Текст книги "Медоед 11 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10
Вевельсбург

Мы ехали на запад, оставляя позади берлинские окраины. Арендованный Ford Fiesta послушно шуршал шинами по мокрому автобану, а за окнами проплывали аккуратные немецкие поля, редкие фермы и тёмные пятна лесов. Где-то там, впереди, в земле Северный Рейн-Вестфалия, нас ждал замок. Многие, кстати, поражаются немецкой педантичности и точности во всём, а секрет полишинеля прост, как три рубля: начиная со Средневековья в Европе местная знать занималась «селекцией» людей. Грубо говоря, крестьянин, который не делал что-либо или делал недостаточно хорошо, казнился в назидание остальным. Так они избавились от творческих иррационалов и пришли к этой математической точности во всём. Пеняя на царя Ивана Грозного, эти типы творили тут такое, что у Ивана Васильевича могло возникнуть желание тихо покурить в углу. Эх, жаль конечно, что курс от феодализма до фашизма эти ребята прошли и, получив прививку силами СССР и союзников, заново занялись оккультными непотребствами.

– Тиммейт, – спросил я, не отрывая глаз от дороги. – До Вевельсбурга сколько ещё?

– Порядка трёхсот километров, Медоед. Держите курс на Падерборн, а оттуда – на Бюрен. Замок стоит прямо над деревней Вевельсбург, которая входит в городской округ Бюрена.

Осьминог, сидевший рядом, хмыкнул – ему ИИшка не нравилась по личным причинам.

– Бюрен, значит – маленький городок. Аккуратный такой, с ратушей и церковью. Идеальное место, чтобы спрятать под носом у всей Европы целый культ, – выдал Тиммейт.

– Не культ, – поправил его Осьминог. – Орден.

– Давай по целям и задачам пробежимся, – предложил я и продолжил сразу же: – Замок теперь музей, где над землёй ничего нет, ходят и живут гражданские люди, а в одном из крыльев даже отель есть, в котором можно снять комнату и тут же оформить гостевую карту. По оперативной информации наша цель – серверная, где хранится вся инфа про «Наследие». Мы её копируем вместе с Тиммейтом, и после этого их агентура становится у нас как на ладони, и мы займёмся её устранением. По сути сделаем тоже самое, что Саламатин с нами. Далее… После копирования данных мы взрываем серверную и отходим для эвакуации которую нам обеспечивают ребята с ГРУ. Для всего этого нам надо произвести доразведку уже на местности, определить уязвимости входов в здание, потому что пленённые нами немцы говорят, что проникнуть туда невозможно – там постоянно дежурит вернувшийся рыцарь, и вход оборудован шлюзовой вращающейся бронированной дверью. Всё так?

– Ты янтарную комнату забыл. Если её не «обесточить», эти твари будут и дальше делать чудеса, неукладывающиеся в логику этого мира. – произнёс Осьминог.

– Обесточить? – переспросил я.

– Есть способ один, это я беру на себя. После такого даже без уничтожения они свою батарейку будут ещё пятьдесят лет заряжать, – поделился Осьминог.

– Я бы с наскоку попробовал, – произнёс я.

– Я бы не стал, ибо нет гарантии, что наши карты правильны. Я притворюсь художником, ты моим ассистентом – и так произведём доразведку.

– Я вас, как художник художника, хочу спросить: «Киса, вы рисовать умеете?» – процитировал я «Двенадцать стульев».

– Умею. Копировать изображение на лист бумаги карандашом в точности – что не отличает меня от принтера, и в толпе художников я буду признан самой бездарностью. Не то что ваш «Чёрный квадрат» Малевича. Вот где шедевр! – произнёс он, и я понял, что это сарказм. Малевич Осьминогу не нравился.

А через три с половиной часа мы съехали с автобана на узкую дорогу, которая вилась среди холмов. Навигатор Тиммейта показывал, что мы почти на месте. Справа мелькнула табличка с надписью: «Büren – 5 km». А через пару километров – ещё одна: «Wewelsburg».

Деревня встретила нас каменными домами с черепичными крышами и узкими безлюдными улочками. А над всем этим, на холме, возвышался замок. Треугольный, мрачный, с тремя башнями по углам, устремлёнными в серое небо.

Я притормозил у обочины, произнеся:

– Мы же японцы по легенде. А если там тоже будут японцы в гостинице?

– Притворимся глухонемыми японцами, – тихо сказал Осьминог. – Я всё-таки настаиваю на доразведке. Не КПП военного госпиталя берём.

– Последняя моя диверсионная миссия была по поджогу машины для приехавшей в город братвы с целью развязывания войны между бандитами, – вспомнил я вслух.

– В этом мире я тоже не очень-то и умею, – признался он.

Прибыли мы к замку в половину пятого и, припарковав седан на парковке, вышли из машины. Я потянулся, разминая спину – четыре часа за рулём даже по немецким автобанам оказались не такими уж и лёгкими. Осьминог, не говоря ни слова, уже достал из рюкзака этюдник и карандаши. Взгляд у него был деловой, будто он действительно собирался рисовать.

Издалека замок казался серым, но вблизи оказалось, что цвет камня, из которого он сложен, не однороден: встречался жёлтый, встречался серый и даже рыжий камень, и всё это разукрасила природа – то ли плесенью, то ли чёрными подтёками чего-то, напоминающего строительный раствор. Хотя какой раствор во время его возведения? Строение можно было назвать четырёхэтажным, если считать первым этажом то, что возвышалось сразу с земли, и имело маленькие квадратные окна с решётками. Пешеходный же, выгнутый дугой мост заходил сразу во второй этаж, в огромные арочные ворота с открытой для всех желающих решёткой. Этажи отделялись от этажей по периметру тёмно-серой кирпичной перемычкой. А четвёртый этаж можно было назвать мансардой, потому как он был встроен в треугольную покатую крышу, из которой тоже торчали маленькие окошки. И если стороны замка были четырёхэтажные, то башни по углам были выше и насчитывали целых пять этажей, две с куполовидной крышей, а одна с плоской и широкими зубьями-бойницами, на которую можно было легко разместить что угодно. Занятно, что замок был практически одногодкой города, откуда я начал свой путь в этой жизни, и заложен был князем-епископом Падерборна Дитрихом фон Фюрстенбергом в 1603 году – на год старше Златоводска, – эту информацию мне поведал Тиммейт по дороге сюда.

И вот, оставив оружие и броню в багажнике машины на парковке, мы вошли в эти величественные стены через центральные ворота. Пройдя мимо железной, всегда открытой решётки, мы последовали в западное крыло – вели нас туда вывески на немецком и английском. Внутри пахло стариной, а сам ресепшн хостела оказался маленьким, а за стойкой сидела черноволосая девушка в клетчатой тёплой рубахе и голубых обтягивающих джинсах, с короткой стрижкой и очками в тонкой оправе. Мы подошли и разговор начал я, делая азиатский акцент моего английского, пытаясь объяснить, что «мы японские художники, хотели бы снять комнату на две ночи, и нам нужна гостевая карта».

Девушка улыбнулась и, кивнув, взяла наши поддельные паспорта, оформила всё быстро, даже не взглянув на нас лишний раз. Туристов в декабре перед Рождеством было мало, и она, кажется, была рада хоть каким-то постояльцам. Хотя по информации Тиммейта, ровно месяц назад тут отгремела рождественская ярмарка, и замок принял до полутора тысячи человек.

А через десять минут мы уже сидели в комнате с двумя кроватями, окном во двор и видом на внутренний дворик. И, переведя дух, вышли на доразведку только через час.

Судя по данным от пленных рыцарей, прибыть в подвал можно было по внутреннему ходу, который был ограждён от остальной территории сектором, в который не пускали туристов. Но самое сложное было не в секторе, а в вакуумной броне двери, которая представляла из себя стеклянный бронированный вертикально поставленный цилиндр с одним входом в него. И даже вахта тут менялась так: заходит в цилиндр рыцарь и произносит пароль, а другой рыцарь смотрит на него через бронированное стекло, и если всё совпадает, то дверь поворачивается на платформе вместе с входящим, а вход в цилиндр становится выходом. А учитывая то, что это внутри замка, и её не вырвать тросом, не взломать, не поставить на неё Осьминога и не повернуть по часовой – потому как зубчатый механизм под ней, как говорится, противовзломный. Пройти её бесшумно не получится. Судя по схемам, из замка вёл подземный ход, наглухо забаррикадированный изнутри, и чтобы пройти через него, нужно было иметь в охране «Наследия» своих людей. А вербовать закоренелого нациста – бесполезное дело. Человек, который вернулся после смерти, он до конца будет уверен в своей исключительности, его не подкупить деньгами и скорее всего не запугать. А если он в прошлой жизни служил рейхфюреру или кайзеру, то в этой жизни он будет верить в то, что немцам чуть-чуть не хватило до победы. Думая, что проклятые русские закидали их шапками вместе со своими головами и тому подобное. Именно поэтому я был за мгновенный штурм – быстро, нагло, зло.

Но ОЗЛ и ГРУ требовали произвести доразведку и в случае невозможности миссии откатиться на эвакуацию. Но на эвакуацию ни я, ни Осьминог готовы не были.

Солнце поднялось над замком ещё выше, но свет оставался приглушённым и бледным. И мы, передвигаясь по замку, смотрели на то, чем стал оплот нацистов теперь. Замок внутри оказался музеем – чистым, прибранным, с табличками на двух языках. Мы прошли по залам, рассматривая историю замка, экспозицию про нацистское прошлое, стенды с фотографиями и документами. Таких же, как мы, зевак было мало – всего пара семей, группа школьников, да пожилая пара. Охрана тут тоже была: наблюдался один мужчина средних лет в тёмно-синей униформе, с фонариком и рацией на поясе, он ходил по залам с безучастным лицом. Именно он отвечал за первичное открывание дверей для деятелей Наследия. Камеры, кстати, висели на каждой стене, по две-три на комнату музея.

Я делал вид, что рассматриваю старые гравюры, а сам отмечал подходы и лестницы, двери и пути отступления в случае, если полиция приедет на созданный нами переполох. И поймал себя на воспоминаниях допросов рыцарей, что в штаб «Наследия» приедет далеко не полиция, а расквартированная группа быстрого реагирования. Это помимо тех, что будут охранять серверную внизу.

Думаю, до ковида тут было более людно – это ковид показал, что люди могут работать на удалёнке, знай да держи сервер под замком. Я осматривался в целом, а Осьминог зависал на местах и зарисовывал общие планы. Я как-то подглядел в его планшет и удивлённо увидел, что он действительно умел рисовать и мог действительно копировать в мельчайших подробностях казалось бы ничего не значащие вещи, оставляя при этом пометки на полях. Даже на бумаге появлялся почти точный эскиз замкового двора.

– Хорошо идёт, – шепнул я, проходя мимо него в очередной раз.

– Янтарная комната прямо под нами, – ответил он, не отрывая карандаша. – Я вижу её. Тут силы столько, что они могут сюжеты фильмов «Охотники за приведениями» в жизнь воплотить.

На втором этаже мы нашли служебный проход. Металлическая дверь без ручки, с кодовым замком и табличкой «Zutritt verboten» – «Вход запрещён». Рядом висела камера, направленная прямо на неё. Мы прошли мимо, не останавливаясь. На планах Тиммейта и согласно данным от языков это был один из входов в подвал. Однако эта дверца тоже вела к той самой трубчатой двери из бронестекла.

После мы обошли замок снаружи. Нашли ещё один выход – железную дверь в низкой арке, сокрытую наполовину культурным слоем. Она тоже была заперта изнутри. Камер здесь не было, но вскрывать такую бесшумно тоже не вариант.

– Как много металла вокруг, – произнёс Осьминог, когда мы вернулись в хостел. – Тихо не пройдём.

– Значит, будем штурмовать, – резюмировал я. – Всё равно у нас нет другого выхода.

– У них тут взвод специального назначения на подхвате, и отделение внизу, – напомнил мне Осьминог, поднимая на меня взгляд.

А тем временем за окном начинало темнеть, а над замком собирались тучи. Декабрьская ночь обещала быть холодной и безлунной – почти идеальной для того, чтобы сломать бронированную дверь и посмотреть, что же там от нас прячут. Однако я решил иначе.

– Утром после завтрака. Добредаем до машины, экипируемся, подъезжаем ко входу и бегом в подвал… – я озвучивал Осьминогу свой план, а он кивал. По его взгляду было видно, что он привык и к более худшим вариантам. Но он не спорил, для ликвидатора такого уровня, это был обычный понедельник. Тяжелый день, но без которого никогда не наступит благословенная пятница.

Утром же мы спустились на завтрак как ни в чём не бывало. Шведский стол в хостеле был скромным: варёные яйца, нарезка, сыр, хлеб, джем, какие-то мюсли и кофе. Я взял себе тарелку, сел у окна, чтобы видеть парковку и вход в столовую. Осьминог накидал себе всего, но ел без аппетита, как человек, который завтракает не для удовольствия, а для того чтобы было что-то в животе, налегая на кофе и орехи, и я последовал его примеру.

Ели мы молча. За окном серело декабрьское небо, ветер гнал по двору сухие листья. Туристов почти не было. Мы жевали, смотрели на часы и ждали. А когда стрелки показали 8:45, мы встали, оставили тарелки на стойке и вышли из хостела, не оборачиваясь.

На улице было холодно. Наконец-то хоть где-то я увидел как пар выходит изо рта. Я сел за руль, а Осьминог как и всегда рядом. Мы отъехали с парковки и свернули в лесной проулок, скрытый от глаз замка высокими соснами. Там, под прикрытием веток, переоделись накидывая экипировку снимая одежду и забирая её с собой, непонятно еще по ситуации как придётся эвакуироваться. Хотя инструкция об этом у нас была. Броня, оружие, аптечки и гранаты всё было в наличии. Я снял портупею с мечом и отдал Осьминогу. Он же принял её молча, перекинул через плечо.

– Я иду первым. Ты – за мной. – произнёс я и мой напарник кивнул.

Далее я достал два пояса со взрывчаткой и детонаторами с электронными таймерами. Надел на себя один другой дал напарнику на шею словно вязанку бубликов.

– Ну, начать и кончить, – произнёс я садясь обратно и поворачивая ключ зажигания.

Ведомая мной Ford Fiesta влетела во двор замка, взвизгнув шинами по мокрой брусчатке пугая парочку туристов. Я остановил машину напротив главных ворот, прямо у входа.

– Тиммейт! – крикнул я, выскакивая из машины. – Таймер на пять минут!

– Принял, – отозвался он в наушнике. – Счёт пошёл!

Мы вбежали в дверь замка. В холле, у служебного прохода, стоял тот же охранник что и вчера – мужчина в тёмно-синей униформе. Он даже не успел удивиться как я выстрелил ему в ногу. Он рухнул, вопя, зажимая рану в ноге. Крик разнёсся по каменному коридору «омываемый» гулом от выстрела.

– Это вернувшийся, – сказал Осьминог, и прежде чем я успел что-то сказать, он выстрелил ему в голову. Один раз и без каких либо заклинаний.

– Надоело, – пояснил он. – Да и цель ближе, чем когда-либо.

Я кивнул. Решётчатая дверь была открыта ключом, который я снял с пояса охранника. Мы проскочили внутрь и начали спускаться по винтовой лестнице вниз.

И тут завыла сирена. Гулкая, противная, режущая уши.

Внизу, в конце короткого коридора, стояла она – бронированная цилиндрическая дверь, описанная нашими пленными. Открытой стороной к нам, и пустая. Я уже шагнул к ней, когда кирпич под стеклом охраны вывалился из кладки, обнажив бойницу и дуло пулемёта. А сквозь стекло я видел, как за ним, сидел нацист в чёрном, с рунами двойной «Зиг» на петлицах – хотя я знал, что это не «Зиг», а «Соулу».

Он не ждал особой команды и пулемёт изрыгнул очередь. Пули крошили камень в метре от нас потому что мы тут же юркнули обратно на лестницу, угрожая достать нас рикошетом, от полукруглой кладки. Однако били бронебойными, и те глубоко впивались в камень.

– Твою мать! – рявкнул я, перекрикивая стрельбу.

И Осьминог бросил гранату которая через три секунды ухнула разнося осколки и дым по простреливаемому месту.

Я вдруг понял что он делает. И тоже бросил пару штук туда, и когда дымка стала доходить и до нас, я снял с себя пояс, из белых шашек в каждый из которых был вставлен детонатор и набрав на таймере 10 секунд нажал на клавишу показав табло Осьминогу.

Время неумолимо, но медленно потекло в обратную сторону 10,9,8, и на 5 я присев бросил пояс в открытое пространство в бронированном цилиндре, а пулемёт так и строчил но из-за дымки у меня были доли секунд чтобы забросить туда заряд.

– На выход!!! – крикнул я, поворачиваясь к Осьминогу.

Задумка была проста, побыстрее убежать туда, где не накроет взрывной волной…

Глава 11
Последний штурм ликвидатора

Спешно поднявшись наверх, мы встали за дверные косяки, видя, как двое каких-то парней – туристов, склонились над телом охранника, один из которых уже что-то набирал на телефоне.

И снизу рвануло. Рвануло так, что сотряслись стены, а взрывная волна ударила, что послышался звон оконного стекла первого этажа. Содрогнулся и каменный пол, а двое туристов повалились навзничь.

Кулеры «Ронина» начали жужжать активнее – это дым стал попадать в фильтры. «Ронин» не противогаз, у него запасы фильтров меняются очень долго, а заканчиваются быстро, и потому мы с Осьминогом, не сговариваясь, рванули вниз.

Я шёл первым. От бронедвери остались лишь бронеосколки – именно они скрежетали об пол, тревожимые нашей обувью. Стекло в бункере на входе тоже было выломано, его сорвало со своего места и ударило о противоположную стену, зацепив пулемётчика и сквозь вращающуюся панель на полу мы просто перешагнули.

Там, в конце коридора, лежал человек с оружием – какой-то натовской короткоствольной винтовкой. Я шёл вперёд, помня, согласно плану, где тут серверная. А вот целых дверей в подвальных кабинетах я больше не встречал – только выбитые взрывной волной, и везде внутри валялись оглушённые люди. Но дым уходил куда-то вверх, потому что вытяжка не перестала работать.

– М-м-м! – промычала шатающаяся фигура и вышла прямо на меня из дымки коридора. Он держался за голову, зажимая уши окровавленными руками, и я выстрелил в него от бедра. Сзади шёл Осьминог и стрелял одиночными во все тела, которые видел. Человек очень не хотел, чтобы тут остались живые, и, придя в себя, они ударили бы нам в спину.

Я же двигался к серверной, и кривая лестница увела меня вниз, чтобы показать второй этаж. Не доходя до следующего коридора, мой живот вдруг скрутило, это прямо за стеной, куда я ещё не шагнул, собралось человек пять с оружием. И я, согнувшись пополам, ощущая боль, освобождал гранаты от загнутых усиков, чтобы в один момент выдернуть одну чеку и, бросив первую гранату им под ноги, к самому основанию их баррикады, а вторую повыше их голов, за спину.

– Грэнэйт! – завопили за углом, и первый хлопок продолжился вторым, после которого до моих ушей донеслись крики боли.

И я выглянул, удостоверившись, что на меня никто не направляет ствол, побежав к баррикаде из тумбочек и поваленного стола.

Мебель была вся изрешечена осколками, а за баррикадой корчились от боли люди в чёрной форме. И я шаг за шагом стрелял в них, стараясь попадать в головы. Контроля одного, другого, третьего, пятого. Я вдруг услышал, как сзади раздался выстрел, и, перекувыркнувшись за баррикаду, к телам нацистов, я выглянул назад, видя, как Осьминог застрял на лестнице. Вернее, его давили выстрелами – толстый мужик в чёрной форме стрелял по нему и шёл, не скрываясь, по коридору.

И я зажал спуск в него и, думая, что всё с ним кончено, привстал из-за своего укрытия. А толстый нацист ойкнул и повалившись на спину, выстрелил очередью на этот раз по мне.

Вспышка света перенесла меня в тот момент, когда я только подошёл к стонущим за баррикадой нацистам, и, выпалив в них очередью, я перепрыгнул к ним, чтобы укрыться на их позиции.

Осьминог тоже шёл ко мне, но шёл спиной, будто ожидая, что с другой стороны коридора кто-то появится, и как только дверь отворилась, он выстрелил и тут же юркнул за стену у лестницы.

Плечо у толстого нациста одёрнуло назад, и он огрызнулся в сторону Осьминога очередью, словно и не почувствовав выстрела.

И я тоже зажал спуск, на этот раз длинной очередью, и толстяк, получив свои пули, повалился на спину, но и его стрельба наградила баррикаду свинцом в ответ.

– Граната! – крикнул я Осьминогу, чтобы тот не высовывался, и метнул её в толстяка. А та, проскользив по плитке пола, прикатилась аккурат к нему. Прозвучавший взрыв говорил мне о том, что всё – вернувшегося расщепило на фарш. Но сквозь дымку по мне с его позиции снова застрочил автомат.

– Это «Борис»! – завопил Осьминог. – Иди к серверной! Я прикрою!

И что что «Борис»? Я при Борисе Николаевиче жил и даже служил! Я перемахнул через баррикаду и побежал к нему, непрерывно ведя огонь по его корчащейся тушке. А пробегая мимо лестницы и Осьминога, я вытянул в его сторону руку и необычайно ловко схватил рукоять меча. Приближался я к куску окровавленного мяса и жира. В его перебитых пальцах была окровавленная простреленная винтовка, на спуск которой он жал.

– У тебя магазин перебило, – произнёс я, взмахнув клинком в область его головы.

И этого было бы достаточно для кого угодно, и даже немецкий Борис Бритва рухнул, имитируя смерть, но я слишком хорошо знал особенность «Хер-попадёшь» и, опустив автомат на ремнях, уже двумя руками отсёк мечом толстяку голову.

– Я запрещаю тебе входить в этот мир снова, – произнёс я на русском.

И на втором этаже раздался взрыв.

– Я заминировал вход, – пояснил Осьминог.

– Когда успел?

– А долго ли гранату на скобу под собственным весом положить в узкий проход?

– Бежим к серверам! – выпалил я, направляясь в сторону баррикады.

Мы двигались максимально быстро и жестоко, стреляя всех, кто попадался нам на пути, стреляя и в тех, кто просто лежал контуженный, и вот серверная была перед нами, и это была бронированная дверь с кодовым замком, а где-то наверху снова раздался взрыв оставленной гранаты под собственным весом. Вот почему Осьминог так копался.

– Тиммейт, у нас есть понимание, как вскрыть замок? – спросил я, смотря на цифры и чёрно-белое табло. Благо не было биометрии, руку нужного нациста или глаз мы бы задолбались искать.

– Могу предложить метод перебора, попробуй 0000000, потом 0000001, потом 0000002.

– Сколько на это уйдёт времени? – спросил я.

– Если перебирать все комбинации от 0000000 до 9999999 и на каждую тратить по три секунды, то примерно 34 дня. Если у тебя есть лишний месяц, Медоед, – я бы сказал, что это отличный план. Но, учитывая, что у нас наверху уже рвутся гранаты, я предлагаю вариант с отступлением. Ни один из рыцарей на допросе не сказал, что тут замок, словно сговорились.

Осьминог, стоявший у меня за спиной, положил руку мне на плечо и кивнул в сторону двери:

– Уйди, пожалуйста.

Я шагнул в сторону, освобождая проход, целясь в сторону задымлённого коридора. Он вдохнул и выдохнул и, чуть наклонив голову, опустил ладонь на дверь, едва касаясь пальцами замка. Он опустил автомат и, переместив рюкзак на грудь, вытащил из него тонкое, как карандаш, и чуть длиннее, чем пишущий инструмент, и никак не похожее на отмычку.

Но ликвидатор обвёл этой палкой замок и, закрыв глаза, проговорил: – 1488666. Стереотипные ублюдки!

И, нажав озвученную комбинацию, выдохнул: – Заходи, делай, что должен. Но быстро, нам ещё в Янтарную надо успеть.

И я, потянув дверь, открыл её так, что она закрыла пол коридора. Не став спрашивать, как Осьминог угадал и что он посчитал стереотипным, я зашёл в серверную. Тут было холодно и незадымлено. Ряды стоек с чёрными системными блоками жужжали множественными кулерами. А на одной из стен расположился широкий монитор с зелёно-чёрной картинкой, говорящей что-то о состоянии «железа», о его производительности и температуре, и никаких клавиатур и мышей.

– Тиммейт, куда тут пихать твой шнур? – спросил я.

– Контакт! – произнёс Осьминог, и его автомат разразился очередью куда-то в коридор, а ответный огонь рикошетил от бронедвери, благо она была от самого пола, и магу-ликвидатору не прострелят ноги.

– Смотри на центральную стойку, – начал Тиммейт. – Она чуть выше остальных, с синей подсветкой по бокам. В ней находится главный серверный блок. Массивный такой. Его лицевая панель – ровно посередине стойки. Найди на ней порт USB 3.0 или любой другой свободный порт. Главное, чтобы система его «увидела». Я дальше сам разберусь.

Я присел, нашёл ту самую стойку с синей подсветкой и, найдя порт, сунул в него шнур, и на экране одного из мониторов загорелась надпись: «Устройство обнаружено. Инициализация…»

– Я скоро буду в сети, – произнёс Тиммейт. – Оставь меня тут, вовсе необязательно таскать с собой два сотовых, чтобы я был рядом. И заложи взрывчатку с таймером на двадцать минут. Этого мне хватит, чтобы раскопироваться отсюда и украсть у них всё важное. Выйдешь на поверхность, я буду уже на твоём втором сотовом.

– Почему раньше не сказал, что так можешь?

– С обретения серверов в Пекине могу. Давай не тупи, кожаный, ставь таймер и закрывай дверь, а то фрицы тебя с двух сторон обойдут, не эвакуируешься вообще!

– Двадцать минут! – произнёс я, настраивая таймер и вешая второй пояс со взрывчаткой на стойку с серверами.

А Осьминог вовсю вёл бой, я застал его на смене магазина и, показав ему гранату, забросил её куда-то вдаль за бронированную дверь.

– Через 20 минут будет взрыв! – произнёс я.

– Отлично, закрываем дверь, отступаем в сторону Янтарной! – выдал он.

И, бросив в проём ещё гранату, я дёрнул дверь на себя, и она начала медленно закрываться, повинуясь доводчику, а мы отступали спиной назад, поливая огневые точки противника. Противник же расположился в кабинетах коридора и лупил по нам по-самолийский.

В какой-то момент дверь впереди закрылась, и мы свернули с опасного коридора и быстро двинулись дальше. И перед нами снова был спуск, на этот раз дверь была деревянная и старинная, окованная железом и с большим отверстием под замок.

– Что, откроешь и эту с помощью магии? – спросил я.

– Там не магия была, я просто подсмотрел код через время в конкретной точке. А эту, а эту надо вышибать. Вместе, на три-четыре.

И мы отошли от двери и на три-четыре врезались в неё плечами. И как только деревянная дверь вылетела вместе с ветхим и старым замком, мы оказались в ней. Я ожидал музейного зала, но это было нечто иное.

Стены были не просто выложенные янтарными плитами, а представляли из себя мозаику из тысяч кусков цвета, а поверх янтаря были насверлены отверстия, в которые установлены драгоценные камни, словно звёздное небо, вокруг, разные, но в основном крупные и разноцветные, мерцающие в золотом свечении, и всё это было спаяно в причудливые узлы, похожие на нервные сплетения.

По периметру, в пазах между панелями угадывались золотая шпатлёвка. А из-за каждого янтарного фрагмента лился ровный тёплый свет – это кто-то пустил с той стороны тонкие светодиодные ленты, но они были вмурованы так хитро, что создавалась полная иллюзия: стены будто лились расплавленным золотом.

Но в коридоре с обеих сторон послышались шаги.

– К бою, – произнёс я, направляясь к двери.

– Нет, мы уже выиграли. – с этими словами Осьминог просто закрыл дверь передо мной, снова доставая свой жезл, и нанося на неё невидимые мне символы.

– Я ебал! – прорычал я, видя его безумие, понимая, что сейчас нацисты ворвутся сюда и всё, капут нам.

Но ноги в военной обуви пробежали мимо двери, где-то правее встретились, обмолвились фразами на немецком и побежали далее.

– Вам… – произнёс Осьминог, снимая с себя бронежилет и кладя автомат рядом, продолжил. – Достался мир который когда-то был наполнен силой, но потом кто-то наверху решил, что, людям, она только мешает, и поставил на всей планете техногенный эксперимент, забрав у вас ману и способность её генерировать. Так вот, янтарь он, застывая в то время, ещё помнит мир, заполненный силой, как и давление внутри пузырьков воздуха внутри себя.

– Что ты мелешь? – произнёс я, смотря на ликвидатора.

– Медоед. Я всё. – произнёс он, снимая шлем и кладя его рядом с оружием.

– Что всё? – спросил я.

– Увольняюсь. Прости, что не за две недели.

– Ты сдаться в плен планируешь? Через 18 минут тут всё взорвётся, волна и до сюда дойдёт. Надо доделывать все свои дела и прорываться назад!

Но Осьминог просто сел на напольный янтарь, скрестив ноги, держа в руке свою палочку.

– Это жезл, – пояснил он. – Он нужен магу, чтобы работать с тонкими энергиями. Но ваш мир голодный на силу, поэтому я его и не применял ранее. У вас в фольклоре такие штуки называют волшебными палочками.

– Брат, тебя чё контузило? – спросил я. – Сейчас тут всё взорвётся, ладно эти пробежали мимо, тупанули, но снаружи всё будет ими кишеть! Надо срочно сваливать!

– … – он звучно выдохнул носом, – Я ухожу, Медоед, в мир, где есть мана. Прямо сейчас. Силы у комнаты хватит, но я обещал тебе кое-что.

И он направил на меня свой жезл, и мою голову сжало от боли, так что в глазах почернело.

– Опухоли в мозгу у тебя больше нет, сможешь видеть реальности, где тебя убивают безболезненно. – выдал он и указал палкой на мой живот, и его тоже скрутило от боли, – Рака желудка нет тоже, теперь ты видишь и выслеживаешь противников без боли тоже.

Палочка указала на член, и я инстинктивно закрыл его ладонями.

– Садист больше не властен над тобой, а навык всё еще действует, ну и меч. Меч я возьму себе можно? – спросил он.

– Забирай. – произнёс я, не веря тому, что он говорит.

– Ну вроде всё. А, сейчас сними бронежилет, положи оружие и просто выходи из замка, по тому тоннелю, который в ров ведёт, они тебя не увидят, если ты не будешь стрелять.

– Бля, ты хочешь, чтобы меня убили? – спросил я.

– Ты когда-то поверил в то, что я могу хорошо ликвидировать, поверь же и в то, что единственный маг земли наконец-то уходит из этого голодного до маны мира и даёт тебе фору в час, чтобы ты тоже ушёл своими ножками от фашистов.

– Если ты такой маг и можешь «уйти», то уведи меня тоже? – спросил я.

– Тебе не понравится там, куда я иду, кроме того, комната не настолько сильна. Как было в вашем фильме Болевар не выдержит двоих. Иди, Медоед!

– Безумие! – произнёс я, и, рассудив, что если он бредит, то вспышка меня вернёт сюда снова.

Я медленно открыл дверь, обернувшись, я увидел, как Осьминог взял себе две гранаты из своей разгрузки и убрал у них чеку, положив руки с зажатыми в пальцах скобами на свои колени.

– Прощай, психопат! – произнёс я, выходя из комнаты.

– Прощай, Медоед. – тихо произнёс Осьминог, и я пошёл, медленно и выцеливая, двигался я к тому выходу, который был на картах в моей памяти.

И в какой-то момент из-за угла вышли двое, они спешили мимо, в их руках было оружие, а на лицах были противогазы с фонариками. И что-то сдержало меня от выстрела. Я вдруг вспомнил, как ЛДМ морочил нам голову, может, и Осьминог так смог? Два солдата рейха пробежали мимо меня. И, заглянув в янтарнуюкомнату, они вскрикнули, и яркая золотая вспышка, нехарактерная для гранат, смешалась со взрывом.