Текст книги "Медоед 12 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8
Эдикт

– Сюй Цзинлун, да? Иди нахрен! – произнёс я.

И тут перед глазами поплыло, а голову сжали словно бы раскалёнными тисками.

«Чёртова китайская подделка под текилу! Траванули всё таки азиаты!» – подумалось мне, но китаец наклонил голову, будто плохо меня видел, и, взмахнув мечом, убрал его куда-то под полы плаща.

– Ты же читал эдикт? – спросил он. – Первое, что ты должен сделать, встретив другого вечного, – что должно быть?

– С-сука… – прохрипел я, а боль всё нарастала.

– Очень приятно, но надо назвать не только имя, но и то, какого ты рода и откуда, – произнёс азиат и что было странно, он говорил на китайском, но я его понимал.

– Детские шутки уровня первого класса, – прохрипел я.

– Ну смотри сам, не я испытываю возмездие сейчас, – пожал он плечами.

А мне всё плохело и плохело.

– Там последней строкой была обозначена кара – окончательная смерть. Русский Иван-дурак, – покачал он головой.

Вспышка света отбросила меня назад, и я снова входил из двери бара. И снова в голове свистело тысячами голодных кузнечиков.

– Я Сюй Цзинлун! Из уезда Цзянся, провинции Хубэй! Я вызываю тебя! – произнёс худощавый азиат, доставая из-под полы плаща меч. – Дежавю поймал, у тебя редкая особенность, кстати.

– Я Кузнецов Слава, сын Игоря, из Томск-града… – начал я. – И повторю: иди ты на хер со своей дуэлью!

– Рад познакомиться, – кивнул он. – Я Сюй и послан к тебе от Императора Китая и всего мира.

– У меня всего два вопроса. Император твой на глобус смотрел, когда последний раз? Вы подарите ему его, потому что те же американцы не в курсе, что он ими тоже правит. И позвонить нельзя было? Надо было лично приходить, мечами в подворотнях махать?

– Это уже три вопроса. Я послан тебя проконсультировать, как быть вечным, – улыбнулся он.

– Почему мне захерело так, когда я не назвался? – спросил я.

– Хорошо что ты спросил… Я родился в 1592 году в семье потомственных военных, ведущих свой род от окружного коменданта времён династии Тан. Тогда вечных было много – мы ходили по улицам и городам в поисках друг друга и убивали без каких-либо правил. Отравить ядом, опоить вином, застрелить из арбалета, а потом отпилить голову. Нас стало всё меньше, и чтобы не погибнуть вообще, древними вечными был разработан Эдикт. Он рассылается каждому, кто обрёл бессмертие, и каждый, кто прочёл его, не может ему не следовать. Теперь у нас есть правила, и вечные могут жить вечно.

– Как он работает? – спросил я.

– Эдикты создают те, кто следит за материками. Мы же, обычные вернувшиеся, следим за тем, чтобы тайна нашей особенности оставалась тайной. Иначе люди снова откроют на нас охоту. Однако есть и вечные, кто эдикта не получили, и вот они могут делать что захотят.

– Я правильно понимаю, Суй… – начал я.

– Я Сюй, – произнёс он.

– Сюй. Что кто-то у вас наверху просто обезопасил себя от своих же ближних и, создав эту дрянь – я про Эдикт, – вы просто сковали по рукам и ногам кого бы то ни было? А если я встречу того, кто не читал Эдикта?

– Отсюда моё тебе послание от Императора. Ты в своей стране занимаешь важную и высокую должность, но твоя задача как вечного – сделать так, чтобы все, кто ходят по твоей земле, ознакомились с Эдиктом.

– У меня так-то работа уже есть, – выдохнул я. – Прикольные вы, конечно, парни. С чего вы взяли, что это мне интересно?

– Потому, Кузнецов Слава, сын Игоря, из Томск-града, что человек, когда получает вечную жизнь, может многое себе надумать и стать настоящим чудовищем, да еще и бессмертным.

– Мне сказали, что вечных мало, – произнёс я. – 25–26 на весь шарик.

– Особенность действительно редкая, но сложность в том, что мы не умираем, и с веками нас становится всё больше.

– И ещё скажи: этот ваш Эдикт будет мне мешать? Например, когда ваш неознакомленный будет по мне стрелять?

– На этот счёт тоже подумали, заложив формулу внутрь Эдикта. Если неознакомленный на тебя нападает, это считается, что он принял дуэль на том виде оружия, которое у него в руках. То есть ты можешь выбрать такое же.

– Вот вы гады, конечно! На хрена было меня знакомить с этой писулькой⁈ – повысил я тон.

– Потому что таковы правила. Твоё смертное начальство в курсе, но среди них есть и вечные. Есть среди них и те, кто могут создавать Эдикты.

– Сюй. Всё, спасибо за разъяснение, у меня самолёт в Россию скоро, – нарочито улыбнулся я, и пошел мимо него.

– Но ведь я ещё не научил тебя, как владеть мечом?

– На хера? – спросил я снова. – От меня что требуется? Тупо представляться и говорить, что нет, дуэли со мной не будет.

– А если на тебя нападёт вечный с мечом?

– Я его застрелю, вобью кол в грудь и положу в отеле или в гроб. Пусть живёт себе. А там и Эдикт подоспеет. Так что меч мне не нужен.

– Зачем тогда носишь? – задал китаец мне вопрос.

– Отстань, а! – с этими словами я пошёл мимо него и даже хлопнул его по плечу.

Значит, с этой особенности списали «Горца». Но я не Ярополк, я в их игры играть не буду. Интересные такие – взяли и назначили меня с листом ознакомления по всей России бегать. Вон Император их пусть этим занимается, у него в должности написано, что он правитель Китая и всего мира. Текила, кстати, странным образом отпустила.

И я вышел из подворотни, увидев мою служебную машину у обочины. Сев в ней, я коротко произнёс:

– В аэропорт. Тиммейт, а спроси у Осьминога, почему он не сказал ничего про Эдикт?

– Делается, – ответил ИИ. – Что, домой?

– Да хер его знает. Желание одно, выстрелить себе в голову – и проснуться снова в патруле, простывшим и потому видящим такие вот сны.

– Ты намекаешь на то, что это всё кажется тебе нереальным?

– Я бы хотел, чтобы это всё было нереальным. В этом дурдоме только инопланетян не хватает, – пошутил я.

– А я тебе, помнится, говорил… – начал он.

– Нет, всё! Завязывай! Я понимаю, зачем люди в монастыри, в горы уходят.

– Я тебе напоминаю, Медоед, что твоя задача – Родину защищать от всякого зла. А девушки и супруги – дело приходящее и уходящее, тем более если всё, что мы с тобой за эти сутки узнали, – правда.

– Я не понимаю. Почему я раньше о такой фигне не знал? Что есть вечные. Слово-то какое – вечные. Да если бы не их Эдикт, их вечность обрывалась бы подрывом, ну или и правда застрелил и пилой отпилил бошку.

– А в чём проблема? У тебя по сути уйма киллеров в подчинении. Заказываешь им кого угодно – и всё. Если тебе лично нельзя никого убивать, то им-то можно! – произнёс Тиммейт.

– И главное – кто этот Эдикт для меня написал… – продолжил я распыляться.

– Осьминог говорит, что не знал, что это так серьёзно. Он говорит: «Без маны сейчас и хрен что вижу».

Снова отмазки, никто не виноват – все старались. И я закончил этот разговор молча, просто не отвечая на последнюю реплику. Тиммейт был прав: жёны приходят и уходят, а Родина остаётся. А то, что одна из особенностей вернувшихся выделилась в отдельную касту, – ну бывает.

И вот я ехал и нормализовывал дыхание техниками Суй Фэна. И даже попытался представить меч прозрачным. Меч, кстати, представился хорошо, а вот прозрачность у меня никак не получалась. Но, выйдя из машины и попрощавшись с водителем, я вошёл в аэропорт и, пройдя мимо металлоискателя, замечая, что он пищит, сделал вид, что это не у меня, и прошёл. Сначала в зону регистрации, потом в зону бизнеса, где и ожидал. Народа тут было много, масса. И в какой-то момент я снова услышал этот свист кузнечиков. Повернувшись по сторонам, я заметил также крутящего по сторонам головой негра. Мы встретились взглядами, и он кивнул, что-то тихо проговорив – нет, не для того чтобы я услышал, а ради проформы. И я кивнул и ему, тоже шёпотом представившись. И тут формализм, что не может не радовать, люди начали обходить Эдикт.

Поедая бутерброд с колой, я думал о плюсах особенности. Их тоже было немало. Например, я могу стать профессионалом в чём-то или даже в нескольких вещах, могу что-нибудь коллекционировать. С такой регенерацией я смогу стать чемпионом UFC и драться на самом высоком уровне. А могу принести всей планете пользу – придумать что-нибудь или поддержать какую-нибудь важную миссию. Осталось определиться, что есть «важное», а то тут Дядя Миша к войне с Западом готовится.

За этими мыслями я не заметил, как подошло моё время лететь. Я сел на борт, понимая, что подустал уже от самолётов, и постарался заснуть. И проспал весь полёт с перерывами на еду – а есть прямо хотелось. Ну да, откуда тело будет брать энергию на регенерацию? Витамины и минералы, белки те же… Ещё один минус: есть будет хотеться всегда.

Холодный воздух Петербурга объял самолёт и меня вместе с ним. Пока я выходил по трапу и доехал на автобусике до аэропорта, я снова прошёл все контроли. Снова пищал металлодетекторами, но неотторгаемое оружие как-то убеждало людей не обращать на это внимания.

А вот из аэропорта мне выйти не дали. Точнее, не дала. Сотовый зазвонил тревожно и долго, и я посмотрел на телефон, на котором было обозначено одно имя – Берёза.

– Медоед, – произнёс шёпотом я, беря трубку, садясь на кресло для ожидающих.

– Здравствуй, Слава, сын Игоря, из Томск-града, – начала она словами из моего текста.

– Бля… – выдохнул я.

– Я снова прошу тебя не выражаться при мне.

– Прошу прощения. Нервное, – выдохнул я.

– Ничего страшного, нервы тебе твоя особенность вылечит. Но раз ты теперь один из нас и, выбирая между тобой и Зиверсом, я, конечно же, выбираю тебя. Ты хотя бы поражения России не желаешь.

– Он тоже больше не желает.

– Слав Игоревич, слетай пожалуйста в Кемерово. Там ликвидатор ОЗЛ в тупик встал.

– Что такое?

– По твоей части, по контролёрской. Ликвидатор дважды ликвидировал человека. Осуждённого за людоедство и вышедшего из тюрьмы, отбывавшего пожизненный срок и выпущенного. Довели ситуацию до того, что тварь ринулась в бега, телефон бросила, дома не появляется. Есть жертвы среди сотрудников Росгвардии, одному голову отвернул второго покусал и завладел оружием. Росгвардеец и инспектора ГАИ говорят, что стреляли в него и попадали. В общем, это либо «Борис», либо «Вечный». Эдикт я подготовила на его имя. Поймаешь – покажешь, пусть прочтёт. Далее – через дуэль или в отель гада. Проинструктируй ликвидатора – он там один, кстати. Может, ещё одного Вечного получим, ну или Бориса. И да, ликвидатор в Кемерово – не вернувшийся. Вопросы у тебя, может быть какие-то?

– Нет вопросов. Через ОЗЛ-спецсвязь продублируйте задачу, – попросил я.

– Продублирую. Удачи и… сожалею по поводу вечности и жены, – произнесла она и положила трубку.

– Тиммейт, купи билеты в Кемерово, – попросил я, смотря на продающиеся в аэропорту бутеры.

Я отложил телефон, глядя на витрину с бутербродами. Не спеша взял себе с курицей и сыром, и второй – с ветчиной, и снова кола с сахаром, ведь ожирение мне теперь не грозит. Карточка скользнула по терминалу, и, доев это всё, я снова пошёл на посадку. А через час я уже сидел в самолёте и смотрел в иллюминатор на питерскую серость, которая медленно уплывала под крыло.

«Кемерово, – подумал я. – Из Пекина в Питер, из Питера в Кемерово. Нормальный маршрут для человека, у которого дом взорвали, жена ушла, а коллеги заочно похоронили». Новые служебные документы мне тоже прислали ещё в больницу, в том же дипломате вместе с одеждой. Значит, у нас в России Берёза эти Эдикты делает, а мне, значит, запрещено мракобесием заниматься. Не то чтобы я очень хотел… Но теперь понятно, почему Дядя Миша её называет княжной.

В салоне я попытался закрыть глаза, но мысли лезли. Что теперь я буду разбираться ещё и с этим? Надо штат контролёров расширять. А то людоед в Кемерово, который выживает после пулевых ранений, может быть не один. Это обычные вернувшиеся стареют и уходят на покой, а эти – эти нет…

Я уснул под гул турбин и проснулся от того, что самолёт касается полосы. За иллюминатором темнело, и горели огни аэропорта – яркие и совсем праздничные. Вечер понедельника, 21 января 2026-го, обещал быть насыщенным.

А аэропорт Кемерово встретил меня застывшим в нём космосом. Я реально был удивлён, когда вышел в главный зал. Потолок светился тысячами огоньков, словно звёздное небо, а в центре, подвешенный на тросах, висел макет космического корабля.

Я даже остановился, поднял голову и рассматривал всё это, как турист. Потом вспомнил что: аэропорт назван в честь Леонова. Алексея Леонова. А он – первый человек в открытом космосе. И он же вроде отсюда.

В выставочном пространстве «Человек и Космос», прямо в центральном зале аэропорта, на специальном постаменте стоял спускаемый с орбиты аппарат. Реальная капсула, которая всего пару десятков лет назад падала с орбиты, прожигая атмосферу. Я подошёл ближе. Капсула «Союз ТМА-22» была массивной, на вид под два с половиной, а то и все три тонны весом. Формой она напоминала огромную автомобильную фару или перевёрнутый колокол – широкая в основании и сужающаяся кверху. Вся поверхность была покрыта толстым слоем обгоревшей теплозащиты: чёрной, шершавой, с глубокими трещинами и следами страшного жара, который она выдержала, врезаясь в плотные слои атмосферы.

Я обошёл аппарат кругом. Сбоку виднелся круглый иллюминатор с толстым, почти непрозрачным стеклом, за которым угадывалась тесная внутренняя полость. На корпусе, там, где не было копоти, ещё читались надписи и технические маркировки. А на стекле виднелись многочисленные следы рук, оставившие на нём свои отпечатки, – те, что, как и я сейчас, не удержались и коснулись этого куска космической истории.

Аппарат стоял на низком металлическом постаменте, слегка наклонённый, как будто он только что приземлился и ещё не успел выровняться. Вокруг него было свободное пространство, чтобы можно было обойти со всех сторон и рассмотреть каждую деталь. Свет в зале падал сверху, и капсула казалась чем-то чуждым этому чистому и аккуратному, пахнущему кофе аэропорту.

Я протянул руку и коснулся холодного, шершавого металла. Эта штука видела то, чего я никогда не увижу. И теперь она стояла здесь, в Кемерово, посреди толпы спешащих пассажиров, как напоминание о том, что границы – они только на земле. А может, и доживу? Илон Маск там хотел космо-туризм развивать, наверное, и наши дорастут до такого. Вечность у меня формально есть, вечность, которую у любого солдата вовсе не нужно путать со старостью.

– А ты чего, как первоклашка, всё трогаешь? – раздался голос у меня за спиной.

Я обернулся. Голос исходил от парня лет тридцати, он был в чёрной кожаной куртке, с короткой стрижкой светлых волос.

– Привычка, – ответил я, убирая руку. – Ты кто?

– Ирбис, – представился он. – Ликвидатор ОЗЛ. Мне сказали, тебя встретить и подробно описали. Я охерел, когда они написали, кто ты. Только думал – ты постарше будешь, ну там мужик бородатый, а ты…

– А я, получается, твой непосредственный начальник, – усмехнулся я. – Удостоверение покажи, чтобы диалог продолжился.

– Смешно, – произнёс он. – А правда, что ты вилку ликвидатору в хер воткнул и двоих ликвидаторов расстрелял?

– Удостоверение, – попросил я холодно.

– Будто его подделать нельзя? – спросил он, доставая ксиву, но вместо того чтобы читать, я навёл на ксиву камеру сотового.

– Тиммейт, это Ирбис? – спросил я.

– Личность подтверждаю, – отозвалось у меня в наушнике.

– Медоед, – протянул я Ирбису руку.

– Я не знаю, через что ты прошёл, но много слышал. Короче, не обязательно было приезжать, я этого людоеда поймаю обязательно, у меня и наработки есть некоторые, – выдал он пожимая мне руку в ответ.

– Покажи его фото. Прямо сейчас поедем.

– Куда? – удивился он.

– Вам на отель приходило письмо для меня?

– Приходило, оно у меня в тачке.

– Тиммейт, дай ориентировку мне на сотовый, – попросил я.

– С кем ты постоянно говоришь? – спросил меня Ирбис.

– С офицером-куратором. Веди к своей машине. Почему не доложил сразу же, как упустил цель?.. – задал я вопрос, направляясь на улицу, где просторы уже покрыл блестящий белый снег.

– Я, если честно, не поверил, что так может быть… – начал он.

Глава 9
Людоед

– Он казался мёртвым, – дополнил Ирбис.

– Я тебя понял, – кивнул я и не заметил, как мы подошли к чёрному тонированному «Гелендвагену» с номерами А777УЕ 42RUS.

– Твоя? – спросил я.

– Ага, – расплылся в улыбке Ирбис.

– Указание моё читал? То, которое о скромности и неприметности автомобилей сотрудников?

– Я думал, это для Москвы и Питера только. У нас-то что? Этот «гелик» вообще 2003 года, я просто ухаживаю за ним хорошо. Цена на рынке – два миллиона двести всего. Это одна ликвидация по старым временам.

– И вторая ликвидация – за номер, да? – спросил я.

– Ага. Слушай, Медоед, ты не с того что-то начинаешь. Сибирь – это же не Москва, не Питер, тут по-другому надо. Я, конечно, с уважением к твоему боевому опыту, но я постарше тебя буду и кое-что в жизни понимаю. Тут без таких номеров нельзя – блатота и менты уважать не будут. Только попробуй что-то поскромнее купить – у тебя тут на дороге столько проблем будет, задолбаешься в отель всех возить.

– Тиммейт, Ирбису указание на ОЗЛ-спецсвязь, сделай. Машину сменить, номер продать, – произнёс я, смотря в глаза человеку. – Ты, с-сука, хоть вид сделай, что ты кому-то подчиняешься! А то ведёшь себя как будто отыгрываешь собирательный образ для нового репортажа «СиСР»! За руль садись! И это твой последний выезд на этой машине.

– Есть за руль, – произнёс он, скривив лицо в презрении.

Блядь, почему я простые вещи им всем должен объяснять? Ты – тайный агент, работаешь на ФСБ, даже не на УФСБ, и привлекаешь к себе внимание большой машиной на блатных номерах. Всё не могут вырасти из детсада и школы, когда респект важнее жизни.

И мы сели в машину.

– Куда ехать, товарищ командир? – спросил у меня Ирбис.

А я достал телефон и посмотрел на задачу, которую он ранее провалил: Сергей Викторович Зверев, 1978 года рождения. 47 полных лет. Рост – 188 см, вес – 115 кг. Уроженец Прокопьевска, Кемеровская область. В криминальных кругах и оперативных сводках – кличка «Жнец». В 90-е работал на мясокомбинате и попутно «утилизировал» конкурентов, выступая в качестве киллера. Лысый, с густой рыжей щетиной, крупный. Где-то умер, этот хер вернулся и вернулся уже с особенностью.

Скорее всего, это уже другая личность – очередная тварь, возможно даже не шибко виновная в злодеяниях реципиента. Но ментов пострелял он, и от ликвидатора ушёл дважды тоже он. И теперь он вооружён и в бегах. А рядом со мной едет паренёк тридцати лет, от роду не наигравшийся в крутизну.

С-сука. Как я устал им всем втолковывать. У человека цель дважды ушла живой, а выводов не было сделано, судя по дерзости – никаких…

– Расскажи, как так получилось, что ты его не убил, при каких обстоятельствах его доставал, предоставлял ли фото в качестве доказательств ликвидации цели? – спросил я у Ирбиса.

Он помолчал. А потом буднично пожал плечами, словно я спросил его, какой сегодня день недели.

– Ну, – начал он, чуть растягивая слова, – первый раз я взял его в его же хате. Где он сидел, да водку жрал, я позвонил, сказал, что доставка пива. И когда открыли, высадил в грудь три пули из ПБ. Он упал – я подошёл, дал контрольный в голову. Сфоткал и отправил, всё чётко было. Карточку оставил: «Жнецу от братвы». И, прикрыв дверь, ушёл.

Я посмотрел на фото: три дырки на майке, и одна во лбу, характерная бледность ликвидированного, и всё в крови.

– Проходит полтора дня. И меня нагоняет команда по ОЗЛ-спецсвязи о повторной ликвидации. Я, если честно, подохуел, думал, сбой какой-то. Офицер-куратор мне и говорит, что нет никакого сбоя, цель та же. Оказалось, мозг и сердце не задето, и Жнец просто встал и вышел из клинической больницы…

– Я к нему поехал во второй раз, а там уже менты были. Ну, думаю, рассекретит меня гадина. Сгонял на склад, взял СР-3М с оптикой и пневматический пистолет и ночью залез на дом напротив. И из пистолета давай по окну стрелять, методично так, чтоб подумал, что птица клюёт. А когда хмырь к окну подошёл, я его из СР-3М и снял в голову, ещё раз. Я, Медоед, и служил, и воевал, чтоб ты знал, но где я тебе сказать не могу, потому как – секретно всё. Скажу только, что там сирийцы живут. И я, блядь, знаю, как голова откидывается, когда в неё пуля прилетает, – выдал он.

А я уже смотрел видеосъёмку с обвесов – всего того, что он мне рассказывал. И действительно, попадание было в голову.

– Докладываю я значит, прикладываю вот это видео, которое ты смотришь. Приезжаю домой, накатываю чуть-чуть, чтобы стресс снять, и получаю звонок от куратора: мол, по его адресу кто-то ментов вызвал, мол, по окну стреляли. Ну, думаю, норм всё. А куратор мне радиоэфир скидывает, где я слышу, что патруль его на борт взял и везёт в отдел информацию снимать. Ну, думаю, всё – хана. А заявка в ОЗЛ-спецсвязи всё не убирается и не убирается… Ну, я в отдел поехал к ним, хоть и пьяный был, так вот не успел я. Менты план перехват объявили, потому что этот мудила зачем-то одного завалил у них, говорят, голову свернул, сейчас человек в реанимации, а второго покусал и оружие забрал. Короче, бегает где-то эта гадина с двумя ПМ-ами и рогаткой на тридцать патронов, плюс подсумок на ещё четыре магазина. Неделю уже ищут. А я крайний получаюсь.

Я молчал. Открыл ОЗЛ-спецсвязь, висело его задание. Пролистал ещё раз фото, где Зверев лежит на полу, в луже крови, а во лбу бурое отверстие, ещё раз посмотрел видео. Отчёт росгвардейцев: так как Зверев не был подозреваемым, его посадили на заднее сиденье и, естественно, без наручников, и в какой-то момент он просто свернул водителю шею, схватив голову сзади. Машина потеряла управление и влетела в столб. Старший экипажа выскочил и, к его чести, извлёк ствол и даже начал стрелять, а потом получил укус в шею и потерял сознание – еле откачали. Жнеца спугнули гаишники, которые по счастливой случайности ехали мимо, по хрену даже открыли огонь, но он скрылся в жилом массиве. План перехват результатов не дал.

– Это не твоя вина, – произнёс я. – Ты про проект «вернувшиеся» когда-нибудь слышал?

– Ознакамливался. Думал, что у вас в Москве просто наркотики завезли новые, и вы решили мультик снять. Мультик, блядь, как для детей…

– А что мы должны были сделать? Чтобы тебе методичку девка с голыми сиськами начитывала, чтобы ты нормально вник в вопрос⁈ – чуть повысил я тон.

– Слушай, – он начал тоже закипать, – я откуда знал, что эта гадина после пули в голову встанет? Я всё по инструкции делал! Ликвидация – контроль – фото – доклад.

– Говорю же, не совсем твоя вина. Аналитики должны были после первого твоего доклада скорректировать задачу, а не дублировать её тебе, – произнёс я уже спокойнее.

– Так куда едем? – спросил он, нервозно теребя пальцами кожаную оплётку руля.

– Конверт где, на моё имя? – спросил я.

– На заднем.

И я повернулся, чтобы взять квадратный чёрный конверт. И, открыв дверь, вышел с ним, и уже на улице открыл, несмотря на то что шёл снег. В конверте и правда был эдикт, но он был написан без имени. Просто с текстом: «Теперь ты знаешь». Но в целом фабула была как и у меня. Я спрятал эдикт обратно и сел назад.

– Что, настолько секретный? – спросил меня Ирбис.

– Да, – произнёс я, смотря взором Следопыта на очертания сквозь километры и километры, а потом открыл карту на сотовом и перевёл взор на неё. Получив точку. И, расширив её пальцами, получил адрес, ощущая, как эта охота меня жрёт, как я слабею с каждым действием, и понимая, что раньше такого не было.

Что со мной: больше особенностей – меньше сил?.. Возможно.

– У вас какая-нибудь бургерная быстрого питания работает? – спросил я.

– Это называется ресторан у нас. Работает. Туда?

– Смотри на адрес, – произнёс я, показывая на сотовый. – Вот тут твоя цель в данный момент. Но сначала мне надо поесть.

– Может, вначале дело, а потом хавка?

– Ирбис, давай как я тебе говорю, так и делай, – произнёс я, откидывая мягкое и кожаное кресло назад и пристёгиваясь.

– Медоед, это же «Гелик», его менты не тормозят. Зачем ремень?

– Ты можешь не пристёгиваться тогда. Разбуди, когда приедем, – произнёс я, закрывая глаза.

Заехав за бутербродами и сладкой газировкой, я ещё раз посмотрел Следопытом – точка не сдвинулась. И по пути, доев еду, мы уже стояли у пятиэтажки, где наверху, на третьем этаже, «светилась» цель.

– Третий подъезд, – произнёс я. – Третий этаж, квартира находится правее на лестничной площадке. Вон, видишь балкон, где ребята стоят – курят?

И мы вдвоём наклонились к лобовому, чтобы посмотреть наверх. Где в темноте, среди мозаики светящихся и несветящихся окон, стоял балкон, откуда звучала музыка и стояли волосатые ребята и девчата в чёрном.

– Откуда у тебя такая информация? – спросил Ирбис.

– Тиммейт, определи музыку, – с этими словами я открыл окно «Гелика», впуская в салон двойную бас-бочку и хрипящий вокал.

– Группа «Креатор», – произнёс Тиммейт.

– Он там, видимо, на вписке, – произнёс я.

– Ему 47, какая вписка? Этим детям лет по двадцать максимум, – произнёс Ирбис.

– Неформалы ни в чём не виноваты, – произнёс я. – Если цель там, а она там, эти ребята попадут под огонь и будут мешать уничтожению цели. Тем более у Жнеца АК с двумя ПМ-ами.

– Ты так и не сказал откуда инфа и что он там делает? – спросил Ирбис.

– Ты его дважды дома пытался убить, он в розыске за ментами. Очевидно, что он там делает – прячется.

– Медоед, я отследил номера телефонов тех, кто слышит музыку. Я посмотрел их соцсети и наткнулся на стрим, который идёт сейчас. Будешь смотреть? – прозвучал голос Тиммейта в моём ухе.

– Буду, – произнёс я, доставая сотовый и поворачивая его так, чтобы видел Ирбис.

А на экране звучал восторженный и с наносной хрипотцой юношеский голос стримера. Камера дрожала и шаталась, перескакивая с лиц на стены, покрытые постерами хеви-металлических групп. В комнате находилось два дивана, поставленных уголком, и стол, а на столе стояли пластиковые стаканчики и несколько бутылок портвейна. Всё выглядело как обычная квартирная тусовка, каких тысячи – громкая музыка, дым и полумрак. И молодёжь, которая делает всё, чтобы не заскучать.

– И сегодня, – вещал ведущий – парень лет двадцати с длинными дредами, бледный и с чёрными губами, поднося сотовый к лицу, – я представлю вам своего господина, пришедшего к нам из самого ада, настоящего вампира!

Музыка вдруг резко затихла, будто кто-то просто выдернул шнур из сети. А в наступившей тишине все головы повернулись в сторону кухонного проёма. И оттуда вышел он. Зверев. Живой и здоровый.

На нём больше не было майки, которую я видел на фото, – вместо неё был чёрный плащ с капюшоном, накинутый поверх старой, выцветшей рубашки, расстёгнутой на три пуговицы. Лицо было бледным, а вокруг глаз – чёрные тени, наложенные явно не женской рукой, а скорее так, как рисуют себе хеви-металлисты перед концертом: грубо и размашисто, с претензией на мистику. И он был серьёзен и отыгрывал суровый образ.

– Приветствую вас, дети мои! – произнёс Жнец.

Его голос был низкий и хриплый, ибо ад не ад, а «Чёрный дельфин» – место не из самых приятных, хотя рядышком с тюрьмой в Камбодже не стоит.

Из толпы тут же посыпались смешливые голоса:

– Дарова, мой дед тогда тоже вампир! А клыки покажи? – крикнул какой-то парень.

– Святой, а почему у твоего вампира перстни набиты на пальцах? – подхватила девчонка, попавшая в кадр. Она была с синими волосами.

Жнец не обиделся. Он улыбнулся ещё шире, обнажив ровные, словно недавно выросшие, но далеко не острые зубы.

– Чтобы убрать ваш скепсис, я покажу часть моей силы, – произнёс он, и его рука нырнула в складку плаща.

И сиделец вытащил нож. Обычный кухонный нож с чёрной рукояткой. Я видел, как он сжал его в кулаке, как лезвие блеснуло в тусклом свете лампочки без абажура. И резким движением, без замаха, просто – вонзил его себе в ладонь. Пробив насквозь так, что сталь вышла с другой стороны.

Толпа охнула. Кто-то взвизгнул, кто-то заржал нервно. Девчонка с синими волосами даже шагнула вперёд, протягивая руки:

– Охренеть! Может, его в скорую⁈

А Зверев, не меняя лица, вытащил нож. Кровь хлынула на пол, на плащ, на рубашку, но он просто стряхнул руку, словно на ней была вода. И на наших глазах, под приближённым зумом камеры, рана начала схватываться. Края кожи стянулись, почерневшая дыра затянулась розовой тканью, и через секунду на ладони не осталось ничего, кроме старого шрама. Как будто он родился с ним.

– Он реально вампир, и ему нужна паства, которой владыка даст бессмертие! – заорал ведущий по «имени» Святой.

– Так он вампир? – спросил у меня Ирбис, не отрываясь от экрана.

Я выдохнул и откинулся на спинку кресла.

– Он дебил, – произнёс я. – Просто повышенная регенерация и никакой мистики. У него особенность – чиниться на ходу. Посмотри на эту тусу: они готовы своих родителей заложить, лишь бы он их укусил и посвятил в упыри. Он просто набирает аудиторию. Сейчас он скажет, что ему нужна жертва или ещё какая-то херня, и эти дураки поведутся. А может, скажет, что нужны деньги на что-нибудь. Короче, человек, похоже, секту себе создаёт. Девок будет шпилить, а может, и мужиков.

– Для мужиков он не ту страну выбрал, – произнёс Ирбис.

– «Чёрный дельфин» – странное место, мало ли чего, посидев там, захочется, – ответил я.

Я снова посмотрел на экран, где Жнец уже протягивал руку к ближайшей девице, предлагая ей «прикоснуться к бессмертию».

– Я позволю вам испить свою кровь, – произнёс Жнец. – Пока мои раны не затянулись, но кто хочет служить злу, должен нанести удар ножом сам!

– Прикольно, – выдал Ирбис. – И какие наши действия, Медоед?

– Для начала? – спросил я. – Не дать вон тем ментам погибнуть под огнём АКС-74У.

Потому как во двор уже заползала машина Росгвардии.

– Выйди, представься тихо и скажи, что это наша операция. Пусть не лезут, их, наверное, соседи на музыку вызвали, – послал я Ирбиса.

– Понял, – кивнул он, покидая «Гелик» и направляясь к машине, а я взглянул на балкон, на котором было пусто.

Тем временем на видео творилось таинство: ЗК снял с себя одежду, обнажившись по пояс, показывая свои татуировки, а «дети» подходили и резали его, прикасаясь губами к окровавленным местам.

– Тиммейт, ты это видишь и записываешь для архива? – спросил я.

– Так точно.

– Вот скажи мне, какую больную фантазию надо иметь, чтобы притворяться вампиром?

– Может, он правда так считает! – произнёс ИИ. – Фиксирую на видео: у человека топорщится член сквозь штаны.

– Тиммейт, давай крупный план на лижущих кровь. Нам его член без надобности, мы же не порно снимаем.

Тем временем Ирбис вернулся в «Гелик», а Росгвардия собралась и уехала, а видео завершилось фразой:

– Мы сделали свой выбор, теперь мы вампиры! Подписывайтесь, ставьте лайки и задавайте вопросы владыке в комментариях!