Текст книги "Бестселлер на троих (СИ)"
Автор книги: М. Климова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 24
Марат
От мерцания экрана сухость в глазах, а от обилия информации кавардак в голове. Я не вылезаю из чатов, ища карамельную ведьму, наславшую хворь на самую важную часть тела. Маратик младший не хочет никого, а ручное сбрасывание напряжения по утрам только усиливает моё раздражение.
Найду и порву стерву, чтобы снять проклятье. А вот с поиском выходит осечка за осечкой. По нескольким чатам небольшие зацепки, но в последний год активность Тумановой нулевая. Через псевдоним попадаю на страницу авторского сайт, но там тупые администраторы доводят до белого каления.
«Я оставлю сообщение для Аниты. Она отпишется лично, если заинтересуется», – получаю ответ после многочасовой переписки. Упёртая сволочь, бдящая спокойствие автора.
Туманова, словно прячется ото всех и бегает от меня. Даже мой менеджер, вхожий в различные издательства и типографии, не смог добыть хоть какую-нибудь информацию. На почве недотраха в моих мыслях одни картинки восемнадцать плюс, и все они повторяют эту долбанную ночь, в которую я так неловко заразился избирательной импотенцией.
Смешно, но руки сами тянутся к клавиатуре и выдают полный бред, печатая главу за главой. Она инспектор с Сарто́ния, они главари космических пиратов из кланов, враждующих друг с другом. Соединить несоединимое и вылить всё это в межпланетную войну, где враги становятся братьями, а красавица сартонийка обостряет и дополняет эту связь.
– Совсем сбрендил? – взрывается Руслан, перечитав мои возлияния. – Ты никогда не увлекался порнографией. Охренел?
– Не порнография, а откровенная эротика, – осаживаю менеджера, попутавшего, кто является золотой антилопой. Конечно, он приложил немало сил для моего продвижения, но без меня Рус потеряет бабло, а без него я отлично вытяну своими силами.
– Послушай, Марат. Марк Лазарев пишет пост-апокалипсис, космооперу, утопию. Твои читатели хотят читать о межгалактических войнах, о мире на грани вымирания, о противостояние выживших, а ты им поебульку на троих предлагаешь.
Выдыхаю протяжно и чрезмерно шумно, чтобы Руслан понял – пора заткнуться и начать восхвалять мою идею. Там у меня есть всё, что привыкли кушать сторонники моего творчества, а пара пикантных сцен только усиливает сюжет.
– Рус, давай я начну выкладку, и посмотрим, как народ отреагирует на новшество, – устало растираю лицо, заебавшись с ним спорить. – В конце концов, я творческий человек, и привык писать то, что проецируется в мозгах.
– Ощущение, что проецирование сползло в область паха, а не аккумулируется в мозгах. Выкладывай, только после фестиваля в Питере, – соглашается со мной, начав собираться на выход. – Могилу начнёшь копать после конференции и встречи с читателями.
Совсем забыл о запланированном мероприятие и о двух днях чесания языком. Раньше меня вдохновляли эти поездки, заканчивающиеся бурной ночью, а сейчас крутит в протесте куда-либо выходить. Всё равно никакого толку.
– Можешь отменить? – с надеждой спрашиваю Руслана. – Заболел, впал в депрессию, улетел подлечить нервы.
– Можно, конечно, – пожимает плечами, хитро подкатывая глаза. – Пусть Анита Туманова спокойно проведёт свои встречи с читателями.
– Анита? – подрываюсь, отодвигая ноут и поднимаясь на ноги. – Она там будет? Точно? Откуда информация? А вдруг откажется и прикинется больной?
– Озабоченная скотина, – цедит сквозь зубы, сдерживая раздражение, готовое выплеснуться на меня. Знаю, что задолбал его за эти дни, гоняя и заставив поднять все связи, представляю, как его уже выворачивает от Тумановой, но, как говорится, мы подписали контракт, где в основе лежит «в горе и в здравии». – На, – суёт в руки программку. – Здесь участники, подтвердившие бронь павильонов.
Бегу по списку с фамилиями, помогая зрительной пробежке пальцем, ведя его сверху вниз, и сердце больно бьётся изнутри о рёбра. Анита Туманова, второй день, павильон тридцать девять, в двенадцать часов.
– Уверен, что она подтвердила своё выступление? Не сорвётся в последний момент? – всё ещё бьюсь в сомнениях. До сих пор не верю, что поймать карамельку получится так легко.
– Уверен. Там список от издательства, – усмехается, отвешивая удар по плечу. – Они такие же озабоченные, как и ты. Прицепятся со своими стендами, и хер отвертишься. Билет и гостиницу я тебе забронировал. На почту скину код и адрес. С такси, надеюсь, справишься сам.
– Ты не едешь? – в удивление поднимаю к потолку брови. – А как же присмотреться к новым самородкам?
– Альбинке вот-вот рожать, – бледнеет на глазах. – Она записала нас на партнёрские роды. Теперь удаляюсь на расстояние не более двадцати минут ходу от неё и всё время держу в поле зрения телефон.
– Мальчик? Девочка? – не помню, чтобы раньше мы обсуждали эту тему.
– Оба. Двойняшки. Мальчик и девочка, – как-то невесело делится радостью Рус. – Не представляю, что мы с ними будем делать. Ещё и тёща бьёт копытом на подъезде к нам. Собирается пожить первое время с нами. В общем, пиздец в кубе.
Описав в красках любимую тёщу, Рус сваливает домой, фыркнув на прощание нелестно о моих порнографических сценах. Сажусь, перечитываю ещё раз, и добавляю больше откровенности в процесс спаривания. Пусть побесится. Ему надо быть в тонусе.
Пакую вещи, бережно складываю орудие труда и за полтора часа до поезда вызываю такси. В Питере я буду около двенадцати ночи и успею выспаться перед насыщенным днём. По дороге до вокзала рисую себе сцену нашей с карамелькой встречи и придумываю наказание для неё.
Хорошо бы отшлёпать по упругой заднице, а потом жёстко трахнуть, чтобы больше не смела так сбегать. В идеале, продержать её в кровати с неделю, обожраться сексом и до блевоты накормить младшенького. Может быть тогда он отойдёт от переизбытка Тумановой и захочет порадовать себя чем-нибудь свеженьким.
Весь в радужных мечтах, уверенный в победе над злом, заселяюсь в гостиницу и спокойно ложусь спать, попадая в ту ночь в палатке. Сил моих уже нет просыпаться со стояком и с ноющей боль в яйцах. Нездоровая злость ведёт под прохладный душ, а следом туда, где меня ждут ведьминские глаза.
Придушу гадину, вот честно.
Глава 25
Анита
Отдых у родителей приносит свои положительный плоды. Одна треть книги написана. Правда, с финалом всё очень сложно. Кому отдать предпочтение? Что выбрать? Любовь, припорошённую снегом? Страсть, обжигающую огнём? Где та золотая середина, когда и холодно, и горячо?
«Секретарша сдалась хамоватому другу босса, но глупое сердечко тянется к ледяной глыбе. Была б возможность устоять… Новогодний банкет, пузырьки шампанского в крови, головокружение от танцев. Всё сошлось в нужное время, в нужной точке. Полутёмный кабинет, кожаный диван, вспышки фейерверков из окна, дверь, закрытая на ключ, и его холодные глаза…»
– Доченька, да оторвись ты от своего компьютера. Зрение совсем испортишь, – влезает в мои размышления мама. – Пойдём почаёвничаем. Я сливовый пирог приготовила.
Мамуля озаботилась моими потерянными после развода килограммами и соблазняет на перекус по пять раз за день. По тому, как давит пояс шорт на талию, процесс наращивания жировой прослойки идёт полным ходом. Не удивлюсь, если по возвращению домой придётся покупать новый гардероб.
От запаха и вкуса пирога сумасшедшее слюнотечение. Много сливы, сочное тесто, хрустящая корочка с разводами потёкшей карамели из сахара. Папа, занимающийся сборкой стеллажа для инструментов, замирает, ведёт носом и споро сдёргивает перчатки, бросая всё и направляясь к нам. Заходит на кухню, довольно потирая руки и с жадностью оценивая размер шедевра.
– Второй в духовке, – успокаивает его жена, отворачиваясь и пряча улыбку. – Мой руки и садись за стол.
Несколько минут мы молча жуём, издавая только мычащие звуки. Отец с восторгом смотрит на маму, фоня прочным, проверенным годами обожанием. Он на неё всё время транслирует такой взгляд, с первой встречи и по сей день.
– О чём пишешь? – насытившись, с ленцой спрашивает папа.
– Как всегда о любви, – отвечаю ему, пожав плечами, и задумываюсь.
О любви ли? Может ли существовать любовь на троих, когда в обществе принято сердце делить на пополам? Как порезать его на три части, не обделив кого-нибудь? Насколько счастливы в таком союзе вечные соперники? Не тянут ли они одеяло каждый на свою сторону? Как в этом неправильном треугольнике чувствует себя самое слабое звено?
Из раздумий выдёргивает рингтон телефона. Издательство, с которым у меня подписан договор. Они дают жизнь на бумаге моим книгам, а я, по мере возможности, участвую в продвижение них. Принимаю вызов, и менеджер напоминает мне о предстоящем фестивале. Отказалась бы, но моё участие согласовано ещё два месяца назад.
Уточняю дату и время своего выступления, прощаюсь и с сожалением отмечаю сегодняшнее число. Как бы не хотелось провести загородом ещё неделю, уезжать придётся сегодня, чтобы подготовиться и завтра вечером сесть на поезд. Соглашаюсь приехать к выступлению, планируя сразу оттуда сбежать.
Боюсь встретить там Артёма и Марата? Боюсь. До дрожи, до судорожных скачек в груди. Не знаю, что делать, если кто-то из них попадётся на встречу. Пройти мимо и сделать вид, что мы незнакомы? Вяло улыбнуться и кивнуть, приветствуя? Истерично засмеяться и сказать, что всё было здорово?
Полный бред. Это жизнь, а не страницы моего романа. Это там всё легко и зависит только от моих порывов, а в реальности прежде всего восприятием правят ум и чувства. А когда ты испытываешь стыд и неловкость, сложно трезво контролировать себя и делать невозмутимый покерфейс.
Возвращаемся с Тихомиром домой, предварительно заехав в магазин и купив ему корма. Этот увалень отъедался две недели мясом и курятиной, отказываясь ловить мышей. Целыми днями грел пузо, лёжа на качелях, требовал жрать, а вечерами залезал к отцу на колени и заводил свой урчащий движок.
Разложив в холодильник собранные мамой контейнеры, занимаюсь до ночи уборкой квартиры. Многодневная пыль лежит на поверхности толстым слоем, от законсервированной духоты нечем дышать. Пока протираю мебель и мою пол, Тиша недовольно обнюхивает углы и нервно трясёт хвостом. Ему больше нравилось на даче, и он с удовольствием остался бы там. Как и я, избежав поездки в Питер.
Следующий день занимаюсь подготовкой к встрече с читателями. Салон красоты, чистка пёрышек, заход в бутик для подходящего платья, немного фривольного, чуточку строгого, максимум элегантного и не утяжелённого цветом. Пыльная роза, длина чуть ниже колен. К нему чёрные лодочки и сумочка в тон туфлей.
Отсылаю Надюшке селфи в обновке, и она присылает кучу сердечек и поднятый вверх большой палец. Сразу летят пожелания встретить шикарного мужика, чтобы Серёжа-козёл искусал свои локти. От напоминания о прошлом муже морщу нос и передёргиваю от морозных мурашек всей спиной.
Как говорится: Вспомни говно, вот и оно… Телефон надрывается песнью о вурдалаках, которую на Липатова установила Надюха. Давно я не слышала её, и от неожиданности и неприятия скапливается горечь во рту. Конечно, можно трусливо сбросить и загнать номер в блок, но Сергея такой демарш не остановит. Оборвёт звонками с других номеров, а потом заявится на порог.
– Да, – принимаю вызов, задерживая дыхание.
– Анит, мне надо поговорить с тобой. Давай встретимся, – слышу когда-то родной голос. Тяжёлый, хриплый, в моменты злости подавляющий.
– У меня нет времени. Говори по телефону, – отвечаю, уставившись в стену примерочной. Уже не так больно общаться с ним, но всё равно противно сжимается горло.
– Это не телефонный разговор, – понижает вибрацию и громкость. – Я могу заскочить в гости?
– У меня поезд. Еду на фестиваль в Питер, – отказываю в гостеприимстве. – По возвращении можем встретиться в кафе.
Не хочу, чтобы он заходил в квартиру и видел пустые стены с чернеющими шляпками гвоздей. Рамки с проекцией нашей совместной жизни полетели в помойку одни из первых.
– Хорошо. Я подожду.
Сбрасываю и глубоко вздыхаю. Мерзкое ощущение тошноты шлейфом окутывает после разговора. Почему-то, мне даже не интересно зачем ему бесполезная встреча. Я переболела и, благодаря чертовски бурной ночи, почти излечилась от него.
В Санкт-Петербург приезжаю ночью, заказываю такси и прошу отвезти на Дворцовую набережную. В это время суток Питер особенно красив, завораживая своей уютной романтичностью. Постояв полчаса в пятне света от фонаря, возвращаюсь в такси и еду в гостиницу.
Почти не поспав, собираюсь в выставочный центр. Лёгкий макияж, скрывающий последствия бессонницы, свободный пучок, придающий небрежности. Любуюсь отражением в зеркале и всё кажется не так. Не тот цвет, не тот фасон, не то место, где я хочу быть.
Встреча проходит ровно, как всегда. Отвечаю на вопросы, раздаю книги с автографом, фотографируюсь с поклонниками моего творчества. Щёки горят, как и затылок, потому что я чувствую, что они здесь. Специально не смотрю в сторону входа, как ребёнок обманывая себя. Если не вижу, то там никого нет.
– Поздравляю, – в грудь упирается букет роз, и хриплый голос выбивает страйк. – Прости, не мог дождаться твоего возвращения. Приехал следом за тобой.
Глава 26
Анита
На грудь давят бордовые розы, кажется, протыкая шипами лёгкие и выпуская набранный воздух. От неожиданности впадаю в стопор, хлопая ресницами и пытаясь сморгнуть галлюцинацию. Сколько я его не видела? Последний раз встречались в суде. Я – похожая на болезное привидение, поддерживаемая Надюшей. Он – весь разодетый, расфуфыренный с Русей, висящей на его локте и вбивающей меня в глубокую кому одним своим молодым, цветущим видом.
Они с удовольствием потоптались в тот день на моих маленьких похоронах, отобрав половину нажитого за брак и ткнув в лицо своим торжеством. Надя на протяжение недели вливала в меня сначала водку, устроив жёсткую терапию, а потом вино, закончив лечение противным, тёплым пивом. Ей пришлось срочно взять отпуск и следить, чтобы я не наложила на себя руки.
Если измена мужа выбила из-под ног почву, то осознание себя дойной коровой почти убило. Сейчас стыдно за своё поведение. Из-за кого убивалась? О чём жалела? Почему так долго не могла выдрать из груди этого подонка, уничтожившего всё, во что я верила?
– Зачем ты приехал? – задаю вопрос, справившись с первоначальным шоком.
Странно, раньше я звенела и вибрировала рядом с ним, а сейчас меня выворачивает от болезненной тошноты. Слишком лощёный со своей любовью носить дорогую классику и раз в две недели делать маникюр, слишком удушливый запах туалетной воды с восточными нотками, слишком опрятная причёска с уложенными волосок к волоску. Как мне могло это нравится, и где были мои глаза?
– Необходимость поговорить. Посидим в ресторане? Я забронировал столик.
– На улице мы не можем пообщаться? – смещаюсь чуть в сторону, кидая мимолётный взгляд на вход. И Артём, и Марат с нескрываемой злостью следят за нами. – У меня поезд через три часа.
Сергей предпочитает самолёты, и его компании в вагоне я не боюсь. У него какой-то пунктик в комфорте, как будто он родился с золотой ложкой. Не верится, что несколько лет назад Серёжа жил в общаге и уважал доширак.
– Давай всё-таки в ресторане, – морщится, то ли от упоминания о поезде, то ли от моей попытки оспорить выбранное им место. – Там тише, и надолго я тебя не задержу. Перекусим, поговорим, и провожу тебя на вокзал.
Он кладёт мне руку чуть выше поясницы, от чего меня заметно передёргивает. Небольшая заминка, ладонь сползает, задев ягодицу и исчезает, позволив нормально вздохнуть. Стараюсь увеличить расстояние, и сама иду на выход. Лишь бы больше не трогал и не запускал волну раздражения. За метр обгоняет меня, мажет плечом по Марату, задевая его, и открывает стеклянную дверь, отгораживающую от масштабного гула. Кажется, Артём сдвигается в мою сторону, демонстрируя свой недобрый настрой.
Прохожу мимо, слегка вжимаясь в бывшего мужа, и ярко чувствую от случайных любовников исходящий негатив. Представляю, что они обо мне думают, потому что со стороны я выгляжу как прожженная блядь. С лёгкостью потрахалась с двумя мужчинами на второй день знакомства, теперь получаю внимание от очередного кавалера.
– Девушка, у нас заказан столик в дальнем углу, – расползается в улыбке Сергей, оседлав своего любимого конька. Этакий дамский угодник и обольститель.
– Проходите, – не теряется администратор, растягивая в ответ губы. – Официант сейчас подойдёт.
Сергей заказывает сырную тарелку, вино, салат и мясо, возвращает меню и провожает официантку взглядом. Его непринуждённость и небрежность, как будто он всю жизнь ел в ресторанах, меня подбешивает. Как только подумаю, что три года он роскошно жил за мой счёт, пока я моталась на конференции, отстаивала свои права в издательствах, не досыпала, строча главу за главой, так сразу хочется вцепиться в его морду и разодрать в кровь.
– Может дессерт? – скользит по мне, натренировано выгибая бровь.
– Не стоит, – отказываюсь. – Говори, зачем облагоденствовал своей персоной?
– Ну зачем ты так, Анит? Я, между прочим, соскучился, – выкатывает свои шлюшные глаза, выстраивая бровки домиком. Когда-то я ломалась перед этим кошачьим взглядом и соглашалась на любые его авантюры.
– Промахнулся, – встряхиваю салфетку и кладу себе на колени. – Мне всё равно.
– Знаешь, я много думал в последнее время и понял, что не могу без тебя, – перебирает пальцами нож, уставившись в белоснежную скатерть. – Наши десять лет были лучшими годами в моей жизни. Не могу себе простить, что променял тебя на какую-то пустышку.
– Здесь я с тобой солидарна, – наблюдаю, как всё в нём оживает, радуясь лёгкой победе. – Тоже не могу тебя простить и давно излечилась от зависимости. Надеюсь, вы с Русей счастливы.
Отвлекаюсь на зал и давлюсь салатом. Через пять столов сидят Артём с Маратом, пьют кофе и не сводят с нас глаз. Аппетита и так не было, а сейчас кусок не лезет в горло. Отодвигаю тарелку и перевожу внимание на Сергея.
– Эта сука бросила меня, показав своё гнилое нутро, – зло цедит, опрокинув в себя бокал вина. – Эффект бумеранга. Я обидел тебя, мне показали каково это.
– Так ты приехал, чтобы я тебя пожалела? – не могу удержаться от смешка и злорадной улыбочки.
– Я приехал, чтобы всё исправить и вернуть тебя.
– Деньги кончились? – больше не пытаюсь быть вежливой. – Решил, что я полная дура и подберу тебя снова? Давай! У меня же крепкая шея, прокаченная! Могу сразу переоформить на тебя авторские права. Чего мелочиться?
– При чём здесь деньги? – раздражённо бросает столовые приборы, прожигая недовольство. – Я люблю тебя и хочу быть рядом.
– Серьёзно? А на хрена мне твоя любовь? У меня налаженная личная жизнь, два любовника, отсутствие бытовухи. Зачем ты мне там нужен?
– По рукам пошла, – качает головой. – Руська сразу сказала, что ты по хуям поскачешь быстрее, чем кошка блудливая.
– Да лучше по хуям скакать, чем чужие трусы по углам собирать, – вскакиваю, хватаю букет и хлёстко бью им по наглой морде, с каким-то маниакальным удовольствием наблюдая за наливающимися кровью царапинами от шипов. – А ты как был расчётливой тварью, так ей и остался.
Вылетаю из ресторана, не видя ничего вокруг. Бегу сквозь людскую массу с единственным желанием, запрыгнуть в такси и свалить с фестиваля. Шустро перебираю ногами по стоянке, устремившись к дороге, взмахиваю рукой, надеясь выловить свободного частника.
– Не так быстро, Анита, – гул от проносящихся машин разрезает уверенный голос Марата.
Оборачиваюсь, пячусь назад, слышу визг тормозов, чувствую удар и падаю в темноту.
Глава 27
Марат
В первый выставочный день бесполезно прождал её в ближайшем к входу кафе. Были планы отловить ведьму, похитить и запереться в номере. Собирался трахать стерву сутки, пока младшенький не попросит пощады. Оказалось всё напрасно. У неё лишь одна встреча и, скорее всего, появится она только на ней.
Моя конференция начинается на полчаса раньше, поэтому, проверив время и координаты, спокойно изливаюсь соловьём перед сидящими на стульях. Как всегда, отвечаю на вопросы, звучащие одинаково, раздаю книги с автографами, флиртую с очаровательными девушками.
Раньше я подцепил бы одну или двух крошек, заказал в номер вино или что-нибудь покрепче, и кувыркался бы всю ночь перед отъездом. Но это до того, как меня приворожила одна кареглазая фея… Мать её! Сейчас же я смотрю на фигуристых нимф, шучу, подогреваю интерес и не чувствую ни капли возбуждения.
Мои ноздри живут своей жизнью, принюхиваясь к шлейфу, несущемуся с выхода, будто на таком расстояние нос может учуять запах появившейся ведьмочки. Немного задерживаюсь, но успеваю к концу встречи Тумановой. Захожу на последних нотах и сталкиваюсь в проёме с бывшим другом. Обычно, Артём не посещает такие мероприятия, и здесь он явно не для встречи с любителями поэзии.
– Кажется, кто-то тут лишний, – усмехаюсь, начиная со слабых наездов.
– Судя по тому, что кто-то пришёл последним, лишний именно он, – парирует Тёмыч, до смешного гордо раздувая грудь колесом.
– Верховин, ну зачем тебе она? Ты же не потянешь такую оторву. Найди себе милую, домашнюю девочку, которая будет восхищённо смотреть тебе в рот, пока твой гений читает ей стихи. Небольшой опыт флирта тобой получен, сможешь закадрить романтичную красавицу.
– Пока ты не влез, у меня с Анитой всё шло к отношениям, и я вполне тянул её, – злится Артём, делая шаг в сторону и освобождая проход мужику с букетом роз.
– Если бы ты тянул, она бы… – захлопываюсь, видя, кому припёр разодетый хрен цветы.
Дрянь! Пока я сходил с ума от недотраха и искал причину неполадки, карамелька крутилась на другом члене. Судя по тому, как они общаются, шлюшка запустила его в кровать. Слишком собственнический взгляд у него. Так смотрят мужчины, знающие с интимной стороны женщину.
– Вот сука, – цежу сквозь зубы, встречаясь с ней взглядом. – Ну что, Тём? Потянешь?
– Да подожди. Глянь на её лицо, – осаживает он меня, не отрываясь от Аниты. – Похоже, она не слишком рада его вниманию.
Присматриваюсь и вижу, как Туманову передёргивает от касания к спине. Она отстранённо кивает и идёт в нашу сторону, нервно вжимая в себя букет. Кавалер опережает её, задевает плечом меня, толкает дверь и ведёт в ресторан с приглушённым освещением.
Встреча выглядит как свидание, но мне интересен её конец. Занимаем стол в небольшом отдаление, просим принести кофе и, не отвлекаясь, сканируем парочку. Они говорят слишком тихо, но чем активнее франт льёт ей в уши, тем заметнее она меняется в лице.
– Серьёзно? А на хрена мне твоя любовь? – повышается Анита градус, как и громкость беседы. – У меня налаженная личная жизнь, два любовника, отсутствие бытовухи. Зачем ты мне там нужен?
– По рукам пошла, – срывается прохвост, не прячась под маской обходительности. – Руська сразу сказала, что ты по хуям поскачешь быстрее, чем кошка блудливая.
– Да лучше по хуям скакать, чем чужие трусы по углам собирать. А ты как был расчётливой тварью, так ей и остался.
Поднимается из-за стола и отвешивает, вложив силу, хороший шлепок по морде розами. Моя ведьма! Прям гордость за неё. Нахер нам посторонний мудак, метящий в чужую койку. Искоса поглядываю на Тёму, пытаясь оценить реакцию на строптивую ведьмочку. Уверен, он этот букет примерил на свою рожу.
– Не потянешь, – язвительно бросаю и срываюсь следом за убежавшей Тумановой.
Она так быстро пересекает холл, отбивает дробь каблуками, что я не сразу осознаю риск возможной потери. Исчезнет же сейчас, и опять ищи её неделями. Прибавляю шаг, расталкивая локтями косяки гуляющих, и практически дышу ей в затылок.
Чувствую, что на пятки наступает Верховин. Идиот. Всё никак не поймёт, что орешек ему не по зубам, шапка не по голове, жёлудь не по рылу. Но он не отстаёт, хрипя просевшими лёгкими. Был бы всё ещё друг, посоветовал бы ему кардионагрузку. Беговая дорожка, велотренажёр и для сброса сексуальной энергии груша.
Карамелька делает взмах рукой, со второго ряда из потока отрывается машина, время отсчитывает секунды. Ещё мгновение, и она исчезнет, полностью подтверждая свой псевдоним. С меня достаточно бесполезных скитаний в тумане, и я окликаю её:
– Не так быстро, Анита!
Хочу сказать, что нам надо поговорить, но карамельная вздрагивает, разворачивается и пятится назад. Как в замедленной съёмке на неё несётся автомобиль, вакуум прорезает визг колёс, оглушающий удар отбрасывает хрупкую фигурку на проезжую часть, а в мои ноздри забивается вонь нагретой резины и запах крови.
– Я не виноват! Она выскочила сама! – кричит водитель, вылетев из жёлтой тачки.
– Тём, скорую! – подлетаю к ней, опускаясь на колени.
Без сознания, явно, ударилась головой. Помню, что менять положение нельзя, но оставить так не позволяет совесть.
– Подушку, покрывало, плед! – гоню нависшего над нами водилу.
На тротуаре скапливается толпа, таксист, оправдываясь, приносит пару покрывал, и я трясущимися руками подкладываю одно ей под затылок. На пальцах остаётся кровь, во рту скапливается горечь, в глазах мерцает муть и кофе рвётся наружу. Не сказал бы, что от порезов и открытых ран я падаю в обморок, но хирургом мне не стать.
Скорая и ГИБДД приезжают одновременно. Мужик снова исполняет песню, что он не виноват, сотрудник скорой помощи ощупывает Аниту, Артём помогает мелкой девчонке в синей пижаме нести сложенный брезент.
– Поможете? – обращается ко мне врач, указывая на разложенные носилки. – Водитель спину сорвал, а мне с Мариной не донести.
Укладываем на кушетку в фургоне и ждём, пока её пристегнут. Марина, которая мелкая, бойко требует место в ближайшей больнице, а доктор вешает на крюк пакет для капельницы.
– Что с ней? – одновременно с Верховиным задаём вопрос.
– А вы кто будете пострадавшей? – прищуривается женщина, вставив в вену карамельки иглу.
– Муж, – я.
– Жених, – Артём.
И всё это настолько синхронно, что нас можно ставить с гимнастками в общую программу на чемпионате.
– Будущий, – я.
– Нынешний, – Артём.
И Марина, не сдержав улыбки, косится на нас.
– В общем так, муж-жених, – строго осаживает помощницу врач. – Везём в больницу, и после обследования родственникам сообщат о состоянии и степени повреждений.
