Вопрос вырывается сам.

Он отворачивается к окну.

– Не знаю.

Я жду. А он молчит.

– Дэм.

– Я сказал, не знаю.

Голос становится жестче. И злее:

– Не хотел уходить так.

Пауза. Я смотрю на него.

– Почему?

Он усмехается без радости.

– Отвали, рыжая.

И снова тишина.

Да, никто никогда не спрашивал его, что он чувствует. И что с ним происходит. Приказать, сломать, подчинить – этого в избытке. И ждали от него только силы и действий.

– Хорош ворковать, голубки, – буркает Макс с переднего сиденья. – Тихо сидите. Красиво всё получилось. А не заткнетесь – еще красивее сделаю.

Я смотрю в зеркало заднего вида.

Его серо-зелёные глаза смотрят прямо на нас.

– Маленькая квартирка, – он мечтательно улыбается. – Травки. Чай. Завтраки вместе… И че тебе не жилось-то, а, волчонок?

Дэм скалится, но молчит.

– Почти семья, – продолжает Макс.

Дэм напрягается еще больше.

Я замечаю это, и Макс тоже. Конечно, замечает. Он замечает всё.

– Забавно, правда? – продолжает он. – Как быстро люди привыкают друг к другу, просто удивительно!

Он поворачивается чуть-чуть.

– Ещё недавно ты жил где попало. Спал где придётся. А теперь у тебя дом.

Дэм молчит.

– И всё благодаря одной маленькой ведьме.

Мне становится неприятно от слова «ведьма». Не потому что оно неправильное, а потому, что от Макса оно звучит как обвинение.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я.

Макс смотрит на меня.

– Что именно?

– Говоришь так.

Он пожимает плечами.

– Просто наблюдение.

Пауза.

– Хотя иногда любовь – это очень удобная вещь.

– Заткнись, – злобно шипит Дэм и едва сдерживается, чтобы не застонать – Броди реагирует тут же. Его рука ложится поверх цепи наручников и чуть сильнее давит.

Дэм резко втягивает воздух.

Я вздрагиваю.

– Хватит, Броди, – прошу я. И мой голос звучит громче, чем я хочу.

Все смотрят на меня. Макс ехидно скалится. Дэм с ненавистью.

– Вот, – Макс кивает в сторону волка. – Именно это мне и нужно было увидеть.

Я ничего не понимаю.

– Что?

– Что ты за него переживаешь. И что его тоже равнодушным не оставила. Ну ты даешь, Фло. А такая тихоня с виду. Что, ты всё ещё не поняла? – он смотрит на меня через зеркало и смеется. Откровенно потешается. – Это такая удача для нас всех.

Городок небольшой, чтобы проехать его из конца в конец – много времени не нужно. Но и тайных уголков, неизвестных улиц в подобном месте не найти. Все, что мы проезжаем по дороге к центру, мне знакомо. Все, вплоть до респектабельных старых домиков, магазинов и парка.

Мы едем мимо людей, которые спешат по улицам. Они несут пакеты с покупками, разговаривают, живут свои обычные жизни.

– Что от меня нужно? – спрашиваю я.

Макс отвечает не сразу.

– Сайлас хочет поговорить, – наконец неохотно говорит он.

– Только поговорить?

Он улыбается:

– Сделать тебе предложение, – уточняет Макс. – От которого я советую тебе не отказываться, малышка.

Вот же ж… не было печали…

Впереди вырастают серые стены офисного здания.

На логово альфы пантер это вполне официальное, респектабельное и добропорядочное место не похоже. Еще меньше похоже на место обитания криминального босса города и окрестных поселений. Но это так.

Стекло. Бетон. Мимо проплывают машины, идут люди… И от этого мне опять страшно.

Зло не всегда выглядит как тёмный подвал. Иногда оно носит дорогой костюм и сидит за красивым столом.

Машина останавливается.

– Выходи, Фло, – распоряжается Макс.

Я послушно выполняю приказ. Следом Броди грубо вытаскивает Дэма.

Холодный воздух. Дождь.

Мне даже в голову не приходит, что можно сбежать. Но можно – со мной-то рядом никого нет: ни охранника, ни оборотней. Макс так доверяет мне. Впрочем, он прав. И он уже набросил поводок на мою шею: попробую даже подумать – Дэму не жить. Я уверена в этом. И эта уверенность делает меня послушной марионеткой.

17.

17.

Кабинет Сайласа почти не изменился с тех пор, как несколько лет назад я здесь была. Таким я его и помню. Только вроде обои были бордовые, а сейчас – темно-зеленые. Хороший цвет. Спокойный.

Тяжёлая мебель. Натуральное дерево. Запах табака и дорогой кожи. Очень стильно и очень… по-человечески. И все добропорядочно. Если бы здесь было менее чисто, кровь на полу или какие еще атрибуты криминального мира, мне было бы не так страшно. Потому что страшно не когда это все видишь, страшно – когда картинка с ожиданиями не совпадает.

Пытаюсь успокоить себя. Я сейчас выслушаю “предложение” хозяина и тогда решу, надо ли мне нервничать.

Сайлас в дорогом костюме. Когда меня вводят, встает навстречу, улыбается:

– Флора, – говорит он. – Рад тебя видеть! – и распоряжается: – Кофе принеси. Тебе с молоком, Фло?

Киваю и меня трясет еще больше. И ненавижу, что от всей это вежливости мне становится не по себе.

– Садись, Фло. Вижу, ты напугана, это совершенно зря.

Сажусь. Смотрю в пол.

– Хочу сделать тебе выгодное предложение, Фло. Макс очень доволен твоей работой, ребята тебя уважают. Отзывы о тебе удивительные: профессиональная, внимательная. Я даже сначала сомневался, что такие сотрудники встречаются.

– Идеальных не бывает, мистер Сайлас, – тихо говорю я.

– Не бывает, Фло, – соглашается он и слышно, что он улыбается, по его голосу я представляю эту улыбку хищной, как оскал. – Тем не менее. Вот зачем я попросил тебя привезти. Хочу предложить тебе работу. Ничего нового, все то же, что ты и делала в “Клетке”. Только пациентов станет меньше. Иногда мои люди получают такие ранения, с которыми нельзя ехать в больницу. Слишком много вопросов, слишком много бумаг, слишком много полицейских. Мне нужен человек, который справится и не задаст лишних вопросов. Просто будет делать свою работу.

– Но… моей квалификации может не хватить, мистер Сайлас, – отвечаю я.

– Ответственность – больше, не спорю.

– Мистер Сайлас, – перебиваю я, – но… я же фармацевт. Я умею перевязывать, лечить, работать с травами. Если речь идет о тяжелых ранениях… вам нужен хирург.

– Хирурга найти несложно. Купить тоже. Проблема в другом. Они лечат людей. А мы – не совсем люди. Моим ребятам нужны другие препараты, другие дозировки, другое время. Они регенерируют иначе. Некоторые лекарства на них вообще не действуют. Некоторые убивают. Ты это уже знаешь. Хирург зашьет рану. Ты сделаешь так, чтобы мой человек через неделю снова был на ногах. Согласись, это разные вещи.

Он говорит спокойно, уверенно и очень убедительно, а я все не могу понять, в чем именно здесь подвох. Не может быть, чтобы подвоха не было!

– Ты понимаешь природу оборотней, девочка, – спокойно продолжает он, словно не замечая моего беспокойства. Но я точно знаю – все он видит и все замечает. Но он действительно прав.

За год в «Клетке» я насмотрелась такого, чего ни один медицинский институт не покажет.

– Я не хирург, – повторяю упрямо.

– А я и не прошу тебя становиться хирургом. Твоих навыков вполне хватит. Я, Фло, не сторонник решать все возникшие недоразумения бойней. Предпочитаю договариваться. И уж если совсем не понимают… Так что мне нужен тот, кто сможет довести до выздоровления.

Он делает небольшую паузу.

– И кто умеет молчать.

Последнюю фразу он произносит совсем тихо. А его пристальный и тяжелый взгляд я чувствую кожей.

– А это ты уже доказала. За всё время работы в «Клетке» у полиции не появилось ни одного лишнего вопроса. Никто из моих людей не говорил, что ты пытаешься что-то выведать. Ты делаешь свою работу. И делаешь ее хорошо.

Я поднимаю голову.

– А если однажды все же понадобится вызвать скорую? Или доставить в госпиталь?

– Тогда вызовешь. Или отвезешь.

Это удивляет.

Он замечает это.

– Фло, я не идиот. Если нельзя помочь иначе – пусть едет в больницу. Мне не нужны трупы из-за глупого упрямства и еще более глупой тайны.

Он говорит это совершенно буднично, как будто мы о погоде разговариваем.

Работа…

Лекарства будут лучше.

Травы не придётся покупать за свой счёт.

Не придётся выбирать между едой и оплатой квартиры.

Это неправильно.

Но…

Разве это сильно отличается от того, что я уже делаю?

– Если я соглашусь…

– Получишь всё, что потребуется.

Он открывает лежащую перед ним папку.

– Отдельные помещения, полностью оснащенные. Все препараты, которые сочтешь необходимым. Любые инструменты. Любые травы. Составишь список – его закупят.

Я невольно поднимаю глаза.

– В чем подвох, мистер Сайлас? – растерянно спрашиваю я.

Он улыбается.

– В разумных пределах. Но это ты умеешь. Доступность двадцать четыре часа в сутки. Ты не можешь отказать в помощи, всем, кто обращается, немедленно. И один маленький нюанс: покидать здание нельзя. А этаж только с сопровождением. Впрочем, на этом же этаже зимний сад, хорошая зона отдыха. Скучно тебе не будет.

Это почти смешно.

Почти.

Зато всё становится на свои места.

– Это… слишком. Но я понимаю. А выезд в город… если мне потребуется что-то… лично для меня?

– Возможно. Но вряд ли. Напиши – тебе все привезут.

Я долго молчу. И наконец спрашиваю:

– А Дэм? Тот волк, которого ваши люди привезли вместе со мной?

Сайлас сразу понимает, о ком речь.

– А с ним что? – интересуется он.

– Если я соглашусь… вы его отпустите?

Несколько секунд он рассматривает меня.

– Нет.

У меня внутри всё обрывается.

– Почему?

– Потому что он остаётся гарантией твоего хорошего поведения. Но ты не переживай. Пока ты выполняешь свою работу, никто его не тронет.

“Пока”. Пока я молчу – он жив. Пока я лечу – жив… но зачем? Я и так согласна…

– Можно хотя бы увидеть его?

Голос предательски дрожит. Но Сайлас вполне миролюбиво кивает, нажимает пару кнопок на клавиатуре и разворачивает ко мне монитор.

– Пожалуйста, Фло.

Сначала я не понимаю, что вижу. На сером экране нечеткое изображение небольшого помещения. Окон нет.

Дэм лежит на полу, на какой-то тряпке, сжался, чтобы было теплее. И руки по-прежнему скованы.

А я все почему-то не могу отогнать от себя картинку. Вот он кашляет ночью. Сдерживается, чтобы не прижать руки к груди, чтобы я не поняла насколько сильную боль вызывает в нем попытка откашляться.

– Там холодно? – спрашиваю я.

Сайлас пожимает плечами.

– Думаю, прохладнее, чем здесь.

– Он болел, – говорю я. – Пневмония. Он поэтому проигрывал в последнее время, а не чтобы…

– Я знаю, Фло. Претензий к нему нет.

Я резко смотрю на него.

– Тогда зачем?

Он спокойно отвечает:

– Потому что сейчас он в безопасности.

Я не верю своим ушам.

В безопасности? Дэм? Во что же он такое вляпался…

– Ты нужна мне. Ты соглашаешься на мои условия – его не трогают.

Я молчу.

– Флора, ты действительно думаешь, что я хочу причинить тебе вред?

– Могу я вас попросить?

Сайлас кивает.

– Он только после воспаления лёгких… Там холодно. Можно ему хотя бы нормальный матрас? И одеяло.

Сайлас несколько секунд молчит.

Потом неожиданно кивает.

– Это разумная просьба.

Я вскидываю голову.

– Если ты будешь послушной, сегодня же ему принесут и матрас, и тёплое одеяло.

Я закрываю глаза.

Господи.

Я торгуюсь. Торгуюсь даже не за свободу, за одеяло…

– Можно мне его увидеть? Лично?

– Иногда. Иногда, девочка.

– Когда?

– Когда я решу, что ты хорошо работаешь. Что ты это заслужила.

– Хорошо.

– Это согласие?

– Да, мистер Сайлас.

– На все условия?

Кажется, именно сейчас что-то внутри меня ломается.

– Да, мистер Сайлас, – безжизненно повторяю я.

Он удовлетворённо кивает.

– Вот и отлично, Флора. Пойдем, покажу тебе, где ты будешь работать. Заодно обсудим, что тебе может понадобиться в первую очередь.

18.

18.

Мы поднимаемся на последний этаж офисной башни. Вид отсюда открывается, конечно, потрясающий. Даже океан было видно.

Обычно когда у тебя забирают свободу, чаще всего хотят, чтобы ты это чувствовала. Чтобы ты понимала, кто здесь сильнее. Кто здесь альфа. Но вот это – это не страшно, и если не акцентироваться на моменте, что выйти отсюда я не могу, то все выглядит более чем роскошно. Мне не приходилось работать в таких условиях.

Работать.

Странное слово. Оно звучит так, будто я пришла сюда сама. Будто утром проснулась, собрала сумку и пошла устраиваться на новое место.

Замечаю камеры. Много камер. Замечаю, правда, их не сразу. Маленькие черные точки под потолком. Верно, каждый миллиметр этой роскоши просматривается. Наверное, это и есть настоящая клетка. Не двери, не замки, не бетонный подвал. Просто камеры, которые смотрят на тебя без перерыва.

Сайлас спокойно идет впереди, не оборачиваясь. Он не торопит меня. Не заставляет идти быстрее.

Это раздражает.

Я бы предпочла, чтобы он был грубым. С грубостью проще. Её можно ненавидеть. И сразу понятно – вот она, опасность, вот здесь воаг.

А доброжелательность… она обезоруживает почище любого иного действия.

– Здесь помещение для заготовки трав. Некоторые уже собрали, – говорит он.

Он открывает дверь, и я замираю.

Травы. И пахнет привычно и чем-то родным. Сухие листья, коренья, лекарственные настойки… обширные запасы.

Я делаю шаг внутрь, и тихо ненавижу себя за первую мысль: “Мне здесь нравится”.

Всё аккуратно. Всё на своих местах. Всё расставлено так, чтобы было удобно и можно было сразу найти.

Я подхожу к одному из шкафов.

– Здесь будут храниться приготовленные тобой лекарства, – говорит Сайлас. – Если чего-то не хватает, сообщишь.

Открываю дверцу.

С нежностью смотрю на травы и сразу вижу, что здесь не так. Влажность выше, чем нужно. Для хранения не подходит – быстро испортится.

– Гигрометр здесь есть? – уточняю я.

– Сегодня установят. Что тебя насторожило?

– Влажность, мистер Сайлас. Мне кажется, черезчур. Сушеные травы быстрее портятся, чаще плесневеют.

– Исправим, – сухо говорит он.

Я закрываю шкаф.

Затем мы смотрим остальные комнаты. Теперь в моем ведении целых пять помещений. Кроме сушильни – полноценно и с пониманием оснащенные кабинет для приема и лаборатория, и еще кладовка с запасами.

– Чтобы ты не ждала, если что-то закончится, могла сразу сама взять, – поясняет хозяин. – Только за пополнением запасов следи тоже сама.

Киваю, и мы идем в последнюю комнату, предназначенную для меня.

Комната небольшая, но мне нравится. Из панорамного окна вид на океан. И два выхода. Левый ведет на кухню, правый – в зимний сад.

– Я подумал, что тебе будет удобнее иметь свой собственный выход в сад.

Боже, какая предупредительность… Вы слышали когда-нибудь, чтобы мыши предлагали несколько головок дорогущего сыра и просто так? Вот и я нет. И отделаться Сайласу можно куда меньшими тратами…

– Я так быстрее отработаю свой долг, мистер Сайлас? Или мое жалованье останется прежним?

– Я закрыл твой долг, Фло. А заработанное будет приходить тебе на карту.

Еще лучше. Вопросительно смотрю на альфу. Но задать прямой вопрос все же не рискую.

– Иногда, Фло, я буду обращаться к тебе с просьбами.

Вот это уже ближе к тому, что я ожидала услышать, и неожиданно я успокаиваюсь.

– Можно немного подробнее? – прашиваю я. – Я уже согласилась, мистер Сайлас, и на попятную не пойду. Но хотелось бы знать, какого рода будут просьбы.

– Проверить новое экспериментальное средство. Или составить сбор, который не помогает, а наоборот, вызывает нужные мне симптомы.

– Я вас поняла.

– Что ж, тогда можешь приступать. Составь список всего необходимого, – говорит он. – Получишь. И добро пожаловать домой, Фло.

19.

19.

Говорят, работа спасает. Наверное, именно поэтому люди так часто в нее уходят с головой. Чтобы забыть.

Я уже несколько дней я живу в новом доме.

Утром по привычке просыпаюсь раньше будильника. Несколько секунд просто смотрю в потолок и не понимаю, где нахожусь. Мне пока сложно перестроиться и сразу вспомнить.

Центр, новый дом. И новая работа.

Нельзя выходить.

Дэм.

Мысль приходит настолько привычно, будто жила во мне всегда.

Принесли ему одеяло?

Наверное, человек быстро привыкает радоваться мелочам, если ничего больше ему не оставляют.

Умываюсь, пока электрический чайник закипает. Чай, хлеб с сыром и омлет или каша. Все привычно, как будто я не в плену. А потом нужно приступать к работе.

Пациенты появляются нечасто. За три дня никого вообще, и я занимаюсь изучением имеющегося. В кабинете мне пока делать нечего, там все в порядке. А вот в сушилку я хожу часто. В ней пахнет травами, и иногда мне кажется, что я не взаперти, а у себя дома. Мне тепло и уютно здесь, среди засушенных растений. Привычно. Спокойно.

Гигрометр действительно поставили. Я настраивала его на следующий день. Поэтому все сейчас именно так, как нужно, так, как правильно.

Еще немного, и мне совсем будет нечем заняться.

– Доброе утро, Фло.

Охранник.

Имени его я не знаю, но вижу постоянно. Он всегда приветлив и корректен.

– Пройди в кабинет, пожалуйста, надо, чтоб ты посмотрела.

Я тут же бросаю все дела и спешу за охранником. В кабинете меня уже ждет мой пациент. На вид ему лет сорок, выглядит он жутко из-за окровавленного лица, но пытается добродушно улыбаться.

Кроме кровоточащей раны на виске у него имеется простреленное плечо.

– Неудачный день, детка. Сделай что-нибудь.

Я надеваю перчатки.

– Куртку снимите.

Он покорно выполняет.

Пуля прошла навылет. Это хорошо. Все-таки я не хирург.

Промываю рану.

– Терпимо? – спрашиваю я, когда он морщится, сжимая зубы.

– Да ерунда.

Конечно. Для мужчин почему-то все “ерунда”.

Мне остается только наложить повязку.

– Антибиотики будете принимать? – интересуюсь я. – Курс прерывать нельзя.

– Буду.

– Не будете ведь, – бурчу я.

Он улыбается еще шире.

– Не буду.

Я вздыхаю.

– Завтра на перевязку. Это выпить сейчас, при мне, – сую ему в руку чашку с водой и таблетку. – Не придете – пожалуюсь мистеру Сайласу на нарушение режима. И хотя бы три дня не превращайтесь.

Он удивленно смотрит, потом расплывается в улыбке.

– Суровая! Ладно.

Он чешет затылок.

– И не пейте.

– Это уже сложнее, – настолько у него расстроенный вид, что я впервые за несколько дней улыбаюсь. Он смеется: – Ты прям как мама.

День богат на пациентов. Не как в “Клетке”, конечно, но после трех дней тишины это кажется много...

Вечером того же дня приходят два волка. Ну как, приходят: один тащит приятеля с ножевым ранением бедра. Хоть не пули, и то хорошо. Пока останавливаю кровь и зашиваю, второй смирно сидит на соседней кушетке и таращится на меня с нескрываемым любопытством.

Когда заканчиваю с одним, подхожу и к нему. У него сломан нос, лицо исцарапано. При этом он всячески пытается от процедур отвертеться, уверяя, что все с ним в порядке. Приходится просить его посидеть спокойно. Он недоволен, но позволяет сделать все, что считаю нужным.

Странно только, что здесь все почти не матерятся. В “Клетке” по-другому не разговаривали… здесь нет. Смирные все, соглашаются, благодарят…

Имя мое выучили. Каждый, кто приходит, уже знает, как меня зовут. Чудеса!

На столе в кабинете остается чай. Совсем холодный. Я забыла допить. Увлечена работой. Потом вспоминаю, что и не обедала сегодня.

Смотрю на часы: вечер уже перевалил за все разумные пределы. Есть не хочется.

Интересно… Дэм уже ел сегодня?

Без стука заходит Макс. Он проходит по кабинету, осматривается. Потом берет со стола журнал, в котором я фиксирую пациентов и листает его.

– Подробно пишешь, – констатирует он.

– Так положено.

– Молодец, Фло. Жаль, конечно, что ты теперь не у меня. Но Сайлас доволен твоей работой, очень.

От похвалы становится неприятно.

– Макс…

Он недовольно отрывается от записей:

– Что?

– Можно увидеть Дэма?

Макс молчит.

Потом неожиданно пожимает плечами.

– Можно.

Я даже не сразу понимаю смысл сказанного.

– Правда?

– Правда. Заслужила.

У меня внутри что-то сжимается. Заслужила. Словно собака.

В подвале сыро и прохладно. Бетонный серый пол ничем не покрыт, периодами встречаются лужи с затхлым запахом. Вентиляция тут ни к черту.

Несколько комнат отделены от остальной части коридора решеткой. Как в тюрьме.

Дэм сидит у стены и даже не обращает внимания на шаги, на нас. Даже больше, отворачивается.

Матрас действительно новый.

Одеяло тоже.

Спасибо…

Господи.

Я благодарна человеку, который держит его в клетке.

– Дэмиан, – зову я.

– Рыжая… – поднимает голову. Увидев меня, сразу хмурится: – Привет.

Я присаживаюсь рядом с решеткой.

– Как ты?

– Нормально.

Врет. Вижу, что врет. Под глазами синяки. И кашляет.

– Температура была?

– Не знаю, – буркает он.

– Дышать больно?

Он закатывает глаза.

– Началось. Живой я. Что станется-то.

Я смотрю на Макса, который стоит в стороне и скалится, слушая наш диалог.

– Ему надо курс закончить. Пришлю нужное, пусть проследят, чтобы пил.

Не прошу, чтобы перевели, где потеплее и посуше – бесполезно. Дэм недовольно шипит, Макс откровенно ржет, но обещает. Все обыденно и страшно.