Текст книги "Системный тактик 3 (СИ)"

Автор книги: Макс Крынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Испытательная сфера добавляла ещё одну несостыковку. Её проверили после моего срыва, и неисправности не обнаружили; воздействие было рассчитано на ребёнка со слабой энергетикой. Тем не менее именно мягкий внешний поток вызвал тяжёлый приступ и перечеркнул всё недавнее восстановление. Сам по себе этот случай ничего не доказывал, но рядом с записями в тетрадях и прочем этот срыв случайной неудачей уже не выглядел.

О своей болезни и о приступах я недавно прочел в библиотеке.

Точнее, не о болезни как таковой, потому что болезни по сути и не было, просто энергетика Корбина была настолько слабой, что любое достаточно интенсивное занятие с маной могло заставить его потерять сознание. Как мои фокусы с Фокусом, только все не ограничивалось красными глазами, эффект был куда хуже.

– Думаю, нужно проверить, не подменял ли кто-нибудь составы и не добавлял ли в настои то, чего там быть не должно, – подытожил я. – Я не хочу обвинять Варрена. Он мог ошибаться, опираться на старые заключения или лечить последствия, не понимая причины. Но если причину он все-таки понимал…

Мира ещё прижимала салфетку к щеке. Дыхание матери все еще срывалось, но страх и вина уже уступали место решимости. Я видел эту перемену по тому, как выпрямилась её спина и перестали дрожать пальцы.

Мать не могла изменить прошлое, зато могла собрать бумаги, восстановить события и помочь сыну сейчас.

– В доме должны сохраниться назначения. Не все, но после тяжёлых приступов Варрен присылал письменные указания. Счета аптек хранятся у управляющего, там будут названия составов и даты. Некоторые пустые флаконы могли оставить, если смесь заказывали повторно. Я вспомню, кто приносил лекарства, кто оставался с тобой по ночам, когда меня не было. Найду письма наставникам и собственные записи.

– Пока ничего не изымай открыто, – предупредил Эдвин. – Марсден соберёт бумаги под видом проверки расходов, аптечные счета поднимет вместе с обычной годовой сверкой. Если кто-то из слуг следит за нашими действиями, привычная ревизия не должна вызвать тревогу.

Мира выслушала предупреждение и коротко кивнула.

– Теперь о дуокументах… Медицинские записи моего родного Дома получить труднее. Я могу написать родичам, но внутренний архив по одному письму мне не откроют. После брака я вышла из Дома Торвейнов. Родство сохранилось, но мне могут и не дать закрытые врачебные записи.

– Верно. Поэтому запрос направлю я, от имени главы Даллосов: здоровье наследника и проверка наследственных рисков дадут достаточное основание хотя бы для выписок. А если Торвейны откажут, обратимся в лицей. Раз ты, Корбин, сумел достать сто шестьдесят лет записей Даллосов, полагаю, справлюсь и я. – Уголок его рта дрогнул, и отец позволил себе сухую усмешку. – Полагаю, у меня это выйдет даже быстрее.

Мира протянула руку через стол и накрыла мои пальцы. Не стиснула их, не потянула меня к себе и не попыталась отправить наверх. Ладонь лежала спокойно и тепло.

– Если кто-то действительно вредил тебе все эти годы, мы его найдём, – тихо сказала она. – Я обещаю тебе, мы его найдём. Ты был слишком мал, чтобы помнить первые приступы, я тоже помню не все даты, но восстановлю порядок: когда ты впервые потерял сознание, после какого лекарства не мог подняться с кровати, когда появилась дрожь в руках, почему меняли составы… Я записывала названия, даже когда Варрен уверял, что в этом нет необходимости.

Эдвин повернул к ней голову:

– Не знал, что у нас есть эти записи. За все эти годы ты ни разу о них не упоминала.

Мира убрала ладонь с моей руки и повернулась к мужу.

– Может, потому что я вела эти дневники не для семейного архива, Эдвин?

Не знаю, почему мама вдруг рассердилась, но похоже, до настоящей ссоры оставалось несколько фраз.

Я негромко хлопнул в ладони, привлекая внимание.

– Ладно! Если на сегодня все, я пойду спать. Спокойной ночи!

Я поднялся и направился к двери.

За этот день уже случилось достаточно событий, которые изрядно меня вымотали. Хотелось выспаться.

А еще – получить несколько баллов к телосложению: думаю, еще парочка к выносливости позволит мне больше не рисковать глазами.

Но тут уж как повезет.

Глава 18

Интерлюдия

У ворот лицея уже собирались ученики. Кто-то торопливо повторял заученное, кто-то спорил о вчерашнем бое, а кто-то, не особенно заботясь о достоверности, пересказывал его так, будто сам стоял в самом центре событий. Например неподалёку один из младших учеников с жаром уверял приятеля, что Делла скакала по спинам движущихся големов.

Сама Делла стояла немного в стороне от основного потока, скрестив руки и делая вид, что совершенно случайно выбрала место, откуда особенно хорошо просматривается дорога. В том, что она уже в третий или четвёртый раз посмотрела в сторону поворота, ничего подозрительного она не находила: если стоять у ворот, вполне естественно смотреть туда, откуда приезжают экипажи, а вовсе не ждать одного конкретного человека и тем более не беспокоиться, появится ли он вообще.

Когда из-за поворота показалась карета Даллосов, Делла с досадой почувствовала, как внутри что-то коротко и приятно дрогнуло и прекратилось раньше, чем она сама поняла, что это было.

Карета остановилась у обочины, кучер открыл дверцу, и Корбин выбрался наружу.

Выглядел он почти безупречно: форма сидела так, словно вчера не было ни боя, ни перенапряжения, волосы были аккуратно убраны, сумка висела на плече.

Корбин увидел её почти сразу. Его взгляд задержался на Делле, затем быстро скользнул по пространству рядом, будто он проверял, не ждёт ли она кого-нибудь ещё, и уже после этого молодой наследник направился к ней.

Делла почему-то почувствовала, как вместе с каждым его шагом ей становится всё труднее сохранять выражение полного безразличия, и это вызвало новую волну раздражения, теперь уже почти наверняка направленное на него.

Он остановился в двух шагах, достаточно близко, чтобы она смогла различить заметные тени под глазами, которые с расстояния скрывал общий ухоженный вид. А еще от него пахнет чем-то легким и приятным…

«С каких пор он пользуется этими духами?»

Девушка даже не поняла, что этими духами Корбин пользовался всегда, просто теперь они почему-то казались ей особенными.

– Привет, – нехотя буркнула она.

– Доброе утро, Делла. Ждешь кого-то?

Кровь почему-то прилила к щекам. Делла хмыкнула, скрестила руки на груди, будто это могло одновременно вернуть ей самообладание и придать словам нужную холодность:

– Не воображай лишнего. Я просто хотела убедиться, что после вчерашнего ты сможешь стоять на ногах.

Несмотря на легкую грубость Корбин просто кивнул:

– Я так и понял. Проводишь меня?

– Разумеется. Я не хочу, чтобы ты по дороге к классу м-м… свалился где-нибудь по пути.

Краска на щеках никуда не исчезла, и Корбин это, разумеется, заметил. Он сделал шаг ближе и слегка понизил голос, так что проходящие мимо ученики уже не могли разобрать отдельные слова. От этого его присутствие вдруг стало ощущаться слишком отчётливо: Делла уловила слабый запах лекарственных трав и неожиданно в животе что-то задрожало. Будто некто задел струну, которой никогда не касались.

Корбин, будто намеренно усложняя ей жизнь, продолжил:

– Впрочем, я не буду против, если ради проверки моего состояния ты намерена встречать меня у ворот каждое утро.

Делле понравилось, как это было сказано. Не вульгарное «как хорошо, что у ворот меня встречает прекрасная девушка», нет даже намека на что-то столь же приятно-неприличное от помолвленного красивого одногруппника…

«Я что, считаю его красивым?».

Делла на несколько мгновений просто смотрела на Корбина, чувствуя, как жар на щеках становится сильнее и медленно поднимается к ушам. Первым желанием было ответить что-нибудь достаточно язвительное, чтобы он перестал смотреть на неё с этим совершенно спокойным выражением, однако девушка только хмыкнула и вздернула носик.

– Не воображай о себе!

Корбин едва заметно улыбнулся.

– И не думал. Ладно, пойдем.

Корбин повернулся к воротам, медленно шагнул, приглашая ее присоединиться.

Делла догнала его и, почти не оставив себе времени на раздумья, взяла Корбина под локоть. Его рука на мгновение напряглась, и Делла сразу это почувствовала; вместе с этим осознанием пришло внезапное и совершенно ненужное понимание того, насколько близко она теперь стоит и как отчётливо ощущает под пальцами его тепло.

Корбин опустил взгляд сначала на её руку, потом посмотрел ей в лицо, и в эти короткие секунды Делла успела испытать раздражающее беспокойство от одной только мысли, что он может отстраниться. Именно поэтому она заранее прищурилась, превращая собственное смущение в язвительность:

– Даже не начинай. Ты всё ещё идёшь так, будто старательно изображаешь человека, у которого ничего не болит. Считай, что я просто слежу за тем, чтобы ты дошёл до кабинета.

Корбин не отстранился. Вместо этого он слегка изменил положение руки, сделав движение почти незаметно и настолько естественно, что через мгновение со стороны всё выглядело так, будто именно он предложил Делле локоть, а она лишь приняла его.

Делла сразу поняла, что он сделал и зачем. Принять предложенную юношей руку было вполне прилично, особенно если они шли вместе к занятиям, тогда как самой взять его под локоть считалось уже заметно более фамильярным жестом, хотя и не настолько вызывающим, чтобы устроить настоящий скандал.

Осознание того, насколько продуманным и своевременным был его жест, почему-то не успокоило её, а только добавило новых ощущений, которые… Нет, она не будет их разбирать.

Идти рядом оказалось слишком удобно, слишком естественно, будто именно так они и должны были войти в ворота, именно так и должны ходить каждый день. Делла несколько раз ловила себя на том, что прислушивается не к его шагам, а просто к самому присутствию рядом, и каждый раз наслаждается парадоксальным ощущением полного покоя, которым сквозит от тощей фигурки одногруппника.

Она проверяла, не сбивается ли его дыхание, следила, не начинает ли он прихрамывать. То, что всё это можно было сделать и не прижимаясь к его руке так плотно, она предпочла не замечать.

С правилами приличий всё было ясно, зато с собственными чувствами не складывалось вообще ничего. Делла могла объяснить каждую отдельную реакцию так, чтобы объяснение звучало разумно. Она ждала Корбина потому… ну, потому что после вчерашнего было необходимо убедиться, что он действительно пришёл и не решил снова пренебречь собственным состоянием. Она взяла его под руку исключительно потому, что он ещё не восстановился, а вовсе не потому, что захотелось оказаться к нему ближе. Даже неприятный укол, возникший, когда проходившая мимо девушка слишком долго посмотрела на Корбина, Делла немедленно списала на раздражение от чужого любопытства.

Проблема заключалась только в том, что все эти объяснения только по отдельности звучали убедительно, а вместе в цельную картину почему-то не складывались. Ей нравилось, что он идёт рядом, и это было уже труднее списать на медицинскую необходимость. Нравилось чувствовать его руку под своей ладонью, нравилось, что он не отстранился, нравилось даже то, как легко он сумел превратить её неловкий порыв в безупречно приличный жест. Особенно раздражало то, что Делла начала замечать совершенно ненужные детали: линию его профиля в утреннем свете, спокойный голос, то, как едва заметно изгибается уголок его рта, когда он старается спрятать улыбку.

Она могла отпустить его в любой момент, Корбин её не удерживал. Можно было убрать руку сейчас, можно было сделать это у лестницы или хотя бы перед самыми дверями, чтобы окончательно доказать и себе, и всем окружающим, что она всего лишь помогала человеку, который ещё не до конца оправился после вчерашней перегрузки. Вместо этого Делла продолжала идти рядом, стараясь не думать о том, насколько не хочется нарушать это спокойное ощущение близости, и упрямо убеждала себя, что просто намерена довести проверку до конца.

Ещё несколько шагов ничего не поменяют. И еще несколько не изменят. И еще…

* * *

У ворот лицея меня ждала Делла, причём на этот раз девушка даже не пыталась устроить из происходящего убедительную случайность. Она не разговаривала с кем-нибудь из одногруппников, не изучала расписание у входа и не изображала внезапный интерес к резным узорам на каменных столбах; просто стояла немного в стороне от основного потока учеников и время от времени сосредоточенно поглядывала на подъезжающие экипажи. Когда показалась наша карета, её взгляд сразу зацепился за герб Даллосов, а стоило мне выйти, как Делла прикипела ко мне взглядом.

После этого она без приглашения пристроилась рядом и пошла со мной к воротам, словно такое сопровождение уже входило в её утреннее расписание. Это было приятно, но неожиданно встревожило меня. Если Делла начнёт встречать меня по утрам, а после занятий караулить у выхода, одногруппники очень быстро сложат два и два. Вопрос времени, пока их выводы дойдут до Вейров и до Марики.

Слухи сами по себе меня беспокоили мало, куда тревожнее была мысль, что Делла однажды перестанет прятать своё внимание за заботой о моём здоровье и спросит что-нибудь вроде «а не хотел бы ты, Корбин, заменить невесту?». Невесту я менять не хотел, Деллу (по-настоящему, а не по просмотренным воспоминаниям) знал вторые сутки, и вилять, уходя от ответа, не планировал. Такая постановка вопроса и последующий честный ответ скорее всего лишь создаст мне врага среди одногруппников. И с тем пылом, с которым она мне помогает, она начнет вредить, и вряд ли ее остановят рамки приличия и репутация стоящего за мной Дома. Они ее и сейчас-то не слишком сдерживают – вон, уже за руку берет, не спрашивая разрешения.

В аудиторию мы вошли вместе (ну хоть перед дверью мой локоть отпустила).

Помещение было почти пустым – заявились мы рано. Но Альден уже сидел за первым столом у окна. Утренний свет ложился на столешницу широкой полосой, выделяя две тоненькие стопки бумаг, аккуратно выровненных по краям. Сверху он придавил их узким кожаным футляром, рядом поставил чернильницу с пером. Стол выглядел так, будто принадлежал не ученику, а управляющему Морландов. Несколько человек поглядывали в его сторону с плохо скрываемым любопытством, однако приближаться и любопытствовать не решались.

Увидев нас с Деллой, он кивнул.

– У тебя впечатляюще деловой вид с самого утра, Альден, – улыбнулась Делла. – Так и кажется, что рядом вот-вот появится печать Морландов и ты начнёшь принимать прошения.

– Тут ты права: когда-нибудь на моем столе точно окажется семейная печать, – невозмутимо отметил Альден. – А пока, будь добра, оставь меня с Корбином. Нужно кое о чем побеседовать.

Делла улыбнулась, уже через силу, однано спорить не стала – отошла.

Я сел напротив Альдена и прежде всего сказал, что до подписи стоит поговорить с Ренном.

Морланд ответил, что наставник пришёл около десяти минут назад, однако прежде чем тащить к нему бумаги, мне следует внимательно прочитать всё самому, после чего подвинул ко мне верхний экземпляр.

Документ явно готовили не в спешке, даже если сам приказ юристам был отдан вчера вечером: поля были выверены, формулировки не оставляли пространства для двусмысленностей, а каждая обязанность сопровождалась либо сроком, либо условием её исполнения. Видимо, стоило Альдену покинуть лицей, как лучшие юристы Морландов получили срочную задачу превратить покупку чужого честолюбия в безупречно оформленную сделку. Текст занимал пять страниц, но, к моему удивлению, был написан ясно и почти без той словесной шелухи.

Я перечитал соглашение дважды, особенно внимательно прошёл разделы о прекращении договора, невыполнении обязанностей и одностороннем отказе, но ловушки так и не нашёл. Морланды, разумеется, защищали Альдена, и в тексте это чувствовалось в каждой формулировке, однако никто не пытался хитрым ходом оставить меня без денег (либо я этого не вижу) или превратить мои обязанности в длиннющий список, который невозможно исполнить до конца. Вероятно, семейные юристы получили прямое распоряжение составить настоящий рабочий договор, а не изящный способ обмануть пятнадцатилетнего Даллоса.

Альден дождался, пока я отложу последнюю страницу и предупредил:

– Если ты нашёл что-то, что мои юристы попытались спрятать между строк, говори сразу. Я просил их составить соглашение максимально простым языком, без уловок или недомолвок.

– Ловушки я не вижу, но одно замечание всё-таки есть. Здесь несколько раз подчёркивается, что окончательное решение принимаешь ты, и сама по себе эта формулировка меня устраивает. Я хочу услышать другое: ты понимаешь разницу между правом принять решение после обсуждения и намерением вообще не слушать заместителя? Последнее превратит всю сделку во что-то совершенно ненужное.

Альден откинул футляр в сторону и посмотрел на меня уже без усмешки.

– Если бы я собирался не слушать тебя, Корбин, я бы не тратил такие деньги. Сто золотых я плачу именно за то, чтобы ты видел то, чего не замечаю я и говорил об этом. Но в момент исполнения приказа обсуждений и споров не будет. Пока решение не принято, можешь спорить со мной сколько угодно, приносить расчёты, указывать на слабые места с моих схемах. Когда приказ уже отдан, группа выполняет его.

Логично. Тогда все, больше непонятных моментов для меня нет.

– Тогда у нас нет разногласий.

– Великолепно. Идём к Ренну.

Когда мы постучали и вошли, Ренн не сразу поднял голову: наставник сидел, слегка ссутулившись над отчётом, одной рукой придерживал страницу, другой вносил исправления в таблицу, а возле его виска заметно дёргалась тонкая жилка.

Кабинет наставника выглядел, словно архив после небольшого взрыва. На небольшом столе едва помещались журналы успеваемости, раскрытые ведомости, пачка рапортов с разноцветными закладками, несколько листов с расчётами и даже деревянный макет двора с деревянными фигурками големов. У локтя Ренна возвышалась небольшая башня из документов, и по её аккуратному виду было я предположил, что эти бумаги ещё даже не начинали читать.

Наконец Ренн закончил строку, поставил точку с такой силой, что перо едва не прорвало бумагу, и только после этого поднял взгляд на нас. Сходство с недовольным мопсом стало еще сильнее.

– Если вы оба пришли требовать немедленной повторной проверки ваших командирских способностей, то выбрали редкостно неудачный момент, – хмуро сказал наставник. – Я всё ещё объясняю администрации, почему вчера один ученик чуть не упал в обморок во время занятий, которые – вот сюрприз! – ему были запрещены по медицинским показаниям. Поэтому, если ваше дело способно подождать хотя бы до обеда, я буду вам искренне признателен.

– Мы пришли как раз затем, чтобы избавить вас от проблем и проверки.

Я положил перед ним договор.

Наставник читал молча и заметно медленнее, чем я ожидал. На первой странице его лицо сохраняло настороженное недоверие, на второй складка между бровями стала менее глубокой, а к четвёртой в выражении появилось тщательно скрываемое облегчение.

Причину я понимал без объяснений. Альдена Ренн знал насквозь: наставник два года наблюдал, как Морланд руководит этой пятёркой, как распределяет людей, где становится чрезмерно осторожным и в какой момент решает рискнуть. Для наставника Альден был понятной величиной и (насколько Ренн вообще позволял себе иметь любимчиков) наиболее удобным кандидатом на командование. Я же возник, как выбравшийся из пыльной коробки кошмар: вылез, когда меня не ждали, заставил големов таскать друг друга, вывернул привычную логику испытания наизнанку, еще и едва не ослеп после первой победы. Назначив меня заместителем, Ренн будет здорово рисковать и нервничать из-за этого.

Дойдя до строки с оплатой, наставник задрал брови и ещё раз взглянул на сумму.

– Сто двадцать пять золотых за отказ от проверки и работу заместителем… – Ренн потрясенно посмотрел на Альдена. – Я правильно понимаю, что именно эту сумму Дом Морландов считает разумной для учебного соглашения между двумя пятнадцатилетними учениками? Вы сейчас серьезно, Альден?

– Двадцать пять добавляются только в случае первого места или высшей итоговой оценки, поэтому гарантированная сумма всё-таки составляет сто, – с безукоризненной серьёзностью уточнил Альден.

– Благодарю вас, господин Морланд, – едко сказал Ренн. Настроение наставника снова испортилось. – После этого уточнения мне, несомненно, стало гораздо спокойнее! Особенно приятно знать, что за три месяца наставничества, отчёты до ночи и ответственность за учеников я получу меньше, чем господин Даллос за месяц.

Тон оставался безупречно вежливым, но пальцы так сжали перо, будто именно оно было виновато в лицейской системе оплаты. Альден благоразумно не стал отвечать. Я подумал было подчеркнуто выразить сочувствие, но решил не доводить наставника до пены изо рта.

Бросится еще, укусит.

Ренн дочитал последние строки, тяжко вздохнул.

– Само распределение ролей меня устраивает, однако сразу проясним пару вещей. Я не утверждаю вашу финансовую сделку и не собираюсь разбираться, кто кому сколько должен, если вы поссоритесь из-за денег. Я утверждаю порядок командования учебной группой.

– Нас это устраивает, – быстро сказал Альден. Я кивнул.

– И еще одно, касаемо вас обоих. Демонстрационная группа остаётся учебной, даже если ваши семьи решили оформить её отношения документом в пяти страницах. Я вправе менять состав, останавливать тренировку, запрещать отдельные приёмы и отменять любой сценарий боя, если сочту его неоправданно опасным. Ни одна подпись в этих бумагах не даёт вам права превращать моё решение в предмет торга.

– С этим условием я согласен полностью, – ответил Альден. – В договоре нет ничего, что будет ограничивать ваши полномочия, как наставника.

Ренн открыл какой-то журнал и медленно вписал две строки. Первая закрепляла за Альденом Морландом должность командира, вторая назначала Корбина Даллоса его заместителем. Он поставил подпись, добавил дату, прижал запись лицейской печатью и только затем вернул нам договор.

– Поздравляю вас обоих с тем, что вы нашли способ решить вопрос без повторной проверки и избавили меня от головной боли.

Альден первым подписал оба экземпляра, не тратя времени на торжественность, затем развернул бумаги ко мне и подал перо. Я вывел своё имя под его подписью.

Морланд забрал один экземпляр, второй передал мне вместе с банковским поручением на пятьдесят золотых, уже заверенным семейной печатью. Деньги должны были поступить на мой счёт сегодня же. До той суммы, которая была мне действительно нужна, по-прежнему оставалась огромная пропасть, но тем не менее я сейчас заработал кучу денег.

Альден убрал свой экземпляр договора в кожаный футляр и, судя по тому, как быстро вернулся к деловому тону, считал все формальности завершёнными.

– Первая тренировка состоится сегодня после занятий, Корбин. Я объясню группе новый порядок командования и сразу обозначу, что твоё назначение не означает, будто у нас внезапно появилось два равноправных командира. После этого получишь время на разбор вчерашнего боя и покажешь, за что именно Морланды только что заплатили сто золотых.

Ренн выслушал реплику с недовольным лицом, затем взял перо и указал им на дверь.

– Господа Морланд и Даллос, проявите, пожалуйста, понимание и покиньте кабинет человека, которому ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нужно работать. Если вы задержитесь еще хоть на секунду, я пересмотрю принятое решение и назначу командиром демонстрационной группы тренировочного голема.