Текст книги "Падший лев (СИ)"

Автор книги: Максим Целовальников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Зло порождает Зло.

Это закон.

Раз бог создал его и такие правила, то колдун лишь следовал им. Смирение – это лишь для слабых и рабов. За все в жизни нужно нести ответственность, все имеет свою цену, каждый поступок, каждое событие, каждое действие. И за это все нужно воздавать свою плату. Чернояр ее воздавал сполна. Всегда. За все. И сейчас ни о чем не жалел.

Жизнь превратило его в Зло. А зло должно умереть. Если он такая тварь, значит, ему и не место в жизни. Значит, такова судьба!

И сейчас, доживая свои последние часы, Чернояр от души всех проклинал. Сейчас это стало смыслом его жизни. И он изливал всю свою боль, всю горечь и печаль в проклятиях тем, кто творил зло. Он проклинал бога и деяния его. И проклинал жизнь.

И он знал, что его слова сбудутся и возымеют свое действие. Непременно возымеют, не сейчас, так позже. Но все равно слова его сбудутся, ибо они наполнены силою и страстью, идущими из самой глубины души, черной души.

И властью.

Напоследок колдун Чернояр сказал свое слово.

Глава 32

– Как твоя жизнь?

Архиепископ Верон снова оторвался от своих бумаг и, взглянув на Иримию, вздохнул. Но терпеливо отвечал:

– Все хорошо.

И снова углубился в бумаги.

Сколько его зналИримия, он всегда занимался какими-то делами.

– Как труды во славу бога?

Верон улыбнулся и посмотрел на своего друга, которого знал уже много лет, начиная со школьной скамьи. Потом решительно отложил в сторону свои многочисленные бумаги.

– Давай я кое-что сам скажу, чем наверняка ускорю дело. Иримия, я тебя знаю почти так же хорошо, как и себя. За все последние годы мы, к большому сожалению, виделись не так и много, и большей частью на очередных официальных встречах. Повторюсь, это весьма и весьма печально, конечно же. И вот ты неожиданно просишь меня срочно встретиться. Я говорю: приезжай, – и вот ты здесь. Не находишь интересным мой рассказ? Не нужно заканчивать высшую Церковную академию, чтобы понять – тебе что-то нужно. Но вот какая интересная штука. За все годы нашей дружбы ты никогда ничего не просил. Я тебе сколько раз предлагал свою помощь. Предлагал пристроить тебя и многое, многое другое. Но ты упорно отказывался и все делал сам. Что ж, ты отличился на войне и теперь получил сан епископа и все, что прилагается к этому. Что же еще желать? Если бы у тебя были какие-то обычные проблемы, ты обратился бы к кому-то другому, кто ближе. Но ты попросил о встрече меня. Значит, тебе нужно что-то очень серьезное. Настолько серьезное, что ты решил обратиться с ПРОСЬБОЙ. Хотя это само по себе звучит как гром среди ясного неба. И сейчас просто тянешь время, собираясь с духом. Ты уже выспросил, как у меня дела и на службе, и там-то, и там-то. И спрашивал, как здоровье. Так что ближе к делу, – он выжидающе посмотрел на своего друга, а потом спохватился: – Ах да, забыл сказать: ты слишком горд чтобы просить для себя. Значит, хочешь попросить для кого-то другого. И этот кто-то очень дорог тебе. Что ж, вот видишь, я все рассказал и сэкономил и тебе, и себе кучу времени. Ты здорово поможешь, если просто дополнишь мой рассказ тем, что я пока не знаю. Итак, кто это?

– Инквизиция, – доверчиво сообщил ему Иримия, смиренно сложив руки на груди.

Архиепископ Верон удивленно поднял брови:

– Ты что хочешь просить за поборников?!

– Да нет, это у меня проблема с Инквизицией.

– Знаешь, из всех возможных проблем ты выбрал тех, с кем они наименее желаемы. Сайрос сильно поднялся. Настолько сильно, что Патриарх уже не контролирует то, что, по идее, должно служить Церкви. Более того, он весьма недоволен как Инквизицией, так и действиями Сайроса. Но сейчас война, и вступать в противостояние с ними никто не хочет. Знаешь, почему-то никому не хочется начинать.

– Ну, если всё так плохо, я, пожалуй, пойду. – Иримия начал подниматься с кресла, но архиепископ его быстро остановил:

– Но я же не сказал, что никто не будет. Что у тебя там с ними? Вернее, не у тебя, а у кого? А то ты так и не сказал. Это тайна?

– Нет, не тайна. Это один колдун.

Если Верон до этого был донельзя удивлен всем происходящим, то теперь понял, что это был далеко еще не предел.

– Знаешь, Иримия, я тебе признаюсь. Видишь вот все эти бумаги у меня на столе? Это, по сути, ворох проблем, большая часть которых вызывает удивление тем, как они вообще могли возникнуть и почему их должен решать я, вместо того чтобы с ними легко разобрались на местах. Просто немного подумав. И так вот каждый божий день почти. И я тебе так скажу: за весь год я не удивлялся и толики от того, как удивляюсь сегодня и сейчас. А, поверь мне на слово, иной раз здесь вычитаешь и не такое. Ты просишь за колдуна? Мой друг, если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты сошел с ума. Чем этот колдун…

– Это мой друг, – перебил его Иримия, потому что архиепископ начал горячиться, поднимаясь из-за стола.

Верон устало снова сел.

– Не помню, чтобы ты вообще про кого-то, кроме меня, так говорил.

– Именно поэтому я и пришел к тебе.

– Да, теперь понимаю. Что ж, расскажи мне все по порядку.

Иримия согласно кивнул. Он уже понял, что Верон сдался и теперь готов работать.

– Мы вместе служили в армии маршала Диогена. В одном полку.

– А, так этот тот колдун, который на суде Чести одолел инквизитора! Теперь я понял, о ком ты. Та история стала известна многим, так как нечасто кому-то удается победить человека покойного Лехора. Что, Инквизиция его все-таки достала? Впрочем, это и так было ясно.

– Слушай, ты почти все рассказал сам.

– Ха! Не ерничай. Давай дальше. – В глазах архиепископа впервые разгорелся неприкрытый интерес. Все оказалось куда более любопытным и необычным, чем он себе мог представить. Пока новоиспеченный епископ тянул время, собираясь с силами, Верон успел передумать много чего, гадая, какова причина этого визита, но такого…

– Ты всегда говорил много. Если не сказать больше.

– Поэтому я архиепископ, а ты только стал епископом. Продолжай, я буду слушать.

– Хорошо.

Иримия по-доброму улыбнулся, глядя на своего друга:

– Колдун попал в руки Инквизиции по обвинению в убийстве одного из поборников в городе Карагоне. При захвате у герцога Крода он, правда, убил еще дюжину. Но Инквизиция это обвинение ему не предъявляет.

– Это как раз понятно. Кому охота выглядеть в таком неприглядном свете? Ты смотри: колдун – настоящий убийца поборников!

– Его вынудили к этому.

– Колдуна? Это конечно. Их всегда принуждают обстоятельства.

– Ты напрасно так говоришь, – голос Иримии стал строг. – Разве я мог бы назвать другом убийцу? Такого, какими обычно являются колдуны?

– Уверен, что нет. Ты другом вообще никого не называешь. Да общаешься хорошо со многими, и так поглядеть – друзей у тебя масса, но вот ты сам другом называешь только меня. И вот, выходит, этого колдуна. Подожди-ка, сейчас вспомню: по-моему, его имя Чернояр. Да, точно.

– Твоя память, как всегда, работает отлично.

– Покопался бы ты с мое с такими вот кипами «важных» бумаг, научился бы запоминать и не такое. Так чем этот колдун особенен? Знаешь, меня просто раздирает любопытство.

– Любопытство – не порок, – философски заметил Иримия. – Просто это такой человек, каких, наверное, больше нет. Да, он очень жесток, бог дал ему столько испытаний, сколько не давал никому из живых, кого я знаю или знал когда-то. Они ожесточили его.

– Он стоит на стороне Зла?

– Чернояр? Знаешь, у него своя собственная сторона. Которую он отстаивает, не считаясь ни с чем.

– Кажется, я тебя понимаю. Инквизиторы напали на него, и он их убил.

– Он убивает всех, кто причиняет ему зло.

– Боже. Иримия! Тебя послушать, это прямо какой-то маньяк. Если бы так делал каждый, на всем Империале не осталось бы уже никого, кроме отшельников.

– Он убежден, что имеет на это право. У него своя философия. За добро он платит добром, за зло – злом. Этот колдун натерпелся в жизни столько, что у него выработалась крайне резкая и нетерпимая реакция на любое зло в свою сторону. Раньше, когда он был слаб, то стойко сносил все, потом начал отвечать. Теперь он беспощадно карает.

– И ты просишь меня за такого человека?!

– Да, мой друг, прошу. И очень надеюсь, что ты мне поможешь. Чернояр стал таким, я понимаю, это очень плохо, но посмотри на это с другой стороны. Он же не перешел на сторону зла. Он не убивает просто так, не творит сам какое-то зло еще. Хотя, ты знаешь, иногда мне кажется, что он буквально на грани. Видимо, где-то в самой глубине души, о чем он и сам верно не знает, еще теплится огонек веры. Возможно, уже и не в бога, но огонек есть, который не дает ему стать воистину страшным человеком. А он может. И если это, не дай бог, когда-нибудь произойдет, зло получит настоящего демона, который не будет знать пощады. Родится истинное Зло. А с его возможностями, умом, силой, а главное – жгучим желанием все окажется поистине страшно. Он просто станет творить всяческое зло всем и везде, где только сможет. Именно из таких получаются самые знаменитые и страшные представители Зла. Он будет просто мстить жизни, богу, уж не знаю кому, как своему кровному врагу. За все, что с ним случилось. А мстить он умеет.

– Я тебя не понимаю, – растерянно произнес архиепископ Верон. – Если все так и есть, тогда колдуна нужно тем более изолировать. И в данном случае Инквизиция сделала воистину благое дело.

– Но он же им не стал. Пойми. Сколько времени, но колдун держится. Подумай, что должно быть в человеке, чтобы все это время держаться. Жизнь была с ним очень жестока, но он не сломался.

– Значит, он очень сильный. Духом, прежде всего.

– Да, у него есть стержень, которого нет у подавляющего большинства.

– Но это не говорит еще о том, что колдун не станет воплощением Зла.

– Не говорит. Но при всех испытаниях, выпавших ему в жизни, он не перешел грань. Да, он отгородился от светлой стороны, считая ее неким подобием зла и несправедливости, но и не перешел на другую сторону. Он просто сам по себе. И без раздумий убивает всё, что угрожает ему.

Верон откинулся на спинку своего высокого кресла и задумчиво поджал губы:

– Кажется, теперь я начинаю тебя понимать. Ты хочешь сказать, у нас есть шанс вернуть его в нормальное состояние?

– Я думаю, будет настоящим преступлением с нашей стороны, если мы отдадим такого человека. И не сделаем все возможное, чтобы исправить ситуацию и помочь ему. Он сильнее всех, кого я знаю, и даже не своей силой, а тем, кто он есть. И еще: в душе Чернояр все равно все еще хороший. Ему не чуждо сострадание, он может помочь, если посчитает нужным. В нем еще есть частичка добра. Если мы дадим ей угаснуть, это станет большой ошибкой.

– Иримия, это твой друг и знаешь ты его куда лучше, чем я. Даже после твоего рассказа я не уверен, что понял хоть частицу всей глубины этого человека. Ты один из тех людей, которых называют святыми. И если ты печешься об этом колдуне, значит, на то есть очень важная причина. Как я понимаю, он сейчас в Чистилище?

– Да. Четвертый день. Я слишком поздно об этом узнал.

– Его очень скоро казнят.

– Поэтому нужно спешить.

– Да, я понимаю. Чистилище – это очень страшная вещь. Кто попадает в него, обычно в первый же день сходит с ума. Инквизиция верит, что безумие освобождает от зла. На самом деле оно просто ломает человека, делая его пустым звуком. Как я понимаю, ты уверен, что колдун выстоит?

– Я уверен. Он уже перенес столько зла, что выдержит и это.

– Ой ли? Нет, я верю тебе, его разум может выстоять. Но кто выйдет из Чистилища? Не выйдет ли то чудовище, которое ты описал? Не станет ли Чистилище тем шагом, который все изменит и переведет его на сторону зла?

– Остается только надеяться, что нет. Я буду сам говорить с ним. Он послушает меня.

– Он также считает тебя другом?

– Чернояр практически не видел в жизни добра для себя. Он очень ценит тех, кто, по его мнению, несёт добро.

– Я тебя понимаю, мой друг. Ты в любом случае не можешь поступить иначе, даже если этот колдун и стал уже олицетворением Зла. Но неисповедимы пути господни. И бог видит, что и я не могу поступить никак иначе.

Архиепископ Верон решительно встал:

– Что ж, бог благоволит нам. Сайрос сейчас отбыл в армию, высшие чины Инквизиции тоже сейчас не здесь, в Храмовом городе. Но если я обращусь к Реатору напрямую, это ничего не даст. Нужно слово Патриарха. Думаю, против его указа они не пойдут. В любом случае у нас есть шанс.

– Ты хорошо знаком с Патриархом?

– К сожалению, нет. Но я знаю того, кто нам поможет. Однако учти: колдун вовсе не будет освобожден, он лишь окажется переведен под нашу юрисдикцию. А дальше…

– Я о большем и не прошу, – смиренно заверил его Иримия.

Глава 33

Реатор поморщился от раздражения, когда его вызвали по ментальной связи. Но вызов исходил из Храмового города, так что пришлось ответить. Это оказался Айвар, белокурый офицер Эрнегии. Генерала определенно раздражал этот выскочка, равно как и его нагловатая манера общаться, да и внешний вид в целом. Обычно с ним связывался Иоган или сам Сайрос, и ни тот, ни другой никогда этого не делали так близко к полуночи – времени, когда в Чистилище обычно начинались казни. Ночь являлась самым лучшим временем для поглощения, магическая энергия становилась более стабильной и концентрированной. И оба первых лица Святой Инквизиции это прекрасно знали. Айвар, если даже и не знал, то мог бы сначала поинтересоваться у кого-нибудь. Да и вообще, чего ради было тревожить его в такое время, когда все ложатся спать либо уже спят?

Реатор очень не любил, когда ему мешали или отвлекали. Особенно от такого важного дела.

– Да! – не скрывая своего раздражения, мысленно ответил он.

Айвар бесцеремонно пошарил в его голове, пытаясь выловить хоть крупицу информации, но напоролся на блок и нагло заявил:

– Я смотрю, наш генерал совсем не в духе. Что-то случилось, да?

– Если у тебя есть дело, говори. Ты меня отвлекаешь.

– От чего?

Реатор поморщился, но если проигнорировать этот вопрос, то он лишь потеряет время.

– У меня дела. Чего хотел?

Он почти увидел, как Айвар расплылся в своей довольной чертовой улыбке:

– Наверное, время Поглощения. А я мешаю. Ай-ай-ай! Однако у меня тоже важное дело.

Реатор хранил молчание, ожидая продолжения.

– Наших епископов пригласили к патриарху, а потом, как они отбыли, к нам поступило одно срочное послание. Знаешь, от кого? От самого патриарха.

– Узнаю почерк Церкви. Они не особо хотят сталкиваться сейчас с нами, особенно когда Святая Инквизиция набрала вес и силу. Так что пошли на простую уловку. Пока Сайрос и Иоганн в королевской армии, а остальные наши главы будут вести беседы с патриархом, им некому противостоять. По закону, Святая Инквизиция – это часть Церкви, а сам Сайрос – ее архиепископ, – хмыкнул генерал. – И что же там они хотят?

– Рад, что ты мне все объяснил, – язвительно заметил Айвар. – Между прочим, пришло сообщение о переброске некромантского спецназа, причем немалых размеров. От князя Калины.

– Ага, выходит, братец решил поддержать Ирритройю! – обрадовался Реатор. – Это хорошо. Чем больше мы перешибем мертвяков, тем лучше. Заодно и короля отвлечет от наших дел, и других. Особенно сейчас, когда мы совсем близки к цели.

– Да, мы только ждем тебя. Все готово к Празднику, и мы все держим в своих руках, – серьезным тоном подтвердил Айвар. – Ожидается, что на фронте будет проведена какая-то операция с использованием этого спецназа. В общем, все военные на ушах, они уже какие сутки ждут и гадают, что за коварство придумают мертвяки на этот раз. Все части в повышенной боевой готовности, наступление практически замерло. В общем, весело. Сайрос и Иоган лично отбыли на фронт, чтобы проконтролировать ход событий.

– Какая жалость, что меня там нет.

– Праздник важнее.

– Да, Праздник важнее, – согласился Реатор, но в голосе его все же угадывалась печаль.

– Веселей, генерал! – бодро провозгласил Айвар, – на твой век еще хватит всяких войн. Особенно после того, как мы проведем Ритуал и получим желаемое.

– Давай к делу. Что там, в послании патриарха?

– А, послание…Ну да. Странное оно очень. Приказ немедленно передать колдуна Чернояра Церкви для суда. Как я понимаю, в любой момент к тебе может прибыть архиепископ Борео и заберет эту тварь.

– Теперь ясно, чего ты так всполошился, – усмехнулся Реатор. – Это же тот колдун, которого взяли у Черного герцога. Любопытный, кстати, тип. Очень сильный маг, он определенно мне нравится. Жалко будет его убить.

– Так ты его убьешь? – нервно спросил Айвар.

Теперь уже Реатор не спешил с ответом, наслаждаясь ситуацией.

– Как я могу ослушаться приказа самого патриарха? Был бы Сайрос или Иоган, они, возможно, могли как-то все затянуть или еще что, но не исполнить прямой приказ главы Церкви – это очень и очень чревато.

– Все изменится, после того как мы проведем Ритуал.

– Ну, это когда проведем… Пока же я не могу не выдать колдуна архиепископу, когда он явится за ним. Другой вопрос – я не понимаю, почему вообще Церковь заинтересовалось этим колдуном? Она никогда особо не лезла в наши дела, даже сторонилась, а теперь такой вот поворот. И именно этого колдуна. Почему?

– Нам это пока не известно. – В голосе Айвара определенно чувствовалось возросшее напряжение. И это нравилось Реатору. Конечно же, выскочка жаждал смерти колдуна, как никто другой, а это был неплохой способ сбить с него спесь.

– Ну что ж, раз нужен, значит, нужен. Архиепископ Борео – далеко не последний человек в Церкви, так что колдуна придется отдать. Спасибо, что сообщил.

– Стой! – почти закричал Айвар. – Ты бы мог убить его сейчас, немедленно. До прибытия архиепископа Борео.

– И нарушить приказ патриарха? Ты в своем уме?

– Зачем его нарушать? Ты просто о нем не знал. И казнил колдуна раньше, чем был поставлен в известность.

– Но я-то его уже знаю.

– Генерал, это очень нужно мне. И я этого не забуду. Я хочу, чтобы колдун, наконец, подох. Надеюсь, он уже достаточно натерпелся боли?

– Да. На самом высоком уровне. Вероятно, он уже давно тронулся умом, так что нам колдун бесполезен.

– Но будет полезен тебе. Ты же сам сказал, что он очень силен, и его энергия тебе очень даже поможет, особенно сейчас, за несколько дней перед Праздником.

– Да, поможет, – нехотя согласился Реатор, вспоминая, что его все же оторвали от дел. – Значит, ты просишь об одолжении?

– Да, – прохрипел Айвар.

– Хорошо. Я поглощу энергию колдуна, и он будет казнен. В ближайшие часы. Придется, конечно, иметь очень нехорошую беседу с архиепископом Борео, когда он прибудет, но раз просишь ты, я пойду навстречу. Помни это.

– Я этого не забуду.

– Хорошо. Мне пора заняться делами.

Реатор оборвал связь. И глубоко вздохнул. Иметь в должниках этого выскочку, которого по неизвестным причинам так приблизил к себе Сайрос, было очень неплохим делом, особенно когда это ничего ему не стоило. Попросил бы Айвар или нет, он собирался казнить колдуна в любом случае. Ему нужна его сильная магическая энергия Тьмы, и отдавать его Церкви генерал точно не собирался. Придется ускорить события.

Но этот колдун определенно очень не прост. Он либо действительно сошел с ума, не выдержав мук боли, которые еще никому не давались в такой силе в Чистилище, чтобы не убить раньше времени, либо каким-то образом сумел разгадать смысл содержания в Энергетических камерах, и прекратил попытки использовать магию. В любом случае он был опасен. Особенно если учесть, что им заинтересовался сам патриарх. А это говорило об очень многом. Будет все же весьма интересно поговорить с архиепископом Борео, если тот согласится на такую беседу. Определенно казнь колдуна просто так ему с рук не сойдет, но генерал свято верил Сайросу и рассчитывал на Ритуал. После него очень многое изменится.

– Ну, а теперь к делу.

Реатор поднял Изумрудный энергатор, с которым успел сродниться. Полночь уже наступила. Настало время для Поглощения, и первая жертва была самой интересной. А потом уже колдун.

– Введите! – громко потребовал он.

Двое инквизиторов втащили в камеру жертву в белом балдахине, скованную невидимыми магическими оковами. Это была специальная камера, защищенная от внешнего воздействия и любого проявления магии, абсолютно белая, залитая Магией Света. В ней процесс Поглощения проходил лучше всего. Реатор закончил короткую молитву, отпустил инквизиторов и посмотрел на архилича.

Череп стоял с каменным посеревшим лицом, безучастно наблюдая за происходящим. Он очень долго просидел в своей камере, так что пришлось снизить болевые нагрузки, чтобы он дожил до своей казни. Сейчас архилич выглядел совсем плохо, но Реатор через энергатор ощущал его сильную магическую энергию Смерти. И с нетерпением жаждал ее получить.

Маги настолько сильно переплетались со своей магической энергией, что когда лишались ее, то вскоре погибали в мучениях. Так что архиличу остались последние минуты.

– Вот мы снова и встретились.

Череп проигнорировал его слова.

– Ты знаешь, как тебя казнят? Ну да, ты отказываешься открывать свой поганый рот. Но я тебе скажу. Я высосу всю твою магическую энергию. И сделаю это медленно. И ты ничего не сможешь сделать. А потом ты умрешь. В больших мучениях. Ты знаешь, что случается с теми, кто лишается магической энергии? Для них это то же самое, что лишиться крови для человека, и даже намного больше. Знаешь, вы же пьете кровь живых. И твой Энергатор – вернее, уже мой – мне очень поможет.

– Он как был моим, так и останется, – неожиданно произнес Череп. – Мы с ним связаны.

– Вот как? – удивленно хмыкнул Реатор. – Не старайся. Здесь нельзя произнести ни одного заклинания физически. К какой бы школе они ни относились. Но я буду смотреть, как ты медленно умираешь. Кстати, можешь смело меня проклинать, но хочу предупредить – «Святой оберег» надежно меня защищает.

– Вот как? – намеренно повторил его же слова архилич, а его потрескавшиеся губы тронула улыбка. – Ты, верно, играешься со мной, как кот с мышью? И это, верно, доставляет тебе удовольствие? Но только я не мышь – я твой господин, раб.

Реатор даже не успел ответить, как нечто неожиданно стиснуло его горло стальной хваткой. Он схватил себя за шею, но там ничего не было. Однако нечто упорно сжимало его горло, медленно, но неумолимо. Удавка. Это была магическая «Удавка», но как и откуда?! В этой камере действительно нельзя произносить ни единого магического слова! Мысли лихорадочно метались в поисках ответа. Реатор попытался встать и добраться до двери, чтобы позвать на помощь, но боль бессильно свалила его на пол. Во время поглощения никто и ничто не должно было присутствовать в камере, кроме него и жертвы, и сейчас генерал отчаянно жалел об этом. Совсем рядом, за дверью находились инквизиторы, способные ему помочь. Но он даже не мог встать, ибо нечто просто ломало его горло. Ему оставалось только натужно хрипеть.

А потом неожиданно страшная догадка осенила его. Там, в прифронтовой зоне, в старом разрушенном особняке, когда они брали архилича… Он тогда на мгновение потерял сознание, а когда очнулся, увидел магическую «Удавку», летящую на него. И сумел ее отразить. Но видимо, это была лишь вторая «Удавка», а первая благополучно уже обвила его горло, ибо в тот момент на генерале не оставалось никакой защиты, уничтоженной полностью в бою. Но он не понимал, почему архилич тогда не убил его? Зачем все это?

Стремительный предсмертный бег его мыслей прервал архилич. Все же Реатору суждено было погибнуть не от магической «Удавки». Череп неожиданно издал громкий вопль, и тут же мощный бледный луч вонзился из Энергатора в него. Чистая энергия вмиг уничтожила магические оковы, и архилич расправил плечи.

– Вот видишь, раб, ты валяешься у моих ног, а я – истинный хозяин Энергатора. Хочешь, теперь я расскажу, как ты умрешь? Ты скопил очень много чужой энергии. Вы, инквизиторы, вообще привыкли пользоваться дармовой энергией. Скольких ты уже успел убить, знаменитый генерал Реатор? Ты так стоишь за вашу Святую Инквизицию и за ее интересы, но скольких магов, многие из которых не были ни в чем виноваты, замучены тобой? Что ж, пусть твоя энергия тебя же и убьет. А те, кого ты убил, наконец, получат отмщение. Они все шлют тебе свое проклятье из Дейи, теперь ты сам отправишься туда!

Рассмеявшись, он направил Энергатор, который уже успел сам вскочить ему в руки, на распростертого на полу генерала. И сила артефакта разрушила все барьеры, сковывающие океан энергии, заключенный в волшебнике. Чужой энергии. Но она не взорвалась, а потекла к Черепу, формируя вокруг него мощную защитную сферу.

Это был конец. Реатор понял, почему архилич не убил его тогда, за месяц до Праздника. Без его энергии проведение Праздника и Ритуала невозможно, но тогда бы, по крайней мере, у Святой Инквизиции оставалось время, чтобы попытаться решить проблему. Теперь же, когда до Праздника оставалось всего несколько дней, такое просто невозможно.

А еще за несколько мгновений до того, как чудовищная энергия разорвала его на части, Реатор послал проклятие одному человеку. Предателю. Айвару. Он вспомнил как тот разглядывал его шею там, в покоях Иогана, после захвата Черепа в прифронтовой зоне. Оказывается, в Святая Святых есть предатель. И самое худшее, что он не сможет об этом рассказать Сайросу.

Череп едва устоял на ногах, когда чудовищный по силе взрыв разнес все вокруг. Если бы не защитная сфера огромной мощности, что создал он из чистой энергии, то его бы разметало на части, как и покойного генерала Инквизиции. Камеры больше не существовало. Вообще все вокруг оказалось разворочано взрывом колоссальной силы. Они наверняка находились где-то глубоко под землей, а всё здесь пропитывала сильная защитная магия, иначе разрушения были бы намного больше. Да, Реатор скопил невиданную энергию, но теперь ее нет. Зато к нему вернулись его силы и возможность использовать магию.

Первым делом архилич восстановил изувеченное пытками тело, а затем с помощью энергатора разметал обломки, перекрывающие ему путь. Всех, кто оказался рядом с камерой, убило взрывом, но впереди ждали другие. Чистилище было буквально наполнено инквизиторами, волшебниками, паладинами веры. Его окружала мощнейшая магическая защита, делающая любую атаку на знаменитую тюрьму обреченной на провал.

Архилич призвал «Смерч черепов». Вокруг мгновенно завращались магические черепа с горящими черными провалами глазниц, часть из них расположилась поодаль, в стационарном охранении, а часть поплыла по мрачным коридорам Чистилища, ища себе жертву. Откуда-то появился раненый паладин веры, к нему тут же метнулись несколько черепов и взорвались, убив жертву мгновенно. Вокруг властвовали его детища, уничтожая опасность задолго до того, как подходил архилич.

Но опасности здесь практически не осталось. Многих уничтожил взрыв энергии, заключенной в Реаторе, а те, что все же встречались, были слишком растерянны, чтобы оказать должное сопротивление.

Он направлялся к главному генератору, питающему энергией все Чистилище. Череп чувствовал его силу и шел к ней напролом, убивая всех на своем пути. Сама Смерть буквально витала вокруг него. А цель была так близка. Поглотительная камера размещалась практически рядом с ней, и взрыв разрушил все преграды и защиты. Архилич не затратил много времени и сил, чтобы достигнуть ее.

Он стоял и смотрел. Он мог позволить себе потратить драгоценные секунды на это. Ненавистное знаменитое Чистилище, такое неприступное и почти нереальное. Сосредоточение боли и страданий. Место, где, по сути, Зло и Добро менялись местами.

Ради этого момента стоило вытерпеть все. Вытерпеть все те страшные муки, которым его подвергали в течение последнего месяца, показавшегося целой жизнью. В этом Череп был убежден.

Он смотрел, опьяненный чувством своей власти и силы. Чувством победы. Тем непередаваемым ощущением достижения цели, казавшейся такой нереальной.

Генератор представлял собой пульсирующую магическую сферу со множеством едва различимых мощных силовых линий. Именно отсюда питались и камеры, и защитные купола тюрьмы. А еще здесь находился главный источник силы знаменитого Круга Святости. Это было сердце Святой Инквизиции, и он, Череп, собирался его вырвать и раздавить.