Текст книги "Медоед 12 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

«Медоед, здравствуйте, я ваш фанат и работаю в офисе при Совете ОЗЛ. Мне очень жаль, но моё командование сошло с ума. Они сегодня отдали приказ на убийство вашей семьи. Простите, не могу сказать больше. Если сможете принять утрату, рекомендую вам уехать из страны, потому что это страшные люди. Даже Дядя Миша вас предал. Прощайте».

– Это Медоед, это какая-то провокация! – произнёс Тиммейт, читая тоже.

– Я знаю, – просто произнёс я.

– Однако о месте жительства Иры знали только в ОЗЛ… – начал подливать он масла в огонь.

– Тиммейт, срочную Дяде Мише. Мою квартиру в Питере взорвали. Разрешите приступить к выполнению плана операции «Терра-Нова» с выездом в Китай.

Ответ по ОЗЛ-спецсвязи пришёлся как нельзя быстрее: «Разрешаю. СМС – провокация, это не наши. /Д. М. Летите в Китай, готовим операцию. Формально через ОЗЛ распространим, что вы оба мертвы. По прибытию в Россию сделаем новые личности».

Выйдя из здания, мы прошлись в сторону по улице, и я рукой поймал какое-то такси, коротко произнеся:

– В аэропорт.

И, получив ответ «пятьтыщбрат» – видимо, человек разговаривал через хэштеги, – я просто достал эту купюру и бросил водителю на пассажирское сиденье. Тронувшись, я почувствовал, как голова Иры легла на моё плечо, а слеза из её глаз тихо скатилась куда-то вниз. Милая моя никогда не привыкнет к таким «приколам» и я должен сделать всё чтобы её обезопасить.

Наушник тем временем ожил снова, и в моём ухе раздался детский голос Осьминога:

– Слав, я в Новосибирске, в своей комнате. Тебе передали информацию, что Иру надо уводить?

– Да, передали, – произнёс я.

– Хорошо, а то тут на трассе связи не было. Спасибо, что вытащил из ЦВСНП!

– Сколько лет твоему реципиенту? – спросил я.

– Почти двенадцать, – произнёс он. – А что?

– Шлема посмотри наши, которые мы тут без тебя сделали. Я тебе их направлю все. Они что-то не работают.

– Хорошо, посмотрю. Медоед, за тебя там болеют, кстати, – произнёс Осьминог.

– Кто? – спросил я.

– Те, кто у меня манну отобрал и назад скинули. «Иди, – говорят, – у тебя жену у командира убивать будут 4.01.2026 в 19.30 по МСК».

– Почему раньше не сказал⁈ – повысил я на него тон.

– Медоед, я же отправил сообщение через Енота. Ты что, не кричи на меня, я же ребёнок совсем! Я потом эти детские травмы прорабатывать замучаюсь!

– Тиммейт. Выключи связь. Осьминогу в комнату шлемы пошли, которые Дикобраз делала. И выговор!

– За что выговор? – спросил Тиммейт.

– За самовольное оставление службы и уход из жизни в Вевельсбурге.

– Юридически это ребёнок двенадцати лет, а уже потом переродившийся убийца и психопат. Поэтому ты свои методы Макаренко сам лично будешь применять. А у нас на него методов нет. Мы даже на работу его принять не можем официально.

– Бюрократ… – выдохнул я.

– Я? – удивился Тиммейт. – Я напоминаю тебе, кожаный ты лысый обезьян, что это вы, приматы, тут всё придумали…

Глава 3
Мой «фантом» стрелою белой

На экране сотового я видел, как тот, кого я убил, в светлой одежде рубашке в полосочку и однотонных брюках спокойно вышел в студию словно бы с задержкой, будто бы это тоже часть съёмки. Пьер Лазар или же Пётр Лазарев улыбался краешками губ, чуть поправляя свою причёску пальцами. Поправил бумаги на столе и проверил наушник в ухе, произнёс:

– Уже в эфире, да? Ну хорошо. Доброго всем вторника, у многих сейчас ночь, но и у нас сегодня случилось знаковое событие.

И на экране отдалённым планом, на дрожащий сотовый, было снято, как горит 14-й этаж элитного дома, а пожарные тянут туда свои лестницы, стремясь потушить как можно быстрее, потому как пламя уже коптило верхние этажи.

– Вчера в 19.30 по МСК произошёл, кто-то скажет, теракт, в котором погибло двое, мужчина и женщина, и эти двое были героями наших предыдущих расследований. Так вот, я официально заявляю вам, что это не был теракт, это была ликвидация самого опасного ублюдка, какого породила совковая земля, – Медоед, он же Кузьмин, он же Вячеслав Калинин, и его супруга были убиты своими же коллегами в ходе успешной дроновой атаки. Мы с вами, конечно же, не будем плакать по убийце и террористу, как и по его меркантильной жене стриптизёрше. Но посмотрим на тех, кому он последнее время мешал. Медоед, а по факту цепной пёс режима, убийца, лично знакомый с Путиным и Си, двумя диктаторами, наконец-то нашёл свой последний приют там, где ему и всегда было место, – в эпицентре взрыва! Вы думали, в России сейчас некий аналог 17-го года, красного террора? Ан нет, в России сейчас 37-й год, когда за позицию и даже мысли могут запросто убить, – собственно, когда там было иначе? Есть такой орган в РФ, как ОЗЛ. Так вот, над ОЗЛ есть Совет, а под Советом назначенный начальник, мы его знаем под псевдонимом Дядя Миша, а под дядей Мишей ходят а точнее уже ходили – два контролёра, по Москве и России в целом, и вот эти двое внезапно умирают: первого расстреляли прямо у отеля ОЗЛ в Нижнем Новгороде, второго взорвали дроном вместе с беременной женой. Кем бы ни стал ребёнок этих ужасных людей в будущем, неродившийся малыш ни в чём не виноват. Раньше считалось, что Медоед и Волкодав, так звали второго контролёра, были верными слугами генерал-полковника Медведева; однако почему тогда Медоеду запретили въезд в Москву, а Волкодаву по сути запретили работать по России? И я вам отвечу: это была попытка вменяемых людей из Совета хоть как-то ограничить их власть. Но что случается, когда два не самых приятных человека, а по сути сдерживающих фактора, вдруг гибнут? В чьих руках оказывается вся власть репрессивного аппарата? Соломатина, одного из членов Совета, убили как раз за такие вот вопросы. Какой следующий шаг сделает Дядя Миша, чтобы захапать себе побольше места у провластной кормушки?.. Что ж, ждём дальнейших расправ в этом серпентарии, а с вами был я, один из немногих честных журналистов Справедливой и Свободной России – Пётр Лазарев. Берегите себя и сохраняйте свой ум в справедливом гневе. Пока!

– Тиммейт, – произнёс я, – а никто не понимает, что это нейросеть, да?

– Не-а, – произнёс ИИ.

А я взглянул на Иру, которая тревожно спала в своём кресле бизнес-класса, лицо её чуть чуть дергалось. Наш самолёт летел в Новосибирск, потому как так быстрее.

– Тебе пытались позвонить некоторые граждане, я всех их переключил на длинные гудки. Для всего мира ты умер. Осьминогу и Еноту сказано не болтать, но они и не из болтливых. Вторая смерть твоя общественная, получается.

– Да хоть десятая. Твари совсем охерели, зачем им убивать Иру?

– Да всё просто. Им нужен ты на их стороне. В альтернативной реальности же получилось… – произнёс Тиммейт.

И я закрыл глаза в остаток этого полёта, представив себя сидящим на берегу бурного водоёма, куда с высоты обломанных под самые облака скал падает вода. Водопад издавал шум, и в реальности это был шум двигателей самолёта, а я мерно дышал, смотря на воду. Вне водопада, как сказал Суй Фэн, вне бурной воды, и позволяя шуму воды проходить насквозь меня, словно меня и не было тут.

А в Новосибирске, пару дней пожив в отеле ОЗЛ, выходя на улицу только лишь в медицинских масках, мы ждали, пока будут готовы документы. Там я заново познакомился с Осьминогом, маленьким и светловолосым кареглазым пареньком; он ругался слово через слово, он курил и пил, говоря, что привычка реципиента. И в один из вечеров он наконец-то взглянул на шлемы, обругав того, кто это делал.

– Я их делал, потому что я хаотик, а сущность бездны должна использовать другие вводные, – произнёс он, «поймав» меня на кухне наливающим кофе, говоря что-то похожее на камень в огород Дикобраза. – Я как бы переделаю. Комната-то у меня осталась моя. Правда, там теперь всё осквернено суккубом, но я очищу.

– Так… Кто тебя гопнул? – спросил я.

– Ваши и гопнули. – произнёс он.

– Кто наши? – спросил я.

– Те, кто за вами тут следят. Мне нельзя говорить, а то мне поток прикрутят.

– Что за поток? – поинтересовался я.

– Мне пообещали, что поток силы мне побольше сделают, буду типа вашего Вольфа Мессинга или Жириновского – я не знаю точно, кто был более сильный.

– Ясно. – произнёс я.

– Короче, Медоед, у меня хрен стоит 24 на 7, не вздумайте Дикобразу сказать, что я выжил, она меня с потрохами выпьет, – вдруг начал Осьминог.

– Может, тебя в Питер перевести? – спросил я.

– Не, там наркотики, это тело не устоит перед искушением. Мне бы туда, где за наркоту руки рубят…

– Тиммейт, – позвал я, – Осьминогу можно новые документы сделать, типа брат младший Иры.

– Думаю. Делаю. – коротко произнёс он.

– Ты стрелять можешь в этом теле? – спросил я у парня.

– Из чего-нибудь лёгкого, думаю, да. О! Ты меня с собой в Китай берёшь? – воодушевился он.

– Не с собой, а в качестве телохранителя для Иры. Не хочу, чтобы она тут подвергалась ударам. А ты вполне себе боец. Меч с собой? Или тоже отобрали?

– Меч не с собой. А особенность, то есть. Я ей ещё оружие не присвоил, как только присвою, будет неотторгаемое.

– А ты в этом хорошо разобрался, – произнёс я, снимая Стечкин с дополнительным магазином к нему вместе с кобурой. – У нас в Питере парень есть, он пилот, у него ТТ на этой особенности закреплён, не знаю, как правильно сказать.

– О, спасибо, Стечкин – это хорошо. А что тут разбираться? Система как система. Ты можешь сейчас у виска покрутить, но все ваши особенности на них можно взглянуть как на умения в компьютерной игре. – с этими словами он надел портупею, засунул туда Стечкин и дополнительный магазин и поморщился, словно тужится на горшке. И, открыв глаза, произнёс с облегчением: – Всё, встала! Теперь он у меня неотторгаемый. Ты бы тоже мог научиться особенности подкручивать, не зря же тебя фашисты магом называли.

– Не, братка. Это для меня слишком, я только Суй Фэна начал понимать, – покачал я головой.

– Кто такой? – заинтересовался Осьминог.

– Монах один, в Тибете живёт. Если повезёт, познакомишься.

– А хорошо. – кивнул он.

Прошла самая спокойная неделя в моей жизни, я изучал карты для штурма, и 12-го января в понедельник мы как семья Лисициных выдвинулись в Китай, имена к слову остались теми же, Осьминог хоть и держался нелюдимым, но нашёл с Ирой общий язык, легендированный как её младший брат Александр Ростиславович Волосожар. А Скороходова Ирина Ростиславовна в третий раз поменяла фамилию став Лисициной, в эти дни она тоже была замкнутой, ещё бы, её работа не связана с тем, что её каждодневно могут убить. И я старался просто быть рядом, держа её в объятиях, каждый раз видя и чувствуя её слёзы.

А дальше был перелёт бизнесом в Пекин и оттуда на остров Хайнань, где находился особняк, подаренный Председателем Си.

Особняк стоял на склоне холма, утопая в тропической зелени. Белоснежные стены с резными колоннами отражали солнце, а широкие панорамные окна выходили на бирюзовую гладь Южно-Китайского моря. Внутри дома были мраморные полы, высокие потолки и просторный холл с фонтаном и пальмами в кадках. За домом раскинулся бассейн с подсветкой, окружённый шезлонгами и кустами гибискуса. Тишину этого места нарушал лишь шелест пальмовых листьев да дальний гул прибоя – идеальное убежище для человека, которому еще недавно грозила смерть.

Дом был роскошен и достоин человека, подарившего его нам, тут хватило бы места всем, хватило бы семье из 10 человек, но, увы, тут жить предстояло лишь двоим: Ире и её несовершеннолетнему телохранителю.

Мои контакты как Калинина оборвались, а как Лисицин я ещё не вошёл в свои права, но уже сегодня я должен был вылететь в Пекин обратно. И если на Хайнане было жарко, то в Пекине меня снова будет ждать холод. Ну, как холод, не Сибирь, конечно, днём около +3°C, ночью до −6°C.

И, видя что я стою и просто улыбаюсь в коридоре, пока они разбирают вещи, Ира вдруг помрачнела и подошла ко мне в этом большом светлом холле и взяла меня за ладони.

– Слав, я бы хотела поговорить. – произнесла она.

– Слушай, да я знаю. Я уезжаю, но я вернусь, и ты тут будешь в безопасности в полной. Вон лучшего своего солдата с тобой оставляю.

– Я знаю, что ты всё делаешь для нас, – произнесла она, посмотрев на Осьминога, который как будто бы затылком почувствовал её взгляд и пошёл по лестнице наверх, выбирать себе комнату.

– Ну да. – кивнул я.

– Но я так больше не могу. Я постоянно под ударом, как какая-то бандитская девка из 90-х. В какой момент ко мне в дом прилетит новый дрон?

– С Осьминогом не прилетит, он в прошлой своей жизни от прямого выстрела из гранатомёта спас себя и женщину, сидящую в машине.

– Я не об этом, Слав. Пока ты меня любишь, я остаюсь инструментом влияния на тебя. Да, я тебя тоже люблю и всегда буду любить, но, спасая меня, ты и сам погибнешь и задачу не выполнишь. Спасибо тебе за всё, за то, что в Дубай не дал меня продать, за эти машины, квартиры, дома, за нашего будущего сына спасибо тебе, но я не хочу так больше.

– … —

– Я хочу развестись, – произнесла она, так словно внутри вдруг не хватило воздуха. – Причём так, чтобы они больше за мной не охотились. Если надо, я поменяю фамилию и уеду обратно в Нижневартовск, оставив всё, что ты для нас нажил.

– Ир, а нахуя мне всё это имущество? Дома эти, машины, миллионы эти на счету, я разве за них работаю? Я для нас работаю.

– Ты работаешь. А я сижу и ищу в новостях очередную войну, очередную бойню, где ты почему-то оказываешься. Мне стало страшно, стало страшно и стыдно от мысли, что я поймала себя на ней, что если ты когда-нибудь не вернёшься, это всё закончится и меня перестанут пытаться убить тоже. Я не хочу желать тебе плохого! Я хочу, чтобы ты жил и был счастлив, но получается так, что воюешь ты, а под ударом я и твой будущий сын. Сделай, пожалуйста, нам последний твой подарок: будь счастлив и… – она запнулась, давя слова через слёзы, – сделай так, чтобы они больше за мной и им не охотились.

– Хорошо, я сделаю так, чтобы они за тобой больше не охотились. – произнёс я и хотел её поцеловать, но Ира отстранилась, уперевшись в мою грудь руками.

– Пожалуйста. Оставь меня.

– Нет. – произнёс я, убирая руки и обнимая её, проскальзывая сквозь её защиту, словно это был борцовский рестлинг.

И вот мы уже стояли в объятиях, а она положила мне голову на грудь и лила на неё ручьи своих слёз.

Осьминог спустился с верхнего этажа и некоторое время смотрел, как мы стоим, а потом подошёл поближе и спросил:

– Ир, смотри, какая штука? – показывая ей свой сотовый.

И как только она взглянула на него, он убрал палец от фонарика вспышки и несколько раз подряд позакрывал от него свет мерцающий перед её глазами, заставляя лампочку выдавать какой-то ритм.

Огонёк Суй Фэна сразу же «зажёгся» у меня на лбу, судя по ощущениям, а Ира обмякла в моих руках, закрыв глаза.

– Это чё блин⁈ – повысил я голос на него.

– СПОКОЙНО! Пусть отдохнёт и поспит. Это эриксоновский гипноз на максималках. Есть ещё флюидный, но ты же защиту поставил, флюид бы отклонился. – произнёс он поспешно, добавив: – Отнеси её в спальню, проспится – будет в хорошем настроении, будет думать, какая же она дура была, что тебе это всё наговорила.

И я поднял ей и отнёс наверх, положив на кровать и укрыв одеялом.

– Тиммейт. Раскопируйся на её телефон, я хочу знать всё, что она говорит, пишет и думает, хочу слышать, что с ней происходит всегда.

– Как же свобода личности? – спросил у меня ИИ.

– Иногда полезно, когда за тобой наблюдают. Ну и я не доверяю никому, в том числе Осьминогу. – произнёс я.

– Я блядь почему постоянно не вовремя. – произнёс Осьминог за моей спиной.

– С-сука. – выдохнул я, понимая неловкость ситуации.

– Медоед, давай для ясности, ты с Ирой суккуба оставлял, и даже она побоялась с ней что-то сделать, а насколько эти твари отбитые, говорить не надо. Но ты прав – всем будет спокойнее, если ты будешь знать всё о ней. Я не хочу, чтобы тебе пришло очередное смс с картинкой, сгенерированной нейросетью, и ты пришёл мне голову пилить. Короче, не беспокойся, я её и в обиду не дам, и сам ей не наврежу. Ещё и потому, что за тебя наверху болеют как за какого-то исторического деятеля. Ты в президенты не планируешь баллотироваться случайно? С твоими связями среди лидеров у тебя бы получилось.

– Мне Генерала Ме хватило. – покачал я головой. – Ладно. Я как смогу, так приеду.

– Зря, если надумаешь, я знаю страну, где много драгоценных камней и нет хорошего президента. Правда, там уже стоят базы НАТО, но когда нас это останавливало?

Я пожал мальчишескую руку Осьминогу, и мы вместе вышли из комнаты Иры. Такси увезло меня в аэропорт, а частный самолёт правительства увёз меня на материк, и вот к вечеру я был уже на испытательном полигоне, где уже не было никакого Ли.

Полигон находился там же где и был в прошлый раз в складском секторе Пекина. Те же бетонные ангары с металлическими воротами, да камеры наблюдения по периметру и забор с колючкой. Воздух тут пах озоном и горелым порохом. Внутри же, я увидел всего пять капсул для операторов, покрытых матовым стеклом, а рядом четырьмя с пустующими стойками, была одна занятая, и на ней неподвижно замер андроидный аватар.

Встречала меня команда молодости нашей. Для начала командовал всем, судя по всему, Ван Юй. Он подошёл, поздоровался со мной, поклонившись и пожав мне руку, когда я её ему протянул. Тут стояло пять капсул для операторов, покрытых непрозрачным матовым стеклом, и было пять андроидных аватаров: один стоял на стойке, а четверо бегали по полигону, стреляли по появляющимся мишеням из боевого оружия.

И, закончив работать, они вышли на базу и, завидев меня, радостно начали махать руками, словно знали меня лично.

А чуть позже капсулы открылись – и, мать моя женщина, из одной из них встал Енот, а трое других тоже были мне знакомы – это были игроки из КС, которых тренировал со мной Донк.

– Ты как тут? – спросил я у Аркадия пожимая руку старому другу.

– Да Дядя Миша направил, сказав, что не зря же вы играете, тем более, говорит, с Медоедом уже работали. Так мы тут и оказались.

– Дом, собака и кот как? – уточнил я.

– Дикобраз следит за ним, она на больничном. Вот пока туда и перевели. Она, когда узнала, что тебя и Иру убили, даже слезу проронила. Не её уровень секретности знать правду.

– Согласен. Ну что, у нас тут почти всё готово? – спросил я, обращаясь больше к Ван Юю.

– Да, мистер Лисицин. Всё готово. – произнёс он.

– Фамилию из песни Чижа выбирал? – улыбнувшись, спросил Енот.

– Я тут вообще ничего не решаю. – улыбнулся я в ответ.

– Если я всё правильно понимаю, диппочтой такие же роботы с ретранслятором мобильных сетей доставляются в ящиках в Англию. И несмотря на то, что все консульства под круглосуточной слежкой, аватары вывезут за город, где будет схрон с оружием. Останется только распределить роли и разворошить это осиное гнездо. У тебя даже будет строительный дрон, который сможет твоего аватара донести куда угодно – за самую высокую стену, на самую высокую башню.

– Дожили… – произнёс я, – мы не сами воюем, а в аватарах…

– А на хрена ты их тогда тренировал тут? Кроме того, роботов если туда пошлём, они нам там всё запорят, а сами мы, как ты в плане отметил? Будем отрабатывать Талибский вариант штурма.

– Есть понимание когда андроиды будут на позициях? – спросил я, всматриваясь в боевые машины.

– Скоро, тебе надо проверить своего аватара, там в Англии активируется такой же, – произнёс Енот указывая мне на капсулу.

«Будущее, которое мы заслужили, капсула с джойстиками удалённого управления для робота, сказал бы мне это кто-нибудь в моём 94-м – не поверил бы»!

Глава 4
Горец

Капсула закрылась перед моим лицом, и кулеры со всех сторон начали нагонять воздух, мягко жужжа. Тут было тепло, но дышалось хорошо.

На голове уже был надет шлем с очками и наушниками, с микрофоном у рта. Ноги вставились в пазы для ног, а руки коснулись рукавов и погрузились в электронные перчатки. Помимо всего этого к телу словно прикоснулись десятки мягких пальцев, они касались всего: спины, бёдер, шеи, плеч.

– Привет, Медоед, представляю тебе капсулу 12.14/324, – произнёс Тиммейт у меня в шлемофоне.

– Привет, давно не виделись, да? – произнёс я.

– Сарказм твой я понял. Желаешь ли ты переключиться на китайский язык, чтобы воспользоваться гидом на родном языке разработчиков? Для аутентичного погружения в реалии китайских пилотов, мистер Ли-си-цин.

– Только после того, как Конан Дойля в оригинале прочитаю, – произнёс я. – Завязывай угрожать.

– Тогда давай по старинке, по-русски. Капсула – это, по сути, один сплошной джойстик вокруг всего тебя. Управление аватаром требует некоторого умения и происходит движениями всего тела внутри джойстика. У тех операторов, которых ты вёл на марш-бросок, такое умение было. У твоей команды тоже появляется. Осталось нам с тобой освоить это оружие, прежде чем кого-то начинать убивать. Будет не просто, но нужно пробовать. Готов?

– Понял, подключай меня к матрице, – произнёс я.

И экран шлема перед моими глазами вдруг увидел мир глазами моего андроида, а я взглянул на отсек с капсулами со стороны, на стойку с оружием, на техподдержку у компьютеров и на Ван Юя который этой поддержкой командовал, склонившись сейчас над каким-то из своих сотрудников и разглядывая что-то на мониторах.

– Вестибулярка у робота хорошая, ты вряд ли упадёшь, но самое «кунг-фу» начинается лишь тогда, когда ты берёшь полный контроль над механизмом, – продолжил начитывать теорию Тиммейт.

– Понял, – коротко ответил я.

– Ну, раз понял, попробуй сделать шаг и дойти до стойки с оружием.

И я дёрнул правой ногой, словно желая поднять её и шагнуть, и картинку перед глазами качнуло. Всё это было столь непривычно, но что-то надавило на мою стопу, позволяя понять, что робот шагнул на что-то твёрдое. И я шагнул второй ногой и снова ощутил те же чувства. Капсула делилась со мной ощущениями которые должен ощущать человек, если бы он шёл вместо машины.

Шаг за шагом, качаясь и шатаясь, я шёл к стойке с АК и, наконец добравшись, дёрнул вперёд рукой и тут же увидел руку андроида перед лицом в экране шлемофона. Мои пальцы правой руки неуверенно сомкнулись на цевье АК, а пальцы в перчатках внутри капсулы сдавило, словно я и правда сжимал дерево.

– Сила давления пока что равна твоему давлению, можно увеличить – тогда сможешь разрушать в ладони стеклянные бутылки. Под силиконом выполненным под живую кожу спрятан титановый скелет, сплав замешанный с золотом, что делает «кости» машины самыми твёрдыми вещами на земле. Но не рекомендую попадать этим всем под пули: если не оторвёт, то поршни и оптоволоконную мышечную систему просто порвёт. Грудина усилена титаном под ней литиевые батареи, голова усилена тоже, но её тоже надо беречь поэтому на задании будет и шлем и бронежилет. В общем ничем из аватара пули лучше не ловить. Это тебе не кино, со Шварценеггером, это там они восстали из пепла ядерного огня, а у нас такой закали не было. Впрочем осколки машина держит лучше чем человек, машина не ощущает боли. Опять же если оптоволокно порвётся, скелет сам собой без «мышц» двигаться не будет. Но и единичный осколок попавший в условный бицепс ослабит руку, но фатально на сгибание не повлияет.

Медленно, словно ребёнок, я отомкнул магазин у оружия и посмотрел внутрь, замечая чёрный лак на пуле.

– Я словно заново учусь ходить, – произнёс я, примыкая магазин с бронебойными обратно.

– Так и есть, – выдал Тиммейт. – Но зато ни в какой Лондон – мечту одного певца – самому ехать не надо.

Взяв АК, я шёл, шатаясь, в сторону полигона, огороженного от зоны операторов бронестеклом. И, войдя туда, увидел, как из-за укрытия высунулась ростовая мишень на расстоянии 100 метров, и я вскинул АК, нажав на спуск, ощутив, как палец столкнулся с чем-то тугим, а выстрела не произошло.

– А, с-сука, – выдохнул я, поворачивая АК к окулярам, поставленным на предохранитель верхом.

И уже второй рукой я шоркнул по предохранителю, опуская его в самый низ, на одиночные, и этой же роботизированной рукой натянул на себя рычаг затвора, отпуская его, видя, как тот приходит в переднее положение, досылая патрон.

И, вскинув АК на цель, я увидел, что её уже нет, хитрая железяка спряталась и была на электроприводе.

Боковым зрением окуляров робота я увидел другую мишень – целую голову на расстоянии 10 метров. Развернувшись, я вскинул АК, зажав спуск. Мишень звякнула и исчезла.

– Попробуй подвигаться динамичнее, – попросил Тиммейт, выкрикнув. – Цель на 14 часов!

Я сразу осел на колено, вскинув АК в сторону, которую указывал ИИ, замечая ростовую мишень на 200 метров. И, прицелившись, выстрелил, но не попал.

– Смотри. Аватар сам определяет цель и расстояние до цели. Плюс у тебя не просто АК, а автомат с ультрафиолетовой наводкой. Сейчас покажу.

И цель вдруг начала подсвечиваться, как в компьютерной игре, а на экране появился зелёный крестик, как в базовых настройках CS.

– Поводи оружием, нужно освоить наводку. Луч исходит из подствольного датчика, а система видит, куда направлен твой АК. Анализируя расстояние до цели, она нивелирует баллистические траектории пули, заранее их просчитывая. Машине не нужно настраивать прицел, или пользоваться настройкой под прямой выстрел. Куда указывает курсор, туда пуля и прилетит – с большой вероятностью. Нужно лишь направить оружие туда.

– Ну а плавный спуск нужен? – спросил я.

– Нужен. Ты же дёргаешь АК, когда жмёшь не плавно. Просто прицел будет уходить вверх, но ты будешь видеть это, в отличие от стрельбы вживую.

И я навёл крестик на цель, держа АК у пояса, и как можно плавнее нажал на спуск. Прозвучал выстрел, и мишенька откинулась назад.

– Нам ещё надо с моторикой твоей разобраться, чтобы ты в этом "костюме "был как в живом теле. Побегай, поприседай, поуклоняйся, повыбивай мишени с позиций, прежде чем работать против других роботов. И против других, конечно, заменим огнестрельное оружие на страйкбольные приводы.

И я бегал, приседал, прятался за укрытиями, стрелял по мишеням. Оказалось, что при стрельбе по-самолийски, если цель однажды была замечена, то зелёный крестик можно наводить, стоя за укрытием. Андроид видел в темноте, андроид не уставал, андроид мог двигаться в рваном темпе. А когда при очередном нажатии выстрела не произошло по причине опустошения магазина, я отложил АК и, забравшись на кубическое укрытие, сделал шаг на нём назад, и разбежавшись прыгнул на другое. Приземлившись на соседнюю верхотуру, я обвалил её, бухнувшись на пол задницей вперёд. Человек бы себе рёбра переломал, а машина – нет, она просто встала. И тогда Тиммейт отключил мне автостояние, и далее я тренировал ползанье, кувырки и, вернувшись за новым магазином, поупражнялся со стрельбой с нижних позиций.

Чудо-крестик позволял стрелять и одной рукой. Мало того, если управляет андроидом не оператор, а машина, то она может стрелять с двух рук прицельно – у неё нет проблем наводиться сразу двумя крестиками на разные цели.

Самым тяжёлым оказалась именно мелкая моторика, например снаряжение магазина. И я сидел и снаряжал столько магазинов, сколько за весь свой Афган не снаряжал. И метание гранат – метание гранат походило на то, будто я кидал их в плотных зимних варежках. Пару раз гранаты даже падали мне под ноги. Благо это были учебные муляжи. А то робот сразу бы начал страдать и терять ценные ноги.

Шёл день второй, а за ним третий – я бегал в аватаре, работал с командой. Оказалось, что только мой аватар может издавать звуки, потому, что он был якобы командирский. Я также управлял и ударным дроном – тоже сидя в этой же капсуле. Хотя Тиммейт обещал помочь с дронами в бою, и поведал что боевая группа из пяти роботов будет таскать с собой пару ретрансляторов на случай утери сигнала мобильных сетей. И обязательно в конце каждого дня я закреплял полёт на летучем ранце, который вешался за спиной андроида на ремнях и словно невесомую куклу поднимал его в воздух.

А уже после первого дня на всём моём теле появились мозоли от манипулятивных сенсоров камеры, но именно они сделали то, что должны были сделать, – я мало-мальски научился двигаться в этом истукане.

Под конец каждого дня мы собирали брифинг между пилотами, ещё раз проговаривая, кто что делает и сколько по времени в предстоящей операции.

И вот наконец сторона ГРУ сообщила, что ящики с машинами будут доставлены ко времени на исходные места, и мы ждали этого момента находясь в капсулах, голые и со специальными ракушками для мочеиспускания, как и с трубками у лица для подачи перорально, то есть через рот, питательных веществ.

А когда прозвучала получасовая готовность. Я снова смотрел через шлем – перед глазами был белый шум, а когда наконец проступили очертания. Передо мной была доска ящика, а если точнее – ящик был вокруг меня.

– Ребят, Медоед на связи, доложите, кто что видит, – произнёс я.

– Господа офицеры, – вмешался Тиммейт, – координировать буду вас отдельно. Енот, Сапсан, Скарабей и Жужелица, вы пока ничего не делаете, ждём, пока отработает Медоед по Зиверсу. Далее выдвигаемся на свои позиции, ждём от него команды. Медоед, упри ноги в стенку ящика.

И я упёр ноги, облачённые в армейские чёрные ботинки, в стенку ящика.

– Даю дополнительный потенциал ногам, выталкивай крышку, – продолжал инструктировать меня Тиммейт.

Заскрипели гвозди, захрустела доска, выгнувшись и медленно поддавшись, и в образовавшуюся щель показался лесной пейзаж. А после она со скрипом отварилась, так и не освободившись от гвоздей с левой стороны.

– Теперь подожми ноги под себя и вылазь на четвереньках, – произнёс ИИ.

И я сделал, как он говорит, выбираясь из ящика.

– Теперь надень ранец, возьми АК, возьми дипломат с дроном. Твоя цель в 12 км на северо-запад.

– Принял, – произнёс я.

Первым делом, оглядывая местность, мой ящик стоял на окраине лесной дороги. А на аватаре была полная штурмовая броня, магазины на грудной бронепластине, однако не было мешка для их сброса. АК был 12-й, с банкой для бесшумной стрельбы, на планку Пикатинни вместо коллиматорного прицела закрепился ЛЦУ, а в моём случае – не лазерный целеуказатель, а ультрафиолетовый. Подсумки с гранатами висели на поясе. На голове был шлем, закрывающий лицо, наверное, привычный мне «Ронин». В ящике я взял полётный ранец и закрепил его у себя за спиной, и ещё один ранец, но уже с ушками-антеннами, похожий на РЭБ, но это как раз был усилитель сигнала для роботов. В левую руку лёг дипломат с дроном.

Ну, вроде всё. Я ещё раз заглянул в ящик, убедившись, что ничего более не забыл, и выдвинулся на позицию. Вокруг стояла непроглядная ночь, но не для машины, и я видел всё словно днём, но в чёрно-белом свете.

Я шёл по карте, которую знал наизусть – каждый поворот дороги, каждую ложбинку в этом лесу. Тиммейт вывел эту дорогу для моего изучения ещё вчера, и я запоминал её до рези в глазах. Но больше всего меня интересовал особняк Зиверса, по сути, трёхэтажная художественная коробка из кирпича в неоготике, с башенками и стрельчатыми окнами. Он стоял на холме, окружённый периметром и деревьями. Подъездная дорога к нему была всего одна, и её могли контролировать огнём с двух постов охраны, словно чёрные грибки, «выросшие» над забором, смотрящие в стороны своими окнами и гнёздами для стрельбы под ними. Тут не было безопасных проходов – только врата да забор с колючкой, усиленный камерами по углам.