Текст книги "Системный тактик 3 (СИ)"

Автор книги: Макс Крынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

На один короткий миг тренировочный двор умолк. Над западными воротами ещё колыхался поднятый Ренном флажок, но люди, големы и зрители за перилами застыли, будто сигнал остановил вместе с боем весь окружавший нас мир. В тишине отчётливо поскрипывал рассечённый ремень манекена на плече грузового голема, с края щита мелкими струйками осыпался песок.

Затем верхняя галерея разом взорвалась голосами.

Кто-то выкрикнул мою фамилию, возле правой лестницы тут же завязался спор о щитовом, успевшем прикрыть товарища уже за линией. Темные размытые тени перегибались через перила, указывали вниз, повторяли увиденные движения и мешали друг другу говорить. Хотя ещё утром моё появление вызвало несколько любопытных взглядов и шёпотки о слабом наследнике.

Ренн медленно опустил флажок и произнёс:

– Сражение окончено! Условия задачи выполнены, и победа присуждается господину Даллосу!

Слова наставника прорезали шум и дошли до самых дальних рядов. По галерее прокатилась новая волна возгласов, но я уже различал лишь общий гул. Победа появилась системным сообщением на краю зрения, но сейчас я отвлекаться на чтение не пожелал. После мысленной команды буквы дрогнули, расплылись и исчезли.

Я повернул командирский жезл рукоятью к Ренну и протянул ему (вернее, направил в сторону большого тёмного пятна, в котором угадывались серый камзол и светлая полоса мопсовского лица). Металлический привкус разливался по языку, под глазом часто дёргалась мышца, а боль за висками пульсировала в такт сердцу, посылая к затылку горячие волны. Пальцы свело вокруг бронзовой рукояти, хотя со стороны это, вероятно, выглядело уверенной крепкой хваткой.

Ренн не взял жезл. Его лицо оставалось размазанным пятном, зато я почувствовал без всякого Анализа, что наставник отметил и побелевшие пальцы, и слишком неподвижные плечи, и то, как я удерживаю голову, опасаясь лишний раз повернуть её.

Он сделал шаг ко мне и сообщил с сухой учтивостью, не оставлявшей места для возражений:

– Господин Даллос. Полагаю, вам следует немедленно проследовать в лазарет.

Совет был своевременным и полностью совпадал с моими желаниями. Если бы мы находились вдвоём, я бы так и сделал… Однако сейчас на меня смотрела вся группа. Ученики ещё не успели придумать удобное объяснение победе, и мой скорый уход мог подсказать им правду: что больной наследник выдал один удачный фокус, выжал себя до обморока и второй раз такого не повторит.

Поэтому я медленно выпрямился и улыбнулся. Наблюдательная площадка тут же мягко ушла влево, перила поплыли навстречу, и пришлось положить ладонь на холодный камень. Движение я сделал неторопливым, будто собирался опереться с самого начала, после чего повернул голову к тёмному пятну Ренна и позволил себе лёгкую улыбку и сказал настолько непринужденным тоном, насколько мог:

– Как скажете, наставник, если уж так печетесь обо мне, я сразу отправлюсь в лазарет. Однако перед уходом хотелось бы узнать: полагаю, на роль Командира я всё же подхожу?

Ученики, задержавшиеся после занятия, вспомнили отказ Ренна, предложение поискать иную роль и моё обещание дать ему основание для следующей проверки. Одобрительный гул разошелся по трибунам. Кто-то негромко ударил ладонью по деревянному ограждению. Даже лица младших наставников, различимые для меня лишь светлыми овалами, повернулись к Ренну.

Наставник выдержал паузу, достаточную, чтобы все замолчали, и ответил:

– Подходите, господин Даллос. Однако сегодняшняя победа является лишь первым доказательством. Вы способны удерживать общую задачу, заранее распределять действия и менять приказы под давлением. Управление конструктами не подтверждает умения руководить людьми, о чём я уже говорил, но… пожалуй, вы получили право на следующую проверку.

Он повернулся к двору, где пятёрка Альдена уже собирала оружие, и поднял голос:

– На следующем практическом занятии учебную группу разделят на две равные части! Одну возглавит господин Морланд, вторую – господин Даллос. Задачу вы получите перед началом занятия. Тот, чья группа выступит лучше, станет командиром демонстрационной группы.

В галерее снова зашумели. Утром место было за Альденом, этот вопрос уже считали решённым, люди спорили за остальные роли. Теперь же Ренн одним объявлением создал соревнование, за которым будет следить вся группа (а может, и весь лицей). Морланд стоял возле западного столба, прижимая руку к груди, куда пришелся удар. Даже сквозь тёмную муть я различил, как он вздернул подбородок.

– Можно предложить господину Даллосу управлять големами на соревновании, – произнёс Альден с натужной насмешкой – на этот раз выдержка Морланду изменила.

Однако шпилька пропала впустую, на нее никто не отреагировал. Даже Ренн не повернул головы к Морланду. Наставник подошёл вплотную (пятно заслонило большую часть того, что я видел), и заговорил куда тише:

– Я не знаю, что вы придумали за время болезни, Корбин, и не знаю, была ли ваша болезнь, но я буду рад, если вы прекратите делать то, что делаете. Сюрпризов я не люблю. И будьте добры, в следующий раз предупредите меня до того, как начнёте истязать себя на глазах у всей группы. Я хотя бы целителя вызову.

После этой фразы чужие пальцы сомкнулись на жезле. Ренн потянул оружие к себе.

Я попытался разжать руку и обнаружил, что она не слушается. Бронзовая рукоять выскользнула из сведённых судорогой пальцев лишь со второго рывка наставника, оставив на ладони пять глубоких белых следов.

– Разбор вашего боя проведём без вас. А теперь направляйтесь в лазарет, Корбин, – приказал наставник. – Служитель! Будьте добры, поднимитесь сюда и проводите господина Даллоса.

После приказа Ренна шум галереи заметно изменился. До объявления наставника люди обсуждали приёмы и правила; теперь в разговорах появилось моё состояние. Голоса распадались на отдельные реплики, то приближались, то уходили под низкий гул в ушах.

– Пятью конструктами одновременно управлял, я бы после такого тоже на ногах…

– … согласился бы пролежать сутки, если бы сумел заставить голема с шестом так же…

– Видели⁈ Два голема понесли третьего! А он ещё перехватывал…

– … посмотрите на его глаза и на руку – он держится…

Пожалуй, и правда пора уходить поскорее, пока никто глазастый еще что-то не подглядел. Репутацию я уже подкрепил. Теперь никто из присутствующих не считал заявку Даллоса пустой мальчишеской бравадой. Правда, теперь придется учитывать, что Альден отныне видит во мне настоящего соперника, Ренн будет следить за моими действиями, а я пока не мог видеть ничего дальше вытянутой руки.

По боковой лестнице, перескакивая через ступени, быстро поднималось тёмное пятно. Оно добралось до площадки и заговорило голосом Деллы:

– Боги, Корбин, ты в порядке? У тебя глаза красные, белков уже не видно… И кровь из носа идёт. Ты не чувствуешь?

Я сдержанно рассмеялся, надеясь, что звук не напоминал предсмертный хрип, и ответил достаточно громко для ближайших слушателей:

– Разумеется, со мной всё в полном порядке.

Делла подошла вплотную и заслонила часть галереи. Её лицо оставалось размытым, но я различил блеск глаз, тёмную полосу косы. Пришлось наклониться к ней и добавить шепотом:

– Я едва различаю твоё лицо, поэтому дорогу до лазарета тебе придётся взять на себя.

Девушка шумно втянула воздух, полезла во внутренний карман сюртука и вложила мне в свободную руку сложенный вчетверо кусок мягкой ткани. Платок?

– Голову назад не запрокидывай, а то кровь потечёт в горло. Прижми платок к носу, облокотись на меня и пойдем.

Тёплая дорожка уже успела пересечь губу. Я промокнул её, вытер и прижал чистый край платка к носу, но предложенный Деллой плечом пользоваться не стал. Полуслепой Даллос, повисший на девушке под взглядами всей группы, одним видом перечеркнул бы устроенное представление. Вместо этого я согнул свободную руку и предложил ей локоть.

Делла несколько мгновений смотрела на предложенный локоть. Вероятно, решала, возмутиться ли упрямству.

Пару секунд спустя девушка все же просунула ладонь под мою руку, второй перехватила собственное оружие и повернула нас к восточной двери. Со двора я уходил размеренным шагом победителя. Правда, образ получился чуть смазанным из-за кровящего носа, но с кем не бывает, верно?

Делла подстраивала шаг под мой и не пыталась вести меня силой, пока дверь галереи не закрылась за спиной, отрезав нас от зрителей. В пустом переходе она тут же убрала ладонь из-под локтя, схватила меня выше локтевого сгиба и прижала к себе. Пальцы сомкнулись на руке, как стальные клещи. Сколько же в ней силы⁈

Пол качнулся под ногами. Без поддерживающей руки я успел бы познакомиться лбом с деревянной панелью, однако Делла удержала меня одним движением, даже не сбившись с шага.

– Нельзя было доводить себя до такого состояния ради учебного боя, – сказала она хмуро.

– Я в полном порядке, Делла.

– Ну разумеется…

На середине крытого перехода тёмные круги начали редеть, и возле верхнего края зрения снова вспыхнула непрочитанное системное сообщение. Я мысленно потянулся к нему.

Навык «Метка приоритета» повышен.

Уровень навыка: 4

Теперь при установке Метки на цель доступна информация об объекте. Информация зависит от длительности наблюдения и от накопленных данных.

Я перечитал сообщение и озадаченно нахмурился.

Полученное усиление заметно расходилось с моими ожиданиями. Во время боя мне отчаянно не хватало возможности удерживать две Метки: одну на главной задаче, вторую – на управляемом големе. Логичное развитие позволило бы следить за двумя целями одновременно либо хотя бы сохранять отметку на одном големе при коротком переключении на второго. Вместо этого Система вручила мне книжную Оценку, назвав её расширением Метки.

При некотором размышлении просматривалась явная связь между прежними свойствами и новым. Анализ собирал признаки, отделял важные детали и строил вероятности. Метка удерживала выбранный объект и заставляла замечать его движения. Теперь накопленные наблюдения могли складываться в сведения о цели. Получался промежуточный навык: не всезнающее окно над чужой головой, а вывод, подготовленный из того, что я успел увидеть, запомнить и связать.

Размышления о новом уровне сил пришлось отложить, когда Делла распахнула дверь лазарета.

Комната встретила резким запахом спирта, горьких трав. Дежурная целительница вышла навстречу, вытирая руки узким полотенцем. Женщине было около сорока; тёмные волосы она убрала под белый чепец, рукава серого платья закатала выше локтей. Увидев меня, она всплеснула руками:

– Господин Даллос! Рада видеть вас в лицее. Сегодня вывих, растяжение или вы решили собрать всё сразу?

Неожиданная теплота в общении принадлежала прежнему Корбину. Судя по всему, он был частым посетителем этого места (хотя память о нем совершенно не сохранилась).

– Сегодня я решил расширить перечень причин навещать вас.

Целительница фыркнула, забрала у Деллы мою сумку и указала на коридор:

– Госпожа, будьте добры, подождите снаружи.

Делла передала целительнице сумку и осталась в коридоре. Закрыв за ней дверь, целительница усадила меня в высокое кресло с подголовником, задёрнула светлую занавесь на окне и отняла окровавленный платок, заменив его плотным валиком из чистого полотна.

Сперва целительница занялась глазами. Она оттянула нижнее веко, закапала под него холодную жидкость и велела несколько раз моргнуть. Капли обожгли слизистую холодом, по щекам потекли слёзы, зато мутная пелена начала редеть. Затем два пальца легли на виски и за следующую минуту боль в голове поутихла.

Лечение не убрало усталость и боль полностью, зато пол перестал качаться, да и зрение восстановилось.

Целительница посчитала пульс, приложила ладонь к груди, заставила следить глазами за кончиком тонкой палочки и задала несколько вопросов о тошноте, звоне в ушах и провалах памяти. Услышав ответы, она не успокоилась, а открыла нижний ящик шкафа.

На тёмную ткань легли три плоских серебряных диска с концентрическими линиями, вроде тех, которыми Варрен проверял энергетическое тело во время последнего осмотра.

Целительница приложила первый диск под правой ключицей, второй – к основанию шеи, третий прижала к внутренней стороне запястья. Серебро обожгло кожу холодом, а медные гнёзда на оборотной стороне тихо щёлкнули, сцепляясь с короткими цепочками амулета.

– Не двигайтесь и дышите ровно, – велела она.

Чужая энергия вошла в тело отдельными прохладными каплями. Она текла по каналам медленно, проверяя каждое разветвление, задерживалась возле шеи, расходилась к плечам и собиралась у солнечного сплетения. На дисках вспыхнули глухие голубые линии. Возле ключицы свет заполнил гравировку ровно, на запястье дрогнул один раз, а диск у основания шеи несколько мгновений оставался тёмным. Затем крайняя окружность зажглась рваным светом, погасла и появилась снова.

Целительница уменьшила поток, переместила пальцы с виска к затылку и повторила проверку в обратном направлении.

Я лежал неподвижно, слушал собственное дыхание и рассматривал её лицо. Первоначальное беспокойство сменилось сосредоточенностью, затем недовольством.

– Как вы умудрились так перегрузить каналы во время обычного занятия? – спросила она, не убирая пальцев. – Что именно вы делали?

– Перестарался с прямым управлением учебными големами. Жезл питался от контура двора, но для точного движения приходилось удерживать связь и быстро переносить внимание между пятью конструктами.

– Тогда удивляться нечему. Получается, что управляющий жезл не забирал вашу ману, зато нагружал восприятие и самую малость – проводимость каналов. Она у вас настолько слаба, что даже это ее нагрузило. Вы несколько раз заставили уже повреждённую сеть принимать резкие перепады энергии, и вот результат.

Она погасила диски, но не стала их снимать. Большой палец лёг на линию возле ключицы, будто целительница проверяла остаточное тепло.

– Я читала заключение мастера Варрена: растяжение энергетических каналов, множественные повреждения внешней оболочки, временное падение проводимости. По записи выходило, что травма серьёзная. Теперь я вижу это своими глазами и не сомневаюсь, что заключение основано на настоящем осмотре. Но тогда объясните, почему вы не выполняете упражнения на проводимость дома?

Я открыл глаза полностью, проморгался. Красноватая муть ещё держалась, однако лицо целительницы я видел отчётливо.

– Варрен запретил самостоятельно прогонять ману по каналам до следующего осмотра.

– Странное разделение, – сказала она. – Любой навык проводит энергию через ту же сеть, лишь менее равномерно и с нагрузкой на отдельные ветви. При такой травме полный покой полезен в первые дни, затем он начинает мешать восстановлению. Каналам нужен слабый повторяющийся поток, чтобы поврежденные края срастались в правильном положении.

Целительница сняла диски, завернула их в тёмную ткань и поставила на стол небольшую мерную чашку. Из коричневой бутылки туда потекла густая зелёная микстура. Пахла она полынью.

Я выпил одним глотком. Язык тотчас онемел, горло обожгло, зато через минуту тяжесть в затылке ослабла, а желудок перестал раздумывать, не вернуть ли наружу сегодняшний завтрак.

– Начинайте с малого, – продолжила она. – Утром и вечером проводите слабый поток от запястья к плечу, затем через грудь ко второй руке. Хотя бы это делайте. Не используйте накопители, не усиливайте давление и прекращайте при появлении боли. Несколько коротких повторов ежедневно принесут вам огромную пользу. А если сейчас оставить каналы без работы на недели, позднее восстанавливать проводимость будет труднее.

Я без спроса поднялся с кресла и дошел до зеркальной дверцы шкафа. На меня смотрел худой подросток с бледным лицом и глазами, в которых белки были затянуты багровой сеткой.

Мать будет в восторге.

– Покраснение глаз сможете убрать?

Целительница усмехнулась и закупорила бутылку.

– Косметические чары не относятся к моим сильным сторонам, господин Корбин. Сосуды целы, кровотечение остановлено, зрение восстановится, а краснота сойдёт сама. Придётся вам сегодня удивлять одногруппников.

– Уже удивил… – пробормотал я, думая о другом.

Варрен осматривал каналы теми же дисками, видел ход восстановления и знал, какую нагрузку давали знакомые навыки. Он мог ошибаться в способе лечения, но его уверенный запрет плохо сочетался с объяснением лицейской целительницы.

Кто-то из них мне нагло врал.

Если лгал Варрен, история моей травмы обрастала новыми мотивами: кому и зачем требовалось удерживать каналы наследника слабыми, замедлять проводимость и не давать ему работать с энергией? Если лгала женщина передо мной… а зачем? Я не платил ей за длительное лечение, она не пыталась продать составы и сама ограничила упражнение несколькими короткими повторениями.

По хорошему следовало устроить целителям очную ставку и попросить объяснить порядок лечения мне и друг другу. Но как это сделать?

А может, вовсе найти кого-то третьего?

Я уже взял сумку, когда целительница вспомнила о чём-то:

– Так! Подождите, Корбин.

Женщина вернулась к высокому шкафу и достала с верхней полки плоскую серую папку.

– Бумаги, которые вы запрашивали при прошлом посещении, – сказала она и протянула папку.

Память не сообщила о содержимом ни единой подробности. Я взял папку, ощутил под обложкой несколько плотных листов, но и не стал развязывать шнур в лазарете.

– Я вам ничего не должен?

– Нет, – с лёгким удивлением ответила целительница. – Вы оплатили работу сразу, когда подавали запрос.

– Запамятовал, – произнёс я рассеянно. – Благодарю за осмотр и за бумаги.

Она проводила меня до двери, велела избегать яркого света и отпустила при условии, что домой я поеду в карете.

В коридоре ждала Делла. Девушка стояла возле узкого окна, прислонив учебный клинок к стене, и держала мою сумку за ремень. Увидев меня, она быстро выпрямилась:

– Ну как ты?

– В порядке, но придется походить с такими вот глазами. Похоже, мне сегодня обеспечено внимание всего лицея.

Делла всмотрелась в багровые белки, чуть поморщилась. Я видел её уже отчётливо: выбившаяся из косы прядь прилипла к виску, на скуле остался тонкий след песка. Девушка провела здесь всё время, хотя могла привести себя в порядок или вернуться к разбору Ренна.

Лучшей цели для проверки четвёртого уровня Метки не найти. Я наблюдал за Деллой на занятии, видел её в двух упражнениях, запомнил манеру двигаться, а память Корбина добавляла годы общего обучения, пусть и рваными обрывками.

Расходовать предпоследнюю единицу Фокуса после того, как я только пришел в себя, было глупостью, но вряд ли эффект навыка будет сравним с управлением многосоткилограммовым телом. Справлюсь.

Я сосредоточился на Делле и поставил Метку, желая узнать о девушке больше.

Расход Фокуса: 1

Текущий Фокус: 1/14

Вместо системного сообщения передо мной развернулась настоящая «карточка персонажа», как в какой-нибудь игре.

                                                                        

Ниже шло развернутое пояснение.

Развитые направления:

– Скоростное перемещение, равновесие, точные действия в прыжке и падении.

– Ближний бой лёгким оружием, быстрый выход к уязвимым участкам цели, сохранение точности при резкой смене направления.

– Самостоятельное выполнение общей задачи, поиск обходного пути.

Предполагаемые классы после прохождения Арки: Разведчик, Полевой боец, Связной.

Я задержался посреди коридора. Делла тут же посмотрела на моё лицо и крепче перехватила сумку, решив, что мне снова стало дурно. Я машинально заверил её, что всё в порядке, а сам перечитал строки от начала до конца.

Что давало мне такое улучшение? Если отказаться от приличных оборотов – дохрена. Я мог разбирать будущих участников группы до отбора, назначать роли по настоящим способностям, находить качества, которые наставники ещё не успели заметить, и видеть слабые места искателей. При достаточном наблюдении Метка могла подсказать, кто выдержит бой на передовой, кто способен развить магию, а кого чужие ожидания годами толкали не к тому классу.

Этой способностью можно было проверять бойцов Дома, наставников, лекарей и людей за столом переговоров. Можно было отмечать противника до сражения, сравнивать его привычки с характеристиками и узнавать, где видимая уверенность не подкреплена Волей или Выносливостью. Можно было следить за изменениями после тренировок, выбирать способ развития и собирать отряд не из громких фамилий, а из людей, чьи сильные стороны будут дополнять друг друга.

В голове один за другим раскрывались варианты применения навыка, и было их ну очень много.