Текст книги "Медоед 12 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Может, зайдём, вопросы зададим? – спросил Ирбис.

– Рано, – произнёс я. – Тиммейт, что в хате творится?

– Жнец вещает про то, какой у них важный тайный орден, и что, чтобы отдать долг князю тьмы, надо сгонять за экстази и продолжить ритуал, – отчеканил ИИ и через минут пять добавил: – Он послал двоих.

– Сколько человек в квартире без этих идиотов? – спросил я.

– Десять, – произнёс Тиммейт.

И из подъезда вышли двое, сели в подъехавшее такси и уехали.

– Как думаешь, Медоед, они после того, как экстази обдолбятся, что делать будут? – спросил меня Ирбис.

– Секс, жертвоприношения, может, съедят кого-нибудь, – буднично произнёс я. – Нельзя его штурмовать с мирняком. Возьмёт заложников, потребует отдать оружие.

– Ага, так я и отдал, – возразил Ирбис.

– Будут жертвы, ОЗЛ это не нужно, – дополнил я.

– Тогда план какой? – произнёс он.

– Ждём, – выдал я.

– Чего ждём?.. – спросил ликвидатор.

– Чего, чего… – усмехнулся я.

Глава 10
Дракула

– Пока они все примут наркотики, штурмовать будем уже обдолбанного Дракулу, – дополнил я.

Время шло. Эти двое всё не возвращались. И тут в тёмный переулок вошёл мужчина лет тридцати пяти, высокий и сухой с явно различимой выправкой. Одет он был в тёмный пуховик и чёрные джинсы. Он шёл мимо нас, но вдруг повернулся и, подойдя к «Гелику», постучал в окно – как раз с моей стороны.

– Доброго вечера, – произнёс он. – Чего тут стоим, молодые люди?

– Удостоверение покажи лучше своё, – произнёс я, узнавая ментовский заход.

И человек медленно достал корочку и раскрыл её. Перед нами был капитан УФСБ Дворцов Николай Аркадьевич.

– Садись, Николай Аркадьевич, – кивнул я назад, показывая ему своё.

И он, обойдя машину, сел на заднее сиденье, а я поднял стекло.

– И что вы тут делаете аж ФСБ? – спросил он.

– Бля, работаем, прикинь? – произнёс Ирбис.

– А твоё удостоверение можно? – выдал Николай Аркадьевич.

– Тянуться долго, – отмахнулся Ирбис. – Капитан, что тебе надо-то?

– Да так, малость самую. Ментам звонки поступают, что тут играет громкая музыка, а они прямо в радиоэфир говорят, что тут работает ФСБ. А мы в УФСБ слушаем и охереваем, думали, может, чем помочь коллегам. И потому двор оцеплен, и в любой момент тут появятся «тяжелые» люди, и тебе, друг, помогут дотянуться до кармана с ксивой.

– Николай Аркадьевич, ты про ОЗЛ слышал? – спросил я.

– Ну, – ответил капитан.

– Гну, – покачал головой Ирбис.

– Удостоверение капитану покажи! – повысил я голос на ликвидатора и добавил уже для капитана: – Там на третьем этаже хер сидит, который неделю назад у вас в Кемерово ментов покусал и оружие забрал.

– А чё сами работаете? – спросил капитан, удостоив беглого взора удостоверение Ирбиса, и посмотрел на меня.

– Хотели скрытно. А вот, видишь, менты уже по рации всё растрепали, – ответил я.

– Помощь какая-нибудь нужна? У нас тут взвод целый, в двух газелях.

– Разве что оцепите местность, чтобы отсюда никто не выбрался. Сейчас ниферам наркотики подвезут, там начнётся вакханалия, и мы пойдём на штурм.

– Вдвоём? – удивился капитан.

– Ты же слышал про нас? – улыбнулся я. – Пойдёт вообще один, второй, то есть я, снизу останется, контролировать балкон.

– Кадровый голод у вас такой, да? Вроде говорят, и зарплаты у вас там дикие, прям. Но от нас к вам не попасть, только через увольнение. Переводы начальник зарубает – ребята пробовали, говорят, глушняк.

– Так увольняйся, будешь деньги поднимать – золотой лопатой, – улыбнулся Ирбис.

– Звучит как будто у вас там не всё так ласково, – заметил капитан.

– Начальство дикое совсем, вон мне говорят «Гелик» поменять на что-то скромное. Всем пофиг, что он 2003 года, – пожаловался Ирбис.

– «Гелик» зачётный, – начал капитан, – если внедряешься в банду сутенёров. Служба-то у нас и у вас секретная.

– Тебе сколько до пенсии, капитан? – спросил я.

– Девять лет ещё.

– Если не боишься не дожить, то давай я тебя рассмотрю, – произнёс я.

– В лупу? – улыбнулся капитан.

– Сам говоришь: у нас с кадрами плохо. Мне люди нужны, которые понимают, что такое скромность и скрытность, и кто на спуск жмёт без зазрения совести.

– Ну да, я слышал: у вас бойца взорвали, кучу всего хорошего для страны сделал, Медоед кажется – его позывной был.

– Хороший парень был, – продолжил Ирбис. – Правда, распоряжения безумные скидывал.

– Не знал лично, – произнёс я. – Николай Аркадьевич, вы там нам подходы к двору не заблокировали? А то у нас наркоманы с весом не попадут туда.

– Не, мы на удалении встали. Ладно, а дай номер свой.

И я дал. И, попрощавшись, чекист покинул «Гелик», оставив меня и Ирбиса снова вдвоём.

– Зачем сказал, что ты не знаком с Медоедом? – спросил у меня Ирбис.

– Да задолбали все расспрашивать – как-то, как это. Ну и на нём прослушка, скорее всего. Этот разговор ещё человек тридцать слышало. И я не про нарциссизм.

– Понял. Смотри, похоже, идут.

Ирбис указал взглядом на двух волосатых юношей, которые вразвалочку возвращались на вписку.

– Тиммейт, дай знать, когда они там все примут. И ещё десять минут добавь, – произнёс я.

– Принято. Ваш Дракула рассказывает детям о том, как можно обрести вечную жизнь в служении ему.

– Подношения в виде ведра чифира и двух пидорасов? – спросил я.

– Там всё интереснее: наркота, оргии, кровавые ритуалы. Сюда бы Осьминога лектором на такую аудиторию.

– Осьминог на своём месте. Мы бы ещё ниферов чему-то опасному не учили…

– О, только не говори, что ты в него поверил? – уточнил Тиммейт.

– Человек у нас на глазах переродился, человек особенности настраивает как программы на телевизоре, человека ещё в той жизни гранатомёт не брал, – начал перечислять я.

– Кого не брал? – заинтересовался Ирбис.

– Всё, все приняли, – произнёс Тиммейт.

– Твой выход, – выдал я Ирбису.

– Мои какие действия? – спросил он.

– Стучишься в дверь, далее отталкиваешь нифера, ищешь Дракулу, стреляешь в голову, надеваешь наручники, выводишь из квартиры. Всем, кто препятствует, даёшь рукоятью оружия по голове, – проинструктировал его я.

– У меня ПБ, – кивнул он.

– Ещё лучше, – произнёс я.

– А если он умрёт?

– Конечно умрёт, но алгоритм должен быть тот же. Наручники, вытаскивание из хаты. Ну а можешь и с балкона выкинуть – я снизу буду, поймаю.

– Шутишь снова, – произнёс Ирбис. – Всё, я пошёл.

– Удачи.

И тут раздался звонок. Тиммейт перевёл его на мой наушник.

– Вячеслав Игоревич, это Николай, только что говорили. Вижу, на задержание пошли. Удачи хотел пожелать. Оформлять как будете?

– Не будем оформлять. Урода себе заберём. Оружие вам можем отдать, торжественно вернёте ментам. У него АК где-то и два ПМа.

– Понял, ждём. Удачи ещё раз.

Я сидел и смотрел на балкон, где творилось непонятное. И вдруг… Сверху раздались выстрелы – один, другой, третий – судя по звуку работали из ПМа.

Я выскочил из авто и ускорился к подъезду. И в какой-то момент на балконе показалась фигура в плаще и с двумя ПМами. Распустив плащ, она на серьёзных щах спрыгнула вниз, в надежде на полёт. Но гравитации было срать на его плащ и вампирские желания. Тело рухнуло на тротуар глухо хрустнув, упав у длинной череды машин стоящих вдоль дома на которых от выстрелов почему-то не сработала сигнализация. И в этот момент у меня в голове зазвучали цикады.

Он лежал лицом на покрытом льдом асфальте, а его правая нога осталась на железной трубе, ограждающей палисадник под окнами, где ничего не росло зимой. Кровь хлестала из головы и из переломанной под углом ноги, заливая тротуар и палисадник, а в плаще виднелись дырки, видимо, от ПБ.

– Я Кузнецов Слава, сын Игоря, из Томск-града, – выдал я, понимая, что забыл Эдикт в машине. – Погоди, я щаз, ты же не торопишься?

Труп не торопился – он мирно лежал и ждал. А я быстрым шагом пошёл к «Гелику» и, взяв конверт, пошёл обратно. И, повернув на тротуар, встретил уже стоящего на ногах окровавленного Жнеца.

– О, бля, – увидел я его и, если честно, был удивлён такой регенерации. Не мудрено, что его ум не выдержал нагрузки и представил себя вампиром.

– Прочь, смертный! – выдал он, и я даже уклонился, но его руки дёрнулись в мою сторону, и два ПМа разрядились в меня.

Я летел назад. Было больно, и ощущалось, как будто меня ударило бревном, несколько раз, и всё в грудь. А в моём темнеющем взгляде я увидел, как Жнец идёт мимо, оглядываясь на подъезд. И тут его голова брызнула кровью – бесшумный выстрел раздался из темноты подъезда сквозь стекло.

Ирбис выбежал из подъезда и, окинув взглядом лежащего меня с пулевыми, труп Жнеца и сам дом – не снимает ли всё это камера? И, наклонившись, он поднял ПМ Жнеца, направив его на меня, произнеся:

– Как же ты так подставился-то так, Медоед?

И темнота поглотила меня.

Я открыл глаза, когда вокруг была куча народа – все в чёрной форме с характерными надписями на спинах. А какая-то девочка в синем вдруг завизжала увидев моё пробуждение – в её руках была простыня, и она явно несла её для меня.

Я приподнялся на локтях, повернулся на живот, и приступ непрерывного кашля накрыл меня. Я кашлял стоя на четвереньках на почерневший лёд, кашлял кровью, в которой были частицы какого-то металла, словно я подышал измельчённой стружкой.

– Слава? – спросил у меня капитан, приближаясь и держа во рту сигарету.

– … – я же продолжал кашлять. Было больно, и в какой-то момент меня стошнило, но не бургерами, а желчью.

И только боковым зрением я увидел Ирбиса – он лежал тоже, рядом с простреленной головой. А вот Дракулы нигде не было.

– Ты как так-то, а? – удивлённо произнёс капитан.

– Что – как? – спросил я, поднимаясь на ноги. А люди вокруг меня смотрели на меня, словно я был Каспером, самым добродушным в мире приведением.

– Ты был мёртв, – произнёс кэп.

– Пули прошли по касательной, меня даже не задело, – выдал я, направляясь к «Гелику».

– Нет, братан, не по касательной. Вот, – с этими словами капитан показал мне мёртвого меня – бледное лицо с дыркой во лбу, удивлённые белёсые глаза и открытый рот, ну и грудь с четырьмя пулевыми ранениями.

– Капитан, – выдохнул я, останавливаясь. – Я вас просил оцепление сделать. Где этот хуй в плаще?

– Он забежал в противоположный дом, наши открыли огонь, а он всё бежал, даже раненый. Мы зачистили подъезд, чердак, опрашиваем граждан. Короче, ищем.

И я взглянул через Следопыта, видя, как цель уходит куда-то в сторону центра города.

– Фото мне отправь, а всё остальное засекретить, все материалы по мне удалите. Как понял, капитан Николай Аркадьевич?

– Я тебя понял, – произнёс он и шёпотом переспросил: – Ты кто? Универсальный солдат какой-то?

– Я не могу сказать, пока ты не у нас, – выдал я.

– А про на работу принять – это не пиздёжь был? – допытывал он.

– Нет, у меня ликвидатор как раз умер, – произнёс я, смотря на мёртвого Ирбиса. – В Кемерово нужен новый, ЗП от 400. Сегодня рапорт напиши и уходи на больничный сразу. Работы у вас тут тьма, как я вижу.

– Хорошо, я тогда позвоню.

– Назови животное, с которым ты себя ассоциируешь? – спросил я. И, быть может, мой голос звучал печально, что капитан помедлил с ответом.

– Типа позывного, я слышал у вас?

– Типа да.

– Ястреб, – произнёс он.

– Будем знакомы, – и я протянул ему свою окровавленную руку. – Медоед.

– Блядь, – выдохнул он, принимая рукопожатие.

– А, бумажку ту сожгите, – указал я на Эдикт, всё ещё валяющийся на льду.

– Понял. Ты куда дальше? У вас тут есть отдел?

– Есть. Но у меня вампир сбежал – его сначала поймаю. – произнёс я.

– Настоящий? – удивился капитан.

– Нет, их не бывает, зато есть дураки, под них косящие.

Я сел в машину и завёл «Гелик». Если честно, состояние было такое себе. Но, увидев, как отошедший от машины Ястреб бегом спешит ко мне с Эдиктом, я опустил стекло.

Открыв дверь, он запрыгнул ко мне.

– Ты чего? – спросил я.

– У тебя на нём жучок или GPS-трекер какой-нибудь? Я с тобой, тут они труп твоего товарища без меня опишут.

«Еб я в рот таких товарищей», – подумал я, но ничего не сказал. «Из-за „Гелика“ меня решил завалить, дебил, бля… С-сука, что за штат у меня – через раз долбачи какие-то, или их ликвидации так испортили… Поработай такой лет пять, а потом приходит молодой хер и делает тебе замечания, и тут ты понимаешь, что вот он случай, когда он точно не выкарабкается, и ты под шумок стреляешь ему в лоб из оружия преступника. А преступник оживает и стреляет в тебя…»

Стал бы например я убивать херового начальника? Ну нет, я бы просто уволился. Но это я – мягкотелый Медоед из ласкового мира, а вот у Ирбиса, видимо, не все дома в голове были.

– Ястреб, скинь мне на телефон мою фотку и фотку Ирбиса – это тот парень, который рядом лежал.

– Хорошо. А тот чел, который убегает, он кто на самом деле?

– Людоед, отсидел, и его выпустили. Его либо взрывать, либо голову рубить, – произнёс я.

– У меня с собой «Вектор» только, – выдал он.

– «Вектор»? – спросил я.

– Ну да.

– Потом покажешь, – произнёс я.

– Ты не знаешь, что такое «Вектор»? – спросил он.

– В каком году он выпускался?

– В 1997-м, по-моему.

– Тогда понятно, почему, – произнёс я. – Я в этом году не в России был.

– Шутишь? Тебе на вид 25 лет.

– Всё так, шучу, – ответил я и рулил туда, куда вёл меня «маячок» Следопыта. – Ястреб, ничему не удивляйся у нас. Ты кто по должности был в УФСБ?

– Старший оперуполномоченный.

– Твои связи тебе пригодятся. Тиммейт, запроси личное дело Дворцова Николая Аркадьевича и выдай на магнитолу основные данные, – произнёс я.

И магнитола заговорила и начала даже показывать:

Личное дело № 45-Т/2022. Дворцов Николай Аркадьевич. Дата рождения: 14 августа 1990 года. Место рождения: город Кемерово, РСФСР. Образование: высшее юридическое, Кемеровский государственный университет 2007–2012 годы, факультет права, специализация «оперативно-розыскная деятельность». В органах с 2013 года.

Служба: 2013–2016 – младший оперуполномоченный УФСБ по Кемеровской области. Работа по линии бандитизма и незаконного оборота оружия. Провёл более двадцати успешных задержаний. В 2016 году переведён в отдел по борьбе с терроризмом.

А Ястреб сидел рядом, молча слушал, но по лицу было видно, что он удивлён.

– Боевой опыт: 2017–2018 – командировка в Сирийскую Арабскую Республику. В составе оперативной группы ФСБ участвовал в зачистках и точечных ликвидациях. За время командировки – двадцать три выхода на боевые задачи. Имеет три лёгких ранения, одно – осколочное. Награждён медалью «За отвагу» и ведомственной медалью «За боевое содружество». После возвращения – повышение до старшего оперуполномоченного.

– В 2020 году – вторая командировка, Северный Кавказ, операция по нейтрализации бандгрупп. Работал в плотной связке с СОБРом. Имеет благодарность от командования округа. С 2021 года – получение капитана. Перевод на должность начальника сектора оперативного реагирования УФСБ по Кемеровской области. Специализация: экстремизм и терроризм, работа с силовым блоком. Характеристика от психолога – «ответственный, инициативный, хладнокровный». Семейное положение: женат, двое детей – 2015 и 2019 годов рождения. Жена – учительница младших классов. Психологический портрет – устойчив к стрессу, склонен к аналитике, неконфликтен. Допуск – «особой важности».

– Слушай, Ястреб, а в курсе ли твоя жена, чем ты реально занимаешься? – спросил я.

– Догадывается, – коротко бросил он. – Но мы не говорим об этом дома. Моя личная легенда – «работаю с документацией». Она умная, не лезет.

– Это хорошо, – кивнул я. Где-то глубоко в душе возникло желание поныть, что, «а вот моя не понимает». Но его жену дроном не пытались подорвать, а вот моя ездит по шарику как заведённая последние четыре месяца. И, конечно же, я промолчал.

Однако вокруг пошёл частный сектор – деревянные дома с заборчиками и заснеженными огородами. И где-то вдалеке я разглядел машину. Со включёнными габаритами она стояла, криво припарковавшись в сугроб. В машине кто-то был, но, судя по тому, что он не двигался, это был водитель такси. А цель скрывалась в «деревяшке», туда, куда уходили следы по снегу.

Я остановился и выключил фары.

«Оружие», – мысленно произнёс я Следопыту и обернулся.

В видя сквозь железо и ткани обшивки я заметил в багажнике «Гелика» СР-3М.

Я вышел, и Ястреб тоже.

– Цель в том заднем, – произнёс я буднично.

– С-сука, – выдал Ястреб. – Это у тебя что – меч на бедре?

Видимо неоотргаемое оружие только сейчас появилось для всех окружающих.

– Меч, – кивнул я, открывая багажник и доставая броню. Накинул её на себя. Был тут и шлем – не мой «Ронин», а обычная каска, чёрная, безухая, под активные наушники. И СР-3М, который я взял, отомкнул магазин, посмотрел на патроны и примкнул обратно.

– Как работаем? – спросил меня Ястреб.

– Работаем? – удивился я. – …

Глава 11
Донор

– Я работаю первым номером, и единственным. Прикрытие не нужно. Видимо, он устал бежать – на регенерацию тканей тоже силы нужны. А вот с мёртвым таксистом что-то надо делать, – произнёс я, направляясь к зданию по укатанному снежному насту дороги.

Одноэтажный домик, с двумя окнами на дорогу, одним окном во двор и жидким периметром, не был неприступной крепостью. И в один из шагов я услышал присутствие вечного, стрелявшего в меня, а значит – по этим странным правилам наша дуэль начата, но не закончена.

И сейчас преимущество в огневой мощи было на моей стороне. Вскинутый СР-3М целил в окно, особенность же Следопыта показывала его метание по дому. Не успел я подойти к калитке, как существо, именуемое ранее Жнецом, выглянуло в двойное стеклянное окно. И тут же получило короткую очередь в его фигуру. Завалившись назад, оно поползло куда-то в даль дома, а я уже открывал калитку и, подходя к внутреннему окну, выставил в него ствол по-сомалийски и дал ещё одну очередь. Внутри дома раздался рёв. И, поднырнув под рамой окна, я подошёл к дери и дёрнул рукоять на себя.

Отойдя от неё на шаг и «видя» маленький кованый крючок, запирающий дом изнутри, я зажал спуск в место крепления запора и ещё раз дёрнул дверь. Целя одной рукой в темноту здания, видя сквозь стены, как тварь изнутри отползает и даже приподнимается на корточки.

И тут грянула очередь из АКС-74У. Это существо повернулось к улице и по кому-то начало огонь. Известно по кому, видать Ястреб не послушался невербального намёка – ждать и не лезть.

Вбежав в здание без предварительной гранаты, потому что их не было, я непрерывно поливал его очертания из СР-3М. Жнец, многократно раненный, сползал по стене на пол, выпуская из ослабших рук «рогатку». А я перезарядил магазин и, отпустив оружие висеть на ремнях, подошёл ближе, извлекая из ножен меч.

Он казался мёртвым, он был весь изрешечённый, но я больше не упускал его из вида во мраке этого здания.

И вот его глаза дёрнулись, а я ударил мечом по его правой руке людоеда в районе локтя, оставляя глубокую, хлещущую кровью зарубку. Жнец вскочил на меня, но я, пнув его в грудь, ударил мечом по коленному суставу. И до моих ушей донёсся его рык, смешанный с сипящим шипением. Тварь даже сейчас не выходила из образа. И я снова ударил уже по другой ноге, подрезая второй сустав.

Почему-то в фольклоре бытует мнение, что отрубить человеку голову легко, как и руки и ноги. Я же скажу так: даже афганские моджахеды, имеющие большой опыт в отрезании голов у домашнего скота, так как многие были пастухами, делали это по особой схеме. Кость распилить ножом практически невозможно, поэтому при отрезании головы нож, прорезая мягкие ткани, в момент соприкосновения с костью изгибается под особым углом, находя подвижную – межпозвоночную часть. Поэтому в плен к ваххабитам лучше было не попадать, потому что в родоплеменном строю, раб не более важен чем тот же баран. Храни Боже всех кто прошёл через плен у бусурман. Но я не они и рубить голову Жнецу даже и не собирался, мне эта скотина нужна была живым.

Он зажался в углу, и я, ударив по ещё целой руке, которая закрывала от меня его голову, в первый раз отсёк предплечье. Всё потому, что меч тяжелее ножа.

– Не надо, пожалуйста! – заговорила тварь человеческим голосом.

– А-а! – прорычал я, нанося удар по другой его руке, раз, а потом и другой, пока и вторая рука не отделилась от тела.

– Я ничего тебе не сделал! Зачем ты⁈.

– Заткнись, бля… – и я вонзил клинок твари в грудь, в момент удара ощущая, как эфес твёрдо ударился в мою кисть. Протыкать грудную кость тоже оказалось не так просто.

И, вытащив клинок, я отрубил Жнецу и ноги. В какой-то момент в ходе этого расчленения доме включился свет.

И я обернулся – с мечом в руке, в броне и весь в крови, – взглянув на вошедшего. Это Ястреб включил, заходя в дом и сжимая пистолет в правой руке.

– Что ты с ним делаешь? – спросил он.

– Замедляю регенерацию, – произнёс я и, завернув корпус Жнеца с заживающими на глазах культями в его же «клоунский» плащ, поднял тело с головой и понёс его прочь.

– ОСБ с тебя с живого не слезет, – покачал головой мой новый напраник.

– У меня особые полномочия, – вдохнул я, выходя на свежий воздух и идя к «Гелику».

– Настолько особые? – спросил у меня Ястреб.

– Таксиста жаль, но это всё надо будет засекретить, – произнёс я, подходя к такси и видя труп с выдранным куском из шеи.

Это же надо такую силу иметь, чтобы вырвать, причём человеческими зубами. И тут до меня дошло, потому как я увидел, что голова у водителя пробита в районе виска, а то, что показалось вырванным куском, была рана с резаными краями. Жнец сначала убил, а потом сделал впил в шею, словно на берёзе чтобы добыть сок, а потом пил кровь, думая, что это даст ему силы.

– Куда ты его? – спросил у меня Ястреб.

– Смотри: его я забираю в специальное место для таких, как он. Я как бы и для ваших могу рапорт написать, всё как есть, только рапорт очень быстро засекретят. Хочешь правду? – спросил я.

– Конечно хочу, – ответил он.

Я погрузил тело в багажник и вставил в грудное отверстие вернувшегося меч, чем вызвал на лице у старшего оперуполномоченного непроизвольные мимические презрительные подёргивания. А потом снял с себя броню и сунул её на заднее сиденье, а в ноги под пассажирское сиденье бросил шлем и положил СР-3М. Сел за руль, нашёл салфетку и принялся вытирать руки. И медленно, не спеша, начал рассказ про феномен вернувшихся и какие дурацкие мысли, случаются в головах у людей, обретающих те или иные особенности.

Он молчал и лишь иногда задавал вопросы. На многие из них я отвечал, что не знаю: не знаю, как это работает, когда особенность передаётся тому, кто убил; не знаю, как «вечные» слышат друг друга; как работает Следопыт или «Борис – хер попадёшь». И предупредив меня, что, видимо, придётся по трупам этим говорить с его начальником, я кивнул, что, если нужно, то поговорю, и поехал вместе с Ястребом в отель ОЗЛ, зная, что ребята из УФСБ оцепят сельскую местность и сами позаботятся о трупе и об оружии, оставленном маньяком.

Ночной Кемерово проплывал за окнами, бесконечными огнями горящих окон, открываясь мне шириной проспектов, пускай и не масштабов городов-миллионников, но текущих даже в ночи. И, несмотря на бесконечные сугробы вдоль обочин и дворы, заставленные припаркованными машинами, тут ощущался пульс города, который когда-то был всего лишь шахтёрской глубинкой, а теперь – с его новыми микрорайонами, светящимися стелами и яркими подсветками зданий – казался образцом сибирского прогресса. Новосибирск, Омск, Томск, Кемерово, Красноярск для кого-то из западной части России или даже всего мира – какая-то глушь, но эти города Сибири давно опровергают самим своим наличием эту невежественную мысль. Сибирь – это лишь для ссыльных плохо, для всех же остальных…

Тут мне почему-то вспомнились Чехов, который не любил и нелестно отзывался о том же Томске, и Ходорковский, который, наоборот, отмечал маленький сибирский городок как самый любимый. Жаль, у меня совершенно нет времени посетить Кемеровский Кузбас-центр, о котором так тепло отзывались коллеги по борцовскому залу.

Но я ехал по навигатору, выстроенному Тиммейтом, а Ястреб всё это время координировал силы и средства в его подчинении по двум убийствам, говорил он в том числе и с начальником УФСБ, который, когда узнал, что это операция ОЗЛ, решил лично съездить посмотреть на задержанного, и определились, что встретимся у отеля ОЗЛ.

– Ты часто возишь трупы в багажнике? – спросил Ястреб.

– Он не труп, – ответил я, сворачивая в проулок между гаражами. – Вынь я меч, сразу начнёт оживать, очень редкая форма вернувшегося. Если бы не был мудаком, я бы его вербовал.

– Это, изъяли видео с телефона живущих в том доме, как твой напарник тебе в голову стреляет из ПМа, он действительно думал, что это прокатит?

– Не знаю, я думаю, не хватило квалификации в нашем деле. Видео скинь мне на телефон, я приложу к рапорту наверх, – попросил я.

– Скину. А ты вообще умереть не можешь? – почему-то спросил у меня напарник.

– Ну почему, меня можно насмерть заебать вопросами об этом, – улыбнулся я, шуткой уходя от честного ответа. – Ну или если мне волосы обрезать.

– Как Самсону? – ухватился за библейскую отсылку Ястреб.

– Как ему. Но сложность в том, что волос у меня на голове не так много, так чтобы отрезать нужное количество, надо побороться, – выдал я очередную шутку.

По прибытии отель ОЗЛ оказался неприметным складским зданием на окраине. Серый кирпич, высокие ворота, да колючая проволока по периметру и камеры на угловых столбах. Со стороны – обычный склад, если не знать, что внутри. Я подъехал к воротам, и Тиммейт тут же отозвался в наушнике:

– Ворота автоматические сейчас открою.

Ворота заскрежетали и поползли вбок. И мы въехали внутрь – на бетонную площадку, освещённую парой ярких ламп направленного света. Парковка пустовала, судя по кадровому голоду – тут и постояльцев не было, зато был склад с оружием и минимальным боекомплектом.

Мы вышли из машины, и я открыл багажник. Жнец лежал в плаще, с перемотанными культями – они уже начинали затягиваться, покрытые розовой кожей. Я подхватил его под мышку и потащил к железной двери в отель.

Дверь передо мной щёлкнула. И я потянул её за ручку левой рукой и попал в типовой холл первого этажа, с пустующей стойкой смотрителя и мягким освещением светлых стен и дверей, уходящих в камеры и на лестницу.

И я, приложив руку к замку первой попавшейся двери, открыл её, попадая в маленькую комнатку с койкой, унитазом и камерой под потолком. Зашвырнув на койку Жнеца рукоятью меча вверх.

Я достал телефон и набрал сообщение в ОЗЛ-спецсвязь:

«Объект „Жнец“ задержан. Подробности – рапортом позже. Медоед».

Ястреб стоял в дверях камеры, смотрел на зажившие обрубки конечностей.

– Я бы никогда не поверил, что такое возможно. У вас, то есть теперь у нас, так часто бывает? – спросил он.

– Вернувшийся появляется один на три миллиона человек, – ответил я. – Вероятность встретить вечного возвращенца появляется одна на триста миллионов. В России сейчас проживает 155?

– 146, – поправил меня он.

– 0,5 процента получается. Ты, Коля, видишь редкого зверя, и теперь он не навредит никому. И поживёт в ОЗЛ вечность, хотя будь моя воля – я бы ему голову отрубил.

Я вытащил меч из груди и вышел в коридор. Намереваясь ждать и, для того чтобы убить время, поручил Ястребу найти столовую с кофе, потому как она где-то тут должна быть. А сам зашёл в оружейную комнату: тут, помимо стойки с оружием, где таились современные автоматы и пистолеты, я бегло их осмотрел, найдя и ящик с инструментами, несколько коробок с запчастями и несколькими кнопочными телефонами, нашёл я и тротил с электродетонаторами и цинки с патронами для оружия на стойке. Были тут и гранаты.

– Медоед, – позвал меня Тиммейт, – у нас херовые новости из Питера: Фоме совсем плохо, врачи борются за его жизнь, и он в искусственной коме, ситуация тяжёлая. Ария там всё на нервах.

– А дай мне лечащего врача? – попросил я.

И через некоторое время я действительно его получил по телефону. Голос врача был не молодой, но и не старый – мужчине было под пятьдесят.

– … я непосредственный начальник Фомы, – произнёс я, закончив со званиями и должностями.

– Вячеслав Игоревич, я обязан вам сказать как есть. Мы держим Фому в медикаментозной коме уже четвёртые сутки. Как вы знаете, у него обширное огнестрельное ранение грудной клетки с повреждением правого лёгкого и печени. Мы провели четыре операции, остановили внутреннее кровотечение, но начался сепсис. У него полиорганная недостаточность – почки отказывают, печень работает на пятнадцать процентов, гемодинамика держится только на вазопрессорах. Даже в коме у него сохраняется тахикардия и скачет давление. Мы снижаем дозу седативных препаратов раз в три часа, но как только он начинает выходить, давление падает до критических значений – семьдесят на сорок. Боюсь, что мы его можем потерять – человек будто перестал бороться за жизнь. Сепсис прогрессирует, мы меняем антибиотики на резервные, но чувствительности практически нет. Мы делаем всё возможное, подключили его к приборам, но я обязан вам сказать: прогноз неблагоприятный. С вероятностью девяносто пять процентов он не доживёт до утра.

– Док, я понимаю, – произнёс я, в голове метались мысли, что ещё один хороший человек уйдёт, потому что не отступил с обороны рубежей Родины, и я понял, как всё исправить. – Док, вы же ОЗЛ-овский?

– Да, я знаю о вашей службе, что вы имеете в виду?

– У меня есть способ его спасти. Но для этого мне нужно, чтобы он позвонил по телефону. Всего один раз. Вы можете вывести его из комы и поддержать его в сознании всего три минуты?

В трубке повисла тишина. Потом врач произнёс медленно, с явным нарастающим недоверием:

– Вы собираетесь убить человека. Я в медицине 30 лет и не знаю способов его вытащить, разве что вы делаете чудеса, я слышал, что у вас есть специалисты в альтернативных методах.

– Доктор, я вас не прошу убивать. Я прошу всего лишь разбудить его и поддерживать в нём жизнь на три минуты. Три минуты, чтобы он выслушал меня и нажал одну кнопку на телефоне. Дальше – я беру ответственность на себя. Если он умрёт – сошлитесь на мой приказ, потому что вы и так сделали, что могли. Но если он выживет – вы сохраните ему жизнь. Это не альтернативные методы. Это особенности. Я не могу объяснить вам подробно, но поверьте: если он сейчас не сделает этот звонок, он умрёт в любом случае. У него нет другого шанса.

Я слышал, как в трубке шипело его дыхание, как где-то рядом пищали мониторы.

– Хорошо. Я подготовлю его. Через десять минут свяжитесь со мной.

– Понял, – сказал я. – Через десять минут я позвоню.

Я сбросил вызов и пошёл в оружейную.

«Ну, Тим, если ты где-то во мне, то пора поработать…» – подумал я, выкладывая на стол ингредиенты.

Первым делом я включил старый кнопочный телефон и, убедившись, что он работает на последнем делении батареи, позвонил с него на свой сотовый, определив тем самым номер. Потом я снял обшивку с устройства и принялся колдовать. Для пущей прыти зажёг огонёк Суй Фэна на лбу и, взяв кусачки, стал прикреплять к мобильнику электродетонатор. Я никогда не был инженером, а о таких штуках только слышал, и старался держаться от СВУ подальше. Но схемы плыли пред глазами, а дело спорилось. И после сборки я залез в настройки сотового и заблокировал приём звонков и СМС со всех других номеров, кроме телефона лечащего врача. И только потом пошёл в камеру к Жнецу и закрепил ремнём от брюк у него вокруг шеи и телефон, и пачку тротила, в которую воткнул детонатор.