Текст книги "Падший лев (СИ)"

Автор книги: Максим Целовальников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Падший лев – Максим Целовальников

Глава 1

Эта огромная дикая равнина напоминала один из многочисленных затерянных миров Империала. Зеленые высокие травы покрывали ее от края до края, ограниченные с одной стороны неприступной стеной темного леса, а с другой – небольшой рекой, за которой уже начинались горы.

Ночь.

На бледном небе красовалась яркая большая луна, мягко освещая всю равнину своим призрачным серебром. Именно в такие ночи последователи культа «Адриссель»[1] устраивали свои полные мистики и чарующей красоты ритуалы, но здесь уже множество веков не появлялось ни единого разумного существа.

Весна всецело вступала в свои права, все буквально насыщалось живительными силами, предвкушая свой летний расцвет. В тихой реке плескалась нерестящаяся рыба, роились в брачном танце тучи насекомых, за которыми в свою очередь охотились летучие мыши и ночные птицы. Лишь один огромный олень, гордо запрокинув голову с короной ветвистых рогов, задумчиво стоял у кромки леса, пережевывая молодую траву.

Потерянный уголок девственной природы.

Эта картина завораживала, но вовсе не навевала умиротворения. Любой достаточно цепкий взгляд мог заметить многочисленные причины для тревоги. Мир Империала воинственен и жесток, и тот, кто не проявлял достаточного внимания, имел все шансы плохо закончить свою жизнь. И это место не являлось исключением.

Нельзя было точно понять, близка опасность или нет, но, без сомнения, имелся повод для определенного рода размышлений. Например, тот же самый лес – молодой, буквально дышащий жизнью. Наверное, многие бы не заметили этого факта, но тем, кто хорошо знаком с лесом, как светлые эльфы, это сразу бросалось в глаза. В обычной жизни подобное просто невозможно, одни виды деревьев жили долго, другие – нет, одни росли быстро, другие медленно, образовывались буреломы и переплетения. Кто-то умирал, давая молодое потомство, кто-то рос много веков, колоссальным исполином уходя высоко в небо. Но здесь все оставалось в одной поре.

И камни, огромные глыбы на берегу реки, каждый величиной с горного великана, – они казались скрюченными в каком-то мучительном танце боли. Неведомая чудовищная сила смяла их, словно податливую мягкую глину, а потом, подумав, смяла еще раз, но уже по-другому, и, не удовлетворившись результатом, окончательно изувечила до неузнаваемости изначальных форм.

На этой равнине росла прекрасная молодая зеленая трава, но животные не спешили оценить ее вкус, словно опасаясь чего-то. Лишь одинокий могучий олень отважился выйти из леса на самый край изумрудного поля.

Все это дополнял белесый туман, медленно наползающий на равнину со стороны низин у реки. Сначала он достиг скорчившихся от боли камней, окутал их со всех сторон, а потом, словно немного подумав, поглотил целиком, скрыв в своем разрастающемся теле. В нем вроде не было ничего необычного, даже погода стояла достаточно прохладная для этого времени года, и появление тумана представлялось вполне нормальным явлением. И снова лишь очень придирчивый взгляд мог заметить странность в том, как постепенно затихали насекомые, как ночные птицы спешили улететь прочь от этого места. Живая природа сразу замирала при приближении тумана. Окажись здесь маг, неведомым способом попавший на эту богом забытую равнину, даже он не смог бы обнаружить ничего необычного в этом тумане, разве что самые зачатки, скорее даже едва уловимую тень чего-то непонятного и мистического. И то скорее лишь на уровне интуитивных ощущений. Туман представлялся вполне обычным, и уж точно не несущим в себе ни малейшей угрозы. Но живых существ не обманешь.

Они чувствовали Смерть, ее присутствие, и сердца их наполнялись страхом, а инстинкты вопили только об одном – поскорее отсюда уйти. Подальше от Смерти. Бежать!

А это весьма раздражало Таэма, хашша[2] Смерти, одного из самых засекреченных существ в мире Мертвых, особенно такого высокого ранга. Даже в Ромуле, ближнем военном совете при Регенте, о его существовании знали лишь единицы. Не говоря уже о большем.

Он владел искусством скрытности в совершенстве, как, наверное, никто другой, но даже это не могло помочь. Говорят, нежить лишена эмоций, присущих любому живому существу, но это лишь басни, придуманные Святой Инквизицией[3], в которые, впрочем, все слепо верили. И раздражительное состояние хашша в данный момент служило тому подтверждением. За многие десятилетия службы ему удалось отточить мастерство своего дела до предельных высот, но совершенства достичь удавалось все равно далеко не всегда.

С его точки зрения.

И данная операция не стала исключением. Какие бы меры ни принимались, Жизнь всегда будет ощущать присутствие Смерти, равно как и наоборот. Это заложено на генетическом уровне всех существ Империала. И хашш, конечно же, все прекрасно понимал, но смириться с этим не мог.

Задача, которую ему поставил повелитель, оказалась проста и непонятна одновременно, хотя Таэма последнее и не слишком беспокоило. Он привык исполнять приказы, сколь безумными и нелогичными они не выглядели бы на первый взгляд. В правильности такого подхода ему довелось убеждаться уже много раз, и никогда не возникало повода усомниться в гении повелителя. Заминировать «Прахом воли» безызвестную равнину, расположенную на задворках Светлого мира Империала, используя для этого Сеятелей Смерти, командиром которого хашш и являлся, казалось смехотворным делом. И пустым. Тратить такие огромные ресурсы, рискуя элитным подразделением, которому предстояло работать во враждебном мире на протяжении нескольких недель, для совершенно непонятной никому цели – разве не являлось это чистым безумием? Но повелитель отдал приказ, а значит, началась новая большая игра, подробностей которой еще никто не знал. И вряд ли его план кто-то сможет понять до самого последнего момента. Об этом опять же говорил многолетний опыт службы повелителю. Поэтому к поставленной задаче Таэм отнесся подобающе. Впрочем, как и всегда.

Самым сложным оказался путь к этой дикой равнине от точки выхода[4] в Светлом мире. Хашш просто не мог позволить себе расслабиться, убаюканный простотой задачи, и к цели его подразделение продвигалось с соблюдением всех мер безопасности. В своей долгой жизни он давно усвоил, что не бывает мелочей, и пренебрежение малым способно погубить даже самую легкую задачу. Более того, порой именно это самое малое и отделяло победу от поражения.

Таэм, как и все члены группы, принадлежал к древнему народу оэммаэ, населяющему Бледные горы в мире Смерти. Их многочисленные органы чувств открывали широкий диапазон возможностей для наблюдения и анализа внешней среды, которые он развил, как и все, что мог, до максимального совершенства. Недаром его имя на языке народа оэммаэ означало «максимальный». И сейчас Таэм не сомневался, что в радиусе десяти километров не было ни единого существа, представляющего для начавшегося решающего этапа операции любую, даже самую косвенную, угрозу.

Но даже нежить не покидало ощущение опасности, печать присутствия которой тяжелым грузом лежала на этом месте. Таэм это чувствовал и видел, но не мог понять причины тревоги. Он приказал Сеятелям применить свою природную магию и вызвать к жизни туман, казавшийся вполне естественным в этих условиях. Туман всегда являлся для них лучшим укрытием, безраздельно властвуя в родных Бледных горах. Оэммаэ жили в нем, охотились на своих жертв и снова скрывались, становясь его частью. Чтобы не вызвать ни малейшего подозрения, туман пустили со стороны низин, окружающих берега реки.

Вот только живая природа все равно чувствовала присутствие нежити, и этому не могла помочь никакая маскировка. Если бы Таэм обладал большей склонностью к философскому мышлению либо ученым складом ума, он, наверное, попытался бы понять, почему так происходит, а пока оставалось лишь в очередной раз раздражаться, видя, как все живое вокруг старается уйти подальше от затаившейся в растекающемся по равнине молоке нежити. Сеятели Смерти – оэммаэ – сами походили на сгустки тумана и имели соответствующую форму тела, за которую очень трудно зацепиться взглядом, но Жизнь чувствовала не зрением или слухом или другим известным способом. Она просто знала об их присутствии, и все живое инстинктивно, даже, может, не понимая этого, старалось уйти подальше от этого места.

Страх гнал их прочь.

Белое покрывало все больше и больше поглощало равнину. При желании оэммаэ могли разом выбрасывать большое облако тумана, в котором растворялись без следа, но это представлялось лишними тратами энергии, которую нужно экономить, ибо фронт работ и так имелся весьма большой. Равнина была на самом деле огромной, а заминировать ее предстояло всю.

Призрачный саван поглотил две трети территории, надежно скрыв под собой все, что имело высоту менее трех метров. Таэм, наконец, отдал ментальный сигнал своей группе. Сеятели тут же пришли в движение и стали растворяться в глубине вызванного ими тумана. Их призрачные тела практически полностью сливались с фоном. Один за другим они медленно растекались по всему краю равнины.

Началось минирование.

Сеятели являлись элитным подразделением некромантов, созданным на базе применения их исключительных природных способностей. Они очень долго накапливалинеобходимую энергию, поэтому использовались редко, и то лишь в особо важных операциях. Паря в нескольких десятках сантиметров над землей, их тела начинали истекать бледными вытянутыми каплями, более похожими на мистических червей, только имеющих консистенцию тумана. Они падали на землю и тут же уходили глубоко в почву, полностью растворяясь в ней. Десятки их концентрировались в определенной области, что и составляло мину, носящую в армии мертвых название «Прах воли». Каждый из выпущенных призрачных жгутов обладал колоссальной потенциальной разрушительной энергией, если только правильно ее морфировать. Именно из-за этого «Прах воли» и являлся тайным ночным кошмаром всех тех немногих, кто доподлинно знал о его существовании. Да, в армиях разумных рас Империала имелись мины такой же мощности, и даже большей, но только то, что разбрасывали таинственные Сеятели Смерти, не представлялось возможным обнаружить. Пока энергетические сгустки не морфированы, они, по сути, представляют собой лишь особый продукт жизнедеятельности оэммаэ, похожий на них самих, растворенный в недрах земли. Никакой материи, никакого излучения, никакой магии. Лишь повинуясь приказу хозяина, «Прах воли» за несколько минут превращался в одну из самых жутких разрушительных мин, известных на Империале, способную во мгновение ока разорвать на части практически любое существо. Именно поэтому очень многие военные специалисты сильно сомневались в её существовании, считая это легендой или досужим вымыслом. После встреч с «Прахом воли» не выживал никто.

Таэм это знал наверняка, так как во всем мире Мертвых существовало только одно подразделение Сеятелей, которым он и командовал уже на протяжении многих лет и видел результаты его работы.

Обычно повелитель, очень дороживший каждым из них, предпринимал массу мер по обеспечению их безопасности в любое время дня и ночи, в любых, даже самых сложных условиях. И это несмотря на всю природную способность оэммаэ избегать любой опасности самостоятельно. Другие элитные подразделения некромантского спецназа и могущественные армейские личи часто охраняли Сеятелей, готовые уничтожить малейшую угрозу для них. Доходило иногда до применения в этих целях мистических мертвых драконов воздушной армады, и даже жутких белладей[5]. Но только не в этот раз. Таэм это точно знал. Они здесь были одни. А это говорило о многом.

Что-то готовилось. Неспокойный мир Империала ожидало новое большое потрясение.

Таэм в сопровождении четырех старших офицеров группы двигался последним. Он видел каждую мину, оставляемую Сеятелями, и контролировал правильное покрытие всей зоны, чтобы ни одна потенциальная жертва, кем бы она ни являлась, не имела ни малейшего шанса уцелеть – когда придет время. Впрочем, Сеятели проделывалиподобную операцию уже далеко не первый раз, и никаких осечек не возникало.

Туман полностью закрыл кромешной белой пеленой всю равнину, на которой теперь происходило скрытое от любого, самого любопытного взора жуткое действо.

Здесь сеялась смерть.

[1] Культ «Адриссель» – один из древнейших культов Империала, основанный на верованиях в богиню луны Адриссель. Его последователями являются представители многих рас Империала, но большую часть их составляют эльфы. Они исповедуют особую подшколу магии Ведьмачества – Лунную магию, с очень развитым искусством Атем Рэ. Мастера культа имеют право уважительно называться «сель».

Атем Рэ – искусство сохранения магии определенного вида или ее действия во времени, в виде магических узоров или предметов. Используется для создания различных артефактов, амулетов.

[2] Хашш – звание высшего командного состава в армии мертвых.

[3]Святая Инквизиция – большая военизированная организация, действующая под эгидой Церкви, проповедующей культ веры в Единого Бога, но имеющая практически полную автономность. Ее целью является уничтожение любого зла, борьба с ересью среди верующих и охота за всевозможной нечистью. Распространена в основном только на территории Закатных королевств.

[4] Точка выхода, или портал – так называется зона, через которую осуществляется переход между измерениями Империала.

[5] Белладейя – олицетворение Смерти высокого уровня. Большое существо, парящее над землями мира Мертвых в виде призрака Гибели – одной из высших ипостасей Смерти.

Глава 2

Лекс с трудом представлял, зачем князю Калине понадобилось назначать встречу именноздесь. В Дейи, мире Мертвых, имелось огромное количество жутких мест, смертельно опасных, таинственных и очень необычных. Возможно, даже больше, чем где-либо еще, на любой выбор. Но место, где он сейчас находился, включало в себя все это вместе взятое, только увеличенное во много раз. Никто, кем бы он ни являлся, к какой бы расе ни относился и каким бы могуществом ни обладал на Империале, во всех его многочисленных измерениях, не хотел очутиться здесь. Даже мертвые, кто и так, по идее, уже ничего не мог бояться, боялись этого места больше всего на свете.

Мир Империала состоял сразу из нескольких измерений, связанных между собой невидимыми гранями. Между ними можно было перемещаться с помощью телепортации, но в определенных зонах. Кроме обычного мира, называемого Светлым, который считали своим домом множество рас – людей, светлых и темных эльфов, гномов, гоблинов, орков и множества других, существовали еще измерения Инферно и мира Мертвых. Огромные отдельные миры, хотя все они являлись неделимой частью Империала.

Мир Смерти поделили между собой враждующие княжества, которыми повелевали могущественные некроманты, дети Смерти. Властелины мертвых. Среди них выбирался Регент, который правил от имени самой Смерти. И существовало в этом мире одно место, где не было ничего. Даже мертвые являлись своеобразной формой жизни, точно так же, как и множество других, очень необычных существ, населяющих Империал. А в этом страшном месте властвовало абсолютное Ничто. Оно имело множество имен. Абсолютная смерть, Небытие, Мир-Забвения-Откуда-Не-Возвращаются.

Отсюда никто и никогда действительно не возвращался. Именно сюда попадали те из мертвых, кто уничтожался окончательно. Это смерть Смерти. Умершего можновоскресить, мертвого – снова призвать к жизни. Отсюда же не было возврата. Это истинный конец пути. Любой формы жизни на Империале.

И именно здесь и назначили встречу Лексу, могущественному оборотню, который сменил на своей памяти не один век. Когда-то он служил князю Калине, потом Регенту, а потом отошел от дел, потеряв ко всему интерес, и стал наемником. Определенно есть минус в долгом существовании. А Лекс жил очень долго.

Князя Калину считали безумцем, но он всегда оставался сам себе на уме, и никто и никогда еще не смог разгадать его планов. Сколько его знал Лекс, князь никогда не шел грубо, напролом. Не вел кровопролитных войн, не участвовал в подковерных интригах. Он всегда действовал малыми силами, совершая точечные удары, логика которых зачастую казалась совершенно не понятной, но при этом неизменно достигал задуманного результата – в отличие от своего сводного брата – князя Ирритройи. Вот тот был страстным любителем повоевать. Очень сильный некромант, специализирующийся на поднятии мертвых, он враждовал со многими в Дейе[1], люто ненавидел своих братьев и еще больше ненавидел весь Светлый мир.

В данный момент сей князь вел затяжную войну с могущественным Арденским королевством людей, самым сильным среди всех Закатных королевств. И по всем сведениям, только что потерпел, видимо, решающее поражение в битве при Альме.

И Лекс сейчас прикидывал, каковы шансы на то, что его вызов князем Калиной связан именно с этими занимательными событиями.

В Небытие не существовало определенного пейзажа. Все вокруг время от времени менялось, приобретая те или иные формы, существующие или существовавшие когда-то на Империале. Причем оставалось тайной, когда и по каким причинам это происходит. Просто один пейзаж сменялся другим, а все, что было раньше, безвозвратно исчезало. Сейчас Небытие имело очень подходящий вид гигантского кладбища, освещенного тусклым светом луны, пробивающимся сквозь серые, медленно плывущие по небу облака, похожие на жутких белладеев. Только самоубийцы решались заходить далеко вглубь этого места, так что никто не имел понятия, насколько оно обширно и имело ли вообще хоть какие-то границы. Лекс сильно подозревал, что саму возможность здесь бывать и созерцать Абсолютную смерть наверняка давали им с умыслом – напомнить о бренности существования. Даже мертвым.

Сейчас он находился как раз на границе, разделяющей привычный мир Дейи и Небытие, прислонившись могучим плечом к холодному камню ближайшего склепа, и ждал. Князь Калина не опаздывал, просто это он пришел раньше, чтобы осмотреться. Все же в Небытие приходилось бывать, мягко говоря, нечасто. Долгая военная карьера научила его всегда все контролировать, а знание обстановки могло дать очень многое.

Природное любопытство взяло верх, и оборотень поскреб когтем о поверхность склепа. Глаза ему говорили, что перед ним всего лишь какой-то камень, однако полное отсутствие запахов настораживало. Даже камень, несомненно, имел запах, особенно для сверхчувствительного носа оборотня. Острый коготь не оставил на его поверхности даже царапины, хотя явно ощущал шероховатость камня под собой. Лекс задумчиво почесал рукой нос. Он любил принимать человеческую форму, ибо провел много лет своей жизни в Светлом мире и лишь во время боев оборачивался в звериное обличье. Впрочем, ничто не мешало в любой момент вызвать мутацию и изменить свое тело по желанию. Могущество Лекса позволяло делать то, что не было доступно иным его собратьям.

Он удлинил коготь на указательном пальце, превратив его в совершенное оружие, способное резать даже сталь, и повторил эксперимент на камне склепа. И снова ничего. Будь это действительно обычный камень, он просто распорол бы его, но ничего подобного не произошло. Лекс вернул руке привычный вид, и собирался было впасть в глубокую задумчивость по поводу продолжения эксперимента, но его прервало появление нежданного гостя.

Стремительная тень метнулась с пиков дальних склепов, засветившись, наверняка специально, в отблесках луны, опустилась на дорогу и не спеша направилась к Лексу. Черные кожаные штаны и белая шелковая рубашка навыпуск, достойная принца, с каплями крови на ней. Впрочем, кровь была не настоящей, а лишь искусной магической вышивкой, отчего капли походили на живые рубины. Неизвестный не спешил, словно давая время оборотню оценить его и понять, кто перед ним. Приближаться слишком близко тоже не стал, благо свирепая репутация Лекса никогда не была пустым звуком.

– Мое уважение, хашш.

В его глазах играла веселая насмешка, впрочем, не переходящая дозволенную грань. Но в голосе звучало неподдельное уважение.

– Мое имя Шелест.

Он приветливо улыбнулся, обнажив длинные белоснежные клыки. Вампир выглядел молодым, высоким и статным, с длинным черными волосами до плеч и взглядом, который способен влюбить в себя любую женщину Империала или заставить поседеть от ужаса практически любого.

Но эта улыбка вовсе не ввела в заблуждение оборотня, потому что он прекрасно знал, кто перед ним. Потомок древних лордов, высший вампир, знаменитый профессиональный убийца и охотник за головами, – он внушал ужас всему Светлому миру, время от времени устраивая кровавые бойни. На него долго и безуспешно охотились, а его имя стало проклятьем в устах очень многих. Настоящее имя высшего Лекс не помнил, но знал, что Шелестом прозвали за его стремительность при убийственной атаке, ибо шелест в ночи – единственное, что слышала жертва перед своей смертью.

– А ты, я гляжу, не боишься навсегда остаться в Небытие. Стоит здесь произойти очередному изменению – и все, – заметил Лекс, кивнув в ответ на приветствие.

– Этого не может произойти.

– Почему же?

– Я не так давно был в Некрополисе[2] на высоком приеме у Регента и танцевал с самой герцогиней Ги[3]. Она мне сказала, что я слишком нагл, что я слишком дерзок, что я дурак, что я невоспитанный грубиян, и что же еще?.. – вампир задумчиво закатил глаза, потом радостно воскликнул: – А, да! – что я слишком быстро веду. В общем, она дала понять, что долго не захочет со мной еще раз встречаться. Представляешь, меня выгнали с приема! Выходит, мне теперь все можно.

В голосе Шелеста продолжала звучать легкая насмешка, а в глазах блестели бесовские огоньки. Танцевать, по сути, с самой Смертью, богиней мира Дейи, да еще так себя вести мог осмелиться далеко не каждый. Даже среди высших лордов. Но он всегда был знаменит своей неистребимой тягой к безрассудному риску.

– Здесь Смерть не властна.

– Да? – изумился вампир. – Как же я так? А ведь действительно мог сгинуть!

Лекс улыбнулся. Ему нравился этот высший. Он, конечно же, прекрасно знал, что такое Небытие, и летал в нем осознанно. Видимо, есть доля правды в том, что говорят, будто сама Смерть оберегает его.

Игра вампира веселила, но мозг, как и всегда, не переставал анализировать ситуацию. Поверить в то, что кто-то окажется в этом месте, и в это же время, когда назначена встреча с князем, чисто случайно, он не мог. Тем более такой знаменитый убийца как Шелест, за которым постоянно тянулась кровавая дорожка. Значит, князь вызвал на встречу не его одного. Оставалось выяснить, зачем и ждать ли еще кого-то? Неужели в мире Дейи назревают новые времена борьбы за трон Регента? Или сведение счетов между князьями?

Лекс наблюдал подобное уже не первый раз и не испытывал особой тяги к подобным событиям. И князь Калина это прекрасно знал, и если приглашение Шелеста было отличным шагом с его стороны, то вот оборотень в такую картину не слишком вписывался. Значит, дело состояло в чем-то другом. В чем-то очень серьезном. Лекс это чувствовал своим звериным чутьем.

– Ничто нельзя повредить. Тем более если его вообще не существует.

Заметив удивленный взгляд оборотня, князь Калина, незаметно появившийся из темноты, добавил:

– Не забивай себе голову тем, что тебе пока не нужно. Ты же не ученый. Ты воин, и именно поэтому нужен мне.

– Дара[4], – ритуально приветствовали его Лекси Шелест, склоняя голову.

– Ибадор, – был им ответ.

Князь не уступал ростом даже оборотню, имел длинные серебристые волосы и хищное выражение лица. Что-то в его облике сразу внушало уважение и желание повиноваться. Гордый Лекс, безусловно, признавал в нем своего господина, которому когда-то принес клятву верности. Но только его.

Князь пришел не один. Его, как и любого повелителя мертвых, обычно сопровождали дейгарды, являющиеся личными телохранителями. Они выглядели как темные, парящие над землей фигурынеясной формы. Никто не знал точно их настоящей силы, равно как и возможностей. По одной из древних легенд, Мертвые стражи были одной из простейших аватар Смерти, созданных ею, чтобы хранить своих детей-некромантов. Правда, это не всегда помогало, и за несколько тысячелетий существования Империала оказался убит не один из повелителей Дейи (причем чаще всего на момент своей смерти они занимали печально известный трон Регента), в основном своими же собратьями. Любопытство всегда подталкивало Лекса узнать тайну дейгардов, но князь Калина хранил молчание в ответ на все его вопросы, а значит, оставался один-единственный путь – напасть на некроманта и столкнуться с его телохранителями в бою. Но оборотень не являлся наемным убийцей, в отличие от того же Шелеста, но последний, похоже, подобным любопытством не страдал.

Неужели его повелитель снова решил бросить вызов за право стать Регентом? Несколько десятилетий назад он уже правил миром Дейи, но заговор и измена союзников привели к его свержению. Лекс нисколько не сомневался, что князь Калина ничего не забыл, но почему решил ударить именно сейчас? Нынешний Регент ему вовсе не враг и к тому же явно находится под покровительством самой Смерти.

– Чем я могу служить вам, Мастер?

Князя Калину частично скрывала тень, но и без этого никто не смел поднять на него свой взгляд, вслушиваясь лишь в холодный повелевающий голос. Некроманты обладали огромной силой, дарованной им от рождения самой Смертью, и их власть ничем не ограничивалась в мире Дейи.

– Я хочу, чтобы ты пошел со мной, мой верный Лекс. И ты тоже, Шелест. Скоро грядут большие события, и мне понадобится рука, которая станет вершить Судьбу по моей воле. Я избрал тебя, Лекс, как лучшего из моих слуг, а Шелест послужит тебе первым помощником. Как в старые времена. Сама Смерть заинтересована в этом.

Оборотень оскалился:

– Я всегда рад служить под вашим началом, Мастер. И я рад, что вы выбрали именно меня.

Голос князя не имел даже оттенка эмоций, это был мертвый голос, но от него пробирал озноб. Никто не спрашивал их, согласны они или нет, это подразумевалось само собой. Кроме того, князь Калина знал цену как своим словам, так и своим действиям. Он всегда все просчитывал. Под его властью находились силы огромного некромантского княжества, способного поспорить своим могуществом с любым королевством Светлого мира, и он никогда бы не обратился к лучшему воителю и лучшему наемному убийце, если бы не считал, что именно они нужны для его нового дела. И не стал бы их призывать, не будучи уверенным, что только им это по силам. А значит, предстояло нечто такое, что не являлось обыденным. Это сразу стало понятно, как только Лекс получил призыв своего повелителя, и это же прекрасно понял и Шелест.

Оборотень умел видеть все о каждом, и даже высший вампир не являлся для него тайной. Знаменитый безжалостный убийца стал его первым солдатом. Лекс смотрел в его отливающие кровавым блеском желтые глаза и не видел повода для беспокойства. Шелест слишком знаменит и могущественен, чтобы подчиняться ему, но с другой стороны, князь Калина никогда не стал бы призывать его, если бы испытывал какие-то сомнения. Никаких сомнений не видел и оборотень. Высший слишком умен и все понимал сам. С ним можно работать.

– Тебе предстоит свершить немало, мой верный Лекс, однако вряд ли кто-то об этом узнает. Но тебе понравится, тебе нравится невозможное. Что касается тебя, Шелест, – я знаю, ты любишь риск.

– Вас ввели в заблуждение, Мастер, – поклонился вампир. – Я без него не могу жить.

– Тогда ты его получишь сполна. Лучшей пробы.

Оборотень качнул головой:

– Мы заинтригованы, Мастер. Когда все начнется?

Легкая улыбка тронула тонкие губы князя Калины:

– Все уже давно началось. Просто сейчас настало время действовать вам.

[1] Дейя – мир Мертвых. Так называют свой мир некроманты.

[2] Некрополис – столица Дейи, где правит Регент.

[3] Герцогиня Ги – одна из ипостасей Смерти.

[4] Дара – ритуальное приветствие в Дейи, обращенное к своему повелителю. Ибадор – ритуальный ответ повелителя.