Текст книги "Медоед 12 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– Напоминаю про охрану, – произнёс Тиммейт. – Два десятка человек, все вооружены, не исключены гранаты и пулемёты в бункерах. Тепловизоры на крыше и ночные камеры с записью. Человек не подойдёт – заметят за полкилометра. И главное – сам Зиверс. Я не знаю, кого он косплеит, но сам себя он считает бессмертным, но это не значит, что его нельзя убить. Судя по материалам, у него особенность, какое-то неотторгаемое оружие. Будь осторожен.

Я шёл по земле, остановившись за 400 метров до особняка, и поставив ретранслятор. Освобождая дрон и выпуская его в воздух, замечая, как под его брюшком закреплён фугасный снаряд, обмотанный скотчем. Им управлял Тиммейт и поднявшись в воздух, он полетел в сторону особняка, скользя над верхушками деревьев и нырнув к окну спальни, где горел свет. И вскоре, впереди прогремел взрыв, а до моего аватара донеслись ещё и звуки разбившегося стекла и работающей автомобильной сигнализации.

– Лети! – гаркнул Тиммейт в наушник. – Ретранслятор бери с собой, у них там РЭБ включился. На андроида не должен повлиять, но мало ли. А ещё Зиверс может остаться жив, я вас, вернувшихся, знаю!

Я поднял ретранслятор, и капсула ослабила своё давление на стопах – это меня подняло в воздух. Лесополосу я преодолел достаточно быстро, двигаясь по ориентиру пылающего дома. А впереди виднелись пламя и задымление, да слышались крики охраны – они бежали к главному входу, но не смотрели наверх. А я уже был над ними. Как вдруг один поднял голову и заорал.

Пальцы сами нашли спуск. АК привычно содрогнулся в ладони манипуляторами капсулы, зелёный крестик на дисплее был подарком, как и подсвеченные фигуры. Мои выстрелы были короткими и отрывистыми. Двое из охраны упали, остальные залегли за деревьями, которые тут же огрызнулись ответным огнём, но у меня была цель. И я ускорился, меняя высоту, и влетел в нутро задымлённой спальни кирпичного подобия на замок.

Внутри всё горело. Ковры тлели, шторы превратились в факелы. И сквозь дым я увидел его – Зиверс стоял посреди пламени, чуть шатаясь. Левой руки не было – на месте плеча чёрный обугленный обрубок, из него медленно стекала липкая кровь. Правой же он зажимал рану, будто пытаясь заткнуть её ладонью. Глаза у него были дикие, белые от боли и полные лютой злобы. Он смотрел прямо на меня, когда я поставил ретранслятор, только войдя в окно.

– Я хочу, чтобы ты знал, кто тебя убьёт и за что, – произнёс я.

Зиверс усмехнулся – скривил губы, обнажив зубы.

– Мне всё равно, кто ты, – прохрипел он. – Ты невероятно сильно отчаянный, раз пришёл ко мне. Ведь я бессмертный!

– Ты меня знаешь! Я разебал вам ваш Вевельсбург! Это я убил Пьера Лазара! Это я уничтожил Жижко Кутича!

– Это ты, сдохнешь сегодня! – прошипел он и, резко выбросил правую руку за спину – и из клубящегося дыма обратно кулак вынырнул уже с молотом. – Знаешь ли ты сопляк с кого писал Гарри Дуглас своего Горца?

– С кого? – оскалился я, готовясь разрядить в фашиста АК12.

– Я родился пятьсот лет назад в горах Священной Римской империи германской нации, моё имя Рупрехт Виттельсбах. Сегодня ты умрёшь Медоед, потому что остаться должен только один!

– О я на это согласен, – выдохнул я, наводя зелёный крестик хрену на голову.

В его руке разгоняя задымлённый воздух вращалась железная заострённая колотушка, убийственная клюка на длинном древке, вся в зазубринах, словно её ковали в адской кузнице. Неотторгаемое оружие, – мелькнуло у меня в голове. А что значит «бессмертный»? Но времени думать не было, а, его обрубок больше не кровоточил.

«Надо будет Горца прочитать, прикольный психопат попался. Интересно сильно он огорчится узнав, что я аватар»⁈

Глава 5
Зиверс и Терра-нова

Мой палец в капсульной перчатке дрогнул, и андроид за тысячи и тысячи километров нажал на спуск. Зиверс в тот же миг дёрнулся головой и корпусом вправо, словно знал, куда полетят пули этой очереди. И, шагнув в сторону, я менял угол стрельбы, потому что тварь уже бежала на меня, низко, словно на четвереньках, хотя его левой руки по локоть уже не существовало, – я мог поклясться, что он на неё опирался, словно это была натренированная годами практики культя. В ответ в руках моего андроида зарокотал автомат, а я пытался наводить крестик на цель, и в эти секунды боя, произвёл три коротких очереди – и все мимо.

Машинально я поднял левую руку аватара к его голове, потому что посчитал это нужным. Зиверс был уже рядом, а тяжёлый молот-клюка вдруг жахнула моего робота в голову слева, благо я подставил туда руку.

Однако молот на то и молот, что прямой удар он бьёт чуть дальше заходя за линию зашиты, в моём случае выставленной ладони. И от этого удара было уже не спастись, хорошо что он пришёлся по шлему.

Раздался металлический хруст и треск разрываемого пластика, а мои сенсоры на мгновение ослепли. А потом капсула передала мне манипуляторами в спину, резкий рывок вперёд, и шлем просто содрало с головы андроида, как кожуру с апельсина. Я увидел, как он летит кувыркается в воздухе, бьётся о дверной косяк и падает на пол, звеня разбитым стеклом. И теперь моя «голова» была открыта для добиваний, а дым ударил в объективы глазных камер, и без того чёрно-белое изображение стало зернистым.

Я оказался на полу и попытался развернуться, взирая на мир в чёрно-белом свете.

Как вдруг манипуляторы в капсуле сжали мою правую руку – это Зиверс наступил на неё, обездвиживая автомат находящийся в ней.

– Как ты ещё жив? Где твоя кровь? – спросил он на немецком.

– Докладываю, – выдал Тиммейт на скорости 1.50. – Он пробил твой шлем, повредил черепную коробку и содрал его с тебя клюкой.

– Железо в голове? И почему я не вижу твоей ауры⁈ – прорычал нацист, занося молот для повторного удара.

– Потому что у меня душа не с собой, – выдал я и толкнул его ногами в грудь, перекувыркиваясь через спину и давая гироскопам и прочим механизмам внутри робота поднять и поставить его на ноги.

Помещение вокруг горело и дымило. Когда-то это была спальня – широкая кровать с резными балдахинами теперь тлела, изрыгая чёрный дым; от дорогих обоев остались только обугленные лохмотья, свисающие со стен, словно кожа с убитого зверя. Пол был усыпан осколками хрустальной люстры, которая рухнула при взрыве, а по стенам, там, где ещё не оплавился пластик, висели кривые светильники. А еще тут было два больших телевизора, один напротив кровати на стене, а второй на потолке над кроватью.

Зиверс не ждал моей наводки, и неотторгаемый молот уже нёсся аватару в голову, но на этот раз я не защищался от острой клюки словно от боксёрского удара – я выставил ладонь чуть дальше, чтобы поймать кованое древко, повернув голову на острие клюки.

– Параметры аватара поднимаю на максимум, а то проиграем, – произнёс Тиммейт снова на ускоренной скорости.

– Что ты такое⁈ – прорычал Зиверс смотря на меня оскаленным и окровавленным лицом, видавшего виды мужчины лет сорока.

А я направил зелёный крестик на него и выстрелил длинной очередью снизу вверх. Видя, как дырявится его тело от пуза через пах до лица. Моя левая рука дёрнула клюку на себя, но убитый и не думал отпускать её, мало того – он и падать не собирался. И я навёлся снова, но он вдруг пнул меня правой ногой, а манипуляторы капсулы прикоснулись к моему животу резко и даже больно.

Зиверс шагнул мне навстречу, а я ощутил, как рука, в которой у меня был автомат, сжало что-то жёсткое. И посмотрев вниз, я увидел, как маленькая детская ручонка вцепилась в рукав – какие бывают при недоразвитии конечностей, однако я сам видел, как с руки хлестало, когда я только зашёл.

Резко выбросив обе ноги вперёд, я рухнул на пол и, уперев ноги в пузо Зиверса, запустил его через себя и, перекувыркнувшись, сел ему на грудь, однако наши руки так и не расцепились. Его простреленное лицо кровоточило, была прибита челюсть справа и скула слева, но он, казалось, не ощущает боли. На мгновение мне показалось, что это тоже робот, но у роботов конечности не отрастают, а в терминаторов на жидком металле я, увы, не верил, даже с учётом всего мной увиденного.

И я закинул правую ногу ему к шее и, пропустив стопу за его позвоночный столб, потянул молот на себя, но лишь для того, чтобы закрыть борцовский треугольник ногами, засовывая свою стопу под колено к другой ноге, тем самым удерживая в захвате его шею и руку с оружием. Тело Зиверса дёрнулось, и он даже меня перевернул оказавшись сверху, но я уже стискивал его шею в удушающем приёме.

«Ты, мудила, можешь регенерировать как супергерой Росомаха в лучшие годы Росомахи, ты можешь к боли относиться как будто её нет, ты, блядь, можешь в дыму дышать! Но в твоих венах и артериях кровь течёт – я её сам видел, а значит, твоему мозгу она нужна. И я это сейчас прекращу»!

Я тянул его шею на себя, отпустив автомат, контролируя молот, упавший сбоку со стороны Калаша, ведь я перетащил его руку на эту сторону, чтобы сохранять давление. И тут случилось странное: мало того, что где-то внизу люди ругались по-английски и уже тушили дом и пытались прорваться в спальню нациста, так ещё и нацист вцепился зубами в пах андроида, словно бультерьер, и с остервенением сжимал свои кровоточащие зубы, стискивая силиконовые мякиши, налепленные на оптоволоконную мышечную структуру робота.

И вот наконец-то он захрипел, его глаза закатились, а тело ослабло, а «пасть» приоткрылась выпуская ткани андроида из цепких зубов.

– Sir! Sir, are you in there – are you all right⁈ – вопили откуда-то слева, и я, вылезая из-под тела, «дал» на звук входящих в спальню автоматную очередь, а потом бросил туда гранату, одну, вторую, третью, и в какой-то момент увидел, как снизу мычит и шевелится Зиверс.

Его восстановительным способностям можно было бы позавидовать, но я не мог позволить этому существу ожить и, вырвав чеку из очередной гранаты, я отпустил скобу и положил её под голову нациста, прямо под шейные позвонки, отвернувшись лишь для того, чтобы осесть и перезарядить магазин. Прогремел взрыв и манипуляторы капсулы толкнули меня в спину.

– Осколочные повреждения мягких тканей, – произнёс Тиммейт, и я снова взял гранату и бросил её в дверной проём, а ещё одну – в окно, потому что за окном тоже слышалась речь.

– Тиммейт, подсвети, где тут голова Зиверса? – произнёс я, обернувшись, потому что у тела её не было, и всё было в крови.

– Анализирую, – выдал он. – За кроватью.

И я пошёл туда, когда из коридора раздалась автоматная очередь, и меня больно толкнули в левый бок. Но, направив ствол влево, я посмотрел, чтобы увидеть крестик на нескольких фигурах в задымлённых дверях, и ответил двумя короткими очередями, а потом и третьей в их сторону.

Зайдя за кровать, я наклонился к куску черепной коробки – сохранилась часть лицевого черепа, но практически с вырванной затылочной частью. И, взяв эту склизкую часть головы, я засунул её под бронежилет – аватару же пофиг на удобства.

И, нацепив ранец, взяв РЭБ, в несколько быстрых шагов подскочил к окну и, сиганув в него, воспарил, уходя вперёд и вверх.

А вслед мне разразилась канонада из десятков стволов, и даже что-то попадало, содрогая моё силиконовое тело в полёте, и, пролетев достаточно по мнению Тиммейта, я приземлился и побежал по пересечёнке. Слыша как в имении вопит тревога, как из ворот выезжают гружёные людьми автомобили.

А в бежал по пересечёнке через жидкий лес, бежал с ранцем на спине, потому что он мне ещё пригодится. Машина же смежного перемещения стояла, там где и было обещано, на перекрёстке лесных дорог, Тиммейт вёл меня к ней точно словно всю жизнь работал навигатором. И я рухнул в кузов старенького пикапа, сгрузив туда взятую с собой аппаратуру, и в какой-то момент в кузов заглянул возрастной седовласый и круглолицый мужик в кепочке и накрыл меня брезентом.

– Так, до точки Б ещё 27 километров, минут 15 у тебя есть, – произнёс Тиммейт.

Купол моей капсулы открылся, и я, вытащив руки из рукавов, снял шлем и вышел на свежий воздух, хотя в капсуле он был более чистый, что ли, чем тут, на полигоне. Китайцы, работающие у мониторов, повернулись и как по команде захлопали в ладоши – они всё видели и радовались как дети, что первая часть операции проведена. А я подошёл к столу и налил на ладони воды и ополоснул лицо, ощущая, что всё тело словно жжёт, а голова идёт кругом и подташнивает, словно я лежу в молотом перце да ещё и перепил.

– Тиммейт, – позвал я, – что-то мне плохо.

И меня согнуло пополам и вырвало, вырвало на пол кровью. А китайцы обступили меня, и кто-то даже начал ко мне прикасаться в области шеи.

– Что с тобой? Какие ощущения? – спросил он.

– Я как в перцовой ванной лежу, и тошнит, и хочется… – произнёс я, уже понимая, что произошло, – хочется что-то постоянно носить с собой. Например, древний молот-клюку.

– Это клевец, или клюв, хорош для пробивания доспехов и нанесения запреградных травм, – произнёс Тиммейт. – Если тебя накрыл откат по особенностям, может, отменим операцию?

– Нельзя, – произнёс я. – Придётся тебе самому командовать главной машиной.

– Э-нет, роботы показывают результаты слабее, чем люди в пилотировании аватаров.

– Мистер Ли Си Цин, я могу, – донёсся голос Ван Юя.

– Давай, – кивнул я. – Тиммейт, курируешь его теперь. Пацанам скажи, что я 300, и у нас замена.

– Хорошо, – произнёс Тиммейт.

Меня сопроводили к мониторам, дали мешки для рвоты – откуда они тут? – дали воду и посадили в кресло. А я взял сотовый и посмотрел на себя через камеру: тело всё было в красных, выпирающих пятнах, словно в крапивнице. Я отложил сотовый, смотря на мониторы, на одном из них видя, как по геолокации по какой-то неширокой дороге движется точка, обозначенная как «Ме».

Минут через 15, которые для меня показались вечностью, брезент убрали – а через монитор с глаз Ван Юя я мог видеть удалённо всё, что там происходит, от первого лица. Пилоты андроидов разделились на двойки: двое ждали, засев у ворот военной части, а двое – у «Терра-новы». А Ван Юй уже летел по воздуху, чтобы приземлиться на крыше здания исследовательского центра.

Да уж, это была бы моя скрытая миссия, хотя в этом костюме скрытно не получилось бы, особенно с такими плотными системами охраны. Но китаец был хорош: он оставил полётный ранец на крыше, положив под него гранату, ретранслятор положил туда же и также заминировал. А тем временем в здании-тюрьме уже звенела сигнализация. Одновременно практически загудело пространство над военной частью.

– Пошла жара, – произнёс я.

А жара действительно пошла. Пока Ван Юй бежал вниз по лестницам, его завязали боем на третьем этаже – плотным, где не пройти даже аватару, и спасали его лишь гранаты, которые удобно бросать сверху вниз. А в самом низу, по калитке и по двери в здании, отработал гранатомёт. Двойка Енота попробовала закрепиться на первом этаже, но турели определили их как цели и прижали к земле плотным огнём. Аватару напарника Енота оторвало ногу в районе колена, вырвав сустав.

Тем временем из военной части выдвинулась бронемашина, и вспыхнула подбитая дроном, загородив проход. Тут же вспыхнули вышки по ближайшему периметру части их андроиды уничтожили дронами камикадзе, а когда вперёд пошла пехота, по ней заработал пулемёт.

Наблюдать это всё удалённо было крайне странно, и я встал, и меня снова стошнило. Ван Юй вёл огневой бой, но его аватар был уже весь словно дуршлаг; судя по системам, вот-вот откажет. И я пошёл к капсуле.

– Тиммейт, скажи Ван Юю, пусть отступит за угол лестничной площадки и выходит, – произнёс я, постучав по капсуле, понимая, что он меня всё равно не слышит.

И спустя время, которое потребовалось китайцу, чтобы отойти с линии обстрела, капсула открылась, и он вышел, опустив голову: для него миссия была провалена.

– Ты можешь управлять в таком состоянии? – спросил у меня Тиммейт.

– Не знаю. Потом отмоете всё в капсуле с хлоркой, чтоб скителстрянка не передалась, – произнёс я, заходя в большой джойстик.

Перед глазами всё снова расцвело чёрно-белым цветом. Вокруг меня был коридор, а сам я сидел на полу, прислонившись к шкафу. Тут было темно, а где-то на лестнице слышались голоса – говорили на «великобританском». А ведь это идея! Выманить их на себя. И я встал, услышав жужжание.

– Докладываю состояние твоего аватара, – начал Тиммейт. – Корпус: множественные пулевые пробоины в груди и левом боку, бронепластины держатся на честном слове. Левая рука – отключена оптоволоконная тяга в предплечье, сгибание только за счёт сервоприводов, хват ослаблен на шестьдесят процентов. Правая нога – порван мышечный пучок в бедре, скорость бега не выше десяти километров в час, рывки исключены. Голова – шлем отсутствует, матрицы камер закопчены, но ночной режим и тепловизор работают. Звуковые фильтры повреждены – слышать будешь всё с эхом. Ретранслятор твой в здании, сигнал стабильный, но на нижних этажах может проседать. И главное: у тебя одна граната в подсумке и два с половиной магазина к АК. Охрана внизу двадцать три человека, все с автоматами, и они уже знают, где ты. Я бы на твоём месте не выманивал их на себя – они пойдут плотной группой, и ты просто не успеешь перестрелять всех. Но если у тебя есть план – я слушаю.

– Унижать, доминировать, властвовать! – произнёс я. – Что там Енот?

– Вошёл и окопался, ведёт бой в холле. Часть пока блокирована, но они продавливают машину другой техникой.

Тем временем в коридоре послышались шаги, и я присел и выглянул со стволом прямо снизу, почти с полу.

Они шли четвёркой, экипированные и вооружённые. В броне и при оружии. И я зажал спуск, целясь крестиком по ногам, чтобы моё оружие не убежало от меня далеко, и, спрятавшись назад, сменив магазин, я вышел к оружию в коридоре с диким эхом, будто воет сама преисподняя, мой аватар отбросило назад, а манипуляторы придавили мою грудь. Я выстрелил в ответ на вспышку, лёжа на заднице.

А с-сука, Шварценеггера так бы не снимали: там машина выглядит величественно и страшно, а я – терминатор-курильщика, без работоспособной левой руки и весь дырчатый, как сыр, сижу на заднице, стреляю одной рукой.

А ещё и мутит, и я открыл рот в капсуле, ощущая, как заливаю рвотой грудные манипуляторы, и вдыхая вместо свежести запах желудочных соков с кровью.

Приподнявшись на ноги, я шёл на тех четверых, что вопили на полу, контролируя угол, уходящий на лестничную площадку, скользя по дальней стенке коридора. Кто-то из четверых, тот, кто был дальше, поднял на меня ствол и тут же получил пулю в маску лица, и на всякий случай я наградил пулей всех, кто лежал, окончательно остановив их мучения.

А вот мои мучения продолжались. Всё тело жгло, ещё раз напоминая, что я тупорез. Я забыл напрочь об особенностях, да и кто знал, что они передаются на расстоянии? Я думал, что машина – это как… если не презерватив, то секс через интернет, вирт – то есть – весело и безопасно.

Очередное приключение на двадцать минут намеревалось превратиться в провал, и это всё станет реальностью, если я не найду возможность взять штурмом этот первый этаж.

– Медоед, новость плохая: группа у военной базы уничтожена, по ней бахнули чем-то, – воодушевил меня Тиммейт.

– Зае… – протянул я, но продолжать фразу не хотелось: медитации и Суй Фэн на меня положительно влияют.

– Понимаю твою обеспокоенность, но скоро в тюрьме будут регулярные войска Англии, – продолжил ИИ.

– Енот, – произнёс я.

– Да? – ответил он, а на первом этаже слышался плотный бой.

– У меня есть план, – выдохнул я.

– Братка, в Китае за это расстреливают, давай хотя бы либо южнее, в Тай, либо севернее, в Казахстан, перелетим, – явно пошутил Енот.

– Шутку твою я понял. Слушай, как будем реализовывать штурм этого бардака, малой пехотной группой из двух человек…

Глава 6
В четыре руки

И, озвучив Еноту безумный план, я положил АК, расстегнул липучки бронежилета на первом лежащем ко мне бойце и оставшейся целой рукой сдёрнул его с тела за эвакуационную ручку на загривке. Сдёрнул и надел на себя вместо пробитого штатного, закрепив липучки, я надел на голову ещё и их шлем.

Ультрафиолетовый указатель был только на АК, и, взяв к нему магазины и дополнительные магазины, я поднял с пола Хеклер и Кох противника. Благо у них тут у всех одинаковое оружие и магазинов будет много, так ещё и на броне есть.

– Тиммейт, слушай задачу: сейчас бери под управление левую руку, там АК УЦУ, и стреляй по всему, что движется, короткими очередями, – выдохнул я.

– Понял. А ты? – спросил меня он.

– А я буду работать с правой руки, используя механические прицельные приспособления.

– Сделано. Процент успешности миссии минимален! – воодушевил меня Тиммейт.

– Знаю, – выдохнул я и пошёл в новой броне с новым оружием обратно на лестничную площадку, но дверь на этаж медленно открылась, и прежде чем я успел что-то предпринять, Тиммейт прошил её насквозь из АК, чем вызвал ответный огонь сквозь дверь. И ещё пара очередей от Тиммейта по закрытой двери поразили кого-то за ней, судя по крикам боли.

И если бы я в жизни мог смотреть через «Следопыта», то этот электрический умник просчитывал траектории и вектора обстрела стреляющих через дверь, понимал, где они находятся, и давал ответную очередь. Ещё бы, были бы у наших пилотов мощности серверов Пекинского исследовательского центра – могли бы также. И Тиммейт явно лукавил, он бы мог сам управлять роботами, единственное в чём он нам уступал это в импровизации. Может просто не хотел показывать кожаные обезьянам чего по настоящему стоит в бою, чтобы мы испугавшись не отключили его от серверов и других электронных ништяков.

Я бежал к двери, а она открывалась под тяжестью умирающего тела, давившего на неё с той стороны, открывая мне путь на лестничную площадку. И снова Тиммейт выстрелил первым, добивая трёхсотых противника. Где-то внизу продолжился бой – это Енот воспользовался идеей отдать левую руку в управление Тиммейту, а сам стрелял так же, как и я, на глаз.

Так мы увеличили огневую мощь вдвое, желая сойтись в одном единственном месте – в холле первого этажа. Мой аватар перешагивал через тела и палил по всему, что движется, я же иногда опускал подбородок, потому как голова была защищена шлемом, а вот лицо аватара ничем не было защищено.

И вот я выходил в холл первого этажа, откуда-то справа палили, а Енот с двумя стволами стоял за бетонным перекрытием. И, увидев меня, его аватар кивнул. И тогда я вышел на линию огня, вышел туда и он, и наши четыре ствола ударили в пестрящую вспышками темноту. А когда вспышки прекратились, мы оба двинулись вниз.

– Военные прибыли, – произнёс Тиммейт. – Надо остаться тут и сдерживать их, пока второй разбирается с серверами и тюремными блоками.

– Кому остаться? – спросил Енот.

– Мне, – произнёс Тиммейт. – Медоед, дай Еноту АК с УЦУ. Я окопаюсь и в два ствола дам тебе время, пока держу штурм.

– Принято, – произнёс я, поворачиваясь к аватару Енота.

– Удачи, – произнёс Енот и взял из моих рук второй АК, просто отпустив рукоять Хеклера, позволяя гравитации забрать у него вражеское оружие. Это уже Тиммейт заменит пилота в его машине.

А я спускался вниз: минус первый этаж, минус второй, когда наверху снова начался бой, и вот наконец минус третий. Мне преграждала дверь на магнитном замке, и я, ускорившись на последних ступеньках, ударил её всем своим механическим телом, просто выломав замок. И предо мной предстала та же картина, что и в Вевельсбурге, только это не была какая-то комната – это был целый этаж серверов.

Перед глазами подсвечивался путь – единственная цветная линия, словно идущая по полу. Это Тиммейт решал многозадачу: был одновременно и защитником моего тыла, и вёл меня к точке входа – точке, где можно будет подключить его физически.

Петляя между мерцающими диодами стойками с серверами, высокими от пола и до потолка, словно книжные полки в библиотеке, я шёл, не встречая никакого сопротивления. А вверху всё ещё глухо шёл бой. И вот подсветка довела меня до главного системника, и, присев андроидом, я вытащил накопитель с выданной мне флешкой и вставил её в один из продолговатых и прямоугольных USB-портов.

– Все камеры открыты, – произнёс у меня в шлемофоне Тиммейт, копируя данные с серверов и попутно форматируя. – Аватар Енота уничтожен. Твоя задача – держать оборону, пока я не закончу. Хаос от освободившихся вернувшихся – тебе в помощь!

– Принято, – произнёс я.

Вернувшихся жаль, конечно, но особенности, которые будут передаваться во время их убийства, выведут военных из русла.

– Тиммейт, – дополнил я. – Срочно во всех камерах объяви, на языке сидельца, что-нибудь мотивирующее: мол, наверху, в холле первого этажа, куча оружия, и это ваш последний шанс выбраться из лап фашистов.

– Делаю! – было мне ответом.

А я… А я пошёл в начало серверной ко входу и, взяв последнюю свою гранату, положил её к двери лежать на скобе под собственным весом.

Уйдя чуть глубже за шкафы и положив Хеклер на один из серверов, но так, чтобы видеть вход – я стал ждать.

Думая, как меняются люди… Ещё бы 2–3 месяца назад я бы пошёл всех спасать наверх и, скорее всего, не спас, потому как вернувшиеся – это не солдаты, это узники, мучимые тут голодом и экспериментами. Можно ли было бы сделать операцию лучше? Наверное, да. Как минимум не привлекать киберспортсменов, а отдать это всё на откуп мне и Тиммейту. А сейчас рано или поздно меня подавят огнём, а вернувшихся перестреляют и загонят обратно в камеры. Тем более, скорее всего, на штурм пошла именно та рота, которая и охраняла эти коридоры.

Невиновных среди них не будет. И пока я думал, дверь открылась, впуская в серверную вооружённый до зубов спецназ.

И я зажал спуск, кося одного – того, кто был первый, – делая незаметным щелчок детонации замедлителя гранаты. Взрыв разметал всё, что было у входа, глухо ухнув, разя осколками всё живое и неживое. А я уже выходил к ним, видя, как по лестнице к двери уже бегут новые люди, и стреляя в появившиеся первым ноги. В проёме лежало пятеро, а вверху слышались крики и стрельба. Со следующей группой я зарубился, поднимаясь наверх: начав бой первым, я поразил первого, кого видел, а выставленный по-сомалийски автомат стал второй моей целью – он шваркнул очередью по мне от бедра до уха, и вспышка погасшего левого окуляра сказала мне, что он попал. Попал и я, отстреливая кисть его направлявшего. Я поднимался наверх медленно, но неотвратимо, заглядывая на лестницу, ведущую выше, чтобы отстреливать всё, что там двигалось, и в какой-то момент мне под ноги прилетела граната.

Взрыв отбросил меня на перила, а перед глазами в шлеме замерцало красным.

– Правый блок литиевых батарей пробит и горит! – быстро доложил мне Тиммейт.

– Ваш аналог пневмоторекса? – улыбнулся я, идя вверх по мягким телам, а справа от аватара уже дымило.

– Внутри тебя детонируют батареи!

– Чего же я жду! – произнёс я и побежал, отпуская автомат.

А впереди на втором этаже лежал, зажав руками голову, первый боец, получивший особенность после убийства вернувшегося.

И меня заметили остальные его товарищи, и сразу шесть стволов ударили по мне, а я наклонил голову на грудь, чтобы бежать к ним и не быть поражённым в голову, – благо шлема у них были топовыми, а автоматы для работы в условиях ограниченных пространств.

Перед глазами всё мерцало, грудина андроида пылала фонтанирующим факелом искр в стиле Данко. В моих зажатых кулаках таились две гранаты, приведённые в боевые состояния, и я уже вламывался в толпу солдат, отпуская их из ладоней.

Я не услышал взрыва, а белый шум на экране шлема был мне наградой. Хотелось спросить у Тиммейта, получилось ли у него скопировать всё и отформатировать всё же, но вместо слов изо рта вырвалась рвота, крышка капсулы открывалась, а я вылезал словно демон – в крови, рвоте и, возможно, в чём-то, о чём мужчины предпочитают не говорить. Я падал на руки, подхваченный моей киберспортивной командой, видя, как китайцы хлопают, но не слыша хлопков, и темнота поглотила меня.

* * *

Сознание возвращалось рывками – как будто кто-то врубал свет, а потом снова вырубал, проверяя, живой ли я. В носу стоял запах, который я за версту узнавал: озон, медицинский спирт и хлорка.

Глаза открылись с трудом, словно веки налили свинцом. Неужели та крапивница добралась и до них? Сначала я увидел только белый потолок со светящимися ровным светом лампами. Голова же гудела, как после новогодних праздников, а всё тело ныло, будто меня пропустили через мясорубку, будто те пули получал не аватар, а я.

Я повернул голову и сразу пожалел об этом – в шее что-то хрустнуло, и по спине пробежала судорога. Комната оказалась небольшой, но просторной для палаты: метров двадцать, не меньше. Стены выкрашены в бежевый. А на полу – белая плитка. У моего изголовья стояли какие-то приборы, которых я никогда раньше не видел: один с экраном, где бегали синие линии и иероглифы, второй с колбами и трубками, из которых что-то капало. И везде – везде на пультах, на табличках – иероглифы. Трёхэтажные, с закорючками и точками. Китайские, судя по всему. Вряд ли какие-то ещё: были бы какие-то ещё – вокруг была бы бетонная камера.

Справа пикал монитор, отмеряя мой пульс, а слева тихо жужжал вентилятор кондиционера, гоняя прохладный воздух. Я заметил, что мои руки пристёгнуты к койке мягкими ремнями, а из вен, прямо с обеих сторон, торчат катетеры с капельницами.

И тут я увидел лицо.

Осьминог сидел на пластиковом стуле рядом с кроватью, положив одну ногу на другую и крутя в пальцах зажигалку. Одну из тех дешёвых и прозрачных. Он выглядел как типичный школяр, которого забрали с уроков прямо на перемене: светлые, почти выгоревшие на солнце волосы, вечно взъерошенные, будто он только что снимал шапку. Глаза карие, с хитринкой, которая не вязалась с этим телом. На нём была свободная серая худи с дурацкой надписью «I LOVE SHANGHAI» и синие джинсы с дырками на коленях. Кроссовки зашарканные, а шнурки развязаны. Он смотрел на меня с таким видом, будто ждал моего пробуждения уже несколько часов.

– Где я и что ты тут делаешь? – спросил я, и голос прозвучал хрипло, как будто я неделю не пил воду. – Ты же должен Иру охранять?

Он усмехнулся, перестал крутить зажигалку и сунул её в карман.

– Ира попросила у Си убежища, через посла, на котором печать суккуба нашего видна невооружённым взглядом, – произнёс Осьминог, пожав плечами. – И меня сопроводили к тебе. Кстати, поздравляю, у тебя теперь плюс две особенности.

Я попытался приподняться на локтях, но ремни не дали. Вены на руках вздулись, а капельницы качнулись на своих длинных стойках.

– Какое на хрен убежище? – спросил я, чувствуя, как внутри закипает злость. – С кем она? Где она?

Он уставился на меня и снова потянулся за зажигалкой. И взмахнул ей в воздухе, будто пытаясь что-то подчеркнуть и у меня в душе почему-то упокоилось.