Текст книги "Медоед 12 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Моя очередь да? – посмотрел на меня Ястреб. – Ну что Гриша, теперь я за тебя на этой работе, не волнуйся все дела будут доделаны. У меня всё. Спи спокойно.

– … – А я смотрел на человека, который в меня стрелял и даже убил, и не мог найти слов, и как говорят америкосы он был сукин сын, но он был наш сукин сын. И не появись я в его городе может даже бы остался жить. Конечно же в его гибели нет и капли моей вины, мало того не убей его любитель притворяться Дракулой, я сам бы вышиб гаду мозги. Но этого всего не случилось.

– Твой контракт с Родиной окончен. Я запрещаю тебе перерождаться и снова вставать на сторону закона, – произнёс я и Миша с Колей посмотрели на меня как-то странно. – Давай Миша.

И Миша кивнул и задвинул противень с телом в печь, закрыв за ним дверцу.

А далее он подошёл к пульту управления – небольшому железному ящику с тумблерами и рычагами, похожему на пульт старого станка. Щёлкнул тумблером, и где-то в недрах печи загудело и засвистело. И мы могли видеть через стекло, как внутри зажглось оранжевое свечение.

Я молча смотрел на тело. И я не мог понять, что чувствую. Скорее всего ничего.

– Через полтора часа будет готово, – сказал Миша, вытирая руки о спецовку. – Урну с пеплом будете забирать?

Я покачал головой, а потом обернулся к Ястребу.

– Надо домой заехать, к человеку, и личные вещи еще раз осмотреть. – произнёс я и вышел в коридор, а потом и покинул здание крематория.

И в машине я распаковал небольшой чёрный пакет – в нём был старый смартфон с треснутым экраном, потёртый кожаный портмоне, и какой-то ключ, да паспорт. Я открыл паспорт посмотрев на место прописки и показал это Тиммейту.

– Маршрут построй, – попросил я.

– Сделано. – ответил он мне.

– Фоме напиши, чтобы он если его на остров позовут мне сразу написал.

– Хорошо. – выдал ИИ.

А тем временем в Гелик возвращался Ястреб, и сев на пассажирское, произнёс, – А что это значит, что ты запрещаешь ему перерождаться?

– Ничего не значит кроме того как это звучало. У одного мага подслушал.

– Маги бывают? – спросил Ястреб округлив глаза.

– Я уже не знаю… Пол года назад сказал бы тебе что нет. – выдохнул я и телефон пискнул.

И я достал его чтобы посмотреть на ОЗЛ-спецсвязь где светилось

Задача: Провести похороны Ирбиса тихо и без почестей. – выполнено

Задача: Провести стажировку сотрудника Ястреба по должности ликвидатора по Кемеровской области. Цель: выход сотрудника на самостоятельную практику. – в процессе.

– Ты себе ОЗЛ-спецсвязь поставил? – спросил я.

– Она сама подставилась. Как вирус какой-то. – ответил Ястреб.

– Меня так еще не оскорбляли – прошептал у меня в наушнике Тиммейт.

– Что там у тебя в ней, потому что у меня ты числишься, как задача? – спросил я.

– Странно это у вас это как в игре какой-то проходит, на квесты похоже, – пробубнил он открывая сотовый.

– Я когда стажировался у меня вообще письма приходили бумажные, – произнёс я.

– Ну так ты какого года судя по твоим особенностям? Явно же начинал служить еще в СССР?

И ведь угадал глазастый, пускай и бессмертие я поймал сравнительно недавно.

– Пусто в ОЗЛ-спецсвязи проговорил он смотря на экран.

– Тиммейт, стажёру по должности ликвидатора, пошли задание, досмотреть квартиру агента Ирбиса на предмет оружия, боеприпасов, наркотиков, всё что незаконное изъять и доставить на базу склада отеля ОЗЛ и записать в журнал учёта, если нет такового журнала создать.

– Принято. – произнёс Тиммейт, и сотовый у Ястреба пискнул.

– Ну вот, съезди всё сделай и доложи в приложение. – произнёс я начиная движение на Гелике.

– Ликвидация… – произнёс буднично Николай, а я не поверил своим ушам…

«Они что там совсем охренели?»

Глава 17
Наследство Ирбиса

Я повернулся к нему, перестав нажимать на педаль газа выехав за ворота и остановившись за периметром. Ястреб смотрел в сотовый с таким видом, будто ему только что прислали фото его собственных похорон.

– Что значит «ликвидация»? – переспросил он.

– Задачи о ликвидациях приходят по ОЗЛ-спецсвязи, – ответил я, смотря в его телефон. – Обычно для первых целей выбирают персонажей на которых проб ставить негде, у меня первым это был маньяк и педофил по кличке Крот. Ликвидатору полагается право на три отказа от задания в год, если ликвидатор считает что жертва не заслуживает смерти.

– Три в год, а далее? – уточнил Ястреб.

– А далее посылают меня, уточнить почему ликвидатор устал работать и получать государственные деньги за чистки общества.

Мы смотрели на его экран и читали текст.

Ликвидация. Задача: Устранить цель по факту её уклонения от методов предусмотренных законом РФ.

Объект: Гришин Борис Сергеевич, 1975 года рождения.

Местонахождение: частный дом в посёлке Яшкино, ул. Центральная, 12.

Характеристика цели: бывший сотрудник органов внутренних дел, уволен по собственному желанию, дэ-факто по дискредитации чести мундира. Трижды привлекался к уголовной ответственности по подозрению в совершении особо тяжких преступлений против несовершеннолетних. Признан судом не осознающим угрозу своих действий и проходил принудительное лечение, однако оказался на свободе спустя 10 лет лечения. Опасен. Склонен к насилию.

Рекомендация: Оформление ликвидации как самоубийство или несчастный случай.

Срок исполнения – до конца недели.

И две кнопки: Принять. Отклонить.

– До конца недели это два дня плюс сегодняшний, – произнёс Ястреб. – Медоед, ещё мудрые советы будут?

– Я поначалу проверял наших, сомневался достойная ли цель смерти, но потом понял, что наши не ошибаются, – пожал я плечами. – И больше я время на сомнения не тратил.

– Тут же явно менты не доработали, как по-хорошему садить надо было на пожизненное. Какое тут принудительное лечение? – спросил Ястреб, рассматривая подробное досье цели и всех его эпизодов.

– Мы с ментами ничего сделать не можем, работают как умеют. Мы чистим ошибки системы, – выдохнул я. – И Тиммейт, Яшкино – это там, где мать Ирбиса живёт? Ты серьёзно такую цель сюда дал?

– А я тут при чём? – отозвался ИИ у меня в ухе. – Задача пришла из центрального аппарата, подписано Советом. И да, Ковалёва живёт в соседнем доме. Может, это мироздание подкидывает тебе правильнее решения – съездить всё-таки к его матери?

– Я свой выбор уже сделал. И ты тоже не прячься за мирозданием, тем более ты в него не веришь, – ответил я ИИшке.

– Первый раз собираюсь убить, а не поймать и посадить. Будут рекомендации, с чего начать? – спросил меня Ястреб.

– От цели очень много зависит. Тут требуется оформление как самоубийство должно быть или несчастный случай. Менты часто копают, но ОЗЛ у всех на слуху. Когда-нибудь придётся говорить с тем, кто слишком хорошо идёт по твоему следу. Видишь, справка «сухая» совсем. Тебе нужно будет изучить объект и встроить в его график его же ликвидацию.

– А ты бы как эту цель реализовывал?

– Я бы? – спросил я. – Если это частный дом, зашёл бы домой, если собака есть, то животное охраняющее участок усыпил бы транквилизатором и отвязал. Этого хера бы вырубил в подбородок и, соорудив петлю из подручных средств, надел бы ему на шёю и, закрепив за косяк двери, позволил бы телу уснуть навсегда.

– А свидетели?

– Можно маску медицинскую надеть, можно лицо силиконовое – вам в Кемерово, наверное, не подвезли ещё, – выдал я. – Ну и все манипуляции в перчатках делать надо, чтобы лишней «биологии» не оставлять. Номера машины надо заклеивать – у нас в отелях есть одноразовые наклейки на номер. Опять же, если Ирбис всё это делал и хранил как следует.

– Кстати об Ирбисе, я бы вначале его дом посетил, – произнёс Николай.

– Резонно. Ну и на работу явно не на «Гелике» надо ехать, – кивнул я.

Мы поехали по адресу прописки Григория Ковалёва. «Гелик» нырнул в спальный район, где новостройки с их свежими фасадами ещё не успели посереть от времени и бытового вандализма. Дом оказался как дом – двенадцать этажей, двор с детской площадкой, пара машин у подъезда. Ничего примечательного.

Я припарковался, и мы вышли. Ключи подошли к домофону, а потом к двери на третьем этаже. Замок щёлкнул, и я потянул дверь на себя и замер в дверном проёме.

Квартира была большой, метров на сто. И она была сделана с размахом. Единый стиль, но стиль странный – больше похожий на бар или кальянную, чем на жильё. Тёмное дерево на стенах, мягкий свет, барная стойка из чёрного гранита, за которой угадывался полный набор для коктейлей. Кухня была совмещена с залом, на стене висела широкая плазма прямо напротив огромного дивана, рядом ютился стеклянный столик на низких ножках, пара кресел, два торшера с тёплым оранжевым светом. И несмотря на то, что мы щёлкали всеми выключателями, везде зажигался приглушённый, почти интимный свет. Он лился не сверху, а из-под грани натяжного потолка – тонкая полоса по периметру, ещё одна вдоль плинтусов. Дом Ирбиса пах кальяном, как VIP-ка в ночном клубе. Похоже, Ирбис любил именно такой формат жизни.

Не разуваясь, я прошёл в спальню. Кровать была огромная и какая-то нереально широкая, с балдахином – какого-то хера. Большое зеркало висело на потолке внутри балдахина. Были зеркала и на стенах, и установлены под углом к кровати, чтобы именно с неё было видно всё, всё что на ней творится. Одну из стен покрывали двери шкафов-купе. Я отодвинул дверцы намереваясь найти скелет, но внутри виднелись лишь пустые вешалки, пара спортивных костюмов и обувь. Ничего лишнего и шибко изысканного.

Правее от спальни мной была найдена дверь. Единственная, которая была закрыта за замок, и она была оббита каким-то звукоизолирующим полотном, как в звукозаписывающих студиях, – ребристым и текстурным. Крутанув барашек, я толкнул её плечом, и она открылась.

Это была комната для животного. Мягкие коврики на полу, несколько игрушек, разбросанных по углам, клетка в углу – для переноски, да матрас для собаки. И он сидел там – маленький питбультерьер, ещё щенок, коричневый, однотонный, почти шоколадный. Он стоял на дрожащих лапах и смотрел на меня так, будто я пришёл его спасать. А потом «бросился».

И мир вокруг меня наполнился звонким лаем и скулёжом. Он крутился у моих ног, тыкался носом, издавал щенячьи звуки и подпрыгивал. И я посмотрел правее, где были его миски, – они были пустые. Вода кончилась. Корм тоже.

– Блядь, – выдохнул я.

Из-за плеча выглянул Ястреб. Он увидел щенка – и лицо его как-то неуловимо изменилось. Как будто что-то переключилось внутри. Ястреб шагнул в комнату, присел на корточки, протянул руку. Щенок бросился к нему. Ястреб потрепал его за ухом, что-то тихо сказал, но по голосу я понял, что это было что-то вроде «ну что, маленький, голодный?»

– Я сейчас, – сказал он мне и вышел.

Я остался стоять в проходе и слушал, как он на кухне открывает шкафчики, шуршит пакетами, льёт воду. Как вдруг щенок заскулил и побежал на звук. Я слышал, как Ястреб наливает в миску воду, а потом топот маленьких лап несущихся на водопой по напольной плитке, сменившийся жадным чавканьем. А следом донеслось подбадривание от Коли: «Ешь, ешь, не торопись».

А осматривать тут ещё было что. В ящике барной стойки нашлось оружие. Два пистолета – «Глок» и ПМ, оба с полными магазинами. Под диваном – АКС и коробка с магазинами к нему. В шкафу в спальне, за стопкой постельного белья, я нашёл короткоствольный «Вепрь». Снайперской оптики не было, но был глушитель.

Я бы не удивился, если бы нашёл тут и наркотики, но наркотиков не было. Ирбис, судя по всему, держался подальше от этого «добра». А в тумбочке рядом с кроватью лежала старая фотография. Чёрно-белая, с рваными краями. На ней был мужчина в военной форме, без погон и с усами. Сзади – подпись карандашом: «Папа, 1986». Я перевернул фото и положил обратно.

А потом я увидел ноутбук. Он лежал на барной стойке, прикрытый сверху салфеткой, и я открыл крышку, нажав на кнопку питания. Экран засветился и попросил пароль.

– Тиммейт, я подключаю тебя, – произнёс я, доставая из кармана шнур и «цепляя» сотовый к ноутбуку.

– Спасибо. Подключился, – отозвался ИИ у меня в ухе.

Экран моргнул, и предложение ввести пароль слетело.

– Ничего интересного – кроме сайта знакомств и сайтов проституток города Кемерово.

– Хорошо, – произнёс я и вышел в коридор.

Ястреб стоял на кухне, спиной ко мне, смотрел, как щенок жадно пьёт воду из миски. А тот поднял голову, демонстрируя мокрый нос и чёрные влажные глаза. Смотря на нас так, будто мы его последняя надежда.

– Его надо забрать, – сказал Ястреб, не оборачиваясь.

– Заберём, – ответил я. – Но кормить и выгуливать его будешь ты. Поставь на баланс отеля ОЗЛ.

– Есть на баланс, – произнёс Николай.

Оружие было завёрнуто в простынь, трубы в квартире были закрыты, а весь свет выключен. Я нёс оружие, а Николай – щенка. И со всем этим добром мы сели в машину.

– Медоед, у Ирбиса была девушка. Ну, как бы одна из многих, но суть в том, что он её игнорил. Короче, так залетела и сообщила ему, что ей от него ничего не надо, но она будет рожать для себя, – выдал мне в наушнике Тиммейт.

– О наследник объявился у нас, – произнёс я. – Тиммейт, пусть ИИ-копия Ирбиса сообщит его маме, что он уезжает в Африку работать, и свяжись с его девушкой – сообщи тоже самое. Мама пусть узнает о внуке или внучке, поддержку с ИИ Ирбиса оказывай обоим. Цель – свести семью вместе. Квартира пусть достанется его семье.

– Щедро, – произнёс Ястреб.

– А что, солить эту жилплощадь, что ли? – спросил я. – Ладно, человек был отбитый, но мама у него и потенциальный ребёнок ни в чём не виноваты.

Оружие и собака были доставлены в отель, а время было обеденное, и я заказал готовой еды, отпустив Ястреба готовиться к ликвидации. Епифан нашёл меня в столовой за поеданием вредной и обработанной пищи в виде бургеров и сладкой газировки.

– Если ты бессмертный, то это ещё не значит, что надо есть всякую дрянь, – произнёс он, оглядывая то, что я накупил.

– Почему?

– По закону сохранения энергии. Знаешь, сколько надо белков и витаминов с минералами, чтобы залечить пулевое ранение?

– Нет, если честно, – признался я.

– А знаешь, что случается, если организм этого не получит? – снова спросил он.

– Нет, конечно.

– Бессмертный, не получив ресурсов для регенерации, впадает в этакую кому, в которой он не дышит, но и не разлагается. Организм переходит в боевой режим и ждёт.

– Ждёт чего? – спросил я.

– Чего-нибудь съедобного. Это может быть крыса, а может быть человек, откопавший твой труп через сотню лет. Отсюда все эти сказки про оборотней и вампиров – вернувшийся «встаёт» и атакует всё, что состоит из белка, пожирая вместе с кровью, потому что та – транспортник. Поэтому питайся сбалансированно. Единственный плюс: ты не потолстеешь, можешь есть больше, чем раньше.

– Бля… – выдохнул я.

– Ну аппетит я тебе испортил, теперь давай, до шести часов, – произнёс он, покинув меня.

Я же доел что смог, потому как был голоден как слон, выбросил всё то, что осталось, в мусорные пакеты и пошёл к себе в комнату, чтобы предаться сну.

* * *

В этом сне вокруг меня были скалы. Серые, мокрые, с острыми краями, словно их создала какая-то злая сила. Небо было низким и тяжёлым, без солнца, без облаков. Серым полотном оно давило на голову словно хотело разразится дождём. В воздухе пахло сыростью и гнилью.

Я сидел на возвышенности, на плоском камне, который выступал над долиной, словно трибуна. На такой в мультике «Король Лев» обитателям саванны обезьяна показывала царственных львят. Мои ноги свисали вниз, а руки лежали на коленях. На бедре ощущался неоотргаемый меч. А подо мной, внизу, стояла толпа. Они молчали и не двигались. Их было много – десятки, может, сотни. Я знал их всех. Каждое лицо я видел в прицеле или в последний момент жизни, когда они падали передо мной.

Они стояли в грязи. Чёрной, густой, перемешанной с кровью. У некоторых не хватало рук, у других – головы были повёрнуты под неестественным углом. Этот сон никогда не перестанет намекать мне на мой персональный ад.

Это какая-то дичь: каждый из тех, кто был снизу, был убийцей или террористом. На каждом из них негде было клейма ставить, и по сюжету этого сна я был один из них, словно я действительно был таким же. С чем я, конечно же, не был согласен. Моё дело правое, а их – их дело уже закончено, моими стараниями. Ощущая, что я сплю, я медленно дышал. Сон был хоть и неприятный, но это был сон, и после него я проснусь отдохнувшим.

И вдруг один из мертвецов поднял голову.

Он стоял в первом ряду, чуть левее центра. Обычный парень, в джинсах и кожаной куртке, с короткой стрижкой и бледным лицом и без затылка. Я узнал его не сразу – слишком неожиданно было видеть его здесь. Но когда он поднял голову, я увидел глаза. Когда он стоял надо мной, еще живой, целясь в меня из пистолета.

Ирбис смотрел на меня без злобы. Он просто смотрел и ждал, пока я заговорю с ним. Видимо, тут они не имели права обращаться ко мне первыми или просто не видели меня.

– Что ты делаешь тут? Это же не я тебя убил, – спросил я.

– Ты запретил мне приходить в мир, – ответил он. Голос его звучал глухо, как из-под воды. – У меня там мать. И дочь скоро родится. Будь человеком, Медоед, пусти!

Я грустно улыбнулся.

– Зачем тебе туда? У тебя жить не получилось.

Ирбис помолчал. А потом сказал тихо, почти шёпотом, но я слышал этот шёпот тут, на вершине:

– Медоед. Ты православный? Сказано же было: «Прощайте им грехи их».

Я поднял глаза к серому небу этого мрачного сна. Там не было ничего. Только пустота и тишина.

– Кем было сказано? – спросил я.

– Ты думаешь, я помню? – вопросом на вопрос спросил он. – Я не знаю, кто это сказал. Я просто помню эти слова. Ты, Медоед, пришёл в этот мир, чтобы исправлять. А я пришёл, чтобы попытаться жить. Может, поэтому я не могу уйти. Может, поэтому меня держит здесь. Не ты запретил мне возвращаться – а я сам не могу.

Он сделал шаг вперёд. Грязь хлюпала под его ногами. Но он остался на месте.

– Просто скажи, что прощаешь меня и разрешаешь войти в мир, хотя бы в моего же ребёнка, – произнёс он.

– Ты выстрелил мне в голову. Из-за тачки. Это такая себе рекомендация к амнистии.

– Знаю, – кивнул он. – Знаю. Но ты же знаешь, что это был не совсем я. Я был болен. Меня облучали ещё в утробе матери ваши же чекисты.

– Они такие же мои, как и твои, – ответил я.

– Ты Тома к Эмили отпустил, погасил им ипотеку, – вдруг выдал он. – А ведь он даже не русский. Она просто шлюха, которая легла под тебя в США!

– С козырей заходишь, Ирбис, – произнёс я. – Мой ответ будет «нет».

– Я всё равно вернусь! Тварь! Я душу свою продам, но вернусь, чтобы ёбнуть тебя навсегда!

– Тогда спроси у тех, кто тебя окружает: «Кто».

– Что «кто»⁈ – прорычал он.

– Кто последний, чтобы отомстить. Всё! Я запрещаю говорить со мной, – усмехнулся я, видя, как он кричит и размахивает руками, но его рот более не издавал ни единого звука. – Сравнил тоже мне, Эмили и Тома с собой…

И я немного подумал и добавил, вставая, указывая на серое небо:

– Ты можешь обжаловать моё решение в судах высшей инстанции. Если тебя услышат.

* * *

И тут зазвучала песня:

…Там, высоко – нет никого,

Там также одиноко, как и здесь,

Там, высоко – бег облаков

К погасшей много лет назад звезде.

И я открыл глаза, лёжа на кушетке, а мой сотовый играл рок. Это Тиммейт меня будил на тренировку с Епифаном.

Что ж, травмы от тупого предмета, похожего на нож, сами себя не нанесут. И я, накинув спортивное, пошёл наверх, где уже что-то шумело и иногда звякало.

Глава 18
Новое железо врага

Поднимался я наверх, готовый ко всему. А когда бетонная лестница осталась позади, я открыл дверь в холл первого этажа. Епифан был уже тут. Он двигался словно танцуя, с двумя короткими клинками в руках. Вращаясь, делая колющие и рубящие выпады, не забывая и про защитные движения, вплетая их в свой странный бой с тенью. Его мечи – в Древнем Риме они, по-моему, назывались гладиусами, а у нас на Руси что-то похожее звалось каролингским мечом, хотя почему у нас? Вся Европа с такими воевала, ещё бы, ведь они их и унаследовали от древних римлян. Двигался Епифан куда быстрее, чем можно было сказать по его внешнему виду и возрасту.

– Доброго дня, – поздоровался я.

– Доброго, – ответил мне Епифан, замедляя ход.

– Это что? – спросил я, указывая на мечи.

– К сожалению, – ответил мне Епифан, – мы не знаем, с каким оружием вам придётся сражаться, поэтому будем учиться драться на всём клинковом. Вчера у нас были ножи. Сегодня – короткие мечи.

– А завтра будем драться на топорах? – уточнил я.

– Ну, топоров я с собой не принёс, – произнёс Епифан. – Есть только длинные мечи, естественно, тупые.

– Слушайте, забыл спросить: вам это всё зачем?

– Я же говорил уже… – удивился Епифан. – Твоя боеготовность – это государственная задача, а я государственные интересы от своих не отделяю.

– Ну, понял, – произнёс я. – Тогда приступим.

– Приступим.

И Епифан подбросил меч в воздух и поймал его за затупленное лезвие, протянув рукояткой в мою сторону.

– Меч от ножа отличается длиной, а соответственно требует другой дистанции до противника. Ударная рука у нас всегда должна быть впереди, как и стойка. У правши это правосторонняя, у левши – левосторонняя. Через лет двадцать научитесь драться двумя мечами.

– Вряд ли мне это пригодится, – произнёс я.

– И тем не менее, Медоед Игоревич, берите клинок.

И я взял. По ощущениям этот меч был легче, чем тот, что я носил на поясе, – грамм на триста. Вначале мы учили выпады с уколами и их парирование, потом – рубящие удары под разными углами и соответственно их парирование, а после пошла комбинаторика: защита – укол, защита – рубящий удар. По всему отелю разносился звон железа, и в какой-то момент я совершил ошибку, заблокировав держащими рукоять пальцами его меч, и мои пальцы тут же разжали рукоять, опухнув и задеревенев.

– Это не спорт, Медоед Игоревич, – пояснил Епифан. – Поражающих зон множество, да собственно все. Можете ударить по пальцам – бейте, можете отрубить ударную конечность – рубите.

Пальцы выправлялись на моих глазах, ушибы или даже трещины с переломами заживлялись под опухшей кожей, а я почувствовал голод и жажду.

– Пять минут, – попросил я перерыв, и, чтобы не терять время, скомандовал Тиммейту вызвать сюда доставку воды и еды.

– А теперь, когда вы выучили базу, давайте её закреплять. Вы атакуете – цель сделать мне больно, я защищаюсь и контратакую, постараюсь вас сильно не калечить, – произнёс Епифан.

И я встал в свой первый спарринг на мечах с другим мечником. Начиная атаковать так, как хотелось.

– Вкладываться в удар не обязательно, меч сам по себе оружие, – наставлял Епифан, парируя мои удары.

– Широкий замах был и неправильно подобранная дистанция, поэтому вы погибли, – продолжал Епифан, ткнув меня остриём меча в ложбинку под кадыком.

– Ноги, следите за ними. Пока они в зоне удара, по ним будут рубить и колоть, – выдохнул он в очередной раз, чиркая тупым железом по моему впередистоящему бедру.

Сегодня меня резали, кололи, рубили, и всё это было болезненно и как-то по-свойски. «Садист» в Епифане выбирал правильные векторы, чтобы не убить, не сломать, а именно помучить своего ученика. И эти два часа пролетели с перерывом на встречу доставщика.

А когда тренировка закончилась, Епифан указал мне на мои сильные и слабые стороны:

– Сразу видно, что ты единоборец. Ты вкладываешься в удары. Это не верно. Вот что было бы, если бы ты так стрелял?

– Я бы не попал, – произнёс я.

– Именно. Так только нигеры в гетто стреляют – высоко задрав ствол над собой, завалив его в горизонт и дёргая кистью в сторону вектора атаки. Шума много, а прицельного попадания – ноль, – Епифан улыбнулся. – Для них нарезной ствол придумали и капсульные патроны, а они всё в каменном веке…

«Он был шовинист, расист и нарцисс – но были у него и минусы», – подумал я, но ничего не сказал.

– А сильные твои стороны… – начал Епифан, задумавшись. – Ты не боишься рисковать и к боли относишься правильно.

– Ещё бы, я же женат, – пошутил я.

– Сочувствую, – кивнул Епифан, погрустнев.

– Почему?

– Потому что ты теперь почти бессмертен, а все вокруг смертны.

Он повторил слова Осьминога практически в точности. Однако я-то знал, что ни одно бессмертие не спасёт от противотанкового ракетного комплекса или дрона-камикадзе.

– А как вы с этим справились? – спросил я намекая на смертность всех окружающих.

– После первой для меня по настоящему значимой смерти я пил, потом вешался, потом оживал в гробу, и снова пил. Спал с крепостными, спал с дворянками, дрался на дуэлях, умирал на дуэлях, пил в портовых кабаках, трахал портовых шлюх. Был десятки раз отравлен и зарезан, чтобы снова пить в кабаках. Посетил все войны, чтобы снова вернуться к кабакам. Не представляю, что было бы, если бы я получил бессмертие в твоём возрасте, а не в своём…

– Так как вы с этим справились? – попытался вернуть я его в русло разговора.

– Да в Русско-японскую убил одного самурая и с тех пор получаю удовольствие от тренерства, только чтобы тренерство было прям жестоким. Это единственное, что радует меня все эти годы. Вечный – это идеальный ученик: как тебя ни бей, ты всегда как новенький.

– Ясно, садистская сублимация, – сформулировал я короче.

– Слушай, Медоед Игоревич, по поводу садизма: что там в шестой комнате скулит?

– А, это? Щенок. Взяли на вырост, на охрану отеля.

– Понятно. Ну, на сегодня тренировка окончена. Завтра – длинный меч, в 18.00 не опаздывай. Чем быстрее я тебя обучу, тем быстрее тебе к оперативной деятельности дадут вернуться.

На этом мы с ним и разошлись: я пошёл есть, а он переоделся и удалился из отеля, сказав, что будет поздно.

Этим вечером я сидел в столовой, пил чай из одноразовых пакетиков Гринфилд и смотрел на телефон листая ленту. На часах в верхнем правом углу экрана, было почти девять. Епифан ушёл ещё в восемь, и с тех пор в отеле было тихо – только щенок иногда повизгивал в комнате, которую ему выделили, да гудел холодильник в столовой.

Ястреб появился в дверях без стука. Он просто вошёл, остановился, оперся рукой о косяк, и я сразу понял – у него был тяжёлый день. Он был взмокший, несмотря на мороз. Волосы прилипли ко лбу, на лице была какая-то серость, и смотрел он куда-то в пол, словно там было что-то важное, чего он не мог оторвать взгляда.

– Я сделал это, – тихо сказал он. Голос прозвучал глухо, как будто он говорил не мне, а самому себе.

– Присядь, – произнёс я, кивнув на стул напротив.

Он опустился на пластик стула тяжело, словно старик. И провёл ладонью по лицу, сбрасывая пот.

– Всё прошло по плану, – начал он, чуть запинаясь. – Заехал к нему. Это был частный дом. Большой, с железными воротами. Я постучал, представился участковым, типа проверка по быту.

– Ликвидированная цель была сфотографирована? – спросил я.

– Я всё сделал как ты бы сделал. Он был пьян, сидел один с каким-то портвейном и смотрел телевизор. Я вырубил его в «бороду», – Ястреб сжал челюсти и потёр руки, словно ему было холодно, хотя тут было тепло. – Я надел ему на шею петлю от утюга. Закинул его в щель между дверным косяком туалета. И он задушися под собственным весом.

– Не похоже на Сирию да? – спросил я.

– Совсем не похоже. – произнёс он и поднял на меня глаза. – Сфотать я забыл.

– Забей. – выдохнул я. – Теперь нужен рапорт, контора верит словам ликвидатора, поэтому у нас такой бардак в регионах.

– Что писать? – спросил он доставая телефон и открывая приложение.

– В комментариях к заданию, пиши: Цель ликвидирована, методом удушения шнуром от утюга. Имитировано как самоубийство. Кликай отправить комментарий.

– Как они поймут, что я не соврал?

– Есть методы сквозной проверки, есть информаторы, но в целом нашим верят. – ответил я.

– О! Оно зелёным отметилось. Ох ё! – выдохнул он.

– Что там? – спросил я.

– Пять миллионов рублей пришло на сбер, – растерянно произнёс Николай.

– О как. – удивился я, – Тиммейт, подскажи, а у нас что как в старые добрые теперь за каждую ликвидацию оплачивают?

– Никак нет, это премия, введена Дядей Мишей за вход в профессию. – проговорил микронаушник.

– Премия это, разовая к сожалению, как 100 грамм боевых. Добро пожаловать. – продублировал я голосом чтобы Ястреб слышал.

– Я же смогу ипотеку закрыть… – начал он.

– И жене купить что-нибудь и детям. И в даже слетать куда-нибудь всей семьёй. – набросал я навскидку.

– Мы что выездные? – удивился Ястреб.

– Часто нет, но иногда да, ну или семью отправь отдохнуть, а сам от них отдохни тут.

– Понял. А что дальше? – спросил он у меня.

А я перелистнул в своём сотовом на свою ОЗЛ приложуху и увидел, что и у меня задача по стажировке Ястреба засветилась зелёным. Вот и чудесно. Вот и замечательно.

– Дальше? Дальше просто работай. Следи за отелем, пока тебе смотрителя не назначат. Если что обращайся, прямой телефон у тебя мой есть. – произнёс я.

– Понял спасибо за наставничество. Это была самая короткая моя стажировка в жизни. А у тебя чего на душе тоже хмурной какой-то.

– Да в Сибири солнца мало, видать витамина Д нет. – пошутил я.

А на самом деле в моей голове было предложение Дяди Миши, предложение которое влечёт за собой совершенно новые гооризонты и к сожалению уход с оперативной работы. И проект Жар-птица посути подготовка к полномасштабной войне с НАТО, сам себя не проинспектирует.

* * *

Я прожил в этом отеле месяц, ежедневно тренируясь с Епифаном, раз в три дня разговаривая с Вайнштейном, почти ежедневно общаясь с Ирой, играя с собакой, которого назвали Бобби. Имя это предложил Тиммейт, потому как нам втроём – мне, Ястребу и Епифану – было всё равно, как его звать-величать. А собака без имени – это такое себе.

За это время вышло ещё три видео от «СиСР». В одном было обращение к нам, что ответ от сил коллективного Запада будет симметричный, – это они обещали отомстить за Терра-Нову и Зиверса. А два других – про каких-то коррупционеров в рядах то ли губернаторов, то ли мэров городов, я не понял особо.

И вот 23 февраля 2026 года в ОЗЛ-спецсвязи поступило сообщение: «Разрешение на ведение оперативной деятельности». Мне и правда было эмоционально лучше. И казалось, фехтование на клинковом оружии пошло на пользу – я даже иногда попадал по Епифану.

И сразу же за разрешением пришло это…

Нет, это не было задачей. Это был просто видеофайл.

Имя файла гласило:

«Старшему контролёру по России, для ознакомления и принятия к действиям_ Совершенно секретно_ Москва Отель ОЗЛ, 22 февраля 2026 года_ время события 22:26 минут».

И я запустил видос, пару раз кликнув на нём, и на экране показалось то здание, в котором я был, когда пришёл в Россию из США, – трёхэтажное, серое, с периметром и подвальными помещениями, с бойницами и огневыми позициями на крыше. Отель ОЗЛ стоял в ночи, и вдруг объективы многих камер ослепила вспышка, а некоторые пошли рябью, и только сторонние камеры показали отель с другого ракурса, когда пара десятков дронов-камикадзе ударила со всех сторон, поражая огневые точки защищающихся.