Текст книги "Падший лев (СИ)"

Автор книги: Максим Целовальников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Волшебники, окруженные мощной магической защитой, отчаянно накладывали заклятья на трупы павших солдат, превращая их кровь в яд для мертвых, чтобы локи не обрели новый порядок своего могущества. Но это не всегда удавалось, и тогда начинался сущий кошмар. Один за другим локи издавали торжествующий рев, когда разрывали на части тело солдата и, насыщаясь его кровью, превращались в настоящих демонов бойни.

Время экономить магические силы прошло. В дело пошли тяжелые убойные заклятья, и воздух зазвенел от сгустившихся потоков энергии.

Но нечисть продолжала прибывать и прибывать, и все ощутимее сказывалось их превосходство. Становилось ясно, что если сейчас ничего не сделать, то все может завершитьсятяжелым поражением.

Несмотря на критическую ситуацию, генерал Реатор испытал некое чувство удовлетворения от того, что смог правильно просчитать ситуацию и не сделать тех шагов, которые могли бы уже привести к катастрофе. Пошли он тогда в атаку гусарский полк или паладинов – и их судьба оказалась бы решена. Если потерю гусар еще можно было бы пережить, то лишиться лучшей боеспособной части корпуса – паладинов, этих воинов Света, закованных в магические доспехи, мастеров боя, чья подготовка длится годами, означало бы для Восемнадцатого корпуса смертный приговор.

Но и сейчас положение складывалось такое, что грозило неминуемо превратиться в поражение, если не полный разгром. Нужно срочно бросать в бой резервы, иначе будет уже поздно. Вряд ли враг мог предложить что-то еще, сделать какие-то новые шаги. Он сделал все свои ходы.

Но враг предложил кое-что еще. Как раз в тот момент, когда генерал вышел на связь с командирами обоих резервных линейных полков, волшебное зеркало «Векона» окрасилось нарастающими кричащими красными кругами, исходящими прямо из середины тумана, который накрыл уже почти все поле боя. Сильнейший всплеск магии означал только одно – появился тот, кто обладал огромными магическими силами. Если бы это была большая группа личей, сигнал проецировался иначе. Нет, на поле боя появился либо некромант, либо архилич. В то, что здесь оказался сам князь Ирритройя, командующий Восемнадцатым корпусом не верил. А вот архилич… Но откуда?

– Командирам резервных полков, приказ. Отойти на прежние оборонительные позиции, которые корпус занимал перед сегодняшним наступлением, и приготовиться к обороне. Гусарскому полку спешиться и также занять позиции в обороне.

– Но сир!.. Наши передовые части… Как же они? Они же…

– Это приказ. Выполнять!

Реатор оборвал связь и направил свой «Векон» к оказавшимся в смертельной опасности полкам. Положение и так было крайне шатким, а вмешательство архилича станет тем событием, что превратит сражение в бегство, а бегство в бойню. Этого нельзя допустить!

– Трубить отход! Пусть отступают на прежние позиции!

Загремели сигнальные трубы, и передовые полки Восемнадцатого корпуса королевской армии Ардении заученно начали отступление. Вернее, только паладины делали это организованно и четко, а вот отступление остатков линейных полков все же больше напоминало полубегство.

Ничего. Предусмотрительный Реатор, сняв утром корпус с давно обжитых надежных оборонительных позиций, не стал их демонтировать. А там имелись и надежные защитные сооружения, и оборонительная магия, ловушки, минные поля, реагирующие исключительно на нежить, и многое другое, включая «Скорпионы М»[3].

Реатор отчетливо теперь понимал коварный план нежити. Не сопротивляться поначалу наступлению людей, оставить свои позиции, имитируя отход, что казалось вполне нормальным, учитывая поражение главных сил при Альме и их отступление. В итоге заставить корпус сняться со своих позиций, с которых его трудно выбить, и расправиться с ним на открытой местности. А цель всего этого?

Реатор мог догадаться и об этом. Зачем нежити понадобилось скрытно перебрасывать сюда столь большие силы? Потерпев поражение при Альме князь Ирритройя жаждет взять хоть какой-то реванш, пробиться в цветущие Толлейские области, принадлежащие самой Короне, и превратить их в мертвые земли, как и все, где ступала в Светлом мире нечисть. Даже ценой потери части армии. Это простая месть, жажда сделать как можно больше зла людям. Впрочем, что еще можно ожидать от некромантов?

В любом случае, теперь им это не удастся сделать. Оборонительные рубежи, закрывающие дорогу в Толлейские области, находятся в полной боеготовности, а чтобы их удержать, хватит сил и половины корпуса. Даже ночью, когда нежить становится особенно сильна.

Сейчас же Реатор собирался спасти тех, кто отступал под ударами напирающего врага. Ведь он являлся еще и сильным волшебником, а потому самолично встретит архилича и уничтожит его, прикрыв отход своих солдат. Благодаря воле святого Сайроса у него есть на это силы. А пока штаб корпуса сообщит маршалу Диогену о случившемся, и очень скоро сюда прибудут подкрепления. На кону ведь как-никак владения Короны.

Приняв решение, командующий устремился на своем «Веконе» вперед, туда, где яростно кипел бой, наполовину поглощенный туманом, а за ним следовали двенадцать верных инквизиторов. Он не различал деталей боя. Неясные тени мелькали в жутком молоке, залившем все вокруг. Армейские волшебники в ужасе пытались отогнать зловещий туман, но чья-то сила неумолимо противилась им. Генерал чувствовал, как там рекой льется людская кровь, как пирует сама Смерть. Холод страха коснулся даже его.

Он искал архилича, понимая: именно он является наибольшей угрозой. Защитные заклятья тяжелого класса окружали волшебника, готовые отразить любую опасность. Нежить, пытавшаяся атаковать Реатора, сметалась заученными действиямиинквизиторов. Он не видел свою цель, но ощущал ее ауру, ее присутствие. Совсем недалеко. Но туман очень сильно притуплял способности магического видения. Сильнейший фон опасности разливался вокруг. Яростно звенело оружие отчаянно сражавшихся за свою жизнь солдат, хриплый вой обезумевших от крови упырей сливался с хохотом призраков. Ревела боевая магия волшебников и вступивших в бой личей.

А потом вокруг начали сериями греметь взрывы. Поначалу Реатор подумал, что это детонируют не обнаруженные ранее мины, так как отступающие части его корпуса как раз снова оказались на прежних позициях нежити, – но ошибся. Здесь работала древняя магия крови, архилич взрывал трупы павших, используя заключенную в них энергию жизни, которую превращал в разрушительную. Осколки костей вместе с кровавым месивом разлетались во все стороны, но главной являлась ударная волна. Она разрывала доспехи на части, словно они были сделаны из бумаги, превращая тела солдат в жуткую массу, которая, в свою очередь, становилась готовой миной для мага Смерти. Все вокруг заволокло смертоносным ядом. Волшебники, окутавшиеся в тяжелые защиты, были слишком заняты отражением атак на себя, чтобы попытаться разогнать его – в итоге многие солдаты через несколько минут пребывания в нем падали замертво. Реатор подключил все свои силы, охватывая каждый клочок материи на много десятков метров вокруг, и блокируя действие магии врага. Он до сих пор не смог обнаружить своего противника, чтобы атаковать напрямую, и вынужден был работать вторым номером. Архилич боялся столкновения с ним, но долго оставаться в недосягаемости ему не удастся. Реатор черпалсилы из колоссального запаса, что хранился внутри него, и не мог проиграть. Они находились в Светлом мире, на его земле, земле людей, и магия Смерти здесь слабела. Так же, как оказался бы слаб любой светлый маг в мире Мертвых. Он упорно вытеснял магию архилича, метр за метром отбрасывая от каждого трупа павшего, к которому она тянулась.

Но архилич не стал с ним бороться, он просто изменил свою тактику. В воздухе сгустилась магия Смерти, и кости павших, нежити и людей стали собираться вместе, создавая големов-скелетов и наделяя их своей суммарной силой. Они могли справиться один на один даже со стальным големом, а их сейчас восставали десятки. В руках мертвых исполинов выросли жуткие мечи.

Реатор переключился на новую угрозу, обрушив на ближайшее такое создание заклятье «Святого молота», разнеся его на части, словно обычного скелета. Вся окружающая нежить остервенело набросилась на волшебника, но столкнулась с непреодолимой защитой. Реатор в ярости крушил их своей боевой магией, не имея никаких ограничений по запасу энергии. «Чистилище», «Гибель нежити», «Последний исход» и многие другие заклятия тяжелого класса следовали одно за другим, уничтожая мертвецов десятками. Но на место павших тут же заступали новые.

Пусть будет так! Он один уничтожит всю нечисть!

Вокруг него стали сплачиваться солдаты, в основном выжившие паладины. Они оставались преданными до конца и готовились с честью умереть, но защитить своего командира. Инквизиторы также держали оборону, поддерживая своей ударной магией. Являясь по сути теми же волшебниками, они использовали другую формулу обеспечения энергией, специализируясь исключительно на боевой магии, направленной на скорейшее уничтожение цели.

Заклятия следовали одно за другим. Защитные сферы Реатора постоянно пульсировали, словно загнанное сердце хищника, поглощая разнообразные удары врага. Один из личей, в типичном черном балахоне и с омертвевшим лицом, попробовал достать его жутким «Перстом смерти»[4], но ему не хватило сил. Реатор тут же ответил отработанным за многие годы «Мечом ангела», разом снеся всю его защиту. Последующий удар наверняка бы прикончил мертвяка, но ему не дали это сделать, атаковав с другого направления.

И так повторялось каждый раз. Становилось отчетливо видно, что действиями противника кто-то очень грамотно руководит и умышленно заставляет его тратить все больше и больше энергии, не считаясь ни с какими потерями.

А ведь святой Сайрос предупреждал, что нельзя так расходовать сосредоточенные в нем силы, чтобы не дестабилизировать их!

Неожиданно Реатор осознал, что весь бой сконцентрировался вокруг него. Именно он стал главной целью для врага. И еще почувствовал, что скоро наступит именно тот самый рубеж, о котором его предупреждали. Лучше было отступить.

Но ему не дали. Стоящие впереди солдаты издали испуганные крики, а потом появились серые тени. И крики один за другим стали резко обрываться. От этого цепенела кровь.

Оборотни. Чудовища, состоящие из мышц и безудержной энергии, вооруженные саблевиднымикогтями и клыками. Свирепые твари, которых гнала неутолимая жажда убийства. Каждый оборотень стоил по меньшей мере десятка упырей. Вот что нежить готовила в своей последней волне!

Оборотни рвали солдат, даже паладины, измученные боем, не могли уже противостоять им. Реатор уложил сконцентрированным «Боекроном»[5] одного, еще двоих поразил «Мечом ангела». Эти твари обладали огромной живучестью и поразительными способностями к регенерации, и чтобы убить их, приходилось прилагать недюжинные силы и рассчитывать каждый удар. Его собственная защита трещала по швам. Жуткие клыки и когти всех четырех лап оборотней работали, словно адский конвейер, располосовывая магические защитные сферы, тщетно силясь проникнуть сквозь них. Заклятья не были бесконечны, они теряли силу, сопротивляясь ударам. Реатор снова ударил «Боекроном» по ближайшему оборотню, но хищная тварь смогла увернуться с быстротой молнии. Видя это, волшебник недовольно поморщился. Их нужно уничтожать либо мощным заклятием самонаведения, либо заклятием, имеющим массовую зону поражения, ведь обладание колоссальным запасом сил вовсе не прибавило ему скорости атаки. Но оба вида заклятия отличались повышенным потреблением энергии.

Реатор только собрался закрыть себя «Знаком апостола» взамен исчерпавших запас энергии защитных сфер, как в глазах неожиданно помутнело, а энергия, растворенная вокруг, моментально ожила и пришла в движение. И сила, спавшая в нем, тоже вдруг резко проснулась и сделала попытку вырваться наружу. Волшебник от неожиданности едва не потерял сознание, нечеловеческим усилием воли преграждая ей путь. Но она рванулась снова. Это походило на попытку сдержать с помощью мыльного пузыря океан. Генерал оказался крайне растерян. Происходило то, чего попросту не могло быть.

Реатор вдруг ощутил приступ паники. Он осознал, каким же был дураком все это время! Все, что случилось здесь, вовсе не преследовало цель достижения глупого реванша мертвых за поражение под Альмой. Цель мертвых оказалась куда более страшна – убить его, генерала Реатора. Убить и освободить накопленные в нем океаны магической энергии. Тогда Ритуал не удастся провести и великая Цель святого Сайроса превратится разом в несбыточную мечту. Годы подготовки, затраченные силы и средства – все окажется уничтожено разом.

От этой мысли Реатор пришел в ужас. Значит, мертвые знали о готовящемся Ритуале? Но как? Откуда?

Эти мысли вихрем пронеслись в его голове за какое-то мгновение. Командующий понял, что не сможет сдержать новую попытку вырваться на свободу энергии внутри него. И это обернется настоящей катастрофой, по сравнению с которой его собственная смерть окажется лишь ничтожным событием. Это конец всех надежд. Мозг лихорадочно соображал, пытаясь найти хоть какой-то выход. И сознание подсказывало только одно – самому приоткрыть горлышко бутылки и сброситьчасть энергии.

Последним усилием воли Реатор сотворил заклятье «Святого слова», созданного исключительно для уничтожения нечисти, и позволил влиться в него всего лишь небольшой части хранимой внутри энергии. Но ее количества хватило бы на несколько десятков сверхтяжелых заклятий.

Последнее, что он запомнил, – это как активировал «Святое слово», одновременно мысленно блокируя продолжавшую так настойчиво рваться наружу энергию.

[1] «Армейские щиты» – одно из базовых заклятий Светлой школы магии, позволяющее массово закрывать отряды солдат. Оно сочетает в себе легкость в вызове, сравнительно небольшие затраты манны и большой запас прочности и эффективности.

[2] Чистилище – знаменитая тюрьма Святой инквизиции.

[3] «Скорпион М» – специальная установка для метания копий, обладающих большой пробивной силой, на дальние расстояния.

[4] Перст смерти – заклятие, имеющее шанс убить практически любого.

[5] «Боекрон» – стандартное и очень эффективное универсальное ударное заклятие Светлой школы магии.

Глава 4

Пещера, спрятанная в глубинах Даркорских гор, поражала своим размахом. Ее заливалмягкий фосфоресцирующий свет, словно жемчуг, разбросанный по всему пространству, что создавало удивительное по красоте освещение и непередаваемую игру теней. Непреклонный камень покорно вился узорами, приобретая сказочные формы, гранит разных цветов формировал величественную структуру, сочетался с черными мраморными колоннами и стелами, от которых захватывало дух, и при взгляде на них казалось, будто они покрыты фантастической красной татуировкой. Пещера буквально дышала жизнью, словно она сама являлась живым организмом. Величественные своды потолка, уходящие в высоту на несколько десятков метров, мерно колыхались, словно волны черного моря, от множества сосредоточенных там кудисов[1], стены облепили страшные грапперы[2], а внизу стояли грозные воины темных эльфов. Жуткие раскройщики, знаменитые таяри[3], арахтены, на которых нельзя было смотреть без содрогания, ибо они представляли собой жуткую помесь паука и скорпиона, келаты[4] и тени. Тени-убийцы, они буквально наводняли все места, до которых не доставал свет, даже такой слабый, как в этой пещере. Потому что свет мгновенно убивал их.

В самом центре пещеры пульсировал огромный черный камень, обнажая в такт пурпурные прожилки, на мгновение покрывающие его своеобразной паутинкой. Но это был вовсе не камень, а живое существо, которое темные эльфы называли Кагир, что означает Страж. Его огромное тело покоилось в большой ложбине, созданной в каменном полу, а десятки гигантских голов в виде многометровых змей-удавов растянулись по всему пространству пещеры, придавая телу сходство с огромным каменным спрутом.

Шайрах, прозванный Ночным свистом, а в группе известный как просто Ночник, внимательно осматривал пещеру с одного из едва заметных выступов на стене, не пропуская ни единой детали. Рядом с ним лежала его верная подруга и напарница разведчица Лейла и занималась тем же самым. Оба осматривали всю пещеру целиком, а не делили ее каждый на свой сектор, дабы в случае чего подстраховать друг друга, а также сравнить результаты. Развитая натренированная память позволяла фиксировать все без каких-либо усилий. Их взаимодействие было огранено, как бриллиант, многими годами совместной службы в одном из самых знаменитых эльфийских карательных отрядов «Лезвие серебра», и они являлись одними из самых лучших его разведчиков. Тела обоих покрывали священные татуировки Совахана, сотворенные верховными друидами Цессарии – столицы светлых эльфов, чья сила защищала от практически любой магии и делала при желании невидимыми на любом фоне. Именно это позволяло им сейчас находиться в такой близи к своим кровным врагам, в месте, где все служило власти темных эльфов, даже камень, оставаясь при этом в относительной безопасности. Лишь темные кошачьи глаза, созданные той же магией, что и татуировки, совершали осторожные движения, сканируя каждую деталь пещеры. Оживление кипело лишь на ментальной уровне двух разведчиков.

– Сорок раскройщиков.

– Пятьдесят клотов.

– Сотня суицидоров.

– Две сотни кудисов.

– Две сотни таяри.

– Пятьдесят арахтенов.

– Пятьдесят грапперов.

– Два десятка теней.

– Я думаю, больше.

– Восемь чародеев.

Оба сделали паузу. Затем Шайрах уверенно произнес:

– В восточном ответвлении я слышу, как стучат по камню множество острых ног. Льяссы[5], наверное, не меньше четырех. Я даже слышу, как капает с их хелицер яд, и чувствую, как под его действием испаряется камень.

– Иллюзия.

– Все может быть. Здесь все пропитано проклятой магией темных!

– Думаешь, наши осилят?

– Сомневаюсь. Слишком сильна магия, иллюзия может быть очень высокого класса. Вряд ли нашим удастся ее снять. Или снять, но не до конца, что недопустимо. Так далеко мы никогда еще не проникали в Лабиринт, пусть это и его окраина на самом деле. По некоторым слухам, здесь где-то есть золотые рудники или нечто подобное.

– Говорят, ребятам из Зеленых беретов удалось однажды добраться до самого Хаора[6],– мечтательно протянула Лейла.

– Ничего, – ободряюще усмехнулся Шайрах, отлично знающий ее заветную мечту однажды побывать в легендарной столице Лабиринта, что удавалось лишь единицам из светлого народа. – Моя тана[7], у нас еще все впереди. Тем более, еще не известно, видели ли они настоящий Хаор или его иллюзию. Сама знаешь, говорят, будто добрая половина этого города – не более чем иллюзия, хотя она и делает его столь по-неземному красивым.

– Пока я не против посмотреть и его иллюзию, – легкое ментальное раздражение кольнуло Шайраха и тутже пропало.

– Тут собрались вовсе не желторотики, – задумчиво продолжила Лейла. – С такими связываться не мед. Если бы они совершили рейд, то зла причинить могли очень много. Но посмотри, тани, зачем здесь так много грапперов? И теней? Они хороши только в Лабиринте, но никак не во время рейда на наши леса. Я уже не говорю про эту тушу дьявольского Кагира.

– Думаешь, человек нас обманул? – хмыкнул Шайрах.

Они беседовали с обманным спокойствием, но продолжали замечать все мало-мальские детали вражеского лагеря. Огромный опыт подсказывал, что иногда можно узнать что-то очень интересное, если есть время немного подождать и прочувствовать специфику изменения, и они не пренебрегали этим никогда, зачастую рискуя своими жизнями. Любое неверное или неосторожное движение могло погубить все, но оба разведчика имели стальные нервы и были мастерами в своем деле. А ходить по лезвию бритвы давно стало таким привычным удовольствием! И сейчас они ждали.

– Зачем ему делать это? Тем более он тут, рядом с нами, – продолжал между тем Шайрах.

– Верно, и еще четверка волшебников спецназа, от которых веет силой, и двенадцать ассасинов. Я слышала, они имеют тоже очень неплохой уровень подготовки.

– Чтобы совладать с «Лезвием серебра», нужно нечто большее. Гораздо большее. Если они завели нас в засаду к темным, то это глупо. У Этрарха (главного друида отряда) есть «Ярость леса»[8], и в случае чего здесь погибнут все. Мы не Зеленые береты, и наши жизни вряд ли будут столь высоко цениться, чтобы идти на такие жертвы.

– Ну, я и не говорю, что человек привел нас в засаду. И уж тем более – в засаду темных. Этот человек занимает очень высокое положение у себя, и если что, то последствия его действий очень сильно отразятся на отношениях со всем Светлым лесом. А на это никто не пойдет. Все верно. Однако это не объясняет всех странностей.

– Странности есть, ты все верно подметила, тана. Но что тут иллюзия, а что нет? Восемь чародеев – они легко могут оказаться отражением одного-единственного сильного мага. Иллюзия присутствия Теней – это самое обычное дело. Все, что мы видим сейчас, может оказаться больше чем наполовину лишь наваждением, а за их личинами либо нет никого, либо скрываются другие.

– Да, на иллюзию можно списать все, что только можно. Если углубляться в эту тему, можно дойти до того, что сойдешь с ума. Может, вся эта пещера – одна сплошная иллюзия, а мы стоим и тупо пялимся сейчас с тобой на стену из камня.

– Для этого нужен крайне сильный источник энергии. И слишком много работы чародеев. Для чего?

– Это пустой разговор, – мысленно отмахнулась Лейла. – Я тебе говорю про то, что чувствую. Мне не нравится человек.

– Ты это повторяешь с самого начала нашей операции.

– И я не устану это делать. Я его не вижу. Не могу понять, что он думает, что чувствует. Все его эмоции с такой же вероятностью могут оказаться обманом, как и правдой.

– Ты слишком подозрительна, тана. Моя тана. Подозрительна так, что впору позавидовать даже Оссону.

Он послал ей мысленный образ одного из верховных друидов, вечно брюзжащего старика, знаменитого на весь Светлый лес своим патологическим недоверием абсолютно ко всему, придав при этом ему крайне обиженное выражение лица. Лейла ответила очаровательной улыбкой, посланной также ментально. Появившееся напряжение спало. Шайрах тоже улыбнулся ей. Так, как только он один мог делать на всем свете. И пришло привычное ощущение счастья и безопасности. Разведчица невольно подумала: сколько раз он уже отводил от нее смерть, когда она это знала и когда даже не догадывалась? Ее тани.

– Или это может быть какой-то необычный рейд, – ментальный голос Шайраха звучал крайне убедительно. – Посуди сама – по пустому поводу нас бы не отправили так далеко в Лабиринт, с нами бы не пошел человек столь высокого ранга. И Совет Дома не поверил бы ему, не приведи он достаточно веские причины. Мы воины, тана, нам никто не говорит, зачем и что происходит. Дом отправил нас уничтожить цель, мы ее нашли. Почему она выглядит так – не наше дело. Важно лишь, что то, что мы нашли, подтверждает слова человека, и Дом считает это важной угрозой настолько, чтобы отправить наш отряд на ее ликвидацию. Ты сама знаешь, насколько коварны темные. Они могли придумать нечто особенное. Или напасть на какой-нибудь по-настоящему значимый объект в наших владениях. А что до Кагира, его в основном берут для охраны базы. Если он, конечно, тоже не иллюзия.

Лейла снова улыбнулась – Шайрах всегда отличался умом и рассудительностью. И ей это безумно нравилось в нем.

– Искарион[9]? – предположила она.

– Может, и Танжан. По слухам, туда вскоре должны прибыть главы некоторых Домов на праздник Луны.

– Я точно могу сказать: если все это не настолько сильная иллюзия, что мы ее не можем распознать, то этот рейд будет в высшей степени неординарным. Темные явно что-то задумали. Нужно попытаться захватить языка. Сейчас мы обнаружили их, но в следующий раз такого может и не случиться. Нужно понять схему, по которой они станут работать.

– Ты, как всегда, умна, тана, и мы, безусловно, постараемся это сделать. Но не сейчас. Сейчас нельзя рисковать.

Шайрах почувствовал легкий ментальный укол недовольства. Лейла всегда отличалась излишней самоуверенностью и не могла жить без риска, что очень часто приводило к большим передрягам. Но ему это очень нравилось. Нравилось вытаскивать ее из них.

– Пока рано, – значительно добавил он.

– Хочешь сказать, проведем наш трюк? – У Лейлы сразу загорелись глаза.

– Ты же сама сказала – надо взять языка.

Она не отреагировала на насмешку и почему-то вдруг погрустнела.

– Знаешь, мне все равно не спокойно на душе. Может, из-за того, что мы так долго блуждаем в этом проклятом Лабиринте? Говорят, некоторые из наших от этого даже теряли рассудок.

Он многозначительно хмыкнул, послал ей вместо ответа откровенный образ ее самой и, не дожидаясь реакции, скомандовал:

– Пора уходить. Время.

Иоган задумчиво вперился в одну точку и походил сейчас на некоего слегка ушибленного на голову человека. Его взор был устремлен на покрывающие плечи Тиана магические татуировки, которые могли делать только верховные друиды Светлого леса. Этот узор незримо отличался от всех остальных в отряде, Иоган это чувствовал, но не мог понять, чем именно, как ни пытался. Он просто был какой-то иной, словно ускользающий. Или постоянно меняющийся? Это тем более становилось интересно, если учесть, что Тиан возглавлял знаменитый эльфийский карательный отряд «Серебряное лезвие». Известный в определенных кругах светлый эльф, чей жизненный путь столь же ярок, сколь и запутан, и даже специалисты Святой Инквизиции не смогли толком разобрать, где правда, а где вымысел.

Иоган дорого отдал, чтобы заполучить этого светлого эльфа в лаборатории Эрнегии – секретного подразделения Святой инквизиции, занимающегося различными биоразработками и опытно-исследовательскими направлениями во всевозможных областях. Такие вот узоры на коже, которые сами жители Светлого леса называли татуировками Совахана, очень бы даже не помешали его ассасинам, а они, по различным сведениям, обладали немалыми силами. Говорят, для создания одного такого тату верховному друиду приходилось год накапливать силы, поэтому вполне можно было предположить, что каждый из карателей «Серебряного лезвия» стоил крайне дорого. До сих пор никому и никогда не удавалось взять эльфийского карателя живым, а у мертвого татуировки мгновенно теряли не только все магические свойства, но и даже непостижимым образом меняли свою структуру.

Еще удручало абсолютное надменное молчание эльфов. Их тут было почти три десятка, но они передвигались, словно тени, так что даже все магические способности Иогана не могли дать по ним точную картину. Ни единого лишнего жеста, ни единого произнесенного звука. Только сам Тиан снисходил до общения с ним на языке слов. Проклятое высокомерие остроухих! Даже разговаривая с ним – вторым лицом в самой Святой Инквизиции – эльф разговаривал так, словно каждое его слово являлось огромным подарком для ничтожного человека. Впрочем, что ни говори, но уровень ментального общения в отряде был настолько высок, что казался просто недостижимым. Более того, Иоган сильно подозревал, что сама яркость и глубина такого общения при этом не шла ни в какое сравнение с той, что имелась у простых слов. Как, впрочем, и скорость. Нет, ментальный способ общения довольно широко использовался на всем Империале, но как правило, оставлял желать много лучшего и применялся лишь тогда, когда невозможно было общаться словами по тем или иным причинам. А вот каратели светлых эльфов словно ощущали весь отряд как единый организм и точно знали, где и что с кем происходит. Даже на большом расстоянии. Иоган в этом не сомневался. С некоторым раздражением он вынужден был признать, что его ассасины – спецназ Святой Инквизиции – проигрывают им в очень многих отношениях. Пожалуй, все, кроме его личной охраны, находившейся здесь. Хотя об этом высокомерные дети леса видимо даже не подозревают. И это хорошо. Пусть думают, что они лучшие и намного превосходят людей.

Иоган почувствовал легкий мысленный сигнал, сообщивший ему о возвращении посланной вперед разведки эльфов. Неизвестно каким образом, но каратели могли выбирать, кто их сможет видеть, а кто – нет. Поэтому для всех это одно из множества небольших ответвлений огромной системы пещер и переходов, пронизывающих Даркорские горы, казалось абсолютно пустым, и только люди, пришедшие с Иоганом, видели всех карателей «Серебряных лезвий». Их самих делали невидимыми особые эльфийские артефакты, выданные им для данной операции Домом «Высокого тополя», к которому, собственно, данный отряд и относился.

Впрочем, Иоган нисколько не сомневался, что будь остроухие уверены, что люди не смогут их увидеть, если даже захотят, они бы добрую половину своего отряда сохраниливтайне и не стали показывать чужакам, которым явно не доверяли. И это доставляло определенное удовольствие: пусть томятся в догадках, что они могут, а что нет. Целая неделя блуждания по этому лабиринту пещер нисколько их не сблизила. Люди и эльфы продолжали держаться отдельно все это время.

Конечно, разведчики уже наверняка по ментальной связи рассказали все своим, но не показали виду и, подойдя к командиру отряда, четко и по делу выложили всю полученную информацию. Расположение, количество и характеристики врага, а также все те мелочи, что обычно и отделяют победу от поражения. Доклад сух и профессионален, но наверняка ментально они рассказали куда больше, хотя Иогана это сейчас не слишком волновало.

– С западной стороны все пещеры имели скрытые секреты охранения.

Лицо Тиана абсолютно ничего не выражало. Иоган криво усмехнулся:

– Как видите, мы правильно сделали, что пошли кружным путем, пусть и более долгим и рискованным.

Командир карателей лишь процедил:

– Мы могли снять эти секреты.

– Все может быть, – не стал спорить Иоган. – Если бы вы обнаружили их первыми, а не они вас. Но сейчас все так как есть, не переделать. Вы удовлетворены, эссель?[10]

– Да, удовлетворен.

– Как видите, темные очень хорошо подготовились к рейду.

Тиан снизошел до пристального взгляда, направленного на подошедшего к нему человека. Его темные кошачьи глаза, мутированные друидами, скрывали угрозу, знающего цену себе и своим силам хищника. Иоган не уступал ему ни в росте, ни в силе, и даже позволял себе выказывать легкое презрение и чуточку надменности в своем ответном взгляде. Это весьма забавляло человека.

– Я до сих пор не понимаю, как вы узнали об этом?

Светлый эльф не сдержался и высказал свое удивление. Не явно, конечно, голос его оставался холоден и безлик, но Иоган это знал и ждал подобного. Легендарный командир «Серебряных лезвий» с самого начала не слишком скрывал уверенность, что они ничего здесь не найдут, и все предприятие окажется либо фикцией, либо ловушкой. Он просто был вынужден исполнять решение Верховного совета своего Дома и терпеть общество навязанных ему людей. Что также доставляло определенное удовольствие Иогану.