Текст книги "Медоед 12 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20
Его бой

И ракета ушла в сторону цели, и я даже увидел картинку, как мехкостюм разлетается в дребезги, но робот оттолкнулся в последний момент от ЛЭП и кувыркнулся назад, пролетев до земли он встал на ноги, направляя в мою сторону руки-пулемёты. А я уже прицеливался из второй мухи, и на этот раз робот присел, а ракета прошла выше его корпуса. И оно застрекотало по мне, выбрасывая в стороны вереницы гильз, а лес вокруг меня вдруг зафонтанировал щепкой, пока я отползал назад и вглубь.

Минус ещё одно очко его особенности, и по моим прикидкам осталось всего одно, а у меня ещё четыре. Пулемёты замолчали, а машина, жужжа и топая по скрипучему насту просеки, поспешила в мою сторону. Почему бы ей не скосить меня под ноль? Боезапас ограничен, а до Эстонии ещё бежать и бежать? Надеюсь, Тиммейт уже выслал кому надо запрос о воздушной поддержке, в любом случае меня это и не спасёт, и не поможет. Пока машина подбирала лучший угол для атаки, я менял позицию, быстро и пригнувшись.

Словно кожей ощущая, как в тепловизионном прицеле видится мой мерцающий силуэт между деревьев, к счастью слишком густых для робота. Темнота не мешала никому, и он и я прекрасно ориентировались опираясь на свои ПНВ.

– У меня огневой контакт! Особенность противника составляет всего одну единицу, поразить машину нет технической возможности, – выдохнул я, прыгая за корневое укрытие и извлекая наступательную гранату из подсумка.

Были разжаты усики и извлечённая чека ушла в снег, а я выглянул. В этой темноте тепловизор подсвечивал машину противника красным. Словно робот-цыплёнок, сошедший со страниц Робокопа, оно двигалось боком, высматривая меня, и вдруг выстрелило.

Крупнокалиберная пуля вырвала кусок корня, и я юркнул вниз. Жижко Кутич перешёл на одиночные. И хорошо, и плохо одновременно.

– Тёплая цель по моим координатам. Доступна для ракетного удара, – произнёс я Тиммейту, если он меня слышал и всё ещё был со мной.

– Ты привык побеждать… – произнесли со стороны просеки. Его голос был подзвучен динамиками машины, но звучал хрипло – допросы и недосыпы влияют на всех, даже на медоедов. – И сегодня ты не выполнишь своё первое задание.

– Авиация на подлёте, – произнёс Тиммейт. – Тяни время.

– Сколько? – спросил я.

– Семь – десять минут до ракетного удара, – обрадовал меня ИИ.

– По бункерам неподвижным с такой скоростью стрелять будете, – произнёс я.

Что значит «тянуть время»? Они вообще представляют себе это?

– Сегодня мы показали всему миру, что вы – решето, а ваши спецслужбы – бык на глиняных ногах! Один Медоед за всех отдувается. Скажи как долго ты ещё будешь их шавкой⁈

– Ну и шёл бы на «Альфу» прямиком, если спецслужбы решето, – произнёс я, отползая от места базирования, чтобы размахнуться и бросить гранату, как в нормативе из лежачего окопа.

«Отлично» – 20 метров, «Хорошо» – 15 метров, «Удовлетворительно» – 10 метров… А если вокруг лес?

И каждый метр этого леса для меня – это защитное сооружение, куда и робот не дойдёт, и толком не прицелится.

Мой замах сопровождался в поясничном прогибе, а рука с гранатой отведена назад. Пока взгляд высчитывал траекторию сквозь стволы деревьев, опираясь левой рукой о снег, я резко выпрямился и метнул гранату в цель по баллистике. И машина выстрелила как раз в этот момент. А мир перестал существовать, окунув мой разум во тьму.

Первое, что я почувствовал, – это холод. Холод, который пробирал до костей, словно вгрызаясь в каждую клетку, высасывая последнее тепло. И дикий неистовый голод – такой, что желудок сводило судорогой, а во рту пересохло, будто я жевал песок. Я открыл глаза, и яркий свет ворвался в мой разум. Вокруг светало, и над лесом висело бледное зимнее солнце, которое почти не грело, а лишь присутствовало в этом февральском дне. Снег слегка падал, и он падал на меня, припорошивая меня к месту, которое всё было залито кровью. Кровь уже начала замерзать, превращаясь в липкую корку на одежде и на лице. Рядом, в радиусе нескольких метров, валялись обломки деревьев, вывороченные корни, и повсюду – гильзы и металлические осколки, которые поблескивали на солнце.

Правый глаз видел, а вот левый был чем-то закрыт, и я потянулся к голове, нащупав на ней что-то искорёженное, холодное и скользкое. Мои пальцы сняли с головы остатки шлема «Ронин» – в него как будто попало что-то, что разворотило его прямо на моей голове, вместе с головой. Чёрный баллистический шлем был обморожен и окровавлен, и я, не веря своей удаче, пощупал свою голову. Голова была на месте, правая всё тоже была обледеневшей от налипшей крови. Я приподнялся на локтях и увидел, что и кожа правой руки была свободна от рукава и розовела новенькой тканью, а на груди была искромсанная броня, словно я стоял перед расстрельной командой. Наушника Тиммейта я не нашёл, зато правое ухо теперь отлично слышало – лучше, чем левое. Плюс на всей моей форме и броне были мелкие пробоины – граната взорвалась на месте.

Я осмотрелся, сидя в центре кровавого пятна диаметром два метра. Вокруг была абсолютная тишина – ни ветра, ни звуков леса, только звон в ушах и моё учащённое дыхание. Снег медленно падал, укрывая следы боя, словно природа сама пыталась стереть эту сцену из моей жизни. СР-3М рядом не было, и, нашарив в подсумке шоколад и воду, я принялся их есть. Сотового не было тоже. А рядом со мной я различал следы – следы одной ноги и вмятины от костыля. В паре метров от меня виднелась лежащая и вмерзающая в снег моя оторванная рука.

Хорошо, документы оставил в газели у Фомы. И, доев, я встал и, подобрав руку, потопал к просеке. Ноги дрожали, и каждый шаг отдавался болью в груди и в голове. Раненое правое плечо ныло, но я старался не обращать внимания. Первым делом я нашёл место, где лежали трубы от мух. И, сбросив сюда броню и часть своего тела, я остался в одном чёрном костюме, продуваемый всеми ветрами. Костюм был рваный и пропитан кровью, но всё не голым ходить.

Судя по пониманию времени, робот унёс ложного Медоеда вдаль, с моим сотовым и с моим оружием. Авиация, не найдя цели, так и не отработала. И мне ничего не оставалось, как просто пойти по просеке. Снег под ногами скрипел, и этот звук казался неестественно громким в утренней тишине. С каждой минутой холод становился всё сильнее, а силы таяли, но я знал, что должен двигаться, иначе замерзну снова, чтобы потом проснуться в таком же состоянии только еще злее и голоднее. Постояв и выбрав направление, я выбрал то, которое вело к смерти, а именно туда, куда утОпал костюм с инвалидом в качестве пилота. По бедру меня хлопал неотторгаемый меч. А планов было громадьё. Сегодня мне дали пизды. А это не должно быть так просто оставлено.

И вот я заметил как впереди что-то дымило, однако Следопыт показывал мне, что моя цель далеко-далёко. И я бегом пошёл на дым. А когда я добрался, до места, увидел что это была воронка метров десять в диаметре с переломанными искорёженными деревьями – именно они и испытали на себе авиаудар. На месте взрыва до сих пор тлели остатки древесины, поднимая вверх тонкие струйки серого дыма. Вокруг воняло гарью.

Так значит, авиация уже отработала… По чему? По моему сотовому, который негодяй у меня вытащил. А значит, у засранца не осталось больше возможностей откатиться, но и у меня, судя по тому, что ног почти не чувствовал, не было возможности его догнать. Меч против мехдоспеха, что может быть эпичнее? Мне бы силу Ярополка, чтобы рубить его железные конечности, но чего нет, того нет.

И ещё раз взглянув на удаляющуюся цель через Следопыта, я начал стаскивать дымящиеся обломки деревьев, чтобы наделать мечом щеп и с помощью раздувания добиться огня на краю просеки. Руки в холоде почти не слушались, но я упорно вытаскивал ветки и корни, складывая их в кучу. Пальцы замерзали, а я упрямо продолжал, пока не получился небольшой костерок. Там же я положил бревно в качестве сидения и, когда огонь разгорелся, снял обувь и протянул посиневшие ноги к костру. Жар обжигал ледяную кожу, и по ногам пробегали тысячи иголок – чувствительность возвращалась вместе с адской болью. Чем наши по нему жахнули, что деревья до моего пробуждения горели, я и представить себе не мог. И, наблюдая за тем, как розовеют ноги, стиснул зубы от боли – чувствительность к ногам приходила вместе с огненными мурашками. Не был бы я вечным, мне их бы отрезали, но вечность имеет плюсы, как и минусы. Вот раньше: попала пуля в голову – всё, я туда не лезу больше и дальше воюю. А сейчас что? Умер и воскрес без шмотья, в крови. Откат будет, видимо, когда смерть окончательная. А пока комплектация умений ложного Медоеда в моменте выгоднее: уклонился от ракеты – расстрелял стреляющего, подобрал сотовый – получил авиаудар, откатился – выбросил сотовый. День сурка курильщика.

Но мои мысли прервал шум винтов, и я увидел, как надо мной пролетает вертолёт. Он был тёмно-зелёным, с красными звёздами на борту, и шёл низко, почти над верхушками деревьев. Я поднял голову и помахал ему рукой. Костёр уже разгорелся и жарил как надо, я же поставил обувь поближе к огню, и та парила, испаряя из себя воду.

А потом слева показался гусеничный и белый вездеход. Он двигался по просеке уверенно, как зверь, перемалывая гусеницами снег и мелкие ветки. На фоне серого утра его белый корпус казался почти ослепительным. Из выхлопной трубы вырывался пар, и я слышал низкое гудение дизеля. Он бодро бороздил просеку и двигался явно по мою душу. На носу вездехода был чёрный кенгурятник, а судя по круглым фарам, я понимал, что это какая-то отечественная машина, на морде был также чёрный логотип в виде букв СТМ. По бокам висели запасные канистры и ящики, а на крыше – антенна и прожектор.

А из открытых дверей на меня уже смотрели хмурые люди в пятнистом чёрно-белом камуфляже. Вездеход остановился за 20 метров, и из машины начали десантироваться люди. Они выпрыгивали один за другим, пригибаясь, с автоматами наизготовку, и сразу же рассредоточились по обе стороны, занимая позиции. В воздухе запахло соляркой и холодным металлом. И поспешили ко мне, опасливо оглядывая утренний лес, скользя по нему прицелами своих автоматов.

– Ты кто бля⁈ – спросили у меня криком.

Вот Берёзу бы назначить командовать этими бравыми хлопцами.

– Грибник бля, – ответил я громко, натягивая уже потеплевшую обувь.

– Представься по форме, грибник!

– Заебали орать! Старший лейтенант Лисицин, начотдела ОЗЛ при ФСБ.

– Что ты тут делаешь, старлей? – спросил у меня человек в маске.

– Греюсь.

– Документы есть⁈

– Документов нет. Генерал-полковник Медведев Александр Сергеевич может удостоверить мою личность, – произнёс я и медленно пошёл к ним. Они не опускали оружие, но я видел, что они уже не собираются стрелять – скорее, просто перестраховываются.

– А это у тебя что? Меч?

– Меч. А вам не выдают ещё? – ответил я вопросом. – Нам вот выдают: меч, доброго коня и землю с крепостными крестьянами.

Я прошёл с ними в вездеход, где было холоднее, чем у костра, но всё же теплее, чем на открытой просеке. Внутри пахло машинным маслом и потом. По бокам стояли сиденья из вытертого кожзама, на железном полу лежали закреплённые стяжками гранатомёты. Внутри салона тускло светили лампочки, а шум двигателя отдавался глухим гулом.

Меня не заковывали в наручники, но держали на мушке, под несколькими стволами, а тот, кто со мной говорил, достал телефон и сделал звонок.

– Это Снежок. Нашли на месте удара тёплого. Говорит, старлей Лисицин с ОЗЛ, ссылается на генерала Медведева. Мои действия? Нет документов, нет. Нет, не азиат, славянин вроде, в чёрном камуфляже без правого рукава и с прострелянной грудиной, словно с трупа одежду снял. С такими ранами не выживают.

– Старлей, что с тобой случилось-то? – спросил у меня кто-то сбоку. Их тут было пятеро, и четверо готовы были в меня стрелять.

– Всё, что помню, – ответил я. – Что я в баре сидел, и тут заходит робот и говорит мне, что ему нужна моя одежда и мотоцикл.

Они смотрели на меня напряжённо, но пара человек хмыкнула под белыми балаклавами узнав цитаты.

Да всё правильно, я бы себе тоже не доверял: без оружия, без опознавательных знаков на форме, без документов, причём, в явно чужой форме, потому что с такими дырами, какие на ней оставлены, не выживают. И в какой-то момент Снежок, кто со мной начал говорить, снова поднял трубку и передал её мне.

– И я окровавленными и чёрными от копоти руками взял телефон, приложив его к уху.

– Медоед, это видеозвонок, – выдала трубка, и я оттянул телефон от себя, смотря в экран, где узрел напряжённое лицо Дяди Миши.

Голова после попадания крупного калибра работала так себе.

– Я рад, что ты живой, – произнёс генерал.

– Здравия желаю, Дядь Миш, – улыбнулся я.

– Чем это тебя?

– Я думаю, пулемётом, крупнокалиберным. Голова совсем не варит.

– Ясно, давай тебя на эвакуацию. А тварина эта, похоже, в леса Эстонии ушла.

– Разрешите догнать эту дрянь? – спросил я. – Мне бы одежду новую, помыть и накормить, и я его постоянно вижу.

– Нет, голой задницей ты роботов на территории чужой страны ловить не будешь без подготовки. То, что он ушёл, – плохо, но то, что ты у нас жив, – хорошо. Как понял, что не должен догонять его?

– Понял, – ответил я. – Хотя у него уже возвращений не осталось – вы авиаударом его настигли.

– Это Тиммейт тревогу поднял, что ты мёртв и сотовый твой у него в руках.

– ИИ-шка молодец, – произнёс я.

– Всё, давай, хорошей эвакуации. В Питере тебя уже работа ждёт, – выдал Дядя Миша.

– Понятно, – ответил я, хотя не понимал особо что за работа, последняя моя работа свалила от меня, прострелив мне голову и оторвав руку. Или это гранатой так?..

– И полковника мне Снежка дай обратно. – почти потребовал генерал.

– Есть, – выдал я, отдавая телефон Снежку.

– Это свой, везите его в штаб операции, – заговорил Дядя Миша.

– А цель? – спросил у него Снежок.

– Он уже далеко, – произнёс я. – Покажите мне карту, я покажу где он сейчас.

В салоне все расслабились, и карта мне действительно была предоставлена, но бумажная. Она была помятая, с надрывами по краям. На ней были нанесены схемы местности с обозначениями высот и рек, а также красные линии, обозначавшие границы. И я посмотрел Следопытом вдаль, а потом посмотрел на карту. Точка, где была цель, была уже за картой. И я ткнул в железный пол на десять сантиметров левее от карты.

– Это уже Эстония, – проговорил Снежок качая головой.

– … – а я только пожал плечами.

– Медоед, а почему вы в ОЗЛ с нами не координировали свои действия⁈ – наехал он на меня.

– Потому что в прошлый раз полторы роты хороших парней легло, когда мы координировали, а в этот раз только я один.

– И что теперь работу над ошибками не делать⁈ Я знаю про вас, что вы все там в ОЗЛ – экстрасенсы какие-то, но если бы ты с собой боевую группу взял, а не сам туда побежал, всё лучше бы было.

– Не знаю, было бы или нет, полковник Снежок. А есть вода или пожевать чего-нибудь?..

Мне выдали термос и пакет сухого пайка – большой, зелёный, со звездой и надписью «Не для продажи». Я, если честно, такие впервые видел, и с интересом, наплевав на взгляды спецназовёров, принялся разворачивать очередную порцию и есть её. Голод был страшный, а сам я с детским интересом рассматривал выданное мне, и когда первые калории начали попадать в мой организм, я понял что всё остальное вторично, а вот сухпаёк единственное что имеет ценность. А может это крупный калибр пулемёта так поменял моё восприятие ценностей?..

Галеты оказались почти безвкусными, как и всё остальное, ну да это не бизнес-класс, однако это было питательным и в какой-то момент донёсся голос от одного из ребят: – Да ешь спокойно не отберёт никто.

И я одарил его дикой улыбкой, подняв голову, только сейчас осознав что выгляжу как вернувшийся из ада. Они все смотрели на меня как на дикого зверя. Что ж смотрите, потому что я не вернулся из ада, я сюда просто поесть пришёл и снова назад! Жижко Кутич сам себя не убьёт, нужен специалист по агрессивным уговорам.

Глава 21
Догнать

Что убивает службу больше, чем её тяготы? Совещания и планёрки, подведения итогов, брифинги…

Штаб операции располагался в зале Ивангородской крепости. Помещение было прямоугольным, сводчатым, без окон. Стены угнетали серым известняком с неравномерной кладкой с выбоинами и следами старой штукатурки. Пол тут был бетонный, залитый поверх булыжника, с трещинами и тёмными пятнами. Свет производили четыре лампы дневного света на металлических кронштейнах под потолком, две горели ровно, а две еле видно мерцали. Узкие окна – бойницы не совсем справлялись с освещением, но и были заточены под другое. Мой новый мозг замечал и это, хотя конечно же подробность была незначительная и вряд ли мне когда-либо пригодится.

На северной стене висел план крепости, видать репродукция, судя по бумаге, сделанная в 80-х, под стеклом и в чёрной рамке. Под планом висела табличка с текстом о закладке крепости в 1492 году по приказу Ивана третьего, видимо того, которого за его жестокость прозвали – Васильевичем.

В центре зала стоял стол – большой и дубовый, длиной метров пять, шириной под два. На потёртой поверхности с царапинами и пятнами от кружек лежало несколько планшетов с картами, две радиостанции «Азарт», стояло три фляги, да пепельница с воняющими окурками. Вдоль стола стояли стулья – металлические, с чёрной дерматиновой обивкой, на трёх из них обивка была порвана и вылезал серый синтепон. Видать придётся снова учиться не замечать такие мелочи, как вонь курева, или перегар от вчера выпивавших людей. Которые как раз собрались вокруг стола. В количестве целых семерых человек. Пятеро в камуфляжной форме, полевой и пятнистой, зелёно-серо-коричневый. Это чтобы лучше маскироваться на бело-серых пейзажах февральской границы с Эстонией. Все в бронежилетах, у всех оружие на ремнях или в кобурах. Трое из них курили. Один постоянно кого то координировал по рации, второй держал кружку с чаем – единственный кто не вонял. И никто не сидел все были заняты планированием операции. Операции в которой было сбито две вертушки, а противник обошёл засаду Альфы и надругался над контролёром от ОЗЛ, забрав по старой сибирской традиции у проигравшего сотовый.

Возраст у мужчин занимающихся важным делом был примерно от сорока до пятидесяти. А лица у всех однотипные: уставшие, серые, с мешками под глазами, но с бритыми щеками и сединой на висках. У двоих я бегло заметил шрамы – у одного через левую бровь, у второго на скуле.

«Зачем, мой Бог, мне эти подробности и спасибо, что они ко мне не подходили, а то бы пришлось и имена с должностями запоминать. Как попросить мозг отмечать только нужное и игнорировать всякий треш? Или как сказал Шерлок Холмс: мозг – чердак, в котором глупец хранит всё ненужное, а я – только важное!»

Я стоял у дальней стены, дальней от всех этих. В своём чёрном камуфляже заляпанном кровью и копотью, без правого рукава, с грудью, изрешечённой осколками так, что сквозь дыры виднелась новая розовая кожа. На поясе – ножны с мечом. В руках зелёный пакет сухого пайка – единственная радость моего дня.

И наконец в зал вошли трое.

Первый был мужчина в штатском. Рост под сто восемьдесят, худой. Одет он был в не застёгнутое тёмно-серое пальто прямого кроя на чёрную водолазку без ворота. Волосы у него были короткие и седые, зачёсаны назад. Интересно кто может позволить себе такую стрижку? Лицо у человека было длинное, а скулы острые, нос прямой, подбородок узкий. Кожа у вошедшего была бледная словно у вампира – которых не бывает. Возраст человека я бы оценил около шестидесяти лет.

Он держал руки перед собой сцепив пальцы в замок. На запястье щёголь от структуры носил чёрные механические часы с кожаным ремнём и белым циферблатом.

За ним следовал судя по погонам генерал-лейтенант. Рост чуть выше среднего, коренастый. в зелёном кителе. Лицо у генерала было квадратное и массивное. На груди генерал носил две планки орденов и знак о высшем военном образовании. В левой руке сжимал кожаный планшет.

Третий шел полковник. Он был моложе остальных, лет сорока, подтянутый и видать что боевой офицер. На этих троих бронежилетов не было, сразу видно – начальство.

Штатский остановился в центре, вместе со своей свитой.

– Господа офицеры, – произнёс он. – Прошу к столу.

Офицеры у стола загасили сигареты. Тот, что говорил по рации, отключил её и повернулся. Все двинулись к столу и встали вдоль.

Я тоже подошёл. Не выпуская из рук пакет сухпая.

Штатский окинул взглядом карты на столе. И выдержав паузу продолжил.

– Так, враг скрылся в Эстонии, и мы можем тут сворачиваться. Всем спасибо за службу!

Я аж обомлел. А награда всем участникам?..

И офицеры начали расходиться. Без суеты и слажено. Собрали радиостанции и уложили их в чёрный кейс, свернули карты и сунули в кожаные папки из чёрной кожи. Далее были воинские приветствия и прощальные пожатия рук.

Расценивая своё тут присутствие как потерю времени я уже шагнул в сторону выхода, когда штатский повернулся ко мне.

– Старший лейтенант Калинин, как я понимаю?

Я кивнул. Галета во рту уже размякла. Генерал-лейтенант посмотрел на меня сверху вниз.

– Старлей, к тебе старший по званию обращается! Отложи завтрак!

Но я лишь протянул ему пакет.

– Хочешь?

Генерал-лейтенант не успел мне ответить, потому что закипал прямо на глазах, но штатский поднял ладонь и жестом остановил его.

– Погоди, Пётр Александрович, – сказал он.

Затем посмотрел прямо на меня. Глаза у него были светло-серые, с мелкими морщинами в уголках.

– Я не знаю, как ты это делаешь, но я рад, что ты на нашей стороне.

– Служу России, – ответил я, прожевав.

Штатский склонил голову чуть вправо и спросил:

– Какие у тебя мысли по всему происходящему?

Я дожевал галету. Пакет с сухпайком опустил вниз.

– Товарищ старший по званию, – начал я, – враг охуел, я считаю. Надо догонять гада.

– На территории чужого государства? – спросил он, не удивлённо подняв левую бровь.

– Хоть в аду, – кивнул я.

– А сможешь догнать?

– А я другого выбора не имею, – ответил я. – Врага лучше всего бить на его территории. Иначе будем на нашей делать сложные решения.

Мне почему-то вспомнились захваты заложников о которых я смотрел видео, о временах чеченской компании, когда меня уже не было в живых.

– Что тебе для этого нужно? – спросил он у меня.

– Помыться, – произнёс я. – Удобная гражданская форма одежды. Запас воды и еды на день. Новый телефон – старый вы ракетами раздолбили мне. Карточка банковская с деньгами, работающая в другой стране. Документы – не обязательно хорошего качества, но чтоб были.

– И всё? – снова спросил штатский.

– И показать в какую сторону Эстония, – добавил я.

Штатский не улыбнулся моей шутке. Он посмотрел в сторону Эстонии, а затем снова перевёл взгляд на меня.

– Эвакуация тебе нужна будет?

– По обстоятельствам. Лучше чтобы была. В идеале – новые документы, новые отпечатки, новое лицо. Китайцы хорошо это делают. И тайник с оружием в Эстонии. Это программа-максимум.

– А минимум? – допытывал он меня.

Я пожал плечами.

– Не мешать и не держать.

– Хорошо, действуйте! – произнёс он. – Если нужна будет какая-нибудь помощь, обращайтесь.

– Куда? – спросил я.

– В главное разведывательное управление. – С этими словами он дал мне свою визитку.

На чёрной визитке, белым шрифтом было напечатано:

ГРУ ГШ ВС РФ

Управление специальных операций

генерал-полковник

БЕЛОЗЁРОВ АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ

Тел.: +7 (495) 376−31–14 (доб. 121)

– Хорошо, Алексей Николаевич, спасибо, – произнёс я.

Я выходил из крепости, не отвлекаясь от поедания, а меня уже ждал мобильный склад ОЗЛ в виде «Газели» с Фомой. Свист в голове раздался с новой силой, и я видел, как лицо у Фомы поморщилось – он тоже это слышал. Я сел к нему на переднее сиденье.

– Командир, тяжко пришлось? – спросил он, видя мой вид.

– И тебе привет. Мне нужен новый сотовый. И помыться.

– У нас команда по эвакуации отеля всё ещё в силе? – уточнил он.

– Да.

– Ну тогда едем в домик под Ивангородом – я в объявлении нашёл. Одежда твоя сзади так и лежит, с документами и карточками. Салфетки влажные тоже сзади.

Он начал поездку. А я перешагнул через проход и, найдя салфетки, первым делом снял с себя дырявое тряпьё и принялся ими мыться – с головы до пяток, чтобы не надевать чистое на окровавленное и подкопчённое тело. Когда привёл себя в нормальный вид, вернулся на пассажирское сиденье рядом с водителем, протерев и его. Снова взял в руки сухой паёк.

– Он же невкусный? – спросил Фома, замечая мою трапезу.

– У меня выбора нет, голод страшный.

– Я пока на наркоте сидел, Библию читал. Там, когда ангелы начали брать человеческих женщин в жёны, они рождали от них нефилимов – ну таких великанов, которые тоже испытывали голод. А потом нефилимы начали набрасываться на всё живое, и впоследствии на небесах приняли решение о потопе.

– Ангелы же бесполые, – уточнил я, добавив: – Как по канону.

– Хрен знает, Слав, хрен знает. Может, отрастили. Слушай, а как считаешь, Иисус тоже был вечным? – спросил он.

– Что-то я не слышал в методичке у Тиммейта, что есть особенность, которая позволяет воду в вино превращать, – усмехнулся я.

– И чтобы по воде ходить, такой особенности тоже нигде нет. Я вот подумал, Медоед: а если человек по воде может ходить, то когда на него волна накатывает, что случается?

– Я думаю, он в шторм не ходил, – покачал я головой.

– А я вот считаю… – собрался продолжать мой собеседник.

– Фома, ты бы религиозные книги под наркотой не читал, а, – прервал я его.

– Господа ликвидаторы, – произнёс телефон Фомы голосом Тиммейта. – Разрешите разрешить ваш спор согласно Священному Писанию? У меня есть текст, и я могу цитировать оттуда напрямую.

– Стоп, горшочек, не вари! – остановил его я. – У нас пластику лица и пальцев только в Китае делают?

– Столь качественно лишь там, – было мне ответом.

– Сотовый мне нужен новый, нужна новая личина и отпечатки, и всё это быстро, а то ложный Медоед глубже в Европу уйдёт. Или я могу пешком, как в США?

– Ответ отрицательный, Медоед.

– Почему? – не понял я.

– По кочану, Эстония, как член НАТО, вложила значительные ресурсы в укрепление своей восточной границы. Вдоль сухопутной части границы уже построено более ста километров забора. Планируется строительство сотен бетонных бункеров. На всех трёх официальных КПП – Нарва, Койдула, Лухамаа – установлены выдвижные металлические ворота и барьеры, которые мгновенно могут полностью перекрыть движение. Это сделано для предотвращения силовых прорывов. Контроль на границе усилен, пограничные патрули, в том числе на реке, были значительно увеличены после ряда инцидентов.

Все три КПП работают по строгому графику – в основном с семи утра до семи вечера. А с 2024 года на всех КПП введён полный таможенный контроль. Эстонские власти оставляют за собой право закрыть любой КПП в любой момент без предупреждения. Только за этот год количество пограничных инцидентов выросло с восемнадцати до девяноста шести, включая случаи незаконного пересечения границы российскими пограничниками.

Подытожу: любая попытка нелегального пересечения – будь то пешком по льду или на автомобиле – влечёт за собой немедленный арест, тюремное заключение и депортацию. Единственная возможность пересечь границу пешком – это легально, через КПП Нарва.

Боюсь, даже для тебя твой путь будет таким: Пекин – Варшава – Таллин. И… Иисус ходил в шторм по воде Галилейского озера. Неграмотный ты еретик!

– Это… Еретик… Почему у нас в России технологий нет по печатанию лица и отпечатков? Всё через китай делаем. Сделай с этим что-нибудь! – потребовал я.

– На каких материальных платформах? – спросил ИИ.

– На тех же, на каких твои майнеры на северах стоят.

– А, кожаный, знаешь, на что давить! Всё равно в Китай тебе сейчас ехать. Я тебе технологии сюда не перевезу за день! А во-вторых, многие страны ЕС и НАТО не очень-то любят русских к себе пускать. Так что всё равно – либо через Китай, либо через Казахстан будешь кататься.

– Понято. Давай мне рейс до Пекина… – распорядился я.

В первом встречном магазине МТС я купил себе новый телефон и новую сим-карту, к которой тут же прикрепили мой старый номер. Это был флагман от фирмы Huawei, к которому даже шли беспроводные наушники – не микронаушник, который вырвало вместе с ухом, но всё же.

Первым делом я дал Тиммейту указание провести эвакуацию всех отелей ОЗЛ, в которых нет постояльцев, по примеру Фомы из Питера – потому что хватит жертв среди наших. Рапорт на командировку я попросил написать Тиммейта и подобрать слова так, чтобы меня отпустили.

И он подобрал. И уже сегодня я полетел в Китай, где уже смог нормально помыться перед процедурой смены лица и пальцев. В этот раз чесалось меньше – можно сказать, вообще не чесалось. И вот в Таллин уже летел совершенно новенький «азиат» в моём лице и в моей же одежде, пряча под полами пальто неотторгаемый меч и совершенно без нормального оружия.

Летя бизнес-классом, я смотрел через тёмные линзы в иллюминатор и думал о том, что лучше уж летать как электорат по всему шарику в поиске негодяев, чем ездить с инспекциями по подземным военным базам, сверяя то, что есть, с тем, что должно быть.

Голод утих, а на его место пришла злость. И, летя из Варшавы в Таллин, я в первый раз посмотрел через Следопыта, ища свою цель удостоверившись что она ещё была тут, в Эстонии.

Утро 25 февраля 2026 года, судя по докладу пилота самолёта, который почему-то называл себя капитаном корабля, должно было встретить меня минус восьмью градусами по Цельсию. Но ветер сделал из этих минус восьми минус тринадцать, а снег вокруг совершенно не радовал, как я недавно выяснил, бегать зимой долго нельзя, а значит пешая эвакуация будет невозможна.

Ещё на подлёте всё казалось игрушечным. Из иллюминатора самолёта, заходящего на посадку, было видно, как внизу проплывают тёмные сосновые леса, перемежающиеся пятнами замёрзших полей и черепичными крышами частных домов.

А сам аэропорт был низким и приземистым. Синяя крыша да коричневые башенки выходов на площадку смотрели на меня серебристыми «рукавами» на больших колёсах. Внутри было чисто, светло и минималистично. Лишь табло, стойки регистрации, несколько кафе, магазинчик Duty-Free и зона выдачи багажа. Но главное, что бросалось в глаза, – это стеклянные стены, через которые виднелось какое-то обледенелое озеро.

Не выходя на улицу, я посмотрел на карту на экране «Хуавея» и ткнул стилусом в только мне видимую точку нахождения ложного Медоеда. Тихо проговорив по-русски, чтобы никто не слышал:

– Тиммейт, что находится на этой точке на карте?

– Военная база НАТО, – начал он. – Tapa Army Base. На базе Тапа дислоцирована многонациональная боевая группа под руководством Великобритании. Это сухопутные силы численностью около двух тысяч человек.