Текст книги "Гидра (СИ)"

Автор книги: Максим Бондарчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

   – Дело дрянь, Рик. Они хотели наступать в самое ближайшее время, но офицеры боевых групп взбунтовались. План оказался самоубийственен, на подобии того, когда тебя выбрали "ведущим", однако на этот раз офицеры отказались жертвовать своими бойцами и потребовали пересмотра плана действий. Там был Николай Ланковский, Лангард, Локт, вся местная верхушка, поэтому сам понимаешь, что просто так, взять и проигнорировать волнения у офицеров никто не мог.

   – И что случилось потом?

   – Как я понял, они обсуждали вопрос атаки города с фланга. С той самой стороны, которая прилегает к болотам, мотивируя это тем, что "ждать нас там не будут". Это правда, только сумасшедший захочет сунуться в болота.

   Он сделал небольшой вздох и опустил глаза. Его опять начинало трясти.

   – Вход предполагался в двенадцати километрах южнее города. Небольшой группой, около четырех-шести машин разной тоннажности, затем бросок на север к стенам города, а там... – Рутгард снова сделал паузу, – если машины выберутся из топей, атака из всех стволов, которая должна предрешить исход боя.

   Теперь он замолчал окончательно. Его глаза закатились, а тело обмякло. Это была последняя стадия наркотического эффекта, которая наблюдалась при приеме "Пула". Хозяин тела терял контроль над мышцами и моторикой. Человек превращался в огромный кусок мяса.

   Я подхватил его в тот самый момент, когда он был готов упасть. Перекинув руку за свою шею и отнеся к ближайшему креслу, мне пришлось уложить Рутгарда почти как ребенка. Он сопел. Сердцебиение было слабым, но он все еще был жив.

   "Проклятье, что же ты наделал"

   Сложно описать кого в тот момент напоминал пилот, но человеком он не был точно. Он больше не владел ситуацией и организм был чужд для него. Теперь он диктовал условия и требовал считаться с ним и его потребностями.

   "Пул" – это слово знал каждый, кто хотя бы раз попадал на передовую. Неважно как и в каком качестве, но для многих тех, кто держал оружие, это была последняя надежда остаться в живых в момент критической и смертельной опасности. Применяемый как медицинский препарат для болеутоления, он вскоре перерос в наркотическое зелье, которым торговали все: начиная от пилотов машин и заканчивая врачами, что имели беспрепятственный доступ к медицинским хранилищам. Вызывая эффект берсерка, когда каждая мышца и клетка организма начинала работать на предельных границах, он высасывал из своего владельца все до последней капли. Галлюцинации, невнятный бред, апатия и полная отрешенность. Это были лишь самые распространенные побочные эффекты, вызываемые "Пулом", на которые очень многие врачи просто закрывали глаза... до определенного времени. А когда же процент зависимых от этого препарата достиг семидесяти среди всех пилотов и боевых офицеров, руководством было принято решение о изъятии "Пула" из медицинского каталога и полного его запрета на территории боевых штабов. Но проблема оказалась куда более серьезней, чем казалось на первый взгляд. Препарат продолжал "ходить" среди солдат и полного искоренения добиться было просто невозможно – слишком для многих он был жизненнонеобходим.

   И вот сейчас, глядя на безжизненное лицо Рутгарда, я поймал себя на мысли, что рано или поздно, но прошлое все же возвращается. Для кого-то этот процесс происходит в виде воспоминаний, упорно лезущих в твой мозг, а для кого-то, таким вот странным образом, в виде наркотической зависимости, что дремала в глубине его организма и ждала удобного случая для своего наступления.

   Прозвучала сирена. Утренний распорядок вступал в свои права. Штаб начинал оживать. Словно муравейник, сотни людей разных профессий начали выходить из промозглых бетонных коробок на улицу, где в это время солнце уже прогревало землю. Неспешно. Лучи этого светила скользили по заледеневшей почве, растапливая и превращая в воду, осевший на бледно-зеленой траве иней.

   – Я знал, что найду тебя именно здесь.

   Голос Ханлана появился позади меня и заставил резко повернуться. Он стоял всего в нескольких метрах от меня и держал в руках кусок грязной тряпки, которой все это время вытирал свои маслянистые руки.

   – Завтрак, Рик. Война войной, как говорится.

   – Да, ты прав.

   Я развернулся и направился к выходу. Стоило только вспомнить о еде, как желудок в ту же секунду заворчал.

   Пройдя этот путь, который я знал уже наизусть и мог пробежать его с закрытыми глазами, я в который раз оказался за своим обычным столом в окружении все тех же людей.

   – Опять эта дрянь. – лицо Жана скривилось, стоило ему только увидеть "прижарку" перед своими глазами. – Ну уж нет, увольте, это я есть не буду.

   Он отодвинул свою тарелку и вопросительно посмотрел на Клейна, сидевшего рядом с ним. Уплетая последний кусок такого ненавистного им блюда, пилот никак не мог понять, что же такого вкусного там можно найти.

   – Ты слишком привередлив. Зануда, проще говоря. Делай как я, закрой глаза, открой рот и, положив кусок, начинай быстро жевать, а, когда вкус начнет просачиваться в твое горло, тут же проглатывай. Я так всегда делаю. И желудок полон и совесть чиста.

   – Я лучше начну грызть крепежные ремни, чем "это".

   – Дело твое.

   Клейн схватил нетронутую "прижарку" своего соседа и, положив в свою тарелку, с завидной быстротой принялся ее уплетать.

   Все было как обычно.

   – Рик, а, что там у тебя? Сегодня только и говорят про перенос операции на более поздний срок. Что думаешь по этому поводу?

   – Это дело хозяйское. От нас тут мало что зависит.

   – А вот я так не думаю. – Жан вклинился в разговор. – кто если не мы. Просто поймите, пилоты есть карающая рука всех войск. Мы идем впереди всех, расчищаем дорогу для пехоты, берем основной удар противника на себя. Без нас тут бы все пропало в один миг. Мне не понятно, почему таких как мы ставят в "последний ряд за маслом". Это не справедливо, черт возьми!

   Он взмахнул своими тоненьким пальцами, и принялся рисовать в воздухе странные фигуры.

   – На нас здесь все и держится.

   – Ты преувеличиваешь. – возразил кто-то из присутствующих.

   – Вовсе нет! Ты когда-нибудь видел, чтобы пехота брала на себя задачи по важности сравнимые с нашими? Правильно, и я не видел. А почему? Да потому что толку от них в современной войне практически никакой. Когда в бою решает калибр и толщина лобовой брони, занижать заслуги наших войск просто кощунственно. Хотелось бы мне посмотреть, как эти ребята из "сухопутки" начнут наступление без наших групп.

   Жан снова подняла руку и утвердительным жестом поставил жирную точку в своем разговоре.

   Он был прав. Хоть отчасти, но логика в его словах присутствовала однозначно. Пилоты знали, что львиная доля всех работ на поле боя всегда приходилась именно на их сторону и, что все остальные войска были лишь на подхвате и не играли сколь-нибудь важной роли в сражении.

   Разговор продолжился. Пилоты подхватили слова Жана и принялись обсуждать каждую деталь сказанного им во время завтрака. Кто-то был прав, кому-то вовсе не понравились его слова, но разговор развился до такой степени, что никто из присутствующих не заметил, как в зал вошла группа женщин-идеологов. Незаметно пройдя вдоль стены и усевшись на своих местах, они так же молча принялись поглощать поданную им еду. Все было бы ничего, если бы за столом я не заметил отсутствие главной женщины в этой компании.

   "Филина". Это имя возникло в моей голове будто специально. Словно оно ждало момента, когда сможет появиться и вклиниться в мой мозг как железнодорожный гвоздь. Глаза носились по огромному скоплению людей в поисках нужного человека, но среди всего многообразия не нашлось никого, кто бы хоть отдаленно напоминал эту женщину. Ее не было. Это очевидно и причина том была мне неизвестна.

   Но почему я так старался ее найти? Что двигало мной в этот момент, ведь сама по себе она была мне безразлична. Однако момент был пойман. Я сам не понимал почему так произошло и почему ее отсутствие так сильно меня взволновало.

   Грудь наполнилась необычной тревогой, а в сознание начали лезть странные мысли.

   – Рик!

   Кто-то одернул меня

   – Что с тобой? Ты будто заснул за едой.

   Смех раздался за столом. Ханлан стоял возле меня и держал меня за плечо.

   – Что, прости я прослушал.

   – Говорю, Ланковский хочет увидеть тебя. Только что передали по внутренней связи.

   – Хорошо.

   Люди продолжали улыбаться, смотря на мое странное поведение, но все это уже не имело для меня никакого значения, ведь голова уже была забита другими мыслями.

   Встав со своего места, я направился к выходу. Там, у самых дверей, одетые и вооруженные, стояли несколько человек. Охрана Николая, с которой он никогда не расставался, сейчас была одна. Хозяина не было с ними.

   – Пройдемте с нами, мистер Граубар, господин Ланковский ждет вас в своем кабинете.

   Не дожидаясь, когда я смогу ответить, двое самых высоких солдат обступили меня и провели в нужном направлении словно заключенного.

   Позади остались столовая и несколько корпусов казарм. Шаг был быстрым и вскоре, несмотря на раннее время, я вместе с охраной оказался напротив дверей кабинета Николая.

   Охрана остановилась в нескольких метрах и, развернувшись, отправилась по своим делам.

   – Рик, проходите, дверь открыта.

   Голос раздался из миниатюрного динамика, висевшего под самым потолком возле камеры наблюдения. Он видел когда я пришел и был готов встретить прямо сейчас.

   Внутри было тепло. После прохладной улицы, где все еще стояла холодная погода, теплое помещение оказалось настоящим раем. Тело вздрогнуло и неконтролируемые сокращения пробежали по всему организму.

   Офицер разведки стоял напротив меня. Одетый в повседневную форму, на плечах которой виднелись золотистые нашивки и эмблема разведывательного корпуса, он занимался своими делами, быстро перебирая своими руками множественные бумажные доклады и донесения.

   – Вызывали? – осторожно спросил я.

   – Конечно, присаживайтесь.

   Не отворачиваясь, он вытянул руку и указал на кресло возле дубового стола. Затем, собрав все необходимое в одну папку, развернулся и подошел к своему месту.

   – Извините, что пришлось задействовать свою охрану, но на данный момент другого выхода у меня не было. Спешка знает ли...

   Николай зашел за стол и сел на кресло

   – Случилось что-то?

   Офицер тяжело вздохнул.

   – Есть все основания полагать для этого.

   "Основания? Что это значит?"

   – Простите, я не понял.

   – Уверен, до вас уже довели информацию, что атака на Бауг перенесена на несколько дней, в связи с переработкой плана.

   Я одобрительно кивнул.

   – Хорошо. Это сэкономит нам много времени. Мне бы хотелось поговорить с вами по поводу результатов сканирования дроном. Скажу сразу результаты есть, – Он на секунду замолчал, – Однако результаты очень странные.

   – Вы обнаружили базу варрийцев?

   – И да и нет.

   Он вытянул руку и нажал на приборную панель, установленную на его столе. Спустя секунду в воздухе появилось изображение, зафиксированное дроном во время облета топей. Черные пятна виднелись по всей территории болот. Маленькие и большие, они были разбросаны на огромной площади словно конфеты, однако чего-то крупного увидеть здесь было невозможно.

   – Но здесь ничего нет. Странные пятна, созданные помехами в этом районе. Мало ли что может скрываться за ними. Подобное я видел несколько раз, только на других планетах, когда противник применял средства заглушки радиочастот, используемых маяками наведения. Подобные штуки сбивали с толку системы наведения не давая ракетам бить точно в цель. Похоже варрийцы используют нечто подобное.

   Николай улыбнулся. Ему явно понравились мои слова.

   – Хм, а ты не так плох, Рик. Странно, что твоя характеристика, написанная офицером Лангардом совсем не похожа на то, что я вижу перед собой.

   – На меня есть характеристика?

   – Да, ты ведь его подчиненный, а это обязывает писать подробную характеристику на всех, кто находится в его подчинении. Однако, мне понравилось твое рассуждение. Что еще можешь сказать, глядя на это.

   Ланковский лениво поднял указательный палец и направил его на вращающуюся картинку.

   "Обрывистые данные. Дрон был слишком долго в воздухе, не мог же он сделать всего один снимок за это время. Значит, он явно что-то скрывает, либо хочет, что бы я сам сделал нужные выводы"

   Но в голову, как назло, ничего не лезло. Глаза внимательно изучали увиденное, и лишь в самом конце, когда я уже отчаялся заметить хоть что-нибудь важное, взгляд внезапно упал на нечто странное, что находилось в самом углу сделанного снимка. Некий объект, который по своим параметрам и размерам не походил на те, что запечатлел дрон во время вылета.

   -Что это там, в самом углу?

   – Это то, что я хотел услышать от вас, мистер Граубар. Черт, я этого не ждал, ну раз вы смогли увидеть все сами, значит мне не остается ничего как выложить карты на стол.

   Он сделал глубокий вдох и, почесав выступающую щетину, продолжил.

   – Дрон сделал более пятидесяти снимков местности разной масштабности и на всех них присутствует этот объект. С той лишь небольшой разницей, что каждый раз оно меняло своего местоположение.

   Николай нажал на кнопку и принялся переключать снимки один за одним.

   – Вот взгляните. Сначала этот объект был здесь... потом здесь, а на следующих трех снимках его положение изменилось дважды. По сравнению с другими стационарными объектами, этот, не пропадал со временем, скрываемый помехами, а появлялся каждый раз, когда мы проводили аэросъемку.

   – Вы делали это и раньше?

   – Конечно, мистер Граубар. Я ведь разведчик – это моя работа. Мы наблюдаем за этими топями уже длительное время. Практически с того самого момента, когда здесь начали происходит странные вещи. Руководство поручило мне выяснить, что это за место и каким образом противник может использовать его в своих целях, в том числе, как вы наверняка уже поняли, и в военных. Несколько месяцев усиленных работ с местным гражданским населением и перебежчиками дали свои результаты. Неохотно, но они рассказывали, что в болотах, на всей территории этой планеты, сформированы целые города и заводы, которые не подчиняются вождям самых крупных варрийских городов. Что-то своего рода ортодоксальные варрийцы, которые не захотели меняться вместе с остальными и, отколовшись, ушли в болота, чтобы вести там свой исконный образ жизни, но при этом, не отказываясь от торговых связей с другими крупными городами, находившимися за линией болот. Сильные, выносливые, способные выживать в самых суровых условиях. Их глаза привыкли видеть в темноте, а руки приспособились двигаться по заросшим болотным деревьям и лианам, подобно животным из джунглей. За несколько лет войны на этой планете, нам удалось поймать всего одного из этого племени, но он умер через двадцать минут, после того как, выбравшись из болот, вдохнул обычного воздуха. Проклятье, он буквально остыл у нас на глазах, а кожа превратилась в смятую бумагу.

   Потом, в течение нескольких месяцев мы организовали более десяти групп для исследования этих мест, снаряженные по полной программе, они уходили к болотам и... не возвращались оттуда. Обстрелы велись из мест не досягаемых для боевых машин. Толка от авиации было еще меньше. Мы бомбили предполагаемые места сутки напролет, но бомбы просто тонули в болотах не взрываясь, а те, что все-таки детонировали, походили на детские хлопушки и не наносили ощутимого вреда. Так продолжалось еще очень долго, пока в один прекрасный момент, во время штурма очередного города, по вашей атакующей группе не был совершен обстрел.

   – И вы решили использовать меня, чтобы вновь организовать выход к топям для запуска дрона?

   Николай виновато пожал плечами.

   – Увы, но мне пришлось пойти на это.

   – Вы обманули нас. Использовали как приманку, чтобы достичь своих целей.

   – Своих? – Голос офицера сменился, – Что это значит, "своих"? Я здесь не для того, чтобы набивать свои карманы или зарабатывать звезды на погоны. Я тут такой же как и вы, простой военный, которому выпала сомнительная привилегия провести несколько лет своей жизни на богом забытой планете, воюя с теми, кто всего пару столетий назад был таким же как и мы. Думаете, мне доставляет это какое-то удовольствие? Нет! Я бы мог снять с себя погоны прямо сейчас, за возможность улететь из этого места и больше сюда не возвращаться. Мне пришлось пойти на подобное решение. Такая наша доля. И вы должны понимать это, Рик. Что, будучи солдатом, нужно осознавать, что рано или поздно наступит момент, когда придется поступиться со своими моральными или этическими принципами, переступить через себя, обмануть, не договорить, пойти на хитрость, но выполнить приказ. Любой ценой. Да, я использовал вас, но зато получил сведения, который сберегут жизни десяткам, может быть сотням, таких как вы солдат. Поэтому давайте оставим принятые мною решения на моей совести и прекратим это глупое обсуждение!

   В этот момент он был сам не свой. Некогда спокойный и рассудительный офицер, вдруг превратился в грозного и беспринципного солдата, чье самолюбие и профессионализм только что были подвергнуты сомнению и жесткой критике. Он не сдерживался в выражениях. Пытался оправдываться. Говорил, что за каждым его поступком всегда стоял общий интересе и положение всех солдат, а не только небольшого круга лиц приближенных. Его глаза загорелись неприятным огнем. В них было нечто, что заставило меня вздрогнуть и автоматически вжаться в кресло. Им будто владел кто-то другой. И этот человек, совершенно не похожий на прошлого, спокойного Николая, был опасен.

   – Но вернемся к делу.

   Словно ничего и не произошло, Ланковский вдруг продолжил. Помяв в руках небольшой сверток бумаги и выкинув в мусорную корзину, его взгляд опять устремился на болота. На те фотографии, что в виртуальной, нематериальной обертке, висели прямо перед ним.

   – Мы сопоставили все снятые дроном изображения и методом простого наложения одной фотографии на другую, смогли установить общую картину строений размещенных внутри топей.

   Николай сделал несколько нажатий на приборной панели и спустя секунду, десятки фотографий одной местности слились в едином изображении, создав прозрачную картину топей в этой местности. Многочисленные объекты соединились в огромные комплексы, а маленькие, неприглядные точки, которые до этого не представляли ничего конкретного, вдруг превратились в вполне различимые здания.

   Это был огромный комплекс, чьи масштабы поражали. Укутанный и спрятанный под толстым и непробиваем слоем болотной растительности, там находился настоящий военный штаб со всей инфраструктурой и подъездными путями.

   – Это невероятно.

   – Удивлены? Я вас понимаю. У меня было примерно такое же выражение лица, когда я сам впервые увидел все это. Заметьте, здесь все построено в соответствии со всеми правилами. Соединенные широкими дорогами, они питают друг друга электричеством и способны принимать любую технику, кроме воздушной, естественно. Эти варрийцы знают свое дело и ощущают свою неуязвимость.

   – Вы в этом уверены?

   – Да. Непроходимые болота, Целая сеть заболоченных рек и озер не дадут пройти сюда ни одной группе, даже самой мобильной. Все дороги и инфраструктура уходит глубоко в топи, туда, где еще не велась разведка дронами, а это значит, что там может быть все что угодно.

   – Постойте, – я перебил его, – а, где тот самый объект, о котором вы говорили. Что перемещался по топям?

   – Вот он, – Николай указал на большой серую точку, выделявшуюся среди всех остальных своим цветом. – Она такая потому что... потому что находится под водой. Система съемки настроена так, что все подводное окрашивается в серый цвет, здесь, как видите, именно так и получилось.

   – Вы хотите сказать, что это животное?

   – И очень большое, Рик. Честно сказать, я не знаю, что бы это могло быть, но оно всегда двигается по руслу, редко заходя в более мелкие водоемы, а затем пропадает. Даже с такой высоты, глядя на его размеры, можно сказать, что эта "штука" гораздо больше даже самого огромного боевого робота. "Зубр" по сравнению с "этим" просто крошка.

   Он встал со своего места и начал ходить по своему кабинету. Он нервничал. Пытался успокоить себя, но чем сильнее ему это хотелось, тем больше становилось напряжение.

   Открыв бар и достав оттуда полную бутылку спиртного, Николай прихватил два стакана и поставил все это на стол.

   – Надеюсь, вы не откажитесь от рюмки хорошего алкоголя.

   Ланковский откупорил бутылку и разлил содержимое по приготовленным емкостям. Журча и поигрывая своим ярко-синим цветом, неведомая доселе жидкость вскоре наполнила широкие стаканы.

   – Что это? – спросил я, глядя как настоящая радуга цветов взвилась в тягучей, как мед, жидкости.

   – Водка.

   – Я ее себе как-то по-другому представлял.

   Офицер усмехнулся.

   – Понимаю. Стереотипы. На самом деле это она, просто этиловый спирт заменен на безвредный аналог с добавлением модифицированных белков особой категории, которые и придают ей такую тягучесть. Пейте, это не страшно.

   Я поднял стакан и, взглянув еще раз на настоящий фейерверк цветов, осушил стакан.

   Вязкая и горячая, словно я только что залил себе в горло целое ведро раскаленного свинца, жидкость обволокла сначала ротовую полость, а затем и желудок. Горький... сладкий... с привкусом какой-то кислой ягоды... этот настоящий парад вкусов воцарился у меня во рту и заставил закрыть глаза от наслаждения. Такого я еще не чувствовал никогда. Это необычное ощущение, что медленно, как тепло от женского прикосновения, начало подниматься по всему телу. Я ощущал его каждой мышцей, каждой клеткой своего организма, каждым сантиметром кожи. Я пытался впитать и удержать его как можно дольше, но вскоре, достигнув вершины своей силы, это ощущение пошло на спад.

   По телу разлилась усталость и непреодолимое желание выпить вновь.

   – Ну как вам, понравилось?

   – Черт! Что это такое? Никогда еще мне не приходилось пробовать подобное.

   Николай улыбнулся.

   – Я вам немного завидую, мистер Граубар. Ведь чувства, которые человек получает впервые, попробовав этого напитка, больше не повторяются. Это как любовные утехи. Самые острые ощущение всегда происходят в первые несколько, со временем превращаясь в сухие механические движения. Так что постарайтесь запомнить все, что только что с вами произошло, и никогда не забывайте. Это вам будет помогать в трудную минуту. Просто поверьте мне.

   Он поднял свой стакан и немного отпил его содержимое. Затем, стерев остатки спиртного со своих губ, взял бутылку и отнес обратно в бар.

   – Так что же вы решили делать дальше?

   – План операции будет пересмотрен, дополнен и реализован в самое ближайшее время, но не быстрее чем через два дня. Сами понимаете, спешить в таких делах очень опасно и это может сильно сказаться на боевых потерях.

   – А что скажет командование? Только не говори, что тебе все равно на их мнение по этому поводу?

   Тут он отвел свой взгляд в сторону и устремил его в глухую стену.

   – А что им говорить. Один лишь факт пересмотра плана уже являет собой пощечину всему командованию. Но уверен, они переступят через свое самолюбие и примут к сведению все замечания здешних офицеров.

   – А если нет? Что тогда?

   – Это маловероятно. Пусть те генералы, что восседают в штабе командования и далеки от реальных боевых действий, они все еще могут трезво оценивать ситуацию и к такому огромному количеству замечаний должны отнестись с пониманием. А это значит, что отказа от пересмотра плана операции или других подобных решений ждать не стоит.

   Действительно. Слишком многое стояло на кону в том числе и престиж самого командования. Ведь если в очередной раз операция закончится горой трупов и тоннами горящего металла, то пенять на плохую координацию во время боя будет уже бесполезно.

   8.

   Ветер дул сильнее прежнего. Даже в такое время, когда звезда этой системы, поднималась на небосвод и прогревала землю своими яркими и жаркими лучами, она до сих пор тряслась от малейшего порыва ветра, обдувавшего ее хрупкую фигуру с разных сторон.

   Проклиная все эти места, эту проклятую погоду к которой она никак не могла привыкнуть уже продолжительное время, женщина все равно терпеливо дожидалась назначенной встречи.

   Было нелегко, но ей все же удалось добиться своего и уговорить двух старейшин города Бауг поговорить с ней. Риск на который она шла был более чем очевиден. Настолько, что первое время ей было не по себе.

   Перетаптываясь с одной ноги на другую и оглядываясь по сторонам, Филина пыталась увидеть приближение таких важных для нее людей. Глаза скользили по местности, но быстро, не увидев ничего подобного, тонули в густом лесу, что простирался по всей округе и захватывал своими зелеными ветвями власть на той территории.

   "Чертова погода!"

   Она уже давно не ругалась, но сегодняшняя ситуация вынудила вспомнить самые грубые и нецензурные слова, ведь сил терпеть подобное отношение к себе ей было в новинку.

   Наконец, вдалеке показалось несколько высоких силуэтов. Пробираясь сквозь густую стену толстых, в несколько метров диаметром, деревьев, группа осторожно подошла к краю уговоренного места.

   Двое человек остановились. Вперед вышел самый высокий и, сделав жест рукой, начал быстро подходить к Филине.

   – Вы есть та, с кем необходимо встретиться?

   Она посмотрела на высокого мужчину, чье тело походило на туловище богомола, и, не скрывая презрительного взгляда, одобрительно кивнула.

   "Что ж, пусть начинают первыми. Так будет легче вести с ними переговоры" – подумала она и сделал жест в сторону стоявших людей.

   – Старейшины Нун`Клан и Харрисон прибыли как и было условленно.

   – Могу я с ними поговорить?

   Филина вопросительно смотрела на мужчину, попеременно перебрасывая свой взгляд на стоявших вдалеке людей.

   Гонец повернулся к своим, вскинул голову и громко произнес что-то на странном языке. Она не могла понять его. Какие-то слова она могла уловить, какие-то, пролетая в воздухе так и оставались неизвестными для ее слуха.

   Еще по прибытию сюда она изучала местный народ и знала, что их язык являлся совокупностью многих. Тех, на которых разговаривали самые первые поселенцы, прибывшие сюда много столетий назад. И вот сейчас, слушая и выхватывая еле знакомые отголоски знакомых слов, Филина чувствовала, что разговор велся как раз о ней.

   – Старейшин согласны говорить, но только если женщина согласится подойти к ним сама.

   Его голос звучал "ломано". Некоторые слова давались мужчине с большим трудом. Память все еще помнила старый язык предков, но годы, прошедшие в фактической изоляции от другого, современного мира, давали о себе знать.

   Женщина-идеолог согласилась подойти первой. Встряхнув холодную куртку от скопившейся влаги, она медленно направилась вперед. Ноги замерзли, но все еще слушались ее. Она не привыкла к таким условиям и мысленно корила себя за сложившуюся ситуацию. Однако игра стоила свеч и только ради этого она была готова терпеть даже такой дискомфорт.

   Вскоре она подошла к стоявшей группе варрийцев. В окружении многочисленной охраны, в самом центре импровизированного круга, находились двое главных людей. Охраняемые вооруженными людьми, эти двое чувствовали себя в полной безопасности и, завидев приближение женщины-идеолога, приказали кругу расступиться в стороны.

   – Вы – Филина. Я так понимаю.

   Первым начал старик, чей высокий лоб и почтенный возраст говорил о высоком статусе этого человека. Он коренным образом отличался от всех людей, сопровождавших его на эту встречу. Одетый в широкую и длинную мантию, тянувшуюся по земле, он походил на шамана древнего племени, о которых ей доводилось читать еще в детстве. Однако чистый, без акцента, голос ввел женщину в короткое замешательство. Возраст и прожитые годы не сказались на его умении говорить на современном языке. Более того, он смог сохранить даже все самые мелкие нюансы различных диалектов, которые водились среди носителей общего для всех солдат и офицеров языка.

   – Да, это я. Но мне странно слышать вас таким. Кто вы?

   Старик довольно улыбнулся.

   – Я знал, что вам придется по нраву мои знания вашего языка. Признаюсь честно, было довольно сложно вспомнить язык предков, но задача оказалась посильна, стоило мне несколько месяцев пообщаться с носителями этого языка.

   – Но вы столько лет живете в уединении. Как вы вообще можете меня понимать?

   Этот вопрос оказался довольно странным. Она чувствовала как мысли начали рождаться в его голове. Как пытался он подобрать нужный ответ на заданный вопрос, но в конце– концов, поняв, что в его голове есть кто-то еще, старик просто напросто закрыл свои мысли от незваного гостя. Сделав это изящно и в тоже время резко, словно всю жизнь только этим и занимавшись, он перекрыл все доступные ходы в свою голову, оставив Филину абсолютно беспомощной.

   – Больше так не делайте. Я не люблю, когда кто-то пытается копаться в моей голове. Это как читать чужие письма, некультурно и очень вредно.

   Филина стояла в замешательстве. Еще никогда в своей жизни она не встречала такое сопротивление своим врожденным навыкам. Сам Шелвер, учитель и наставник всех идеологов, отмечал ее способности, наградив по окончанию учебы знаковой медалью. Но теперь, когда неизвестный старик, больше похожий на древнего колдуна, в одночасье обезоружил ее, свел на "нет" все ее могущество, Филина не знала что и говорить. Она просто смотрела на группу людей, не понимая как дальше себя вести.

   – Мы храним в своей памяти много языков. Когда наши предки высадились на эту планету, в ее составе насчитывалось более восьмидесяти представителей различных официальных языков. В то время как каждая семья имела свой, различный от других, диалект. Представляете сколько это языков? Нам удалось сохранить их все. Каждое слово, каждую букву, которая как кирпичик складывала красивое строение под названием язык. Но к сожалению не каждому было дано познать все нюансы и сохранить их в своей памяти, чтобы после стольких лет вдали от многочисленных планет и торговых путей, не потерять связь со своими предками.

   – Но они все мертвы.

   – Пока жив язык наших предков, будет жить и сама память о них. Именно поэтому мы сохраняем языки в их первозданном состоянии.

   Филина еще раз отметила чистый язык своего собеседника и осторожно принялась говорить о цели их встречи.

   – Что насчет нашего разговора?