Текст книги "Медоед 12 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Медоед – 12

Глава 1
Камбоджийский сценарий

* * *

Камера была идеальным кубом, в центре которого поставили маленький металлический стол прикрученным к полу, а на этом столе разложилась старая полированная доска, под толстым слоем лака которой были выгравированы буквы немецкого алфавита. Доска содержала помимо этого отдельные слова «да», «нет» и «прощай» и кучу несвязных с собой символов – какие-то пентаграммы, какие-то кресты. Всё это не несло никакого практического смысла, но сегодняшний гость этой камеры настоял именно на такой доске. Настоял он и на двух целеуказателях, таких же деревянных и выполненных в виде вытянутых треугольников, на маленьком тонком ножике и потухшей свечке из православного храма.

Вольфрам Зиверс помнил такие доски. Помнил он и то, что каких то лет сто назад вся Европа свихнулась по ним, проводя кустарные сеансы спиритизма, для забавы собирая вокруг себя любопытных, но не очень умных аристократов.

В этой жизни он был высок и строен, и, в отличие от прошлой, светловолос и сероглаз. Однако, как и тогда, он отрастил бороду и даже заострил воском усы, как он делал ещё при фюрере. На оккультисте была надета чёрная скромная одежда – застёгнутая рубаха на все пуговицы, без галстука, и пиджак без ворота. И, как и в годы СС, одежда на нём была выглажена: брюки до идеальных стрелок, а пиджак был притален под его фигуру. В кармане пиджака очевидно выпирало что-то цилиндрическое.

И когда в коридоре послышались шаги, Вольфрам обернулся на дверь – тяжёлую, железную и с решетчатым окном.

Он убрал свои руки за спину, приподняв подбородок, и наблюдал за тем, как люди в масках и броне, с оружием в кобурах, вводят в эту камеру худощавого, трясущегося человека. Он был плешив и щурился от света лампы, которая освещала столик и доску на нём. Он встал у края камеры, не решаясь перешагнуть через начертанный на каменном полу круг.

К слову, его охрана этого тоже не делала.

– Ну же, Ёзеф. Ты по доброй воле должен войти в круг, – произнёс на немецком Вольфрам.

– Я не по доброй воле! У меня руки стянуты стяжкой, и меня держат тут тоже не по моей воле, – выпалил узник, морщась лицом и раскачиваясь, словно пытаясь убрать голову от проклятого света лампочки.

– Мне казалось, мы договорились? – удивлённо произнёс оберфюрер Зиверс.

– Почему вы постоянно это со мной делаете? – спросил Ёзеф и, качнувшись, шагнул в круг, и, сделав пару быстрых шагов, буквально рухнул на стул, положив ладони, стянутые стяжками, на доску для спиритизма.

– Потому что ты единственный, кто может это выдержать, – с этими словами Вольфрам бросил человеку на доску цилиндр преветина. Пальцы узника попытались поймать, но не удержали и уронили его на пол. Впрочем, Ёзеф юркнул за ним вниз и тут же поднял.

Он открывал свежую пачку «Экстра-Переветина Форте» трясущимися, дряблыми пальцами, чтобы достать первую таблетку и засунуть её в рот, а потом и вторую, а потом и третью.

Узник жевал наркотик, и было видно, что жевал он не всеми зубами – выбирая на своей челюсти ещё целые. В какой-то момент его мелко затрясло, а зрачки расширились, и вдруг тремор совсем прекратился. А измученное лицо расплылось беззубой улыбкой.

– Доска… Я так скучал по ним… – произнёс другой голос, принадлежащий то ли мужчине, то ли женщине исходящий из этого беззубого рта.

– Это не единственный мой тебе подарок, – произнёс Вольфрам и достал из кармана второй цилиндр, но уже из пластика – прозрачный, с кроваво-мутной жижей внутри.

– Дай это сюда! – потребовал узник.

Но нацист склонился к линии белого круга и поставил банку на пол перед собой.

– Тцк, – цыкнул языком узник, широко открыв рот, и встал со стула, раздвинув руки. Он шагнул к баночке, а пластиковая стяжка просто спала с его кистей, словно и не планировала ничего стягивать.

И узник сел на корточки перед банкой и, взяв её в руки, открыл, принюхался и закрыл глаза.

– Остров Эпштейна, разлив 2006-го года. Мученическая. Детская…

Узник встал вместе с банкой и, открыв её, вылил кровь на себя, прямо на голову.

– За это я отвечу на один вопрос, – произнёс он, возвращаясь за стол. – За доску ещё на один. Итого на два.

– Прекращай клоунаду. Ты заинтересован в этом разговоре так же, как и мы, – чуть повысил тон Вольфрам.

– Да? – удивлённо произнёс узник и, скрестив ноги за столом, положил ладони на два указателя, что были на спиритической доске, смотря на огарок свечки и на ножик.

– Да, – твёрдо настоял Вольфрам.

– О чём ты хочешь поговорить, Вольфрам? О том, что вы вытащили уникального убийцу, настоящего кровожадного мудилу, и разменяли его на пару сотен, пускай и хорошо обученных, бойцов? Это внизу здорово – в двести семей не вернётся их папа, брат и сын. А вам-то от этого что? Или поговорим о том, как Медоед вам сервера спалил и рассекретил всю вашу агентуру в России и за её пределами? А какой-то русский колдун взял и спиздил всю вашу ЦИгму, которую вы с 49-го копили? Тупорезы! Дебилы! Вы, если хотите Россию победить, вы ей дайте тридцать лет стабильности, пятьдесят лет зажиточности дайте! Они там сами все выродятся в квадроберов и инклюзивных превратятся! Нет, надо охотиться за их возвращенцами! Будто у вас своих мало!

– Ты всё сказал? – спросил Вольфрам. – Просто ты звучишь как Первый канал в РФ или как Russia Today.

– А чего ты хотел? Я ж под наркотиками? – улыбнулся узник, беря в руки ножик и свечку.

– А без наркотиков ты с нами говорить отказываешься, – заметил нацист.

– Потому что воюете как шлюшки! Террор нужен, смерть нужна повсюду! А вы телитесь! Ничего не можете сделать и доделать до конца!

Вольфрам посмотрел на свои ботинки из чёрной крокодиловой кожи. Тварь в круге издевалась над ним, выдавая два противоречивых стратегических сценария, а сейчас так вообще затачивала восковую свечку ножиком словно это был карандаш.

– Почему наш Медоед проиграл их Медоеду? – наконец спросил он.

– Потому что их Медоед труслив и осторожен, а вы отбитого сюда притащили. Их Медоед бы засаду обошёл, а ваш и в бой вступил, и заправщицу сначала трахнул, а потом голову ей свернул! Копите силы, я говорю, и Россия ослабнет! Атакуйте её всем, чем есть! Трусливые нацистские скоты! Хайль Аненербе, ссучки! – с этими словами узник вскинул руку в партийном приветствии и, вскочив изо стола, щёлкнул пятками. Ножик и воск нарубленной свечки остались на доске для спиритизма.

– Что надо сделать, чтобы Медоед перестал сражаться за русских? – снова спросил Зиверс.

– Бабу его убить, очевидно же. Руками чекистов, конечно же. Собак его в Корею отдать. Кота… – на этом слове тварь замялась, – кота не трогать, кот много зла ещё на землю принесёт.

– Предлагаешь спецоперацию по ликвидации его женщины? – уточнил Зиверс.

– Настаиваю! – произнёс узник. – Но ни в коем случае, потому что узнает кто сделал – и головы вам всем тут отрежет!

– Я, наверное, тебя на нейросеть заменю, – произнёс Зиверс. – От ИИ пользы больше, чем от тебя. То кровь подавай, то доски, то ещё чего.

– Четырнадцатый, – произнёс узник.

– Что – четырнадцатый?

– Этаж. В городе Санкт-Петербурге. Адрес его квартиры, где супруга без охраны и постоянно одна ждёт дрона с боеприпасом. Назову только после пяти взрывов в церквях Евросоюза.

– Ты на кого работаешь? На нас или на них⁈ – возмутился Вольфрам.

– Ну, не хочешь – как хочешь, – произнёс узник и подвинул два манипулятора на доске на слово «прощай». И его тело вновь затрясло, и он, оглядывая свои руки, застонал: – Почему я в крови? Чья это кровь⁈ Зачем вы это со мной делаете⁈

– Конвой! – крикнул нацист, и двое в форме появились в дверях, отсалютовав, вскинув руку в сторону лампочки.

– Медиума в клетку, но сначала в душ.

– Jawohl, mein Oberführer! – было ему ответом, и узника забрали из круга и, подхватив под руки, поволокли на выход, потому что его не держали ноги.

А Вольфрам сделал несколько шагов по камере, обдумывая то, что сегодня услышал, и среди наркоманского бреда умалишённого была доля тактической истины. Однако в процессе обдумывания сказанного он не заметил пропажу маленького тонкого ножа с доски для спиритизма.

* * *

В этом всём я был похож на ЗК. Мне дали чёрный бушлат и вязаную шапку, чтобы я не замёрз в этих перелётах, но отправили бизнес-классом. И я очень и очень контрастировал в бизнес-зоне в такой одежде. У меня даже пару раз спросили мой билет, чтобы удостовериться. Потому что ел я тоже не как сытый – собственно, я им и не был.

Планирование операции против «Наследия» легло на мои плечи и на плечи Тиммейта. Притом что эвакуация, скорее всего, будет силами ГРУ, а маскировка снова пройдёт в Пекине.

И когда я сел в самолёт, первым делом я отдал Тиммейту команду:

– Найди мне способы открутить голову Зиверсу. За всех убитых наших он ответит лично.

Самолёт набрал высоту, и за иллюминатором поплыла бесконечная белая вата облаков. Я сидел в кожаном кресле бизнес-класса, удивив борт-проводников своей верхней одеждой, которую они еще на входе забрали в гардероб. Бизнес-класс из Москвы в Питер сегодня был полон, и на меня тут смотрели как на что-то чужеродное. Ещё бы, не всякий человек в чёрной форме без опознавательных знаков может себе это позволить. И я закрыл глаза, попросив Тиммейта играть что-нибудь умиротворяющее, хотя бортпроводница подходила и отвлекала от идиллии, чтобы спросить, не хочу ли я чего-нибудь, но я лишь качал головой.

И даже провалился в какой-то поверхностный сон, но музыка в наушниках Тиммейта закончилась, а началась рутина.

– На основании твоего запроса докладываю. В Англии есть объект, который в документах проходит под названием «Терра-Нова». Официально это частный научно-исследовательский центр в графстве Корнуолл, занимающийся «биотехнологиями и фармацевтикой». На самом деле, судя по данным, это тюрьма.

– Тюрьма? – переспросил я шёпотом, не открывая глаза.

– Да. Для вернувшихся. Тех, кого ловят в Европе и Африке. Их свозят туда, изучают, ставят эксперименты. Там же, судя по данным, происходит та самая «трансплантация» сознания, которую мы видели в Калининграде.

– Зиверс там? – спросил я наконец.

– Не совсем. Он живёт рядом. В поместье, которое принадлежит некоему фонду «А-Альянс» – это их прикрытие в Британии. Поместье называется «Блэквуд-Хаус». Оно находится в тридцати километрах от «Терра-Новы». Судя по календарю, Зиверс бывает там раз в неделю – на совещаниях и «инспекциях». Сегодня как раз такой день. У меня есть расписание, есть маршруты, есть даже фотографии поместья, которые я нашёл в открытых источниках. Это не фортификация, Медоед. Это просто дом. Охрана есть, но то не рота спецназа. Если ты хочешь открутить ему голову, это самый реальный шанс.

– Найди мне способ туда попасть без лишнего шума. Подготовь план операции, чтобы я с этим уже к Дяде Мише пошёл и он связал это всё с нашими коллегами из других ведомств. – попросил я.

– Делаю, – ответил ИИ. – Но предупреждаю: британские спецслужбы не простаки. Если они тебя засекут, операция превратится в международный скандал.

– Пусть, – я открыл глаза и посмотрел в иллюминатор на проплывающие белёсые облака. – Они уже давно воюют против нас. Пора показать, что мы тоже умеем воевать.

– Кстати, Медоед. В отчётах по тюрьме фигурируют пометки Зиверса. У него часто случаются «сеансы» с неким медиумом. Мне кажется, наш враг немного не в себе – они и правда верят в то, что делают. О, я даже вижу видеоотчёты: они кормят психа наркотиками и задают ему вопросы. Лучше бы матершинного гномика вызывали!

– Поздно, матершинный гномик к ним уже выехал. Готовь план операции: подходы, отходы, схрон с вооружением, легенду, визу для персонажа, под легенду внешность и новые отпечатки пальцев.

Время шло, а я всё думал об операции, как всё сделать грамотнее – и рыбку съесть, и, как говорится, шкуру этой рыбки сдать.

Но самолёт коснулся полосы в Пулково, и я, облачившись в свой рабоче-крестьянский «лук», вышел на трап, сразу ощутив питерский холод – влажный и пробирающий до костей. Люблю летать без багажа, без суеты. И, двигаясь словно трамвайчик по изгибам аэропорта, я наконец вышел к его фасаду. А на улице меня уже ждал тонированный «УАЗ Патриот» – о чём в ОЗЛ-спецсвязи мне сообщили заранее. И я сел на заднее сиденье, видя знакомые всё лица. Питон был за рулём, а Бизон сидел на месте пассажира в чёрных очках. Видать особенность его всё еще сбоит.

– Дарова, пацаны, – произнёс я, словно был в бандитском сериале 90-х, под стать моему виду.

– А что у нас финансирование урезали? – спросил Питон.

– Нет, просто в Москве новая коллекция формы от Юдашкина вышла, вот летал получать, – произнёс я, и парни повернулись на меня, пытаясь найти что-то уникальное в чёрном бушлате и чёрной же шапочке. – Фома как?

– Прошёл ряд операций, положение стабильно тяжёлое. Врачи ввели в искусственную кому. Ария у нас в отеле живёт, мы ей номер выделили, ну и заперли, если честно, чтобы она снова к наркоте не пристрастилась, – выдал Питон, как старший группы.

– Медоед, ты урода этого достал? – спросил Бизон. В этих очках он выглядел как кот Базилио.

– Достал, – произнёс я. – Волкодава помните?

– Ну? – буркнул Бизон.

– Погиб, – дополнил я.

– Жаль. Хороший спец был, – проговорил Питон.

– Тиммейт, – произнёс я, когда мы выехали за пределы аэропорта. – В тюрьме «Терра-Нова» – что конкретно происходит? Есть материалы? Я хочу, чтобы по ходу операции Наследию был нанесён ещё и информационный удар. Как они по нам с помощью СиСР. Подготовь план, в котором я уничтожаю Зиверса и выпускаю заключённых. Этакий Камбоджийский сценарий.

– Я уже анализирую, – отозвался Тиммейт в наушнике. – Тюрьма работает круглосуточно. Там около двухсот заключённых – вернувшиеся. Их держат в камерах по четыре-шесть человек, проводят «исследования» – читай, пытки по добрым традициям Аненербе. Судя по документам, часть из них уже не люди – их сознание стёрли или заменили. Но есть и те, кто ещё держится.

– Сколько боеспособных? – спросил я.

– Условно около сорока-пятидесяти – те, кто сохранил особенности. Остальные – просто овощи теперь. Их можно выпустить, но они особо не помогут. В лучшем случае – создадут хаос.

– Хаос – тоже оружие, – сказал я. – Что по персоналу?

– Охрана – около сотни человек дежурящих по схеме «сутки – трое», в основном бывшие военные, завербованные через частные военные компании. По сути взвод всего работает каждодневно. Вооружены – я нашёл поставки туда «Хеклер-Кохов» и «Глоков». Броня скорее всего лёгкая. Плюс – турели по периметру и несколько дронов-наблюдателей управляются с дежурной части. Зиверс бывает там раз в неделю, как я уже и говорил.

– Значит, бьём в поместье, а потом – в тюрьму, – произнёс я.

– Но ты не сможешь эвакуировать всех заключённых из той тюрьмы, Медоед. Это Англия. Вплавь во Францию не доплывёшь! Революцию как в Камбодже не сделаешь! Хотя оружия в тюрьме хватит на всех – там есть склад с натовским вооружением. Однако для подстраховки тебе нужен дополнительный схрон. Я уже нашёл место – заброшенная ферма в десяти километрах от «Терра-Новы». Владелец умер, документы на неё висят в местном реестре как «невостребованное имущество». Туда можно завезти оружие и взрывчатку за сутки до операции. Думаю, ГРУ не откажет нам в любезности помочь. У них есть агентурная сеть в Корнуолле. После согласования операции они, думаю, смогут организовать доставку. Основной удар ты наносишь лично – как в Камбодже. Врываешься, убиваешь Зиверса, а потом идёшь в тюрьму, открываешь камеры и даёшь заключённым шанс. Параллельно выбираем самого одиозного из них и ведём от его лица стрим и интервью. Таким образом рассказываем миру, что в Англии, столице европейской демократии, такое творится.

Я откинулся на спинку сиденья, смотря на серый питерский пейзаж за окном «УАЗа».

– Информационный удар, – повторил я. – Что у нас конкретно есть на Зиверса?

– Видеозаписи его встреч с медиумом, переписки, фото с трупами, протоколы экспериментов. Если я солью это в сеть сразу после его смерти, «Наследие» станет для всего мира Новым островом дядюшки Эпштейна. Они не смогут отмыться.

– Учёный тут причём? – спросил я.

– Ты вообще телевизор смотришь?

– Нет, только фильмы, чтобы быть в курсе информационного кода этого времени, – произнёс я.

– Эпштейн и Эйнштейн – разные люди, кардинально разные, я бы сказал, и вайб у них разный, – шептал мне на ухо Тиммейт.

– Тогда готовь документы мне и Дяде Мише, пока они там всё согласуют… – произнёс я, но был прерван.

– Смотрите, что в Европе делается! – восхитился Бизон, листая ленту. – В двух храмах прогремели взрывы, есть жертвы.

– Капец, доигрались с левой повесточкой, – покачал головой Питон.

А мы продолжали ехать в «отель» ОЗЛ, однако звонок с неизвестного номера высветился на моём телефоне.

– Это откуда-то с Томска звонят, – прокомментировал Тиммейт.

– С Томска? – удивился я перед тем, как взять трубку.

Глава 2
За тебя болеют

– Алё? Алё, Медоед⁈ – прозвучал в трубке детский, мальчишеский голос.

– Ты кто, мальчик? – спросил я.

– Я твой сын от второго брака. Ха! Медед, купился⁈ Слава, забери меня из этого сокрального места?

– Ты с дубу рухнул, мальчик. Какой сын? От какого второго брака? – улыбнулся я.

Это было настолько абсурдно, что казалось забавным. Но то, что несовершеннолетний знает мой позывной… Хотя СиСР сделала из меня звезду международного уровня, но откуда у ребёнка мой номер?

– Как ты говоришь: «Я ебал». Слав, да это я Осьминог! Я в ЦВСНП по Томской области.

– Центр временного содержания несовершеннолетних преступников? – переспросил я.

– Ну да. Очнулся тут.

– Чем докажешь, что ты Осьминог? – спросил я.

– Мы с тобой Вевельсбург брали. Я в Янтарной комнате остался с гранатами. Я ману всю у фашистов забрал. Ты мне ещё тогда предлагал, чтобы я тебя телепортировал, а я сказал, что тебе не понравится там, куда я иду.

– Сашка, заебал, вертухай возвращается, мышь телефон! – раздался на заднем плане голос тоже детский.

– Ща! – ответил представившийся Осьминогом и продолжил: – У меня для тебя посление от них.

– От кого – «них»?

– Бля, вытащи меня отсюда! Я тебе всё расскажу.

– Почему ты материшься? Что ты про это говорил сам? – спросил я.

– Мат разрушает и ослабляет душу. Да мне сейчас по фигу. Меня гоп-стопнули, всё отобрали и обратно скинули. Выручай, Медоед. Я, как в сказке, тебе пригожусь… – и телефонный звонок оборвался.

– Тиммейт, ты слышал? – спросил я.

– Слышал, Медоед.

– Каков шанс, что это нейросеть?

– Минимальный. Но это не Осминог. Осьминог погиб.

– Как и все мы, – произнёс я и набрал Енота.

Он взял трубку сразу же.

– О, какие люди⁈ Как дела, как жизнь?

– Да ничего, жизнь. Слушай, скатайся в ЦВСНП. Там пацан сидит, имя Саша. Представься ему, скажи, что от меня.

– О как. Мелкий пацан? – спросил Енот. – ФИО у пацана есть?

– Ну, раз в ЦВСНП – то мелкий. ФИО нет у меня его. Осьминог – радиопозывной. Если он тебя убедит, что он – это он, и что это обязательно, его надо в кратчайшие сроки в ОЗЛ Новосибирска.

– Вернувшийся? – спросил Енот.

– Вернувшийся двухкратно. Человек говорит, что за нас уже сражался, – дополнил я.

– Ух. За ОЗЛ, в смысле?

– Да. Спасибо! Как особняк стоит?

– Стоит особняк, тепло тут, капец! Как твоя кома, кстати?

– Вышел вот, работаю вовсю, – посетовал я.

– А ну да, слышал, что контролёр по городу Москве погиб. И замес у вас там случился в Нижнем…

– Всё прошёл я твою проверку? – спросил я.

– Всё прошёл. Парня попробую вытащить. До связи и удачи! – произнёс Аркадий с радиопозывным Енот.

Вечер понедельника, 4 января 2026 года, я провёл, изучая карты двух объектов, которые предполагалось надо будет закашмарить. Думал, как я буду это делать, и всё выглядело не очень-то и просто. Сама тюрьма для европейских вернувшихся была огорожена высоким забором из толстых и витых прутьев. Однако по периметру на плане я видел ещё и скрытые бойницы, на которых, как по-хорошему, должны дежурить стрелки. И помимо замешанных в нацистских экспериментах, там работали и обычные люди. А само здание представляло собой высокое девятиэтажное строение из красного кирпича со сложной архитектурой, напоминающей замок. Только башни были не башни, а круглые лифтовые шахты. Правее «Терра-Новы» стояла якобы военная часть, и если одновременно «замок» охранял взвод, то все остальные мирно квартировались там. Приключение не казалось мне лёгкой прогулкой. Сколько нужно человек, чтобы такое штурмовать?

Калитка то есть кованные ворота из прутьев с электрозамком и доводчиком, далее вакуумная дверь, как в Вевельсбурге, далее сеть подземных коридоров, лаборатории и камеры с заключёнными.

Да… Это тебе не Вевельсбург, где подкрепление прибыло бы из города в течение 10–15 минут. Тут часть вон рядом стоит. И да, со слов Тиммейта объект охраняет всего лишь рота, а посменно – так и вообще взвод. Да какая разница: хоть один человек, который нажмёт кнопку – и вся военная часть встаёт в ружьё.

Нет, такие операции – это уже не ликвидация и не диверсия, это полноценная задача для батальона, как минимум:

И я накидывал в голове варианты смотря на карты местности:

Завязываем боем военную часть, опять же, как в Камбожи. Обрабатываем её минами, дронами. Ворота контролируем пулемётными расчётами. И штурмуем тюрьму. Ставим дым, взрываем калитку, взрываем вакуумную дверь – благо она не в подвале, можно и из гранатомёта. Далее – плотная штурмовая зачистка внутренних помещений. И всё это время идёт расколбас на военной части.

Или Талибский вариант: ставим дым, взрываем калитку и вакуумную дверь, начинаем штурм. Ворота военной части контролируем пулемётным расчётом и расчётом гранатомётчиков. В части включается тревога, потому что на Терра-нову напали. Ворота открываются, и первая машина сжигается выстрелом из гранатомёта блокируя выезд. Далее миномёты по части, обстрел огневых позиций.

И это всё – с возможностью отведения и эвакуации трёхсотых. И это всё – в центре чужой страны, на острове.

Я побарабанил пальцами по столу. Задача не казалась тяжёлой – она казалась невыполнимой для малой боевой группы.

«Пу-пу-пу», – подумал я.

– Тиммейт, у них есть свой энергетический узел? На случай отключений электричества от города?

– Да, Медоед, есть такой. Какие-то сложности? – спросил он меня.

– Да, ты правильно сказал – сложности. Как раз сейчас думаю, как взвод бойцов через дип-почту в Англию доставить.

– Ну, допустим, пару андроидов можно прислать. Что, смотришь на карту и думаешь, как всё осилить?

– Есть такое – и рыбку съесть, и на ёлку влезть, – произнёс я.

– А в чём сложность? Озвучь.

– Я убираю Зиверса. Далее, по-хорошему, надо ехать кашмарить «Терра-Нову». А там военная часть рядом, где квартируются те бравые парни, которые охраняют исследовательский центр, который и сам сделан словно замок. Суть в том, что начни ты стрелять – вот эта военная часть поднимется по тревоге.

– А почему надо лично убивать Зиверса?

– А кому это ещё поручить? – удивился я.

– Ну, тут вариантов немного, но у меня есть оптимальный. Притом не нужно будет никуда ехать. И такую операцию согласуют без проблем, – произнёс Тиммейт.

– Заинтриговал. Поведай же мне суть.

И битый час я слушал Тиммейта, его планы и манёвры. Это было безумием, но я это уже делал, и я видел, как такое делали в Китае, делал Тим, и сам я не столь очевидно, но именно нейромозг машины собрал весь мой боевой опыт в один пучок и определил для меня самое вероятное успешное тактическое решение.

– Добро. Согласовывай, – кивнул я. – Сколько нам понадобится на это всё времени?

– Если вы не будете прокрастинировать – то можно уже завтра начать, и к концу недели Зиверс будет уже червей кормить. Но боюсь, тебе снова придётся лететь в Китай – у меня там такое оборудование только.

– Понял.

И я посмотрел на часы, на которых было уже семь вечера. Поднявшись со стула, я оделся и вышел в коридор отеля ОЗЛ и, увидев за пультом Носорога, развалившегося на кресле, подошёл ближе к бывшему ликвидатору.

– Питон на месте? – спросил я.

– Не. Убыл, – произнёс он.

– Ладно.

– Ждать тебя к ночи? – спросил Носорог, видя, как я собираюсь уходить.

– Не знаю. Не думаю.

– Это… Твою броню и оружие привезли.

– Отлично, – проговорил я. – Выдай мне мой Стечкин, на всякий.

– Сумочки привезли в качестве кобур скрытого ношения. Надо?

– Покажи, – попросил я, и мы отправились в оружейку, где Носорог презентовал мне сумку на корпус – почти такую, как носили челноки в 90-х. Вот только у этой сумки был удлиняющийся карман под дуло пистолета, и туда с лёгкостью помещался и Глок, и Стечкин, и естественно ПМ.

Сама сумка носилась на поясе, а удлинённый карман засовывался за пояс штанов и был невиден, и создавалось ощущение, что сумочка – просто сумочка.

– Для лета – самый самолёт, – произнёс я. – А сейчас за ней тянуться…

– А что за ней тянуться? Ты за стволом будешь подмышку лезть, для этого надо будет куртку расстегнуть. А чтобы отсюда изъять, тебе надо просто перед куртки приподнять – и всё, ствол у тебя в руке.

– Если я не в броне. А если в броне? – спросил я.

– А ты куда собрался? Я так просто спрашиваю? – уточнил Носорог.

– К семье своей, – произнёс я. – Но сначала в магазин за одеждой, потом в цветочный, потом в вино-водочный.

– У, понял. Ну тут да, тут стандартная кобура нужна. А до ТЦ тебя Ярополк довезёт.

– На гужевой повозке? – спросил я, улыбнувшись.

– Зачем на гужевой? Он Тиммейту сдал теорию, а практику… А кто по правилам ездит там?

– Хер с ним, давай. Зови.

И вскоре меня вёз Ярополк. Одет он был в аккуратный коричневый спортивный зимний костюм, на груди и на бедре виднелся логотип «ВАРГРАД». Судя по корпусу, Ярополк был уже в броне под костюмом и с наргудным пистолетом, а в отсеке двери я видел у него торчащий «Кедр».

– Плохо выглядишь, княже, – начал он с козырей.

– Работы много, Ярополк, – произнёс я.

– Может, в баньку с «русалками»? – спросил меня он.

– Мне жена «русалок» не велит, – ответил я. – Да и ты не увлекайся, подцепишь лишай болотный, будешь как Фома всю зарплату на иммуномодуляторы отдавать.

– Благодарствую, княже.

И ТЦ открылся для меня и сотен таких же товарищей, где я и прибарахлился, снова встречая взгляды девушек-продавщиц, неуверенных в том, что я имею деньги.

Вот всегда у нас на Руси встречают по одёжке, а провожают… тоже плохо. Но, одевшись в серые цвета, я стал похож не на охранника нефтебазы (при всём уважении к охранникам), а на мужчину, которого уже могут рассмотреть в качестве кандидата фантазёрки с интервью на Патриках.

Кобура легла поверх кежуала и закрылась полами пальто. На голову вместо гондоки поместилась шапка-бини – на мой взгляд, не сильно отличающаяся от гондонки. На ноги наделись прямые утеплённые брюки, а стопы – ботинки на толстой подошве, на системе быстрой шнуровки.

Ярополк стоял в дверях, словно спортик, который случайно оказался в этом мире кежуала. Но это по сути так и было.

И вот он уже вёз меня по вечерним улицам Питера, ругаясь на древнеславянском на дураков, которых выпустили порулить. Купив большой букет цветов, я вспомнил, что Ира сейчас не пьёт, и поехал к нам домой.

И только там, у дома, я отпустил моего древнерусского водителя, поднимаясь на свой этаж на лифте. Я подошёл к квартире и позвонил. Ира подкралась к двери с другой стороны – это я видел через «Следопыта», – и, нажав кнопку на придверной панели, чтобы видеть меня через камеру, завизжала от радости, открывая запоры тяжёлой и дорогой двери.

– Милый! – воскликнула она, прыгнув мне на грудь. И я обнял её, держа в руках большой букет розовых роз.

Тёплая встреча переросла в секс, а секс – в ужин. И вот мы уже сидели в гостиной в халатах и ели заказанную еду, наслаждаясь тишиной семейного ужина. Собак и котика снова перевезли в Томск, в мой особняк – им там просторней, и Еноту не скучно жить, пить пиво и играть в КС. И потому эта большая питерская квартира в элитном доме казалась спокойной и по-своему милой. Горела ёлка и гирлянды. Тут было минималистично и тепло, как я люблю: это Ира настроила пультом батареи, чтобы те выдавали удобные для меня 28 градусов.

– В Европе опять бардак. Какие-то гады взорвали уже пятую церковь. Притом не какой-то одной религии, а такое ощущение, что просто били по тем, кто верит во что-то светлое, – произнесла Ира.

– Барсук сегодня новости тоже читал, – произнёс я, дожёвывая кусок говядины.

Этот вечер был прекрасен во всём. Однако вспышка света – в этот раз столь болезненная – снова перенесла меня к порогу.

И я позвонил в дверь, снова наслаждаясь объятиями своей супруги. Понимая, что у нас полчаса на всё про всё. Что через полчаса случится то, что перевернёт всё в моей жизни. Я обнимал её и пытался вспомнить хоть что-то, но вспоминался только звук бьющегося стекла и звонкое жужжание, и никакой запоминающейся смерти. А значит, она была столь быстрой, что ни я, ни Ира не заметили её прихода.

Каково это – целовать любимую, когда знаешь, что сейчас всё взлетит на воздух?.. Я оторвался от долгого поцелуя и тихо прошептал ей на ухо:

– Милая, поехали?

– Куда? – спросила она, улыбнувшись.

– Это пока сюрприз. Но оденься как на прогулку по пересечённой местности, возьми документы и самое необходимое.

– Нам опять грозит опасность? – насторожилась Ира.

– Нет же, милая моя. Просто плановая перегруппировка. Прости, что внезапная. – С этими словами я прошёлся по квартире и закрыл шторы во всех комнатах, где был включён свет.

Ира уже начала собираться.

А если бы я не прибыл? Если бы не моя вспышка, которая откатывает лично мою смерть во времени?

Я сидел в коридоре, а она собиралась быстро, но всё ещё не шибко торопливо. Пугать её я не хотел.

– Медоед, пришёл тебе запрос по ОЗЛ-спецсвязи, – произнёс Тиммейт. – Енот пишет, что надо срочно эвакуировать Иру.

– Понял, – произнёс я.

В тот раз, пред сексом, я вытащил наушник и оставил Тиммейта в коридоре, поэтому оно так произошло. Приятно когда тебя предупреждают вовремя, получается теперь с микро-наушником надо жить.

И вот мы с Ирой уже выходили из дома. Я нёс её сумки, а она зацепила рюкзак за спину поверх белоснежной лыжной куртки. На ней была такая же светлая шапочка и бежевые горные штаны с кроссовками под ними.

– Тиммейт, Дядя Миша получил план операции? – спросил я.

– Получил, – ответил ИИ.

– Запрос на выезд меня и Иры в Китай пошли ему.

– Сделано.

– Мы наконец-то посетим тот дом, который нам подарил Председатель Си? – спросила меня моя супруга уже в холе первого этажа, и тут свет моргнул, а здание содрогнулось. Там наверху, на четырнадцатом этаже, что-то взорвалось.

– Ой, – произнесла Ира.

– Не переживай, – выдал я. – Это просто вещи.

– Хорошо, что кота и пёселей в Томск отправила.

– Согласен. Хорошо, – согласился я и, достав телефон, уже читал сообщение с незнакомого номера: