Текст книги "Медоед 11 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Я посмотрел на пленных. Один из них был похож на студента – лет двадцать пять. Второй был старше и подряблее.

– Ну, ты в курсе, что мы тут создаём оперативный штаб по данной операции? – спросил я.

– В курсе, – хмыкнул Бережной. – Подписывай, да я поеду. А в понедельник допросим всех.

И я расписался: «лейтенант Калинин, ОЗЛ». И отдал бумагу Бережному со словами:

– Спасибо, подполковник.

– О, поздравляю с лейтенантом. Давай до завтра, а после победы отметим! – произнёс он.

Отель работал и без меня – Носорог распоряжался, и рыцарей отвели в разные камеры, через одну от друг друга.

– Телефоны у них были? – спросил я.

– Всё изъяли – и телефоны, и оружие, – ответили мне.

– Телефоны дайте, я кабелем один разок ткну, – попросил я. – И мне бы фото прислать того, что было у них изъято.

– Добро, пойдём, – согласился подполковник, и мы пошли до его машин. Уже там он надел перчатку и вытащил из пакетов два мобильника, к которым я поочерёдно подключил Тиммейта.

– Это что за приблуда? – спросил он у меня, видя лишь шнур, идущий из кармана.

– Это у нас аналитический отдел работает в Москве, пусть покопаются с данными, может, других рыцарей найдём. Хотя мне кажется, что ЛДМ у них тут главный был, – соврал я.

– Понятно, – ответил подполковник.

И тут я увидел, как к периметру отеля подъехал большой двухэтажный синий и тонированный автобус – такие возят футболистов на матчи. Автобус был большой, и люди, которые, вероятно, сидели на втором этаже, могли видеть то, что творится за бетонным забором.

– Что за автобус? – спросил подполковник у меня.

– Я пока не знаю, – произнёс я, но автобус вдруг поморгал фарами, явно прося впустить.

Тем временем ГРУшники уже выходили из отеля, тоже наблюдая эту картину.

– Забор у вас маленький, Медоед, – произнёс мой собеседник.

– У нас высота забора компенсируется достоинством некоторых сотрудников, – произнёс я, перемещая АКМ на грудь.

– Занять позиции, – приказал подполковник своим бойцам, и те рассредоточились за бронированными машинами.

Глава 5
Контактный зоопарк

– Медоед, это Волкодав прибыл, – произнёс Тиммейт.

– Ну да, странно было бы, если бы фашисты мигали дальним светом перед штурмом, – выдал я. – Отбой, подполковник, это Москва приехала. И судя по количеству, это будет основная ударная сила нашего «Чудского озера».

– Командуй Носорогу открыть ворота, – сказал я уже Тиммейту.

– Отбой тогда, – скомандовал подполковник своим, и ребята выпрямились и опустили оружие. А сам подполковник пожал мне руку и, загрузившись в «Тигр», проговорил: – Ладно, давай, до понедельника.

– Давай если больше ничего не случится.

– Сплюнь. – выдохнул офицер ГРУ.

Автобус въезжал на территорию через отодвинувшиеся ворота, а «Тигры» выезжали. И вот из синего двухэтажного «корабля» вышел он. Собакевич Сергей Анатольевич – высокий, почти под два метра ростом, крепкий, мордатый и улыбающийся, с тонким шрамом, идущим от правого уха к подбородку. Капитан ОЗЛ с радиопозывным Волкодав подошёл ко мне, и наши руки встретились в рукопожатии.

– Привет. Поздравляю с лейтенантом, – произнёс он.

– Спасибо. Ты капитан ещё? – уточнил я.

– Майора вручили вместе с должностью контролёра по городу Москва. А ты что, решил Афган вспомнить? – спросил он, оглядывая мой АКМ и перемотанные изолентой магазины.

– Брат, в регионах люди с луками отели охраняют. Это вы там в Москве своей жируете. Штурмовые бронежилеты, шлема «Ронин» – я смотрю на всех, подсумки, и АК-105 или 12? Что это у них, я просто не разбираюсь, не успел ещё вникнуть, – произнёс я, видя, как бойцы выходят и строятся.

Все в чёрном, все в броне, все в «Ронинах», у всех современное оружие, гранаты и большие рюкзаки со спальниками.

– А у кого что, – обернулся Волкодав. – Как в целом у тебя дела?

– Ничё дела. Вот на «Наследие» у нас под носом наткнулся. Воровали наших вернувшихся, делали из них нацистов.

– Как это? – спросил у меня Волкодав.

– Если в подробностях – то я специалиста вызвал, Осьминог его позывной, он тебе расскажет. А если коротко – то с помощью ритуалов.

– Ритуалов? – повторил последнее слово Сергей.

– Неплохой слух для майора, – кивнул я. – У меня в камерах сидят три рыцаря «Наследия». У двух особенности такие себе, а у третьего такая – что в камеру к нему лучше не входить. Я красным скотчем отметил куда нельзя.

– Я читал отчёты, смотрел видео с грибницы, но не верится, конечно. Хотелось бы самому посмотреть. – произнёс майор.

– Он сейчас под наркозом, но посмотреть можно. Пойдём, твоих вначале разместим. Сколько их тут?

– Неполная рота – сотня человек.

– Погоди, сотня? У меня двенадцать комнат в подвале отеля, одну занимаю я. Двенадцать комнат на первом этаже, одну занимает смотритель, три – нацисты. Итого девятнадцать комнат. В одной сделаем штаб – уже восемнадцать. Ну, допустим, в каждую можно по двое бойцов – это тридцать шесть человек размещённых. А остальных куда?

– В столовой лягут, в холле первого этажа, – произнёс Волкодав. – Там же у тебя тепло внутри?

– Тепло и сухо, – кивнул я.

– Пойдём, построим народ и объявим всё, – с этими словами он положил ладонь на моё плечо: мол, прорвёмся.

Мы стояли пред ротой бойцов вооружённой и экипированной. Первым делом Волкодав представил меня по позывному, добавив:

– Медоед – легендарный боец, не смотрите, что молодой и лейтенант. Именно он у нас руководитель штаба операции. Далее, по размещению: смотритель Носорог расквартирует вас. Тридцать шесть человек, включая меня, получат комнаты. Получать комнаты будем по старшинству звания и выслуги лет. Тут уж молодняк – без обид, но ветераны ОЗЛ заслужили что-то мягкое под собой и кого-то тёплого и женского на себе.

По П-образному построению пошли смешки.

– Далее: на территории есть комнаты, обозначенные скотчем. Пересекать красный скотч запрещаю под страхом расстрела. Дежурства по обороне объекта нести будем согласно графику. Всем всё понятно? – произнёс он. Вопросов у новоприбывших не было. – Медоед, будет что-нибудь?

– Да нет, – выдал я.

Чего я в жизни не любил – так это все эти строевые приколы, когда какой-нибудь особо умный командир выходит перед строем и разговаривает о своём битый час. Далее они все размещались, а я повёл Волкодава к задержанному. Предварительно забрав у него автомат и пистолет. И вот мы вошли в камеру, где лежал ЛДМ. Он спал – видимо, ещё не вышел из-под наркоза.

– Вот он, – произнёс я.

– Пулевое и татуировки. Эй, просыпайся, Рыцарь, – с этими словами Волкодав похлопал нациста по щекам, и взгляд ЛДМа скучающе и пьяно упал на контролёра.

– Буян! – вдруг воскликнул контролёр, садясь перед нацистом на колени, улыбаясь во всё его широкое лицо и протягивая руки к седой голове задержанного и теребя его за щёки. – Ах ты, старый пёс! Кто заставил нас с папой поволноваться⁈ Я так рад, что ты жив! Знаешь, я неделю тебя искал! Хороший мальчик! Ты наверное кушать хочешь?

Волкодав обнял фашиста, словно это и правда был его пёс.

– О, ты ранен? Где это тебя так? Пап!!! Давай Буяна в больницу отвезём!!! – позвал отца Волкодав и обернулся на меня словно не видя и смотря насквозь. – Пап⁈

– Тиммейт, звук, – произнёс я, и камеру оглушил свист. – Хорошего понемножку, Сергей Анатольевич.

Он вскочил на ноги, отпрянул от старика, резко взглянув на меня. На глазах у силовика выступили слёзы – нет, не его, а слёзы ребёнка, потерявшего когда-то в глубоком детстве четвероногого друга и до сих пор вспоминая его.

– … – однако он не мог найти слов.

– Ну, а мать бы тебя попросила убить нас всех и спасти её, – произнёс я, добавив: – Пойдём.

И мы вышли: я первым, а Волкодав – соответственно вторым, и очень потерянным.

– Как он это делает? – спросил товарищ майор у меня.

– Я хз, – ответил я. – Природа вернувшихся нами не изучается. Мы их тупо ставим на должности убийц и с помощью них чистим общество.

– Сарказм, я понял, – произнёс Волкодав. – А ты как от этого защищаешься?

– Да техника одна есть. Монах один научил в Тибете, но не уверен, что всем подходит. Лучше к двери не подходить без меня. Я видел, как этот тип двоих сразу под контроль ставил. Но под наркотиками он получше. У меня к тебе просьба будет.

– Да, давай. Что за просьба? – уточнил он.

– Пожалуйте мне с барского плеча кольчугу и меч-кладенец? – произнёс я и, видя, что Волкодав не понимает, расшифровал: – У вас сто человек в «Ронинах» и нормальной броне с нормальным оружием. Дайте один комплект, чтобы я спарку эту размотал и магазины по подсумкам разложил.

– Дадим. Мою забирай. После Буяна я тебя могу у себя жить поселить даже. Я его тридцать лет не видел.

– Спасибо. Мой контактный зоопарк – твой контактный зоопарк. Если захочется ещё пообниматься с раненым нацистом – зови, подстрахую.

– Подстрахуй, братуха, подстрахуй, – произнёс он, видимо, цитируя какую-то песню. – А девочку ты мне Веру прислал в Москву. Она, я вижу, не справлялась. Отель не оборудован ничем?

– Она тут свои задачи решала с моим ликвидатором. Он, кстати, сегодня на вернувшегося «Нулёвку» наткнулся. Была у человека особенность – взрывная сила мышц – и как кошка слизала.

– А он теперь сам нулёвка, или просто вернувшийся без особенностей? – спросил у меня Волкодав.

– Я не знаю и этого тоже. У «Эхо» есть данные об этом, у «Наследия» есть, китайцы вообще продвинулись – у них это культивация. А мы… а мы, как всегда, не готовы ни к чему.

– Ну, ты с Путиным сома ловил. Ты об этом докладывал? – вдруг спросил мой собеседник.

– Да что-то постеснялся. Да и не до того тогда было.

– Вот так у нас всегда: все всё знают, а доклады до главного не доходят… – вздохнул он.

И тут моя трубка тревожно зазвонила.

– Да? – произнёс я, поднеся ту к уху, видя, что на определителе высветилось «Шульц Виктор Фёдорович».

– За мной пришли! Они ломают дверь! Помогите! – прокричал в телефон главврач.

– Док, держитесь! – произнёс я. – Скоро подмога будет. Попробуйте сбежать через окно на крышу!

– Я вас жду! Помогите мне! – кричал он, а на заднем плане ломали двери и кричали: «Открывай, с-сука!»

– Тиммейт, телефон доктора на прослушку, чтобы мы всё слышали. ГРУшникам отошли его контакты, скажи, что это наш свидетель. Пусть спасают.

– Делаю, но по ощущениям вы не успеете, – произнёс он.

– Что там? – спросил у меня Волкодав.

– Нападение на главврача психушки. Я уже не успею. Но всё равно надо ехать.

– Смотри, в засаду не попади, как в Афгане. Могут отвлекать на него и ждать тебя, – предупредил меня он.

– А могут и отель атаковать. Всё-таки у нас ЛДМ, – произнёс я, видя, как Волкодав снимает броню и отдаёт её мне. Также отдав мне свой АК – тактический, со складным прикладом – и шлем Ронин.

И я, «взяв» Бизона, «прыгнул» на питоновский Lancer, и вдвоём мы рванули к главврачу.

По моим прикидкам, мы должны были быть там через полчаса. Подполковник уже должен был подъезжать со своей группой – Тиммейт оказывается отправил ему координаты и сообщение: «Срочно, Шульц в опасности». В ответ пришло короткое: «Выезжаю. ФСБ – спасибо за выходной!».

Воскресный вечер в Калининграде был тихим и серым. Дождь наконец-то кончился, но город всё ещё был мокрым: лужи на асфальте отражали огни фонарей и достаточно оживлённого трафика машин. Люди шли по тротуарам, гуляя с родными или выгуливая собак – ведя свою обычную воскресную жизнь.

Я держал телефон в руке, смотря на карту, когда Бизон, сидевший за рулём, вдруг резко выпрямился и глянул в зеркало заднего вида.

– Медоед, у нас хвост. Тойота Пробокс, серебристая. Идёт за нами, от самого отеля.

Я повернулся, чтобы посмотреть. Машина действительно была там – метрах в ста, через один автомобиль. Чёрные тонированные стёкла и шашечки такси, а номер был местный. Я прищурился, пытаясь разглядеть людей в ней, но сквозь тонировку было не видно ничего. А активировать особенность Следопыта не хотелось, всё таки она очень болезненная.

– Пытался оторваться от них? – спросил я.

– Пытался, – ответил Бизон.

Я снял подголовник, повернулся с АК, который дал мне Волкодав и привёл оружие в боевое состояние.

– Не сворачивай, езжай как ехал. Посмотрим, что они будут делать.

На очередном перекрёстке горел красный, и Бизон остановился заблокированный машинами впереди. Я же не опускал взгляда с серебристой тачки. Тойота тоже остановилась – через две машины от нас и вдруг их задняя дверца открылась, из неё выскочили двое в медицинских масках, с короткими стволами – что-то похожее на «Узи» или кустарную поделку, – и побежали к нам.

– Контакт! – крикнул я, наводя АК.

И не стал ждать, пока они подбегут, а зажал спуск на того кто бежал слева. Короткая очередь унесла хищный свинец в сторону стрелка. Гильзы полетели в потолок салона, а грохот выстрелов в замкнутом пространстве ударил по ушам оглушительным звоном. Я оглох на мгновение, но успел перевести ствол на второго – и снова зажал спуск. Пули прошили лобовое стекло, оставив паутину трещин и скопище дыр.

Шею болезненно ошпарило – какая-то гильза залетела мне за шиворот обжигая кожу. Не ожидая более ничего и никого я дёрнул рукоятку двери, и вывалился на асфальт, склонившись головой, резко надевая шлем. «Ронин» был великоват, но это всё еще был баллистический шлем. Он закрыл голову, защитил уши.

Я поднялся, целясь в сторону тойоты. Из неё выскочил ещё один – высокий, в такой же маске, и рванул от нас в сторону двора. Я сдвинулся правее, переходя на другую сторону нашего авто, прицелился в его задницу и выстрелил одиночными. Раз. Два. Пули попали в бедро, и он упал, заблажив как подстрелянный.

Их Тойота застыла с открытой дверью. Где-то завыла сигнализация. А окружающие нас машины поспешили уехать прочь.

Я двигался быстро, пригибаясь, держа АК наготове. Посмотрев на первых двоих стрелков и видя что они лежат на асфальте, не шевелясь. Я подошёл к первому – он лежал лицом вниз, в луже крови, которая уже растекалась по мокрому асфальту. Я навёл ствол и выстрелил в затылок.

Потом пошёл ко второму. Он лежал на боку, и вдруг его рука дёрнулась – он зашевелился, пытаясь приподняться. Но я не стал ждать. Навёл ствол на голову, и произвёл выстрел. Пуля размозжила черепную коробку, тело обмякло.

Третий был дальше всех. Он отползал от меня, скуля, царапая асфальт пальцами, пытаясь уползти еще дальше. Я же подошёл и придавил его стволом к асфальту, упёршись дулом в спину. Он замер и затрясся.

– Не надо, пожалуйста! – прошептал он, не оборачиваясь. – Я просто таксист! Я просто вёз их! Я не знал, что они будут стрелять! Пожалуйста!

Я смотрел на него сверху, на его плечи. Не замечая татуировок. И оттянул ему футболку, заглянув под неё и там тоже было чисто. Никаких рун, никаких «RA». Обычный водитель, скорее всего дурак, что согласился взять заказ, а с другой стороны – всякий может работать на нацистов и без татух.

– Кто они? – спросил я, не убирая ствола. – Говори быстро.

– Не знаю! Взяли в центре, заплатили, сказали ехать за вами! Я испугался, я думал, они просто журналисты!

– Журналисты с автоматами? – я чуть сильнее нажал стволом на его затылок. – Не ври мне, Лебовски!

– Я не вру! Клянусь, я просто таксист! Я их не знаю! Я согласился за деньги, думал, довезу и всё!

Я выпрямился, окинув взглядом тела. Двое в масках и с оружием. Плюс таксист в маске с прострелянной жопой. Не, ну в жизни всякое бывает, но почему-то я ему не верил.

– Тиммейт, свяжись с УФСБ, скажи, кто мы, назови адрес, скажи, что здесь трупы. Пусть забирают. И про раненого этого скажи, – я кивнул на таксиста, хотя Тиммейт меня не видел.

Я убрал ствол, и «таксист» судорожно выдохнул, пытаясь встать, но ноги его не держали. А по ноге струилась рекой кровь.

– На живот ложись! – сказал я. – Не двигайся.

И я присел рядом и снял с разгрузки Волкодава аптечку, и, достав оттуда бинт, начал тампонировать рану, а то не доживёт мой клиент до допроса, а потом приказал человеку подняться и принялся наматывать вокруг его бедра давящую повязку.

– Вы кто? – спросил меня таксист.

– Самаритяне добрые, – выдохнул я.

И тут он выхватил из-за пояса нож и вонзил его мне в шею, под углом, целя в сердце.

– Tu mori canis! – прорычал он будто бы на латыни.

И я толкнул его плечом от себя, но его рука уже вытащила из моей шеи нож. Откуда ты его извлёк, я же тебя обматывал? Видя сквозь затемнённые стёкла Ронина, как шейно-ключичный отдел у меня фонтанирует кровью, я зажал спуск автомата в него. И тут в меня выстрелили – что-то болезненно ударило в мой шлем, и я рухнул на асфальт, видя, как тот второй, которому я прострелил голову, целится в меня из ПП.

Однако тут же его голова разлетелась в дребезги. Потом что стрелял уже Бизон.

Вспышка света вернула меня на дорогу.

– Медоед, у нас хвост. Тойота Пробокс, серебристая. Ещё с поворота, от самого отеля, – произнёс он.

– Отлично, – выдохнул я. – Тащи их за собой в уединённое место.

– Отличного тут что? – спросил у меня Бизон.

– Место во времени отличное. Там в машине трое: два рыцаря и ещё один хер.

– Я нихера не понял, но давай свернём во дворы.

– Давай, пока они нас на светофоре не достали, – произнёс я, надевая и подгоняя шлем «Ронин» по голове. – Тиммейт, с латыни: «Tu mori canis» – это что значит?

– Дословно – «Ты умирать, собака». Похоже на то, если бы человек говорил на латыни из пабликов ВК.

– А если это сказал вернувшийся – это что значит? – уточнил я.

– Что он не гражданин Рима. Гражданин бы сказал: «Morieris ut canis». Медоед, ты где это услышал?

– Да похоже, нашёл кого-то древнее Ярополка. – произнёс я.

– И что ты с ним будешь делать? – заинтересовался Тиммейт.

– Этот тип пришёл на перестрелку с ножом. А глупые враги нам нужны. Постараюсь в плен взять!

А Бизон уже свернул внутрь какого-то двора.

И мы вышли, встали за машиной, приготовив оружие.

– Три рыцаря – с какими особенностями? – спросил меня Бизон.

– У одного – похоже как у Бориса Бритвы, – выдохнул я, слыша, как в тоннеле загудел двигатель въезжающего авто.

– В него хрен попадёшь? – уточнил Бизон.

– Его хрен убьёшь! Тоже в плен будем брать!

– Зачем? – спросил у меня Бизон.

– У нас Питон потерял особенность, и «Бориса» реально легче взять в плен, чем убить.

Глава 6
Осталось восемь

И как только Тойотка показалась на «горизонте», быстро въезжая во двор, я высадил в её лобовое короткую очередь, а потом вторую – в место пассажира. Но прицельная стрельба прицельной стрельбой, а наполнение пространства пулями никто не отменял, и я зажал спуск, словно в руках у меня был не АК-12, а Томпсон.

Тойотка было ускорилась, но тополь, стоящий у тротуара, принял её, и из-под капота начал валить пар.

И всё это под гул десятков сигнализаций припаркованных в этом дворе машин. Дворе так похожим на любой двор России, состоящий из нескольких пятиэтажек стоящих рядом.

– Бизон, окружение и контроль! – выкрикнул я, и Бизона не надо было уговаривать. Он мелкими перебежками двигался от одной припаркованной машины к другой, пока не оказался с другой стороны машины преследователей. Ликвидатор смотрелся неуклюже в этой броне, в этой каске и с АКМом со спаркой из трёх магазинов, но то была цена Веры на должности смотрителя, которую платили мы все. И только Питон успел от этого получить хоть какое-то удовольствие.

Я тоже вышел из-за укрытия и пошёл к их машине, меняя магазин, сбрасывая пустой в сумку для сбросов. И только сейчас я услышал, что в машине кричат от боли. Стёкла были все изрешечены, но всё ещё присутствовали в виде дырявой и тонированной паутины, а я шёл, смотря на цель, которая вполне могла начать стрелять, но не начинала. И я дёрнул пассажирскую дверь на себя, замечая цели, а потом выстрелил в окровавленную голову пассажира, не забывая и водителя вторым выстрелом.

А с другой стороны дверь открылась сама, и на асфальт кто-то вывалился, прямо на сторону Бизона. Но прозвучавший выстрел ознаменовал кончину третьего члена нацистского экипажа. Бизон подошёл ближе и законтролил «своего» в голову.

– Тиммейт, адрес скинь УФСБшникам, скажи, что работал ОЗЛ. Скажи, что машину надо убрать, а оружие террористов – утилизировать, – произнёс я.

– Ответственный хочет с тобой поболтать, – предупредил Тиммейт, видимо уже докладывал.

– У меня нет времени убирать авто, нет времени утилизировать трупы, – произнёс я, но был перебит Бизоном.

– Медоед, а кто тут из них «Борис Бритва»? – спросил он.

– Оружие у них забери. Ждём, сейчас очнётся. – произнёс я, ловя себя на понимании, что я и не помню.

Невооружённым взглядом было видно их татуировки. Они были на всех – уже ставшие привычной аббревиатура RA, уже ставшая такой же привычной руна Одал, и свастика, да перевёрнутый треугольник. И это было странно, потому что в своём видении я видел «таксиста» без оных. Как такое может быть возможно? И тут, тот, что был со стороны Бизона, кашлянул.

– Контроль гада! И грузим его в тачку, – произнёс я и услышал ещё один выстрел от Бизона.

Далее мы оттащили «Бориса Бритву» в свою машину, где Бизон связывал его по рукам и ногам скотчем, и тросами, замотав словно куколку, будто из этой нацистской гусеницы должна была родиться бабочка Люфтваффе – злобная и не менее прожорливая до чужой боли и крови.

Стволы я аккуратно положил у их машины. А во все их сотовые я поочерёдно вставил шнур Тиммейта, и в какой-то момент наткнулся на меч лежащий на заднем сидении. Это был короткий римский гладиус, заточенный и с кожаной рукоятью, больше походивший на современную реплику, чем на предмет старины. О, я его вспомнил – именно он тогда и торчал у меня из шеи.

– Я закончил, – произнёс Тиммейт. – Будь добр, поснимай их лица и татуировки через мою камеру, для истории.

И я сделал и это, и уже собирался уезжать, как во двор влетела машина с горящими проблесковыми маячками. И, увидев нас, она замерла. Двери открылись, и из машины вывалили ребята в пятнистой форме, в неказистой броне и касках, не держащих даже пистолетную пулю. Но один был с укороченным АК, а двое – с пистолетами Макарова. Экипаж Росгвардии прибыл первым, как и положено, до трёх минут по сигналу тревоги.

– Положите оружие и поднимите руки! – приказал мне через СГУ дрожащим голосом младшего сержанта.

Я посмотрел на них. И меня посетила какая-то ностальгия. Ещё не так давно я также, как и они, работал. И знатно бы удивился, когда прибыл бы на стрельбу и увидел такого, как я.

– Свои, пацаны! – окрикнул я их.

– Офицер ко мне, остальные на месте! – произнёс старший группы, сержант с автоматом, явно копируя скрипт из караульной службы.

– Сержант, оружие на предохранитель поставь, сейчас тебе отбой дадут! – громко произнёс я, но не успел ничего произнести больше, как Тиммейт уже тараторил у меня в ухе.

– Вычислил район, вычислил дежурную часть. Судя по всему, это Росгвардия. Звонок уже идёт.

И гудки и правда шли в моём ухе.

– Помощник дежурного прапорщик Бурыхин, МОВО при ОВД по Центральному району г. Калининграда, слушает⁈ – проговорили бодро.

– Здравия желаю. Говорит лейтенант ФСБ Калинин. Твой 453-й экипаж сейчас в меня стволами тычет. Дай отбой. Я на месте, где перестрелка была. – произнёс я.

– Много где была, – выпалил он и вызвал по рации экипаж. – 453-й, Центру!

– Центр – 453-му. Прибыл на место, вижу человека с оружием, у машины с телами. Нужна скорая, нужно подкрепление! – произнёс в ответ сержант.

– 453-й, проверь у человека документы! Составь акт осмотра происшествия и доложи мне по сотовому.

– Есть проверить документы, – произнёс старший экипажа.

И тогда я опустил автомат и не спеша пошёл к машине Росгвардии. И, вытаскивая из-под брони удостоверение, я показал его бывшему моему коллеге-менту.

– Простите, но у вас лицо закрыто шлемом, – произнёс он.

– Погоди, – выдохнул я и положил меч к нему на капот, снимая с головы шлем, ощущая, как свежий воздух холодил моё раскрасневшееся под бронёй лицо.

– Я доложу, – произнёс старший и позвонил по мобильному в свою дежурную часть. А я в ухе услышал, как прапор берёт трубку.

– Начальник отдела ФСБ, младший лейтенант Калинин Вячеслав Игоревич, в удостоверении написано, – произнёс он.

– Спроси его, что они там устроили такое? – произнёс прапорщик, и у меня в ухе, и в трубке сержанта.

– Товарищ помощник, я тебя тоже слышу, мы с тобой по стационарному говорим. Это операция ФСБ и ГРУ, так что на втором адресе должен быть чёрный «Тигр» и куча парней с оружием. – перевёл я разговор с этого глухого телефона на личную беседу.

– Понял вас, лейтенант. Но всё равно, если там трупы, сейчас, наверное, ответственного по городу дёрнут?

– Все уже уведомлены. Скорая не нужна. Хотите – смотрите, если вам нечем заняться в районе. Но если вдруг захочется письменных объяснений, препятствовать себе в передвижении из-за лишних бумажек я вам не дам, – информировал я прапора.

– Понял, командую, чтоб не отсвечивали там, – произнёс он, добавив: – Хорошей вам службы.

– И вам, – произнёс я и, забирая гладиус, пошёл к моей машине.

– Товарищ младший лейтенант? – спросил меня старший ГЗ. – А это кто были?

– Террористы, – произнёс я.

– А меч их? – догнал меня вопрос.

– Нет, меч мой – штатный, – произнёс я. – Вам разве ещё не выдали? Вместо дубинок для погашения уличных беспорядков?

– Нет, – удивлённо произнёс старший группы задержания.

– Ну, значит, выдадут, – выдохнул я, возвращаясь к машине.

– Медоед, – произнёс Тиммейт. – Я веду два параллельных диалога: один с подполковником ГРУ, другой – с полковником УФСБ. ГРУшник говорит, что нацисты на адресе главврача убиты, но, к сожалению, Шульц погиб тоже. Они его задушили и даже успели на лбу выгравировать какие-то руны. А полковник просит тебя дождаться его у машины с трупами.

– Попроси эвакуатор, чтобы машину сразу в отель ОЗЛ отвезти, – произнёс я. – И попроси подполковника, чтобы он лоб Шульца сфотал. Всё-таки убийство надо задокументировать.

– Делаю, – выдал мне Тиммейт. – Говорит, что делается. И говорит, что среди уничтоженных – трое с рунами и буквами RA. Всех убитых они доставят в морги ГРУ. Фото лба главврача я отправлю Осьминогу.

– Хорошо, значит, у нас из восемнадцати рыцарей всё меньше и меньше живых и свободных остаётся, – произнёс я.

– 4 пленных, 6 убитых – осталось ещё 8, если верить моей аналитике, – произнёс Тиммейт.

– Погоди, а Шульца тоже в морг ГРУ доставят? – переспросил я у Тиммейта. – И откуда вообще у ГРУ свой морг?

– Он говорит тебе, что да, Шульца тоже в морг ГРУ. А морги у них после того, как один предатель про них написал книгу, где они якобы людей в печи сжигают, когда те отказываются на Родину работать. И кто-то из начальства, видимо, с таким же как у тебя характером, «завёл» и трубу, и морг, и печь.

– Отлично, давай тогда и этих туда отвезём, но попроси его, чтобы личные вещи оставили. Тебе же в их сотовых ещё надо покопаться? – спросил я.

– На самом деле, Медоед, мне кажется, что сотовый ЛДМа был самый информативный для нашей службы. Сколько я мобильных не сканирую – там либо дублируются фотки и материалы, либо их вообще нет.

Я коротал время в этом же дворе, видя как Росгвардии оцепила место боя с нацистами и наконец, дождался полковника УФСБ, познакомился с ним, в двух словах обрисовал ситуацию и заручился поддержкой. Но не особо веря в поддержку, у них там своих дел хватает, хотя если рапорт написать и куда надо отправить, то никуда не денутся приедут помогать.

Дождался эвакуатора, который увёз тела и машину в неизвестном мне направлении морга ГРУ. Полистал новые фотки убитых нацистов у дома главврача, посмотрел на лоб мёртвого Шульца – там действительно были какие-то руны.

За всем этим занятием я и застал пробуждение Бориса Бритвы, который открыл глаза, замычав на нашем заднем сиденье, потому как он был связан по рукам и ногам, и даже рот был заклеен серебристым, армированным скотчем. На поверхности и без клейкой ленты у него остались лишь глаза и волосы. Он был черноволос и кареглаз, у него был прямой нос и маленькие уши без мочек. Ростом «Борис» был невелик – ниже среднего мужчины. Но, несмотря на небольшой рост, он злобно мычал на нас с заднего сиденья.

Когда же мы выехали назад в отель я подумал что всё-таки Волкодав оказался прав: засада была сделана совсем по-афгански. И вот я уверен был, что оставшиеся восемь рыцарей Наследия, увидев, как размещается контингент из москвичей в «отеле», передумали штурмовать вооружённую до зубов роту.

– Бизон, давай быстрей домой, – поторопил я своего водителя широкого профиля.

– Ты же из Томска до туда ехать очень долго? – спросил он.

– Всё, хорош шутить, поехали в «отель». А то темнеет, а у нас демон не посажен сзади, – выдал я.

В отель мы прибыли уже под ночь. Поморгав фарами, нас впустил Носорог, и я заметил, что у самого входа в отель лежат мешки с песком, а над ними – маскировочная сеть, а среди мешков – пулемётный расчёт. К слову, заметил я и огромную кучу песка, наваленную посередине двора отеля. И, зайдя в отель, вытаскивая «гусеницу Бориса», я спросил у Носорога, что это всё значит. На что он ответил, что москвичи заказали песка и мешков, а потом целый вечер набивали их и укрепляли периметр, что таких же точек четыре на крыше отеля, плюс мешки по всему периметру крыши лежат. Усилен и вход туда – тоже мешками. Теперь отель напоминал опорный пункт роты. Не хватало только огневых позиций штатных БМПшек и приданных средств с противотанковыми ракетными комплексами или миномётчиков. Хотя для меня стало новостью, что позиции роты Волкодава выходили за периметр «отеля», что были огневые точки и вне. Ну что ж, всё по уму. Пусть делает, не мне, бывшему менту, мешать ему, бывшему военному, всё это оборудовать.

– Носорог, отдельную камеру надо для человечка, – произнёс я, показывая «Бориса» ему.

– У нас все же распределены. Но сейчас кого-нибудь выселю, – произнёс он и повёл меня в сторону комнаты номер 11, откуда было попрошено удалиться двое бойцов, которые с грустью покинули насиженные места, молча забирая вещи.

И только я зашёл, я с силой ударил пленного в голову тяжёлым «яблоком» рукояти меча, и тот завалился на кушетку.

– Убьёшь же, Медоед? – спросил Носорог.

– Нет. Этого не убью, – произнёс я и, вспоров мечом его путы, которыми гада наградил Бизон, мы раздели его и заперли в камере. Проверил вещи на скрытые карманы и вкладыши и, не найдя ничего, оставили их у входа снаружи.

– Что, может, трусы ему хоть дадим? – спросил у меня Бизон.

– Не надо. Один хрен его в жертву приносить, – произнёс я.

– Кому? – спросил он удивлённо.

– Питону, – протянул я. – нам нужен свой Борис хрен-попадёшь.

Заблокировав дверь моей биометрией, мы вышли в холл, где уже расквартировалось не менее двух взводов бойцов. Они лежали тут везде, расстелив свои спальники, оставив между проходы для передвижения, нетронутым остался сектор у двери обозначенный красным скотчем.