Текст книги "Медоед 11 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– У червя тоже нет куртки! – выдохнул он и бросился на меня, широко взмахивая загребущими руками. Но я поднырнул под первый захват, который вполне мог сломать мне шею, и на отшаге назад выбросил в сторону головы Стивена двойку. Попал и даже разбил нос, но вместо крови потекла зелёная жижа.

И борец рванул на меня снова. Сделав два длинных шага, он резко осел, проскользив мне в ноги, но я прыгнул на него, словно кувыркаясь, и, пролетев над ним, рванул к стене.

– Стоять, русня!!! – вопили мне вслед, но я уже лез на стену, быстро, как только мог, сбивая в кровь ноги, стирая об эти камни руки.

И вот я почти достиг вершины, впереди был её пик,

Тут было тихо, но вдруг из моего носа потекла кровь, а голова снова заболела. Видимо, тут в этом мире снов под температурой Осьминог не излечил мои противовесные особенности, и я взглянул на вершину, которая явно сужалась через особенность «Следопыта», и замечая на вершине существо. Постарался лезть так, чтобы оно меня не слышало. Судя по боли в голове, оно караулило именно меня – финальная тварь, как в играх. И я заползал ей за спину, потратив часа три, чтобы отползти в сторону. И вот наконец я поднимался наверх.

Мохнатая дрянь в дымке сидела на верху, скрестив ноги под собой, и ждала. Она словно бы медитировала, и, возможно, даже спала. Но я подкрадывался сзади, тихо, даже не дыша. И в какой-то момент я зажёг огни Суй Фэна на своих ладонях и с силой хлопнул ими о его лысую бородатую голову.

Голова существа лопнула словно арбуз, и меня окатило волна горячей крови – чёрной, но я точно знал, что это кровь. И, взяв тело за шерсть, которая была именно шерстью, а не волосом, я подтащил его к обрыву и столкнул вниз.

– Я запрещаю тебе больше мне сниться или иными способами досаждать мне, – выдохнул я и открыл глаза.

Мне казалось, что я поспал всего ничего, но когда я открыл глаза, первым, что я увидел, было лицо Иры.

– Сколько времени, милая? – устало спросил я.

– Милый! Я так рада, что ты проснулся! – произнесла она и со слезами на глазах обняла меня.

– А куда бы я делся? Я же не в раю – месте, где нет понедельников, будильников и начальников, – пошутил я, а Ира всё обнимала меня и плакала.

А я не понимал, что это с ней.

И тут раздался лай, и в комнату вбежало два длиннолапых щенка и принялись лизать мои руки – те самые среднеазиатские овчарки, которые жили в доме под присмотром Енота, подросли. Мало того, я посмотрел на ноги, накрытые одеялом, и тут на них лежал рыжий кот.

– Я думал, они в Томске все, – спросил я. – Ир, ну чего ты слёзы льёшь?

– Ты проспал пять дней, – произнесла она. – Дядя Миша прилетал, врачи прилетали, брали анализы, запрашивали записи с камер в отелях, где ты был, а ты всё не просыпался. Говорили с Тиммейтом. Позвонили даже какому-то вашему монаху, Шестнадцатому, и он сказал животных домой привезти. Вот мы и привезли. Ты нас всех напугал.

– Какое сегодня число? – спросил я.

– 31.12.2025, – произнесла она, добавив: – Среда, шесть вечера.

– Охереть, – произнёс я.

– Привет, – проговорил Тиммейт. – Ну ты и спать. Люди так могут? Мне казалось, это называется комой. Кстати, у меня есть для тебя указания от Дяди Миши. Звучит оно так: «Старшему лейтенанту Калинину Вячеславу Игоревичу по выходу с больничного строго настрого запретить…»

Глава 17
Новый год

– … строго-настрого запретить самостоятельно проводить любые ритуальные и псевдооккультные эксперименты без письменного разрешения начальника ОЗЛ. А также запрещается вступать в контакт с представителями потусторонних сил без присутствия непосредственного руководства.

– Это официальный запрет, да? И старлея за что мне дали? – спросил я, глядя на телефон рядом с кроватью.

– Да оно в ОЗЛ-спецсвязи висит, – подтвердил Тиммейт. – За подписью Медведева и Берёзы. Старшего лейтенанта тебе дали за Вевельсбург. О! И там ещё один пункт: «В случае нарушения директивы – отстранение от должности и направление на психиатрическое освидетельствование с этапированием в город Москва». Так что, Медоед, если хочешь продолжать работать, закругляйся с этими твоими штучками, которые ты у фашистов подглядел.

– Понял, – выдохнул я. – Пиши ответ. В части присвоения мне специального звания старший лейтенант ФСБ – служу России! В части проведения оккультных экспериментов поясняю, что, ввиду создания шлема от передачи особенностей между ликвидаторами и врагом, руководствовался вашим последний распоряжением. В данный момент шлем находится на предпоследней стадии и требует женской руки ликвидатора Дикобраза. Далее шлем будет готов к полевым испытаниям.

– Медоед. Пять дней ты пробыл в спячке, она уже разрисовала первую партию шлемов и ушла на больничный.

– Сколько шлемов есть?

– Десять шлемов и твой – тот, из Вевельсбурга. Мой шлем в Питерский отель отправь с бронёй и оружием.

– Ваши кони тихо скОчут, я всё уже отправил!

– Тогда ответ подправь. В данный момент десять шлемов готовы к полевым испытаниям. И дай мне Леру на связь.

– Понято.

Ира, сидя рядом, всё ещё вытирала слёзы, но уже улыбалась, видя, как я уже работаю. Щенки, набегавшись, улеглись у кровати, положив головы на лапы. Рыжий кот, свернувшись клубком на моих ногах, мурлыкал и никуда не собирался уходить.

– Старший лейтенант, значит, – произнесла она. – Ты не говорил, что ты ещё и колдун.

– Да не, это недоразумение, – улыбнулся я. – Странно, что пока я спал, меня в звании повысили.

– Мы все переживали, – сказала она, поглаживая мою руку. – Даже Дядя Миша сказал, что ты сделал то, чего не смог бы сделать никто.

– Я не волновался, – тут же влез ИИ. – Я просто анализировал вероятности летального исхода. Они колебались в пределах сорока процентов. Три дня назад я оптимизировал прогноз до двадцати пяти. Улучшение пошло после того, как привезли животных. Надо будет включить это в аналитику – кто бы мог подумать, что коты и собаки лечат вернувшихся. О, Лера на связи!

– Включай на громкую, – попросил я.

– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант, – произнесла Лера чуть осипшим голосом.

– Привет, Лер, ты на громкой, с нами Ира, – произнёс я.

– Привет, ребят, – выдохнула она.

– Что с тобой? Я видел, что ты сделала десять шлемов и ушла на больничный, – спросил я.

– Вячеслав Игоревич, а можно я отказ от задания возьму? – спросила она.

– А что не так?

– У меня после этих шлемов сны дурацкие мучают, словно каждую ночь меня бьют плётками. У меня уже всё тело в шрамах, болит жутко. Те, кто хлещут, говорят, что я виновна в том, что какого-то начальника убили, притом там, во сне, я знаю, о ком речь, а просыпаюсь – и не понимаю, о ком. И самое плохое: они говорят, что теперь меня бить каждый день будут, пока я не сдохну, про какой-то отпуск твердят, что его меня лишают. Короче, я думаю, почему-то что это из-за шлемов. Я засыпать бояться стала, меня не бьют только, когда я сильно напиваюсь или под таблетками для сна.

«Всё это похоже на какую-то разводку, наркотики нельзя – но можно водку, кто-то пьёт таблетки, а кто-то колется, я лично бухаю, но могу ускориться», – подумалось мне, но вслух я произнёс другое: – Лер, я тебя сейчас направлю к одному монаху, он из наших, сгоняй к нему, он иногда правильные мысли говорит, это 230 км от Новосиба.

– Хорошо, я сделаю, не могу больше пить.

– Давай, выздоравливай, – произнёс я.

– До свидания, – выдала она и отключилась.

– Тиммейт, найди адрес Шестнадцатого и Леру к нему отправь, пусть подскажет что-нибудь.

– Есть, – произнёс ИИ. – Далее что?

– Добавь к моему рапорту фразу: «Все оккультные эксперименты, начатые по вашему приказу, были прекращены. Дата, подпись», – выдал я.

– Сделал, отправил, – произнёс он.

– Ты же больше меня не покинешь? – спросила Ира, так и замерев у кровати.

– Сознание терять пока не намерен. Ну и у нас Новый год. Надо как-то подготовиться, – произнёс я.

– Твои коллеги говорили, что решили в отеле справить вместе, можем к ним присоединиться. А можем остаться дома. Как ты решишь?

– Я сам запрещал в отелях лишний раз ликвидаторам появляться вне служебной необходимости – и сам же пойду туда праздновать? – спросил я, что означало «нет». – Но и обламывать ребят я тоже не буду: с одной стороны, режимный объект, а с другой – там никого сейчас не содержится. И там всё спокойнее, чем в ресторане. Поэтому празднуем с тобой дома, а ребята пусть отдохнут от меня. У нас всё есть для Нового года?

– Теперь всё. Ты очнулся, собаки и кот тут.

– Всё, я тогда пойду готовить, а ты приходи в себя, – произнесла она и покинула нашу спальню.

Я сидел на кровати и смотрел на щенков – таких уже здоровых, в холке до шестидесяти сантиметров, весом, наверное, килограмм тридцать пять. Собаки в квартире – ужас. Этим двоим ничего не стоит сожрать диван просто потому, что им скучно. Пятнистого, песчаного оттенка, по-моему, звали Барсом, а чёрного с проседью на груди – Шторм. А рыжего кота, который сейчас передислоцировался на мои накрытые одеялом колени, – Рыжиком.

Берёза, конечно, тварь: вначале на меня расписала моё же предложение, а потом мне же и запретила. И на хрена она там нужна Дяде Мише?.. Одни проблемы от этого дерева. Оккультизм они мне запрещают под страхом вывоза в Москву. Хотят, наверное, чтобы наши ликвидаторы голыми на рыцарей Наследия шли и хватали от них побочки. Дяде Мише, конечно, виднее, но что по заботе о личном составе?..

– Тиммейт. Десять андроидов в Калининграде, а остальные двадцать где? – спросил я.

– В Москве, – произнёс ИИ.

У меня даже глаз задёргался, и я принялся глубоко дышать по Суй Фэну и, успокоившись, закрыл глаза. Мысленно представил себя в комнате, наполненной золотым свечением и свечами, и сидящим напротив меня китайским, как они себя называют, культиватором.

– Привет, Суй Фэн, – произнёс я.

– Привет, Медоед, – выдал он, открывая глаза. – Вижу, твою душу знатно отмутузили.

– Приятно видеть, что кто-то видит, я в коме пролежал почти неделю. Слушай, я посоветоваться хотел.

– Слушаю, – перебил меня Суй Фэн.

– С чего бы начать… – пробормотал я, теряя мысль, что хотел сказать.

– С начала, – снова перебил меня китаец.

– А с-сука… – выдохнул я, окончательно упуская мысль.

– Выдыхай и вдыхай, – тихо произнёс он, и когда я подышал, воочию ощущая запах плавящегося воска, он продолжил, но я уже был в спокойствии: – Так о чём ты хотел поговорить?

– Да много всего. Но проблемы есть со всем. Нет, не так, – покачал я головой, чувствуя, как покой входит в мою душу, если она есть и существует, – в целом проблем нет, если умиротворённо вот так сидеть и дышать, но я бы хотел поделиться.

– Так делись, – тихо прошептал Суй Фэн и, закрыв глаза, улыбнулся.

– Мы тут натовцам и их Наследию по зубам дали в Вевельсбурге, теперь у нас все их контакты, и по ним уже работают люди.

– Работа сделала из обезьяны человека, – прокомментировал он.

– Нашли способ, как сделать так, чтоб особенность не передавалась после победы над вернувшимся противником, но вот что меня гложет: делать их у нас может одна девушка, которая в душе не совсем девушка. У вас есть понятие «суккуб» в Китае?

– Хули-цзин, – произнёс он.

– Ну чё ты сразу ругаешься, – выдохнул я.

– Хули-цзин – это гуй… – продолжал он.

– Ты уверен, что первая буква именно «Г»? – спросил я.

– Уверен. Хули-цзин это лисы-оборотни. Пожалуй, самый близкий наш аналог. Они могут менять облик, превращаясь в невероятно красивых молодых женщин. Они искушают мужчин, вступают с ними в связь и питаются их жизненной энергией ЦИ, из-за чего человек может сильно заболеть или даже умереть. Вот я вижу у тебя засос на причинном месте – теперь понимаю, откуда. А «гуй» – это общее название для духов умерших и демонов. Среди них есть и духи-обольстительницы – например, женские духи утопленниц, которые заманивают мужчин своей красотой. Но душа их – лисья или паучья.

– Короче, одна из них у нас живёт и в этой жизни, если я правильно понял, в отпуске. Я видимо случайно убил её командира, и теперь они её мучают, пытаются из отпуска вызвать на работу, то есть склоняют к самовыпиливанию, – дополнил я рассказ.

– Пусть приезжает в Тибет, уверен, я найду управу на её нового лао-бань.

– Лао-бань? – переспросил я.

– Босс, в переводе, – произнёс он.

– Да я уже к нашему отшельнику её направил, и если что – к вам перенаправлю. Слушай, я уничтожил Тима, ну был у нас такой гений, и он в моём сне сказал, что я не взял его особенность. Как такое может быть?

И тогда Суй Фэн взял с пола небольшой камень – я его не замечал ранее – и, бросив его мне, сказал:

– Лови.

И я поймал. Камень был бел и мал, словно пережёванная жвачка.

– Отдай мне камень, – попросил он.

И я протянул к нему камень, а Суй Фэн даже протянул руку навстречу, вот только он держал её ладонью вниз.

И я поднёс свою ладонь к его и даже почувствовал, как камень касается его ладони, но он не брал камень, и камень по-прежнему оставался у меня.

– Отдай мне этот камень, – попросил он снова.

– Я отдаю, – выдал я.

– Тогда почему камень всё ещё держишь ты, а не я?

– Потому что ты не берёшь, – произнёс я.

– Именно, – кивнул Суй Фэн.

– Скажи, Суй Фэн, ты накуренный тут сидишь? – спросил я. – Особенность – это не камень, она передаётся, когда я убиваю вернувшегося.

– Тогда почему ты не взял особенность Тима?

– Вот в этом и вопрос, – спросил я.

– Нет, Медоед, вопрос не в этом, – покачал головой китайский философ.

– Так, давай тему сменим. У меня десять шлемов, которые блокируют передачу особенностей, теоретически, а врага много больше. Как объять необъятное? Даже если бы ты сейчас хитро научил меня не брать камень – то есть особенность – я всё равно не смогу обучить этому личный состав.

– Значит, ты плохой учитель.

– Я худший учитель, Суй Фэн, или вообще не учитель. Но другого Медоеда у меня на Россию нет.

– И в этой твоей фразе – твой ответ. Сражайся ты и те, кто достоин шлемов.

– Двух шлемов тебе вполне хватит.

– Как двух? – спросил я.

– Ну как: один твой, другой сделала твой гуй, пять уехали в Калининград и были распределены между ликвидаторами отеля и спецами из ГРУ, а ещё четыре улетело в Москву, потому что там нужнее.

– Почему ты знаешь это, а я нет? – спросил я, ощущая что должен закипать, но не закипаю.

– Потому что мир делится с теми, кто спрашивает, – произнёс он что-то на мудрёно-китайском.

– Капец, Суй Фэн. Не сочти, что я жалуюсь, но у вас Пекин тоже забирает всё нужное?

– А у бойца, который выходит в клетку, самое уязвимое что? Что есть такое, если туда критически ударить, что он не сможет сражаться?

– Голова, – произнёс я.

– Кто должен защищать голову? – спросил он у меня.

– Сам спортсмен, – кивнул я.

– Ты же правая рука Дяди Миши, а Берёза – левая. Возможно, сам Дядя Миша даже не голова, а шея. Почему тебя удивляет, что он держит всю защиту возле головы?

– Потому что яйца тоже надо мыть, – произнёс я.

– Но не лизать, вы же не собаки, на это есть руки, – выдал он.

– Капец, Суй Фэн, ты постоянно находишь такие метафоры… – покачал я головой.

– Каждая метафора ложна, но лишь на гротескной аллегории можно понять, где изъян… – пронеслись слова Суй Фэна эхом удаляясь от меня.

– Милый? – потрепала меня за плечо Ира, и я снова оказался в спальне. – Десять часов уже, пойдём старый год проводим, может, фильм какой посмотрим или «Голубой огонёк», хотя оттуда всех звёзд вырезали, особенно тех, кто не извинился в чёрной водолазке.

– Пойдём, – произнёс я и ощущал себя бодрее после разговора с Суй Фэном о гуях и хули-цзинах – какой же занятный язык у них… И даже не особо парило, что они в Москву всё тащат, а мы потом АКМами воюем с одним рожком на единицу оружия.

Я спустил ноги с кровати, и Рыжик недовольно фыркнул, передислоцируясь с тёплого одеяла на подушку. Щенки тут же вскочили, завиляли хвостами – мол, хозяин очнулся, значит, жизнь налаживается. И мы прошли с Ирой в гостиную, и я замер в дверях.

В центре была ёлка – невысокая, но пушистая, увешанная игрушками и гирляндами, а на верхушке горела советская красная звезда. Только тут, в приглушённом свете мерцающих гирлянд, я заметил, что на Ире длинное тёмно-бордовое платье из плотного бархата, с закрытыми плечами и мягкими складками, которые скрывали уже заметный округлившийся живот. Вырез на увеличившейся груди был скромный, без лишней откровенности. Её светлые волосы сегодня рассыпались по плечам мягкими волнами. Она улыбнулась, а в глазах всё еще блестели слёзы.

– Ну как я? – спросила она, чуть разведя руки, чтобы я мог рассмотреть.

– Ты… – я подбирал слова, но они куда-то разбегались. – Ты прекрасна.

– Но ты мне не сказал, что у нас тематический Новый год?

– Тематический? – не понял я.

– Ведь ты в костюме Адама.

– А… – ответил я, оглядывая себя – голого, в синяках с проколами на венах от препаратов. – А есть?

– Есть, – кивнула она.

И Ира указала мне на спинку стула, что стоял напротив круглого стола. А там висела свежая одежда, и я принялся надевать: тёмно-синюю рубашку с длинным рукавом, чёрные брюки и, почему-то, жилетку – мягкую, шерстяную, тёмно-серую.

Я переоделся быстро, даже удивился, как легко тело слушается после комы и после тибетской консультации. Штаны сели как влитые, рубашка чуть облегала плечи, а жилетка добавила тепла. Я провёл ладонью по волосам, пригладил их – и повернулся к ней уже почти нормальным, почти собой. Если норма – это вообще моё?..

Мы включили телевизор, на экране которого шёл какой-то показной праздник, записанный заранее с актуальными лицами звёзд эстрады. За окном свистел ветер и сыпал мелкий снег, но в гостиной было тихо и тепло. Щенки устроились у наших ног, Рыжик перебрался на подлокотник дивана и щурился на огоньки ёлки. На столе стояла тарелка с мандаринами, вазочка с печеньем, какой-то салат и бутерброды с красной икрой.

– Знаешь, – произнесла Ира, когда на экране появились Кремль и президент, – я ни о чём не жалею… Я знаю, что мы семья странная, но семья, а ты спасаешь мир.

Далее Путин говорил о том, что год был сложным, что Россия, как и всегда, выстоит, что мы сильны духом. Я слушал вполуха, но Ира смотрела внимательно, иногда кивая, иногда прижимая ладонь к животу. Я налил себе немного коньяка – чисто для запаха – и поставил бокал рядом с тарелкой оливье. А моей супруге – морс из брусники и клюквы, в высоком стакане с долькой лимона.

Ровно за минуту до курантов мы взялись за руки. Я чувствовал, как её пальцы чуть подрагивают, и моя рука легла поверх её живота – мягко, бережно. Ира положила голову мне на плечо, и мы молчали, пока на экране секундная стрелка приближалась к отметке «12».

– С Новым годом, – прошептала она.

– С Новым годом, – ответил я.

Мы обменялись коротким поцелуем, а за окном во всю грохотали фейерверки.

– ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! – заорал Тиммейт так, что у меня зазвенело в висках.

Ира вздрогнула, оборачиваясь на спальню, где я его оставил.

– Что у тебя случилось⁈ – громко спросил я.

– Отель ОЗЛ! Я больше не могу с ним связаться! Всё, что я видел с камер наблюдения, – это была вспышка! Белая, как свет, ослепительная, и после неё – ни одного сигнала!

– Встретили Новый год, блин, – произнёс я.

– Я тебя люблю! – произнесла Ира. – Беги, я знаю, что ты там нужен!

– Да, дай бог, это просто скачок электричества, – произнёс я, выходя из-за стола.

Глава 18
Дым над снегом

– Тиммейт, объявляй общую тревогу. Всем ликвидаторам вооружиться и прибыть к отелю, – произнёс я, заходя в лифт и поправляя кобуру с АПС под праздничной жилеткой, привезённой в мой дом сотрудниками ОЗЛ на всякий случай.

– Сделано. Напоминаю, что ты не вооружён совсем, – произнёс Тиммейт.

– Смежные службы как реагируют по отелю? Туда нет вызова пожарных? У нас же там есть пожарная сигнализация? – спросил я, игнорируя его замечание про мою огневую мощь.

Ну да, сорок патронов, разделённых на два магазина для АПС, – не фонтан совсем.

– Нет. Мы же никому не подчиняемся. Соответственно, к нам ни одна проверка не приходит. Соответственно, пожарных сигнализаций и тревожных кнопок Росгвардии у нас нет, – произнёс Тиммейт.

– Как добраться туда быстрее? Такси или каршеринг? – спросил я, выходя в зимнюю сказку – падающий снег, гуляющие люди, запускающие салюты, отчего всё небо пестрило взрывами.

– Каршеринг, двести метров от тебя на одиннадцать часов.

– Веди, – произнёс я.

– Налево.

И я побежал, побежал как не бегал давно, скользя на обледенелой плитке, обруливая парочки и компании. А впереди уже открывалась машина, которая была предназначена для меня. Её дворники смели с лобового стекла шапку снега, и, шлифуя о лёд, я направился в отель. Не замечая ярких улиц, не замечая фейерверков, не замечая окружающих людей.

И вот, подъезжая к складским территориям, я увидел зарево. Отель, как и ранее, стоял в центре бетонной площадки, окружённой периметром в виде бетонного забора с колючей проволокой, зоной безопасности в пятнадцать метров и двумя рядами гаражей вокруг. Ближний – метрах в тридцати от здания, дальний – ещё через пятьдесят. Между ними расположились асфальтовые проезды, кое-где заваленные мусором, который уже облюбовал снег. Гаражи были одноэтажными, с плоскими крышами, и их верх едва ровнялся с уровнем подоконников второго этажа отеля.

– Тиммейт, срочно сюда пожарную и скорую службу!

И тут из какого-то гаража правее от меня вдруг взлетел дрон. Он словно меня ждал. Я услышал его по мерзкому жужжанию, которое не перепутать ни с чем. Насколько я близко смогу подъехать к объекту, я не знал, но уже был готов.

Нажав на тормоз, я заставил машину пойти юзом, и, когда до звука было совсем близко, выпрыгнул из авто. Оно рвануло впереди, делясь осколками стекла с миром, оглушительно и звонко, но совершенно не слышно на фоне канонады.

– Тиммейт⁈ – прорычал я, откатываясь за гараж.

– Я работаю автономно, ощущаю подавление РЭБом.

– Понял, – выдохнул я.

Ежу было понятно, что шла атака на отель или до сих пор идёт. Дрон-то сам не стартует, только если он не на ИИ. И передо мной был выбор: срочно позвать на помощь всех-всех-всех, но для этого надо выйти из зоны подавления РЭБ, или ввязываться в драку. Автоматной канонады слышно не было, а это значило, что либо в отеле все уже мертвы, либо вот этот дрон – он ждал меня специально. Здравый смысл в голове боролся против желания срочно всем помочь, а судя по атаковавшему меня дрону, тут ещё есть кого бить. И я встал, встал, чтобы достать АПС, приведя его в боевую готовность, отступая между гаражными боксами, слушая небо, где сквозь канонаду фейерверков раздался взрыв в отеле, и снова зазвучали моторы дронов.

Умный бы боец отступил бы и вызвал подмогу, герой в фильме ринулся бы спасать своих, даже если там уже никого нет. А я, помня песню одной музыкальной группы, что если наши все легли, то лучше лечь со всеми, упёрся стопами в бетонный бокс с одной стороны и железную стену с другой и выполз на крышу гаражей.

Отсюда был хорошо виден пылающий второй этаж отеля. Но я смотрел по сторонам, и откуда-то правее взлетела боевая машина и устремилась куда-то к отелю. И, не долетев до окна, взорвалась, словно сама собой. «Следопыт» во мне уже искал ещё машины, и их было достаточно, словно кто-то разложил их по сплошным крышам этих гаражей, разделённых лишь подъездными путями, пара из которых вела к горящему двухэтажному зданию. Но самое главное: над этим всем висел дрон-наблюдатель, и внезапная вспышка света и последовавший вместе с ней звук от выстрела отбросили меня назад.

И вот моё каршеринговое такси снова спешило туда.

– Тиммейт, свяжись с ответственным по УФСБ, скажи: нападение на отель ОЗЛ с применением дронов на ИИ и РЭБ, присутствуют снайперы, требуется оцепление местности. И пожарных со скорой туда вызови, – произнёс я.

– Как ты узнал, что там всё это есть?

– Предчувствие, – произнёс я, останавливая машину в зоне действия сетей и выходя. – Дальше какая-то глушилка. Со мной пойдёшь? – спросил я у него.

– Пойду. Я ведь уже раскопирован, по сути я сейчас на серверах в Китае и на Северах России.

– Хорош хвастаться, – произнёс я и, активировав «Следопыта», снова увидел все притаившиеся дроны – в количестве пяти штук – и дрон-наблюдатель в количестве один. Так, а кто в меня стрелял?

Вопрос был задан в пространство, но ответ был таким: где-то далеко, за дальним рядом гаражей, со стороны заброшенной стройки, работал снайпер, работал настолько хорошо, что мог прицеливаться и через снежные помехи, и через расстояние.

– Тиммейт, примерно на расстоянии тысячи метров наблюдаю предположительную точку снайпера.

– Координат нет? – переспросил у меня ИИ.

– Нет, надо ближе быть. И когда дрон меня видит, снайпер бьёт меня.

– Так если там РЭБ и дроны на ИИ, то как дрон передаёт информацию снайперу? – спросил у меня Тиммейт.

– Не знаю, оптоволокно может быть, – произнёс я, уже спеша туда гаражными туннелями, марая новую одежду, уничтожая аккуратную, непредназначенную для гаражей обувь.

– Или дрон-наблюдатель работает на снайпера, а те, что на ИИ, работают самостоятельно, с РЭБом.

Точно, а где у нас РЭБ? – спросил я у «Следопыта» и «увидел» его в гаражах, но не одного, а с дежурящей у дрона машинкой. Третий бокс дальнего ряда, совсем недалеко от отеля. До него было метров шестьдесят, но между мной и ним – открытое пространство и как минимум один дрон.

Дальше я крался, хотя и спешил, потому что в окно отеля ударил дрон и, не долетев, взорвался рядом.

И вот передо мной был заветный угол, за которым и должен был находиться злодей с РЭБ, и я выглянул, но злодея никакого не было – был рюкзак с антеннами, такой, с каким я работал в Таиланде, и тут же сидящая на нём машинка на четырёх винтах устремилась ко мне, и я юркнул за угол, а боевая дрянь выскользнула и, дав круг в воздухе, устремилась на меня.

И тут я понял, что в этом моменте я умираю, снова, если только не…

Я забежал в проём между гаражами, перепрыгивая через рюкзак РЭБ, и, развернувшись, поднял его словно щит. Инстинктивно я открыл рот и закрыл глаза, как в детстве, потому что взрыв отбросил меня назад, и ощущался он так, будто я попытался принять на руки стокилограммовый волейбольный мяч.

Сквозь звон в ушах, лёжа на полу, я расслышал от Тиммейта, что связь появилась.

– Есть кто живой в отеле? – спросил я у ИИ.

– Фома – тяжёлый 300, пулевое в грудь. По окнам работает снайпер и дроны. До снайпера стрела не добивает – для стрельбы по баллистике не хватает ширины окна, а на крыше дроны, – выдал мне Тиммейт. – Барсук не высовывается, говорит, задымление и пламя мешают стрельбе. Вернувшиеся – пилот и механик-водитель – тушат пожары.

– Ясно, всё-таки отмечали НГ на работе, – произнёс я, и в этот самый миг надо мной завис дрон-наблюдатель.

А где-то над гаражами взмыли в воздух еще дроны.

– Ворота откройте, дым перед воротами и за ними поставьте! – произнёс я и, перевернувшись вначале на четвереньках, а потом и по-человечески на двух ногах, поспешил в сторону отеля.

Я бежал, обегая гаражи, смотря на небо, понимая, что из АПСа я много не настреляю. А они всё приближались и приближались.

И первая «машина» зашла на вираж, появившись в моём поле зрения, но я ушёл за угол от неё, уже зная, как поведёт себя эта бестия, и та пролетела мимо, снизив скорость на развороте.

Стоя у стены гаража, я прицелился по дрону, который стремительно приближался. Зажав спуск на режиме автоматического огня, я прыгнул влево, словно вратарь сборной, с той же целью – сделать так, чтобы дрон не ударил в меня.

Железная коробка загудела как колокол, а звук взрыва погас в канонаде фейерверков.

«Ещё две», – утешил я себя, но у ворот уже шипели дымовые шашки, распространяя свой дым по округе.

Я ускорился, ускорился в сторону ворот и, пробегая короткий участок с пока ещё слабым задымлением, и вдруг снова оказался отброшенный вспышкой на асфальте, сразу после взрыва дрона о гараж. Тот, кто меня караулил, будто бы знал, что я выбегу именно там и именно в тот момент. Ему почти не мешал дым, и я снова рванул туда с той же скоростью, но чтобы выбежать и резко рухнуть на холодный и мокрый асфальт. Выстрел был раньше, но звуковая волна только сейчас донесла до меня звук СВД.

«СВД⁈» – вспыхнуло у меня, но я уже снова бежал, на этот раз в дыму, чтобы залечь за бетонной змейкой, за двадцать метров до двери отеля.

– Дым повесьте у двери в отель, – попросил я Тиммейта. – И скажи, чтоб дверь открыли.

Лёжа в дыму, я слышал, как машины парят над ним, и в какой-то момент раздался свист совсем невысоко надо мной и одна взорвалась. А дымовая шашка у двери в отель ОЗЛ уже распространяла свой дым.

– Ну, двум смертям не бывать, – произнёс я, совершив низкий старт из-за бетонных укрытий, и тут же прогремел выстрел. И судя по тому, что вспышки не произошло, я понял: человек промахнулся. Человек ли? В дыму уже была открыта дверь отеля, и я прильнул к стене от ещё одного выстрела и только тогда забежал внутрь.

За моей спиной закрылась дверь. За пультом был Землеройка в крови от осколков стекол. На полу лежал перемотанный бинтами Фома без сознания с пулевым в грудь.

А я подошёл к оружейке и запросил у Тиммейта ключ-код, открыв её, сбросил с себя жилетку и кобуру, накинул броню и шлем с символами, который, казалось бы, во всём этом дыму всё ещё пах Вевельсбургом, взял свой СР-3 и вышел в холл отеля.

– Докладываю, – произнёс Тиммейт. – Ярополк сбил последнего дрона. Дрон-наблюдатель всё ещё над отелем.

– Я понял, – выдохнул я, думая, что делать.

Против меня была тысяча метров до стрелка с СВД. Я не мог ошибиться: этот человек выбрал советскую классику вместо современных снайперских комплексов. Почему? Ответ пришёл злой и звучал как «потому». Потому что он – светский человек или наёмник из бывших стран СНГ.

И это была та ситуация, когда охотился не я, а на меня… И я выбежал из отеля, чтобы в дыму миновать ворота и устремиться туда, где он залёг.

И тут у меня в голове возник интересный эффект: Перед глазами мелькали картинки, как я снова и снова вбегаю в здание той стройки, как он отстреливается, и как СВД не в силах противостоять СР-3 на близких дистанциях не спасает его.

И в очередной момент я подошёл к периметру стройки и проскользнул под железными воротами, наконец-то добрался до его позиции это был четвёртый этаж, со стоящим у окна термосом, с валяющимися гильзами и со стоящей рядом с окном СВД. Я понял, что клиент ушёл и ушёл давно, несмотря на все эти мерцающие картинки нашего с ним боя, его тут не было.

– Тиммейт, – произнёс я, не находя никого поблизости чутьём «Следопыта», – оцепить район.

– Кого ищем?

– Всех подозрительных, – произнёс я. – На мою точку криминалиста, УФСБшного.

– Может, он где-нибудь тут ещё? – спросил Тиммейт.

И я постарался представить того, кто пил из этого термоса и стрелял из этой СВД, и «Следопыт» «сообщил» мне, что нет – этот человек уже умчался вдаль. Как успел? И больше всего меня волнует, как он смотрел сквозь дым. И судя по количеству техники, или он гений, или это он всё не один организовал. Однако у меня было всего две организации на уме, которые это могли сделать. Но теперь я чуял его «след» и вскоре смогу спросить у него лично…