Текст книги "Системный тактик 3 (СИ)"

Автор книги: Макс Крынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

Наигранная благожелательность исчезла с лица отца, оставив спокойную неподвижность. Отец собственноручно налил себе чай, разбавил его горячей водой и положил ложечку поперёк блюдца. Серебро коснулось фарфора с сухим звоном, который в опустевшей гостиной показался излишне громким. Затем Эдвин наклонился к кожаному портфелю возле кресла и вынул тонкую папку в тёмно-зелёной обложке.

Селеста следила за каждым движением, ещё не понимая, куда повернул разговор. Её чашка оставалась в руке, а на блюдце лежал нетронутый ломтик засахаренного лимона.

– Возникли затруднения с соглашением о помолвке? – спросила она, выбирая наиболее подходящую причину для разговора без слуг.

– Отнюдь. Будущее наших детей представляется мне безоблачным, – ответил Эдвин. – Тема связана с торговыми предприятиями наших Домов.

Улыбка Селесты сохранила прежнюю меру учтивости. Если неожиданный поворот её и насторожил, она никак этого не показала.

Отец положил папку на стол, но не передал гостье и не раскрыл её.

– Диспетчерская контора Вейров определяет порядок прохождения грузов в нескольких перевозочных компаниях, совладельцами которых являются Даллосы. Все верно?

– В пределах управляющих соглашений, – отозвалась Селеста. – Контора приняла это направление несколько лет назад. Насколько мне известно, результаты удовлетворяют всех совладельцев.

– Объём перевозок вырос.

– Да.

– Годовой доход увеличился, а средний срок задержки экспедиций сократился.

– Совершенно верно.

Эдвин открыл папку и провёл пальцем по первой странице.

– Такие сведения получил и я. Каждый отчёт был точен, каждая цифра подтверждалась книгами. Однако средний срок рассчитывают по всем грузам вместе: дешёвое сырьё и дорогие обработанные составляющие учитываются одинаково. Десять телег с рудой, пропущенных раньше срока, скрывают задержку партии артефакторских деталей, хотя потеря дня для этих грузов имеет совершенно разную цену.

Я уже знал общую схему и мог восстановить продолжение по памяти. Сырьё шло быстро, обработанные составляющие задерживались, мастерские расходовали прежние запасы, а складские владельцы собирали плату за ожидание. Но Эдвин не пересказывал Селесте мою записку. Он сжимал картину, оставляя лишь те части, которые подтверждались договорами, отчётами и найденной у управляющего синей папкой.

Селеста не шевельнулась и лишь через несколько ударов сердца спросила:

– Вы полагаете, что задержки были намеренными?

Голос оставался мягким, однако все осознавали, что светская беседа закончилась окончательно. Если бы мы не «полагали», разговора бы не было.

– Я полагаю лишь то, что могу подтвердить, а намерения ваших работников остаются для меня загадкой, читать мысли я не умею, увы. Но да, факты говорят, что грузы задерживались, а владельцы складов и приоритетных окон получали прибыль. Мастерские с долей Даллосов начали расходовать старые запасы. Ни одна строка заключенного между нами договора не нарушена, поэтому я не предъявляю Вейрам претензий.

Селеста поставила чашку на блюдце, и фарфор тихо звякнул.

– Тогда чего вы от меня хотите?

– Для начала ответа на один вопрос. Кто предложил оценивать работу диспетчерской конторы общим объёмом, средней задержкой и годовым доходом без разделения грузов по стоимости и степени обработки?

– Показатели обсуждались управляющими компаний, – едва заметно пожала плечами женщина.

– Наш представитель утверждает, что их предложили люди Вейров.

– Если ваш представитель утверждает, тогда, вероятно, так и было. Я не могу знать обо все, что происходит в наших компаниях, но даже если все обстояло так, как говорит ваш человек, в этом нет ничего необычного.

Отец достал копию документа с узкой серой печатью торговой комиссии. Бумага легла поверх зелёной обложки, и Селеста посмотрела на неё иначе. Пока она видела известные цифры, спор можно было свести к разному пониманию удачного управления. Серая печать обещала сведения из комнаты, куда посторонних не приглашали.

– За одиннадцать дней до публичного разъяснения страховых правил состоялось заседание предварительной рабочей группы. На нём присутствовали представитель диспетчерской конторы Вейров, специалист Касселей, юрист, связанный с Морландами, страховщики и управляющий компанией с нашей долей.

Вот теперь Селеста изменилась. Испуга не появилось, но родственница, приехавшая проведать выздоравливающего жениха дочери, исчезла. И без того прямая спина выровнялась ещё сильнее, подбородок чуть опустился, руки замерли на подлокотниках, а лицо приобрело неподвижность опытного игрока за карточным столом.

– Кассели предложили обязательную проверку обработанных составляющих, – продолжал Эдвин. – Страховщики обсуждали новые основания для отказов. Представитель Вейров предложил раздельно учитывать срочные и обычные грузы.

Я мысленно расставил названные решения в одну цепь. Платный приоритет увеличивал доход диспетчерской конторы и складов. Дополнительное хранение било по владельцам дорогих деталей. Страховые отказы лишали их возмещения. Обязательная проверка передавала Касселям право решать, чьё сырьё достаточно хорошо для рынка, причём нужный объём могли обработать лишь их мастерские. Все части механизма обсуждались в одной комнате. Прямого сговора бумаги не доказывали, но вера в случайное совпадение требовала уже не доверия, а слепоты.

– Рабочие группы собираются постоянно, – произнесла Селеста. – На них обсуждают десятки предложений, и значительная их часть не доходит даже до предварительного голосования. Присутствие служащего Вейров означает лишь то, что наша контора следит за изменениями правил. Было бы странно, если бы наши перевозчики не участвовали в обсуждении перевозок.

– Разумеется, – согласился Эдвин.

– Раздельный учёт срочных и обычных грузов сам по себе выгоден всем участникам. Владельцы дорогих товаров получают возможность купить приоритет, а компании – средства на расширение складов и наём новых людей.

– Верно.

– Если отдельные партии Даллосов понесли издержки, их следует рассмотреть по действующим соглашениям. Возможно, речь идёт об ошибке местного управляющего или неверно выбранном порядке подачи требований. Я готова поручить конторе провести совместную проверку.

Селеста говорила всё увереннее. За несколько фраз она успела уменьшить опасную схему до набора разрозненных хозяйственных трудностей. Рабочая группа стала «обычным совещанием», намеренные задержки – «ошибками на местах», а ущерб Даллосов – спором о порядке подачи бумаг. Ещё немного, и Вейры великодушно предложили бы скидку на следующую перевозку, на всякий случай получив взамен письменное подтверждение, что все разногласия исчерпаны.

Я невольно отметил, как быстро она сориентировалась. Селеста не отрицала факты, она меняла их значение и тут же предлагала решение, в котором сама определяла размер уступки, порядок проверки и то, чем завершится спор.

Эдвин позволил ей закончить.

– Вы предлагаете проверить отдельные задержки и возместить подтверждённые расходы?

– Если они возникли по вине нашей конторы, это было бы справедливо, – благодушно кивнула женщина.

– А если, допустим, расходы составят две тысячи золотых?

Огромная сумма. Селеста чуть склонила голову, однако ответила без паузы:

– Сумма довольно значительна… но даже так её можно зачесть в будущих перевозках, распределив на несколько сезонов.

– А если пять тысяч?

Тут пауза уже была.

– Понадобится согласие остальных совладельцев, но и это решаемо.

– Десять?

В глазах Селесты мелькнуло раздражение. Не из-за суммы – она поняла, что отец задаёт вопросы не ради ответа.

– Назовите подтверждённый ущерб, лорд Эдвин, и мы обсудим способ возмещения, – защебетала она, подавив раздражение.

– Ущерб? Леди Вейр, меня сейчас не интересует ущерб.

Эта фраза сбила ее с толку. Для Селесты любая проблема определялась стоимостью. Эдвин отказался назвать цену и тем самым лишил её привычной опоры.

Отец перевернул страницу.

– Даллосы владеют долями в перевозочных компаниях, страховом обществе и мастерских. Отдельные отчёты показывали прибыль. Перевозчики заработали на возросшем объёме, страховщики сократили выплаты, мастерские сохранили число заказов. Все управляющие могли доложить об успехе и подтвердить его цифрами. Лишь при сопоставлении выяснилось, что перевозчики задерживают нужные мастерским детали, страховщики отказываются возмещать последствия, а мастерские поддерживают работу, расходуя запасы, которых осталось менее чем на месяц.

Селеста слушала неподвижно.

– Это недостаток внутреннего учёта Даллосов, – заметила она. – Вейры не могут отвечать за то, что ваши управляющие не сопоставили сведения собственных предприятий.

Удар был точным. Если Дом не заметил угрозу в своих книгах, часть вины действительно лежала на нём.

– Не могут, – согласился Эдвин. – Наш казначей уже меняет порядок отчётности, управляющий утратил самостоятельность, его переписку проверяют. Ошибку внутри своего Дома я исправляю сам, не предлагая Вейрам оплатить её.

Селеста едва заметно нахмурилась.

– Тогда я по-прежнему не понимаю предмета разговора.

Отец придвинул к ней протокол рабочей группы.

– Представитель Вейров находился в одной комнате с Касселями, страховщиками и людьми Морландов. Он слышал предложение о платном приоритете, знал о новых основаниях для отказов и видел, кому достанется право обязательной проверки. После этого контора продолжила пропускать сырьё раньше обработанных составляющих. Возможно, никто не собирался вредить Даллосам. Возможно, каждый думал лишь о собственной прибыли. Но в тот миг, когда интересы вашего союзника и удобство вашей конторы разошлись, Вейры выбрали удобство.

Селеста впервые отвела глаза. Ненадолго – лишь посмотрела на дождевые дорожки за окном, где мокрые ветви сада расплывались за серым стеклом. Вернувшись к разговору, она уже подготовила иной подход.

– Допустим, вы правы, лорд Даллос, и наша контора недооценила последствия для вас. В таком случае мы можем разделить грузы по степени обработки, установить предельный срок для деталей Даллосов и предоставить вашим представителям место в наблюдательном совете. Если требуется дополнительная компенсация, Вейры готовы увеличить долю Даллосов в одной из перевозочных компаний.

Хороший ход. Селеста отказалась защищать прошлое и начала покупать будущее. Новые показатели убирали найденную уязвимость, место в совете давало нам видимость контроля, дополнительная доля связывала Даллосов с прибылью конторы ещё крепче. При этом управление сохранялось у Вейров, а разговор завершался хозяйственной уступкой без признания союзных обязанностей.

– Какую долю? – спросил Эдвин.

Селеста назвала число.

– Щедро, – признал отец. – А если через год интересы Домов разойдутся уже в другом предприятии, сколько долей вы предложите тогда?

– Я… я не понимаю вопроса.

– Я объясню. Вы предлагаете мне плату за то, чтобы я не выяснял, существуют ли между нами обязательства за пределами договоров. Сегодня это доля в перевозочной компании. Завтра – место в комиссии. Через пять лет, возможно, выгодный брак наших детей. Но доверие, леди Селеста, нельзя каждый раз покупать заново.

Я смотрел на отца и постепенно видел в нём то, чего раньше не замечал. Эдвин не побеждал Селесту красноречием. Он не был умнее её в каждой мелочи и наверняка уступал ей в умении находить прибыль. Сила отца заключалась в ином: он заранее определил, без чего готов обойтись. Селеста могла предложить деньги, доли, уступки, выгодные сроки и новые соглашения, но ни один дар не заставлял его забыть исходный вопрос. Пока она искала цену, Эдвин показывал, что некоторые решения не продаются.

И, что важнее, он не блефовал.

Если Вейры откажутся от союза, отец действительно может и разорвать помолвку, и пересмотреть управляющие соглашения. Это обойдётся дорого, создаст из Вейров врагов и на годы осложнит торговлю, однако Эдвин уже принял возможную цену. Равнодушие в его голосе рождалось не из уверенности, что Селеста уступит. Он оставался спокойным, потому что был готов исполнить оба исхода.

Впервые с момента пробуждения в теле Корбина я посмотрел на него не как на отца, чьё расположение нужно заслужить, и не как на главу семьи, обладающего деньгами, связями и властью. Передо мной сидел человек, который много лет удерживал Дом среди семей, подобных Вейрам и Касселям. Теперь я начинал понимать, каким способом.

Эдвин сцепил пальцы перед собой.

– Мы союзники, леди Селеста?

Она выдержала короткую паузу.

– Дом Вейров всегда рассматривал Даллосов как близких…

– Давайте обойдёмся без словесных кружев, – перебил отец там, где фраза утратила содержание. – Мне не требуется напоминать о многолетнем сотрудничестве, взаимном уважении, добрососедских отношениях и надеждах, возложенных на наших детей. Я знаю эти выражения и сам десятки раз применял их в письмах. Сейчас мне нужно одно слово: да или нет. Мы союзники?

Селеста молчала, и я видел, как она перебирает возможности. Сказать «да» означало принять обязательства, которых нет на бумаге: исправить очередь, пересчитать сборы, выступить против исключительного положения Касселей. Сказать «нет» – сохранить формальную свободу и потерять помолвку, совместное управление, доверие Даллосов и значительную часть положения в городе. Предложить новую сделку отец уже не позволил. Попросить время означало признать, что ответ на этот важный вопрос зависит от выгоды.

Впервые за весь разговор Селеста молчала, ища ответ. Эдвин отнял у неё возможность торговаться.

– Если мы союзники, – продолжил Эдвин, не дождавшись ответа, – Вейры получили прибыль, не заметив либо предпочтя не замечать, что её источник ослабляет Дом Даллосов. Это серьёзная ошибка, но ошибки внутри союза исправляют.

– Вейры получили прибыль, не заметив либо предпочтя не замечать, что её источник ослабляет Дом Даллосов. Это серьёзная ошибка, но ошибки внутри союза исправляют. В таком случае ваша диспетчерская контора разделит учёт сырья и обработанных составляющих. До устранения накопившейся очереди наши детали получат приоритет без дополнительной платы. Складские сборы, возникшие из-за решений конторы, будут пересчитаны. Я не требую возвращать каждую монету напрямую: возможны зачёт в будущих перевозках, снижение тарифа или изменение долей, а подходящую форму мы определим отдельно. Кроме того, Вейры помогут нам не допустить исключительного положения Касселей.

Селеста слушала с лицом, на котором не отражалось ничего. Даже Метка вряд ли открыла бы мне её мысли: Тактик мог заметить положение рук, изменение дыхания и выбор слов, но не обладал ключом от чужой головы.

– Каким образом?

– Мы создадим независимую проверочную палату.

Эдвин взял следующий лист.

– Специалистов предоставят не одни Кассели. Я приглашу Беллоров: у них есть мастера, они не зависят от лонбриджских перевозок и заинтересуются долей в новом предприятии. Несколько малых мастерских войдут участниками, чтобы проверка не стала оружием одного крупного Дома. Тарифы опубликуют заранее, требования к качеству сделают едиными, а решение одного проверяющего можно будет обжаловать у второго, не связанного с первым долями, родством или общим управляющим. Перевозчик не получит права выбирать проверяющего. Кассели не смогут объявлять детали сомнительными, затем проверять их собственными силами и менять меру сомнительности под каждый груз.

Селеста медленно провела пальцем по подлокотнику.

– Вы успели многое подготовить.

– Основу обнаружил Корбин, – сказал отец и выделил моё имя лёгким поворотом головы. – Он сопоставил перевозки, сборы, страховые решения и структуру владения. Я проверил выводы, нашёл рабочие материалы комиссии и определил необходимые действия.

Взгляд Селесты переместился ко мне. На этот раз она оценивала уже не здоровье жениха Марики, а новую величину в расчёте, существование которой не предусмотрела до приезда.

Эдвин не позволил ей увести беседу в сторону.

– Таковы последствия ответа «да». Мы признаём случившееся ошибкой внутри союза, устраняем ущерб и вместе строим правила, выгодные обоим Домам и устойчивые перед Касселями, после чего продолжаем сотрудничество. Теперь обсудим, что следует из ответа «нет».

Мира поставила чашку на стол. Движение было тихим, но в наступившей паузе стук фарфора будто обозначил границу, подчеркнул момент.

– Если мы не союзники, Вейры ничего не должны нам сверх написанного в договорах, – продолжил Эдвин. – Вы вправе использовать показатели, выгодные вашей конторе, пропускать сырьё раньше обработанных грузов, получать складские сборы и поддерживать решения нынешних партнёров. Я не назову это предательством, поскольку нельзя предать союз, которого нет.

Селеста едва заметно сглотнула.

– Тогда помолвка Корбина и Марики утратит смысл. Брак наследников должен создавать долгосрочное единство интересов, а связывать детей Домов, которые считают друг друга рядовыми участниками рынка, было бы нечестно и неразумно. Мы прекратим переговоры, вы допьёте чай, после чего наши семьи разойдутся и станут жить дальше.

Отец не солгал, но сильно уменьшил размах последствий, и это понимали все присутствующие. Он отказался опускаться до прямой угрозы, хотя даже я, знакомый с делами Дома считаные дни, мог продолжить за него. При первой законной возможности Даллосы пересмотрят соглашения с общим управлением, а автоматические продления исчезнут. На складах Вейров появятся наши смотрители или независимые проверяющие. Компании со смешанными долями переживут полный разбор книг, а в старых отчётах непременно отыщутся и другие нарушения, раз я нашел этот сговор за пару часов. Каждую задержанную партию выделят из общих показателей и передадут юристам, способным засыпать комиссию сотнями отдельных требований. Независимую диспетчерскую контору и проверочную палату создадут вместе с Беллорами, малыми мастерскими и перевозчиками, заинтересованными в ослаблении Касселей. Все доли, места в совете и будущие доходы получат те, кто поддержит Даллосов сейчас.

Вейров ждет бюрократический ад.

Селеста молчала, и отец добавил последнюю деталь с аккуратностью человека, поправляющего цветок в петлице.

– Я сообщу общим партнёрам, что особых союзных обязательств между нашими Домами нет. О предполагаемом сговоре говорить не стану: сплетни недостойны главы Дома. Я передам проверяемые сведения – какие грузы задерживались, кто получал плату за хранение и какими показателями измерялось качество управления. Выводы каждый сделает самостоятельно.

– Вы разрушите положение нашей конторы, – сказала Селеста. Лицо она удержала, голос – нет; в нём появилась тонкая хрипотца.

– Я? – Эдвин приподнял брови с выверенным удивлением. – Если Вейры сильны благодаря качеству управления, ваша контора сохранит положение в честной системе. Если сила держится на показателях, скрывающих чужие потери, её разрушу не я.

Он откинулся на спинку кресла, не сводя с гостьи глаз.

– Ни один ответ не станет для меня оскорблением, леди Селеста. Интересы Домов меняются, старые союзы заканчиваются, новые возникают; в этом нет трагедии. Но я не позволю называть союзом положение, при котором Даллосы предоставляют доверие, родство и политическую поддержку, а получают взамен безупречно соблюдённые договоры, заранее составленные в пользу Вейров. Так мы союзники?

– Разумеется, мы союзники, – произнесла она наконец.

Селеста уже вернула себе равновесие, и в её голосе появилось лёгкое недоумение, граничащее с укором: разве подобный вопрос вообще требовал ответа? Эдвин сделал вид, что между первым вопросом и признанием не пролегла пауза в пятнадцать минут.

Уголки его губ растянулись в безукоризненной улыбке, лишённой веселья.

– Ни капли не сомневался, леди Селеста.

Мира опустила глаза в чашку. Я физически ощутил, как вместе с этими словами отец убрал со стола невидимую дубинку, которой загонял гостью к единственному приемлемому ответу.

– Раз мы союзники, было бы неуместно заканчивать беседу на мрачной ноте. Союз, занятый только исправлением ошибок прошлого, долго не проживёт; ему требуется общее будущее. Корбин расскажет вам о нашей новой идее.

Селеста повернулась ко мне.

– Корбин?

На столе лежала схема, где Вейры, Кассели и Морланды соединялись линиями владения, управления и выгоды. Несколько минут назад бумаги обозначали возможный раскол. Теперь отец предлагал положить поверх них проект такого размера, что нынешний спор должен был остаться мелким пятном на сапоге.

Я подался вперёд и начал с границы между замыслом и уже принятым решением:

– План пока черновой, леди Селеста. Полагаю, вам известно, что Корона готовится установить официальный контакт с двенадцатым миром? Ардеваль заберёт очевидные направления: переговоры с крупнейшими государствами, столичные переходы, военные соглашения и самые заметные товары.

Селеста слегка кивнула, и я продолжил:

– Соревноваться с коронными ведомствами на их поле бессмысленно, но мы не планируем с ними соревноваться. Двенадцатый мир огромен, в нём живет больше пяти миллиардов человек.

На саммо деле восемь с лишним, но откуда Корбину знать точные цифры? Тем более, для них хватило и пяти. Выучка подвела не только гостью. Селеста замерла, Эдвин резко перестал шевелить пальцами, а Мира подняла на меня взгляд. Огромная, чудовищно, невозможно огромная цифра не укладывалась в привычные размеры этого мира.

– Пять миллиардов? – переспросила Селеста.

– Верно. Там множество государств, городов, народов и рынков. Корона не сумеет одновременно изучить все языки, законы, дороги, способы производства и местные потребности. Её люди составят общую картину и выберут главные узлы. Но можно найти на этой карте места, которые столице покажутся малыми, удалёнными или неудобными, а затем наладить с ними постоянную связь.

– Вы предлагаете собрать ценные товары до того, как столичные Дома обратят внимание на эти земли? – спросила Селеста. Интерес в её глазах ещё не появился; она увидела прибыть и уже оценивала идею на риск.

– Отнюдь. Одна, пять или даже десять удачных партий принесут деньги, но настоящее состояние принесет постоянный торговый контакт.

Пальцы Селесты хищно царапнули блюдце.

– Продолжайте, Корбин.

– Первый этап нужно начать до того, как Корона откроет законный доступ частным исследовательским группам. Даллосы и Вейры создадут небольшую совместную контору – пока не торговое предприятие, а подготовительный штаб. Он соберёт доступные законным путём сведения: открытые отчёты первых групп, описания местности, кристаллы с изображением товаров, построек, механизмов. Даже выкупит людей, если такое будет возможно.

Я перечислял будущие действия. Нужно узнать кто управляет территорией и имеет право говорить от своей страны? Какие законы относятся к чужеземцам? Чем расплачиваются местные, как измеряют вес и расстояние, что запрещают вывозить? Какие вещи дороги из-за редкости, а какие дешевы вопреки сложному производству? Что портится в дороге, требует холода, сухости или особой тары? Где проходят торговые пути, кто охраняет склады, какие болезни могут пересечь Арку вместе с людьми и грузами? Какой обычай чужеземец нарушит одним невинным жестом и кому придётся платить за его невежество?

– Обширный перечень, – заметила Селеста, выигрывая время для размышления.

– Так и мы не в детские игры играем, леди, – позволил я себе вольность. – Группа, не задавшаяся этими вопросами, привезёт несколько красивых безделушек, либо потеряет людей и назовёт вылазку «исследованием».

Тонкая улыбка коснулась губ Миры, а Селеста сохранила серьёзность.

– Кто войдёт в штаб?

– От Даллосов – люди, знакомые с экспедиционными отчётами, безопасностью и оценкой рисков. От Вейров – специалисты по перевозке, хранению, страхованию и торговым цепочкам. Понадобятся переводчики, юрист, человек из Арочного квартала и мастер, способный оценить незнакомый механизм, не разбирая его с помощью молотка и зубила. Состав предварительный; до первых достоверных сведений невозможно знать, кого придётся добавить.

Селеста посмотрела на карту Домов, затем снова на меня.

– Что помешает коронным ведомствам или столичным семьям оттеснить вашу контору, когда вы найдёте выгодное направление? Право первого посещения не даёт права на целую землю.

Вот это был вопрос торговца, а не гостьи. Он бил в уязвимое место любого плана, основанного на раннем преимуществе.

– Ничто не помешает им прийти следом, – признал я. – Поэтому нельзя строить расчёт на тайне или владении открытой дорогой. Нам потребуются преимущества, которые возникают из повседневной работы: словари и люди, говорящие на местных языках; договоры с законной властью и отдельными поставщиками; склады по обе стороны Арки; расписание небольших, но регулярных перевозок; поверенные, знакомые с местными законами; доверие людей, которые уже получили от нас честную плату и увидели, что вторая экспедиция исполняет обещания первой. Столичный Дом сможет предложить золото. Чтобы вытеснить нас, ему придётся заново построить всю цепь контактов, либо купить её у нас.

Селеста медленно кивнула. В этом ответе Вейрам отводилась роль не кошелька и не извозчика. Перевозки, хранение, страхование и управление цепочкой становились половиной защиты от будущих соперников.

– Первая совместная экспедиция должна быть разведывательной, – продолжил я. – Никаких тяжёлых караванов и попыток скупить всё блестящее. Обычная исследовательская бригада: командир, бойцы, проводник, закрепитель, извлекатель и лекарь. К ним добавятся наблюдатель, торговый поверенный и переводчик. Когда станет понятно, с какой техникой мы имеем дело, понадобится специалист по местным механизмам.

Я выдержал короткую паузу.

– И я не шутил, когда говорил о демонстрационной группе лицея. Я намерен пройти испытания и заслужить право выйти за Арку на общих основаниях. Если справлюсь, смогу войти в одну из экспедиций наблюдателем или помощником аналитика: какой класс предложит мне Арка и как быстро я его разовью, заранее неизвестно, увы.

– Что должна сделать первая группа?

– Вернуться.

Селеста медленно кивнула, оценив ответ.

– Любые сведения бесполезны, если люди погибнут, – продолжил я. – Группа должна определить местную власть, найти тех, кто вправе договариваться, изучить деньги, меры, цены и запреты, а затем приобрести или получить законным обменом небольшие образцы товаров. Нас интересуют не дорогие вещи сами по себе, а то, что можно возить регулярно, законно и с предсказуемой выгодой. Первая экспедиция не обязана окупиться. Её успех измеряется возвращением людей, проверенными сведениями и возможностью отправить вторую группу по проторенной дороге.

Селеста провела пальцем по краю блюдца.

– А что повезёте туда?

Я мог назвать десятки товаров, которые двенадцатый мир принял бы с восторгом, и ещё сотню вещей, чья ценность зависела от места, закона и покупателя. Поторопиться сейчас означало раскрыть знание, которому у меня не имелось объяснения.

– У нас есть предположения, но сперва требуются сведения, леди Селеста.

Смысл остался невысказанным, но Селеста поняла: если они согласятся на наше предложение, то получат доступ к нашим данным и догадкам. А если не согласятся, не получат ничего.

Женщина несколько раз постучала ногтем по подлокотнику. Чай в её чашке давно перестал парить, засахаренный лимон лежал нетронутым.

– Как вы намерены делить собственность и прибыль?

– Я бы начал с разделения постоянного имущества и результата каждого выхода. Совместная контора, архив, нанятые переводчики и склады принадлежат участникам в заранее установленных долях. Отдельная экспедиция учитывается по настоящему вкладу: капиталу, людям, снаряжению, сведениям, правам на перевозку и принятому риску. В одном выходе Вейры дадут основную часть денег и перевозочных возможностей, в другом Даллосы предоставят бригаду, подготовку и уже найденный путь. Одна неизменная доля заставит одну сторону переплачивать, либо другую – работать без выгоды.

Я перевёл взгляд на отца.

– Однако окончательные условия определят главы Домов. Я наследник, я не вправе обещать вам доли от имени Дома.

Отец не поправил обращение и не забрал разговор, позволяя Селесте оценить не только сам замысел, но и границу моих полномочий. Мира сидела тихо, в её глазах росло осторожное изумление. Утром она объясняла мне, как Селеста ведёт переговоры, а теперь её сын обсуждал с этой женщиной устройство серьезного предприятия, рассчитанного на годы.

Мне удалось зацепить леди Вейр. Обещание будущей прибыли само по себе не стоило ничего, они и без нас сумели бы отправить людей в двенадцатый мир. Но по произведенному мною впечатлению у нас УЖЕ имелись редкие сведения и план, разбитый на проверяемые шаги.

Торговый азарт проявился четкими вопросами. Селеста уточнила, кто получит права на собранные записи, можно ли будет принимать третьих участников и кто понесёт убыток при запрете Короны на отдельное направление. Мы договорились лишь об основах: архив будет общим, копии материалов получат оба Дома; новых участников примут только с согласия сторон; расходы подготовительного этапа ограничат суммой, потеря которой не повредит ни одной семье. Точные доли, полномочия управляющего и право выхода из предприятия предстояло поручить юристам.

Несколько минут назад Вейрам предлагали решить, остаются ли они союзниками. Теперь Селеста уже защищала место своего Дома в ещё не созданной конторе и требовала, чтобы перевозочные знания Вейров учитывались как имущество, а не как нанятая услуга. Кнут вернулся под стол, на блюдце лег крупный пряник.

Позднее, когда выгода станет зримой, в союз можно будет ввести третий Дом. Беллоры подходили лучше других: собственные мастера, родство с Даллосами и независимость от городских перевозок делали их естественным противовесом Касселям. Но сообщать Селесте это сейчас не требовалось. Сегодня Вейры должны были уйти с ощущением, что мы открываем дверь в двенадцатый мир исключительно для них.

Эдвин подвёл итог, когда дождь за окнами ослаб и по серому стеклу побежали отдельные светлые капли.

– До завтрашнего вечера я пришлю вам предложение по исправлению грузовой очереди и составу проверочной палаты. По совместной конторе подготовим краткую записку без финансовых обязательств. Вы обсудите её с супругом, после чего встретимся в расширенном составе.

– Хорошо. Благодарю за откровенный разговор, лорд Эдвин.

– Я ценю возможность говорить с союзниками откровенно.

Они обменялись улыбками настолько искусственными и ледяными, что от них в камине мог бы погаснуть огонь.

Когда отец позвонил, дверь открылась без промедления. Марсден вошёл в сопровождении лакея с горячим чайником, однако продолжать чаепитие Селеста не пожелала. Вспомнились неотложные дела, ожидавшие её дома; после беседы, вероятно, требовалось поднять управляющих, проверить переписку с комиссией и выяснить, кто успел сообщить Эдвину о рабочей группе. Леди Вейр выразила сожаление, что вынуждена уехать раньше дочери, и распорядилась прислать карету за Марикой через час.