Текст книги "Системный тактик 3 (СИ)"

Автор книги: Макс Крынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

В столовой я намеренно выбрал место не за привычным столом нашей группы, а через проход от тех длинных столов, где обычно собирался выпускной поток. Сел вполоборота, оставив соседей за плечом, будто меня интересовали исключительно собственная тарелка и разговор за нашим столом, хотя на самом деле мое положение было рассчитано почти до локтя: мне не требовалось смотреть в сторону старшекурсников, чтобы различать их голоса, зато любой достаточно громкий разговор легко достиг бы меня поверх звона приборов, грохота отодвигаемых скамей и гула нескольких сотен учеников.

Сайрус Фенвик находился именно там, где обещала Делла, – во главе стола, в окружении двух приятелей, и даже среди выпускников держался нагло и вызывающе. Он был всего на год старше меня, но за последний год успел собрать вокруг себя почти готовую исследовательскую пятёрку, о которой в лицее говорили не меньше, чем о некоторых уже действующих группах. Сам Сайрус считался одним из лучших полевых командиров своего потока: он быстро принимал решения, превосходно чувствовал момент, когда осторожность переставала приносить пользу и обладал крайне неприятной для противников способностью превращать почти проигранное положение в рискованную попытку вырвать победу. Его копейщик, Лиам Торвальд, был массивным, терпеливым парнем, способным держать проход против нескольких противников и не терять строй даже тогда, когда вокруг уже всё рушилось; следопытка Эйрин Кроу считалась лучшей на потоке в поиске маршрутов и чтении следов магических существ; целительница Мэв Харланд умела накладывать баффы на выносливость (и это она еще полноценным классом не обладает!), а тихий артефактор Нолан Вир, почти никогда не участвовавший в разговорах, на тренировках мог превратить самые обычные устройства в ловушки и импровизированные укрепления.

На прошлогодних показах они выступили очень хорошо, почти идеально, и могли бы уже тогда уйти за Арку. В любой другой пятёрке самым слабым местом оказался бы кто-то из участников, но у Фенвика слабым участником был сам Фенвик. Талант парня, как будущего Командира, шёл рука об руку с азартом: пятёрка получила почти безупречные оценки, однако в последнем испытании Сайрус, уже имея гарантированную победу, решил пойти на необязательный риск ради рекорда лицея. Он увёл группу за пределы размеченного безопасного сектора, проигнорировал приказ наблюдателя остановиться и едва не довёл упражнение до серьёзной травмы одного из своих людей. Лицей не отчислил его благодаря блестящим результатам и поддержке наставников, но право группы экспедицию отложили на год.

Азартный, скандальный и талантливый – эти три слова исчерпывающе описывали Сайруса. Сейчас он вроде бы не делал ничего вызывающего: сидел расслабленно, одной рукой придерживал граненый стакан, другой лениво вертел ложку между пальцами и разговаривал с приятелями, однако я заметил его внимательный взгляд ещё в тот момент, когда вошёл в столовую. Он не уставился на меня открыто; только разговор за его столом на мгновение сбился, а взгляд скользнул в мою сторону через плечо собеседника и тут же вернулся обратно.

Именно его внимания я и добивался, когда позволял новости об отменённом соревновании с Альденом расползаться по лицею.

Сайрус дал мне время взять приборы, попробовать еду и окончательно устроиться за столом, а затем заговорил достаточно громко, чтобы его слышали не только двое собеседников напротив, но и половина столовой (при этом он по-прежнему не удостоил меня прямым взглядом, отчего каждое слово звучало ещё нарочитее, словно речь шла о занятной новости, совершенно не связанной с человеком через проход):

– Сегодня лицейская жизнь преподнесла мне редкий урок осторожности, друзья! Я до сих пор полагал, что если человек вызывает другого на соревнование при свидетелях, когда спорит о командовании и ради доказательства собственной правоты едва не превращает учебный двор в развалины, то хотя бы до самой проверки дело дойдёт. Но нет! Оказывается, достаточно проспаться, оценить противника без вчерашнего жара в голове и внезапно обнаружить, что откусил больше, чем можешь проглотить. И тогда можно понять, что даже должность заместителя выглядит весьма достойно. Вы понимаете, как красиво получалось? Начало обещало дуэль характеров! Обещало столкновение двух будущих командиров! А закончилось всё скучным местом заместителя командира. Такое яркое, такое интересное начало истории, и такой вульгарный конец.

Его приятели дежурно рассмеялись. Сам Сайрус продолжал смотреть на юношу напротив и продолжать аккуратный (прямо по краю приличий) монолог. По-настоящему оскорбительного в его словах не было ничего: он ни разу не назвал меня трусом, не сказал, что я испугался Альдена, и даже не усомнился в моей вчерашней победе. Вместо этого он начал рассуждать о «достоинствах своевременной осторожности», заметил, что умение «правильно оценивать пределы собственных амбиций» тоже считается полезным качеством исследователя, а затем с безупречно серьёзным видом предположил, что Морланды, вероятно, проявили редкую для них благотворительность, позволив недавнему сопернику остаться при группе в качестве заместителя.

Каждая фраза сама по себе могла бы пройти за невинную шутку, но вместе они рисовали у слушателей вполне ясную картину: Даллос полез в борьбу, увидел, что не справится, и вовремя отступил, получив утешительный пост. Возможно, вымолил этот пост на коленях или выпросил иначе.

Сайрус избегал обращаться непосредственно ко мне – видимо, чтобы задеть посильнее.

Я позволил ему сделать ещё два круга вокруг одной и той же мысли, а когда мое молчание стало совсем уж неловким (когда человека даже иносказательно и вежливо поливают грязью, нужно хоть как-то отреагировать), я спокойно положил вилку на край тарелки и развернулся к его столу.

– Раз уж тебя так огорчила отмена одного соревнования, можно устроить другое.

За соседним столом разговор сразу стал тише, однако Сайрус не повернулся. Он выдержал небольшую паузу, решая, достоин ли я ответа, и только потом продолжил, всё ещё обращаясь к приятелю напротив:

– Боюсь, у меня есть небольшой предрассудок против состязаний с людьми, которые сначала громко выходят на поле, а затем отказываются сражаться. Я люблю риск, люблю вызов! А тут придется выйти на поле, чтобы узнать, что победил.

– Тогда тебе особенно понравится следующая часть, – улыбнулся я, тоже играя на публику. – Знаешь, так уж вышло, что у меня есть золото и желание заключить настоящее пари. А еще мне любопытно, как долго продержится твоя любовь к риску, когда рисковать придётся своей репутацией. Или громко рассуждать о моей осторожности всё-таки приятнее, чем отвечать за собственную?

Я достал банковское поручение Морландов и положил его рядом с тарелкой так, чтобы из-за прохода были видны плотная бумага, печать и подпись.

Вот это наконец привлекло его внимание. Пальцы, до того лениво вращавшие ложку, остановились; Сайрус ещё мгновение смотрел перед собой, затем медленно повернул голову в мою сторону.

– Значит, речь уже идёт о пари? Тогда, пожалуй, я готов хотя бы услышать, какой именно способ расстаться с деньгами ты придумал.

Случайностью происходящее не было ни в одной детали. Этот разговор я выстраивал с самого утра, постепенно, не торопясь, стараясь сделать шагикак можно естественнее. Первым делом мне требовалось понять, кто больше всех рассчитывал заработать на нашем предстоящем состязании с Альденом. Ещё до первого занятия я спросил об этом Деллу.

Она даже не задумалась:

– Сайрус, разумеется. Сайрус Фенвик. Он ещё вчера рассказывал всем, кто соглашался слушать, что Морланд выиграет, потому что два года командования одной и той же пятёркой не перекрываются одним удачным боем с големами. Насколько я знаю, он уже нашёл двоих, которые готовы поставить против него, хотя оба вряд ли дали бы больше пяти золотых… Почему ты спрашиваешь?

– Мне просто любопытно, насколько высоко лицей оценивает мои шансы.

Этого объяснения Делле хватило только на несколько секунд, зато потом она рассказала гораздо больше, чем я спрашивал.

Сайрус не был тем азартным дураком, который бросает монеты на любой спор, лишь бы появился повод почувствовать риск. Напротив, он особенно любил пари, в которых, как ему казалось, окружающие неправильно оценивают вероятность исхода. Прошлой зимой он выиграл на трёх учебных поединках из четырёх, четвёртый проиграл и выплатил долг в тот же вечер. Условия запоминал почти дословно, чужого долга не прощал, но и собственного никогда не отрицал, что для человека с такой любовью к ставкам было качеством редким. Мне как раз и требовался самоуверенный игрок, убеждённый, что риск находится под контролем. Такого человека легче всего подтолкнуть не обещанием большой победы, а ощущением, будто выгодная возможность ускользает у него из рук.

Вторым шагом следовало сломать его ожидания. Сайрус уже решил ставить на Альдена, и с его точки зрения выбор действительно казался почти безошибочным: Морланд два года руководил одной группой, знал каждого участника, привык отдавать приказы людям. И против него должен был выйти болезненный Даллос, который впервые получал живых людей в подчинение. Мою победу над големами Фенвик объяснял многолетним опытом управления конструктами и неожиданностью выбранной тактики. Големы не спорят с командиром, не пугаются, не неверно понимают неудачно сформулированный приказ и не решают внезапно проявить инициативу. По мнению Сайруса, именно бой с живой группой должен был быстро вернуть меня на место, а пять золотых, поставленные на Альдена против редких желающих поддержать меня, выглядели бы как найденные на дороге деньги.

Насколько я успел понять его характер, одной величины выигрыша ему было мало: его заводило само ощущение, что он увидел исход раньше остальных, рискнул тогда, когда другие сомневались, и теперь по-праву сможет забрать чужие монеты. Если бы я просто подошёл к нему утром и предложил отдельное пари, он сразу задумался бы, зачем мне это нужно и какую ловушку я приготовил. Поэтому сперва следовало отнять у него уже ожидаемую победу, и с этим мы с Альденом справились превосходно. Фенвик успел мысленно выиграть деньги, выбрать победителя и получить удовольствие от собственной прозорливости, а затем выяснил, что состязания вообще не будет и все ставки просто теряют смысл. Это было почти то же самое, что прити в спортивный бар, сделать ставку, узнать о победе своей команды, потянуться за выигрышем и услышать, что ставку по какой-то причине не приняли и тебе всего-лишь вернут первоначальную сумму.

Третьим шагом должен был стать слух, и здесь мой план дал трещину.

До первого занятия я сказал Делле, что проверки не будет, Альден останется командиром, а я стану его заместителем. Я думал, что Делла сразу побежит делиться этим с Санной, а через час весь лицей будет спорить о причинах такого поступка. Нынешняя Делла посмотрела на меня с беспокойством, спросила, не вынудил ли Морланд меня отказаться, выслушала объяснение о взаимовыгодном соглашении – и никому ничего не рассказала. Похоже, всё, что происходило со мной, она неожиданно стала считать чем-то личным.

На втором занятии я рассказал о событии Вайсу и Терн. Вайс уточнил, останется ли дополнительная тренировка, а Терн с практичностью человека, не испытывающего никакого уважения к хорошей сплетне, заявила, что один командир и один заместитель куда разумнее двух людей, одновременно доказывающих право отдавать приказы.

Вместо распространителей слухов я получил одобрение. Выстроенный мной план преумножить пятьдесят золотых начал трещать по швам.

Исправлять положение пришлось на третьем занятии. Когда Бренн при нескольких учениках из параллельной группы спросил, когда Ренн собирается объявить условия нашей проверки, я ответил достаточно громко, чтобы услышали не только сидевшие рядом:

– Никаких условий уже не будет. Альден утверждён командиром демонстрационной группы, я стал его заместителем. Этот вопрос мы решили между собой без дополнительных соревнований.

После этого я сразу перевёл разговор на предстоящую тренировку и больше ничего не объяснял. Да и не нужно было: лицей справился сам. Через час нейтральное «Даллос и Альден отказались от проверки» превратилось в «Морланд заставил Даллоса уступить», а к обеду до столовой добралась версия, по которой я едва ли не вымолил у Альдена должность заместителя в обмен на отказ от позорного поражения. На распространение слуха ушло целых три занятия, зато задержка сделала его убедительнее. Слишком точная и слишком быстрая новость могла бы показаться намеренно запущенной; эта же успела пройти через десяток чужих ртов, обросла ехидными подробностями, потеряла половину фактов и потому выглядела совершенно естественно – особенно для тех, кто хорошо помнил прежнего Корбина Даллоса и без труда верил, что тот способен сначала громко вызвать Морланда, а утром передумать.

Четвёртым шагом стало предложение рискнуть золотом. Предлагать серьёзное пари до подписания соглашения с Альденом я не мог: четыреста двадцать семь золотых на моём счёте по-прежнему находились под контролем отца, и распоряжаться ими свободно мне никто не позволял. Зато банковское поручение Морландов подтверждало отдельную выплату в пятьдесят золотых, которую я уже заработал собственным соглашением. Фенвик при желании мог проверить и семейную печать, и сам перевод; перед ним лежало не мальчишеское обещание найти деньги «когда-нибудь», а подтверждение суммы, которой я действительно мог распоряжаться. И оставалась последняя деталь, ради которой разговор должен был происходить именно здесь, среди десятков свидетелей. Сайрус любил не только выигрывать; ему нравилось, когда окружающие видели, как он принимает вызов. Подойти к нему наедине означало дать возможность спокойно отказаться, попросить время на размышление или выстроить настолько осторожные условия, что весь мой замысел потерял бы смысл. В столовой же он сам выставил меня человеком, испугавшимся соревнования, и тем самым подарил мне право усомниться в его собственной смелости. Я лишь должен был сделать это достаточно аккуратно, чтобы это не выглядело намеренным оскорблением.

Сайрус теперь сидел боком, полностью развернувшись ко мне.

– Допустим, золото у тебя действительно есть. И какое пари ты хочешь заключить? Если предлагаешь сравнить наши результаты на показах, то это бессмысленно: ты выступаешь заместителем Морланда, а я командую собственной пятёркой.

– Именно поэтому показы меня не интересуют: там я буду заместителем Альдена, а ты и без меня сможешь поставить на нашу группу, на свою или на любую иную столько, сколько захочешь. Я предлагаю соревнование, в котором результат будет зависеть только от нас двоих, как от командиров, раз уж ты такой весь из себя опытный и смелый.

Сайруса чуть прищурился.

– Тогда сформулируй наконец условия пари, будь добр. Пока я слышу только обещание соревнования.

– Я предлагаю провести состязание до показов. Две группы, одна неизвестная заранее задача и одинаковые исходные условия. Людей набираем из сторонних учеников, причём так, чтобы ни ты, ни я прежде не командовали ими постоянно и не могли выиграть за счёт привычной сыгранности. Задание выберет Ренн, он же определит способ набора группы, посмотрит за состязанием и объявит победителя. Никаких заранее выученных сценариев, никакого преимущества одной из пятёрок.

По ближайшим столам стала растекаться тишина.

Фенвик несколько раз постучал согнутым пальцем по столешнице, уже не скрывая интереса.

– И сколько именно ты собираешься поставить на свою уверенность?

Я поднял банковское поручение, позволяя ему разглядеть печать Морландов и указанную сумму.

– Ставить на себя меньше пятидесяти золотых мне не интересно. Если мы собираемся выяснять, кто из нас переоценивает собственные командирские способности, пусть ответ окажется достаточно дорогим, чтобы заставить ошибшегося человека пожалеть.

Один из приятелей Сайруса перестал жевать и медленно опустил вилку. Справа металлический прибор соскользнул с края тарелки и звякнул о стол, а где-то дальше кто-то поперхнулся напитком. Пятьдесят золотых не были карманными деньгами даже для наследников старых Домов. За такие деньги можно было несколько месяцев оплачивать хорошего частного наставника, заказать достойное учебное оружие, купить комплект снаряжения с защитными чарами или очень надолго обеспечить обычную семью без герба над дверью. Для меня эта сумма составляла лишь малую часть того, что требовалось в конечном счёте, но именно поэтому я не мог позволить себе относиться к ней легко. Для Сайруса же пятьдесят золотых означали уже не весёлую ставку ради спора за обедом, а риск, способный вызвать крайне неприятный разговор дома. Насколько знаю, его семья не была богатой.

– Пятьдесят? – переспросил он.

– Несколько минут назад ты очень уверенно объяснял своим друзьям, что я испугался Альдена, отказался от состязания и предпочёл безопасное место заместителя. Формально трусом ты меня, конечно, не назвал, но вся столовая прекрасно поняла, что именно ты хотел сказать. Теперь я предлагаю тебе возможность доказать свою оценку на деле. Перед тобой парень из группы на год младше, который, по твоим же словам, управлять умеет только големами. Ты старше, опытнее, уже выводил свою пятёрку на показы и почти наверняка считаешь себя лучшим командиром. При таком раскладе пятьдесят золотых должны выглядеть для тебя не риском, а подарком.

Теперь я уже сознательно давил на Сайруса. Сам парень дал мне всё необходимое для этого: свидетелей, насмешки, разговор о лёгкой победе и собственную репутацию. Я видел, как на мгновение напряглись его желваки, и понял, что удар пришёлся по самому болезненному: по его чувствительной гордости.

Не давая ему перевести разговор на условия и вернуть себе контроль, я убрал поручение во внутренний карман и спокойно продолжил:

– По пятьдесят золотых с каждой стороны. Деньги заранее передаём нейтральному хранителю, чтобы после результата никто не вспоминал о «внезапных семейных обстоятельствах». Состязание проходит до показов, если Ренн согласится подобрать задачу и провести её по лицейским правилам. Я не прошу тебя отвечать прямо сейчас, Сайрус, но когда решишь, что готов забрать лёгкие деньги у младшего ученика, которого только что выставлял «излишне осторожным» перед друзьями, просто найдёшь меня.

Я развернулся обратно к столу, взял вилку и продолжил обед.

Несколько мгновений столовая держалась в почти невозможной для неё тишине, а затем гул вернулся сразу со всех сторон, только теперь большая часть разговоров вращалась вокруг одного и того же. Кто-то переспросил сумму, кто-то уверял соседа, что речь шла о пятидесяти золотых с каждой стороны, а не об общем банке, кто-то уже спорил, разрешит ли Ренн использовать учебное состязание как основу для частного пари. Более сообразительные тут же возражали, что наставнику вообще не требуется разрешать денежную ставку: от него нужно только согласие провести тренировочную проверку по правилам лицея.

Ещё через минуту появились первые мелкие побочные ставки. Новость расходилась буквально у меня на глазах: ученики пересаживались ближе к знакомым, повторяли услышанное тем, кто пропустил начало, добавляли собственные оценки и уже начинали спорить, кто получит преимущество при случайном составе группы.

За нашим столом реакция была не менее красноречивой. Вайс смотрел на меня с сочетанием восхищения и недоверия. Терн нахмурилась. Делла сидела через два места от меня и медленно покачала головой, не скрывая выражения, в котором поровну смешались досада, подозрение и уже знакомое мне беспокойство.

Альден реагировал иначе. Он посмотрел сначала на меня, потом на Фенвика, оценил ожившую вокруг столовую и едва заметно пожал плечами, словно признавал, что формально договор не запрещал мне распоряжаться собственными деньгами, а всё остальное пока не являлось его проблемой.

Сайрус продолжал молчать. Отказаться на месте он уже не мог: вся столовая видела, как человек, полчаса назад с удовольствием изображавший меня осторожным трусом, получил прямое предложение доказать собственные слова. Но и принять вызов одним красивым жестом оказалось не так просто, как привычную ставку в пять золотых. Дом Фенвиков был старым и уважаемым, однако далеко не настолько богатым, чтобы пятьдесят золотых могли исчезнуть из семейных счетов без вопросов. Неизвестная задача дополнительно разрушала удобную для Сайруса картину: в обычном соревновании он мог опереться на год дополнительного опыта и сыгранность собственной выдающейся пятёрки, тогда как случайные люди и незнакомые условия оставляли ему только личное умение командовать, именно то, что я и собирался проверить.

Один из его приятелей наклонился ближе и негромко произнёс что-то ему на ухо, но Сайрус сразу отстранился, не позволив советовать себе на глазах у всей столовой. Затем встал, неторопливо расправил манжету, застегнул пуговицу, которую до этого оставлял расстёгнутой, и посмотрел на меня через проход уже без прежней насмешки.

– Мы ещё вернёмся к этому разговору, Даллос.

Он ушёл вместе с друзьями, и шёпот тянулся следом за ним почти ощутимой волной. Я продолжал есть, хотя теперь едва ли не каждый третий ученик в столовой время от времени смотрел в мою сторону.

К концу обеда половина лицея будет ждать продолжения, и Фенвик уже не сможет отступить. Его принудят к решению.

Оставалась сущая мелочь – объяснить Ренну, почему отдельное учебное состязание между двумя учениками следует рассматривать как полезную тренировку командирских навыков, а не как подпольное игорное мероприятие с использованием лицейских залов.

После сегодняшнего разговора с наставником о его жаловании я даже задумался: не измеряется ли его благосклонность двумя-тремя золотыми?

Пожалуй, проверять не буду. Не хочу сделать своим врагом аж целого наставника.