Текст книги "Опальная фаворитка (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Анри неожиданно рассмеялся.

Коротко.

Почти против воли.

– Три.

– Благодарю.

Они поднялись.

У двери Дюваль сказал:

– Вы действительно не похожи на ту девушку, которую я видел несколько лет назад.

Клэр остановилась.

– Вы меня видели?

– У вашего отца.

Память не пришла.

– Я была другой.

– Очень.

Клэр посмотрела ему в глаза.

– Люди иногда меняются.

Анри усмехнулся.

– За несколько лет.

– Иногда достаточно землетрясения.

Он решил, что это шутка.

Клэр не стала объяснять.

–

На улице Люсен молчал почти минуту.

Клэр шла рядом.

Солнце уже клонилось к крышам.

После дождя воздух стал прозрачным, холодным. Каменные стены домов приобрели медовый оттенок. Из булочной тянуло горячим хлебом. На углу торговка жарила каштаны, и сладковатый дым смешивался с запахом древесного угля.

Клэр остановилась.

– Что?

– Каштаны.

Люсен посмотрел на неё.

– И?

– Я хочу.

Он рассмеялся.

– Вы только что выбили деньги из Анри Дюваля и теперь хотите каштаны?

– Именно поэтому.

Она купила маленький бумажный кулёк.

Каштаны были горячими.

Скорлупа обжигала пальцы.

Клэр разломила один.

Внутри – золотистая мягкая мякоть, сладковатая, мучнистая, пахнущая дымом и орехами.

Она протянула Люсену.

– Будете?

Он взял.

– Благодарю.

Они пошли дальше.

– Вы специально сделали вид, что ничего не понимаете?

Клэр очистила следующий каштан.

– Где?

– У Дюваля.

– Я действительно многого не понимаю.

– Не отвечайте вопросом на вопрос.

– Я не отвечала.

– Вы опустили глаза.

– У меня красивые ресницы.

Люсен остановился.

Клэр прошла два шага.

Обернулась.

Он смотрел на неё.

– Что?

– Ничего.

– Месье де Бомон.

– Я пытаюсь решить, бояться вас или восхищаться.

Клэр протянула ему ещё один каштан.

– Ешьте. На голодный желудок решения хуже.

Он взял.

– Мой брат должен с вами познакомиться.

– Зачем?

Люсен улыбнулся.

– Не знаю.

– Тогда не надо.

– Теперь точно надо.

Клэр покачала головой.

– У вас странные семейные привычки.

– Вы даже не представляете.

–

До отъезда оставался ещё час.

Клэр использовала его на покупки.

Не роскошь.

Не платья.

Не украшения.

Она пошла на рынок.

Маргарита нашла её возле лавки с тканями и сначала возмутилась.

Потом втянулась.

Рынок занимал небольшую площадь возле церкви.

Под навесами лежали овощи, сыры, яблоки, орехи, сушёные грибы, связки лука и чеснока. На деревянных прилавках – рыба на колотом льду. В корзинах – яйца. Рядом продавали глиняную посуду, свечи, мыло, шерсть, ленты.

Клэр шла медленно.

Смотрела.

Запоминала цены.

Трогала ткань.

Нюхала мыло.

Задавала вопросы.

Маргарита сначала пыталась отвечать за неё.

Потом поняла, что Клэр интересует не просто «сколько стоит».

Качество.

Происхождение.

Сколько скидка за объём.

Можно ли доставить.

Кто делает.

Где мастерская.

У лавки с маслами Клэр задержалась надолго.

Миндальное.

Оливковое.

Ореховое.

Не всё одинакового качества.

Она попросила открыть небольшой сосуд.

Растерла каплю между пальцами.

Понюхала.

Торговец – худой мужчина с острым лицом – смотрел на неё подозрительно.

– Вы разбираетесь?

– Немного.

Она попробовала другое.

Слишком тяжёлый запах.

Третье.

Лучше.

– Сколько за этот сосуд?

Он назвал цену.

Клэр поставила обратно.

– До свидания.

– Мадемуазель!

Она остановилась.

– Что?

Цена снизилась.

Клэр улыбнулась.

– Уже интереснее.

Маргарита смотрела с восхищением.

– Вы всегда так торговались?

– В прошлой жизни…

Клэр замерла.

Маргарита подняла брови.

– Что?

– В прошлой жизни при дворе, – спокойно продолжила она, – мне редко приходилось покупать масло самой.

Почти.

Очень близко.

Надо внимательнее.

Она купила маленький объём.

Для опытов.

Не больше.

Ещё – кусок хорошего мыла.

Недорогую грубую льняную ткань.

Несколько простых глиняных мисок.

Сушёный розмарин не взяла.

Свой есть.

Лаванду тоже.

Мёд решила покупать у местных, если найдёт пасеку.

Клэр уже видела Бельфонтен иначе.

Не готовым салоном.

Цепочкой маленьких задач.

И это было гораздо реальнее.

–

Обратно выехали перед закатом.

Люсен стоял возле кареты.

В руках у него была папка.

– Первые документы подготовлю завтра.

– Хорошо.

– В Бельфонтен приеду через два дня.

– Предупредите.

– Зачем?

– Чтобы Жанна приготовила больше еды.

– Это подкуп?

– Конечно.

Он улыбнулся.

– Тогда обязательно.

Клэр уже поднялась на ступеньку, когда Люсен сказал:

– Мадемуазель де Вильмон.

Она обернулась.

– Да?

Он больше не улыбался.

– Не рассчитывайте, что все должники будут как Дюваль.

– Я и не рассчитываю.

– Кто-то попытается оспорить бумаги.

– Знаю.

– Кто-то обратится к вашей семье.

Клэр замерла.

Вот это было важнее.

– Пусть.

– Это может создать проблемы.

Она посмотрела на него сверху вниз.

– Месье де Бомон.

– Да?

– Проблемы у меня уже есть. Я живу в доме, где дождь иногда заходит внутрь без приглашения.

Уголок его рта поднялся.

– До встречи.

– До встречи.

Дверь закрылась.

С первого раза.

Клэр удивлённо посмотрела на неё.

– День чудес.

Маргарита засмеялась.

Карета тронулась.

–

За городом закат разлился по небу медью и розовым золотом.

Клэр не могла отвести глаз.

Облака лежали длинными полосами над холмами. Их края горели. Мокрые поля отражали свет, будто между бороздами налили расплавленное золото.

Голые деревья стояли чёрными кружевными силуэтами.

Дым из деревенских труб поднимался вертикально.

В одной низине уже собирался туман.

Карета ехала медленно.

Колёса вязли в мягкой дороге.

Но сейчас Клэр не раздражалась.

Она смотрела.

На стаю птиц, взлетевшую над полем.

На женщину, загонявшую гусей во двор.

На маленькую часовню возле дороги.

На мальчика, сидевшего верхом на старой лошади без седла.

На мир, который не знал электрического света.

Закат здесь был темнее.

Глубже.

Потому что после него действительно приходила ночь.

Маргарита задремала.

Клэр откинулась на стенку кареты.

В кармане лежал лист с условиями Дюваля.

Через три дня – первые серьёзные деньги.

Не богатство.

Но крыша.

Дрова.

Еда.

Возможность дышать.

И это были деньги, которые принадлежали Этьену.

Значит, теперь – ей.

Клэр прикрыла глаза.

Отец предшественницы дал ей первый шанс.

Даже после смерти.

– Спасибо, – тихо сказала она.

Маргарита не проснулась.

–

До Бельфонтена добрались уже в темноте.

Дом встретил их огнями в нескольких окнах.

Клэр неожиданно почувствовала тепло.

Не физическое.

Дом всё ещё был холодным.

Но свет в окнах менял его.

Он уже не выглядел брошенным.

Во дворе появился Пьер.

Жак принял лошадей.

Люси выбежала на крыльцо без плаща.

– Мадемуазель!

– Люси, ты замёрзнешь.

– Я только на минуту.

– Что случилось?

Девушка сияла.

– Дрова привезли.

Клэр улыбнулась.

– Вот это новость.

– И мясник прислал мясо. И муку.

– Пьер?

Тот поднял руку.

– Договорился.

Клэр вошла в дом.

В холле было теплее.

Не сильно.

Но заметно.

Из кухни тянуло таким запахом, что она остановилась посреди коридора.

– Что это?

Люси улыбнулась.

– Жанна.

– Я уже люблю Жанну. Что именно?

Клэр пошла на запах.

На кухне кипела большая кастрюля.

Жанна стояла возле очага.

– Вернулись?

– Если вы готовите то, что я чувствую, то вовремя.

На столе лежал свежий хлеб.

Рядом – круг сыра.

В кастрюле томилось мясо.

Говядина.

Лук.

Морковь.

Травы.

Вино.

Пар был густым, ароматным. В нём смешались мясной сок, сладость моркови, терпкость вина, лавровый лист и тимьян.

Клэр закрыла глаза.

– Жанна.

– Что?

– Никогда не выходите замуж.

Кухарка уставилась.

– Я вдова.

– Прекрасно. Тогда вопрос решён.

Все засмеялись.

Жанна поставила руки в бока.

– Что вы ели в городе?

– Утку.

– Хорошую?

Клэр посмотрела на неё.

– Очень.

Глаза Жанны сузились.

– Как приготовлена?

– С яблоками, тимьяном и мёдом.

– Мёдом?

– Немного.

– Хм.

Вот оно.

Профессиональное оскорбление.

Клэр улыбнулась.

– Но ваша говядина пахнет лучше.

Жанна расправила плечи.

– Разумеется.

–

Ужинали все вместе на кухне.

Это произошло само.

Клэр села.

Маргарита села рядом.

Люси собиралась уйти.

Клэр сказала:

– Куда?

– Я поем потом.

– Почему?

– Мадемуазель…

– Садись.

Жанна замерла.

Пьер тоже.

– Все.

– Но…

– У меня сегодня нет сил изображать аристократию. Садитесь, пока горячее.

Пьер сел первым.

Очень разумный мужчина.

Жанна – последней.

Она поставила на стол тяжёлую керамическую миску с тушёной говядиной.

Мясо было тёмным, мягким, распадающимся под вилкой. Соус густой, винный, блестящий. Морковь пропиталась мясным соком и стала сладкой. Лук почти растворился. На поверхности плавали крошечные листики тимьяна.

Жанна нарезала хлеб.

Корка хрустнула.

Клэр макнула кусок в соус.

Попробовала.

И медленно посмотрела на кухарку.

– Всё.

Жанна насторожилась.

– Что?

– Утку я забыла.

Жанна удовлетворённо кивнула.

За столом стало шумно.

Люси рассказывала, как Огюст утром напал на человека, привёзшего дрова.

Пьер утверждал, что мужчина сам виноват.

Маргарита смеялась.

Жак ел так быстро, будто его завтра снова собирались кормить только воздухом.

Клэр слушала.

И впервые увидела их не как перечень персонала.

Люди.

Маргарита – маленькая, сухонькая, с тёмными глазами и всё более живым лицом.

Люси – круглолицая, быстрая, с непослушной левой щекой.

Жанна – мощная, краснощёкая, хозяйственная, охраняющая кухню и петуха с одинаковой яростью.

Пьер – худой, седой, с сухим юмором.

Жак – рыжий, веснушчатый, вечно улыбающийся.

Пять человек.

Шесть вместе с ней.

Немного.

Но уже не пустой дом.

– Мадемуазель, – сказал Пьер.

– Да?

– Как город?

Клэр отломила хлеб.

– Дорогой.

– Нотариус?

– Тоже.

– Красивый? – спросила Жанна.

Пьер застонал.

Клэр серьёзно кивнула.

– Красивый.

Жанна посмотрела на Пьера с торжеством.

– Я говорила.

– И дорогой, – добавила Клэр.

– Это связано?

– Пока не выяснила.

Люси прыснула.

– А деньги?

Клэр вытерла пальцы салфеткой.

Вот теперь все замолчали.

– Будут.

– Правда?

– Первые через три дня.

Жанна медленно села прямее.

Пьер перестал улыбаться.

Маргарита посмотрела на Клэр.

– Дюваль?

– Он.

– Заплатит?

– Начнёт.

Пьер выдохнул.

– Тогда крышу…

– Чиним.

– Дрова…

– Покупаем.

– А дальше?

Клэр посмотрела на всех.

– Дальше перестаём жить так, будто Бельфонтен уже умер.

Тишина была короткой.

Потом Жанна налила ей ещё соуса.

– Ешьте.

Клэр улыбнулась.

– Вот это программа развития, которую я поддерживаю.

–

После ужина она не пошла спать.

Взяла фонарь.

Пьера.

Люси.

И отправилась в западное крыло.

– Погреб, – напомнила она.

Пьер вздохнул.

– Я надеялся, вы забудете.

– У меня хорошая память.

Люси кашлянула.

Клэр посмотрела на неё.

– Теперь хорошая.

Вход в погреб находился за старой кладовой.

Каменная лестница уходила вниз.

Пахло сыростью.

Землёй.

Деревом.

Пьер поднял фонарь.

Открыл тяжёлую дверь.

Клэр вошла.

И остановилась.

Погреб был огромным.

Сводчатый потолок.

Каменные стены.

Ряды старых деревянных стеллажей.

Несколько пустых бочек.

В дальнем углу – ещё одна дверь.

– Что там?

– Второе помещение.

Клэр пошла дальше.

Воздух был прохладным, но температура казалась стабильной.

Она провела рукой по стене.

Сухо.

Не везде.

Но лучше, чем ожидала.

Второе помещение оказалось меньше.

И почти пустым.

Клэр подняла фонарь.

Каменный пол.

Сток.

Свод.

– Здесь когда-то хранили вино?

– Да.

– Температура летом?

– Прохладно.

– Зимой?

– Не замерзает.

Клэр улыбнулась.

Ещё один кусочек.

Пока не бизнес.

Пока возможность.

Но их становилось больше.

– Пьер.

– Да?

– Завтра никого сюда не пускайте.

– Почему?

– Я хочу всё осмотреть днём.

– Хорошо.

Она повернулась к лестнице.

И вдруг остановилась.

– Вы чувствуете?

Люси принюхалась.

– Что?

Клэр снова вдохнула.

В воздухе был запах.

Слабый.

Минеральный.

Очень знакомый.

Она пошла вдоль стены.

К дальнему углу.

Там, возле пола, камень был чуть темнее.

Клэр присела.

Коснулась.

Тёплый.

Не горячий.

Но явно теплее соседнего.

Она подняла голову.

– Пьер.

Он подошёл.

– Что?

– Эта стена всегда тёплая?

Мужчина потрогал.

– Наверное.

– Наверное?

– Я никогда не думал.

Клэр закрыла глаза.

Источник проходил где-то близко.

Возможно, под землёй.

Возможно, русло было связано с теми ключами ниже по склону.

Она не знала.

И не собиралась придумывать геологию.

Но одно было очевидно.

Горячая вода находилась ближе к дому, чем казалось.

Клэр встала.

– Завтра посмотрим.

Люси уже узнала это выражение.

– Вы опять что-то придумали.

– Нет.

– Да.

Клэр посмотрела на неё.

– Люси.

– Да?

– Мне нравится, как быстро ты перестала меня бояться.

Девушка замерла.

Улыбка исчезла.

Клэр сразу пожалела, что сказала слишком прямо.

Но Люси вдруг ответила:

– Вы теперь не страшная.

– Вот спасибо.

– Нет!

Она покраснела.

– Я не так…

Клэр рассмеялась.

– Пойдём.

–

Поздно ночью она снова сидела в кабинете Этьена.

Одна.

Перед ней лежал чистый лист.

Клэр разделила его на две части.

Слева написала:

«Срочно».

Справа:

«Потом».

Под «Срочно»:

крыша;

дрова;

еда;

долги;

аренда;

дорога;

источники – обследовать;

прачечная;

погреб.

Под «Потом»:

виноградник;

сад;

ремонт комнат;

ткань;

ванны;

масла;

люди;

обучение.

Она остановилась.

Написала ещё одно слово.

«Клиенты».

Посмотрела.

Улыбнулась.

Потом зачеркнула.

Рано.

Слишком рано.

Сначала сделать то, за что люди захотят платить.

В дверь тихо постучали.

– Войдите.

Маргарита.

На ней была ночная кофта, поверх наброшена шаль. Серые волосы без чепца оказались длиннее, чем Клэр думала, собраны в простую косу.

Она выглядела старше.

И мягче.

– Вы не спите.

– Очевидно.

– Уже поздно.

– Знаю.

Маргарита подошла.

Посмотрела на лист.

– Что это?

– План.

– На что?

Клэр задумалась.

– На жизнь.

Няня села напротив.

– Вы действительно не вернётесь?

Клэр подняла глаза.

– Нет.

– Даже если ваша матушка позовёт?

– Особенно если позовёт.

Маргарита долго молчала.

– Она рассердится.

– Переживёт.

– Арман тоже.

– Это даже приятно.

Няня опустила взгляд.

– Они не оставят вас в покое, если поймут, что Бельфонтен приносит деньги.

Клэр перестала улыбаться.

Вот это было важно.

– Почему?

Маргарита сжала край шали.

– Потому что они всегда считали, что вы не умеете распоряжаться ничем сами.

– И?

– Ваш брат…

Она замолчала.

– Говорите.

– Арман несколько раз говорил, что после смерти вашего отца женщине не следует заниматься имущественными делами без совета семьи.

Клэр медленно положила перо.

– Моими имущественными делами?

– Да.

– Он имеет на них право?

– Я не знаю.

Вот зачем нужен Люсен.

Клэр кивнула.

– Узнаем.

Маргарита посмотрела на неё.

– Вы не боитесь?

Клэр хотела ответить привычной шуткой.

Не стала.

– Боюсь.

Няня удивилась.

– Правда?

– Конечно.

Она посмотрела на лист.

– Я не знаю половины местных законов. Не знаю всех людей. Не понимаю до конца, что случилось при дворе. У меня мало денег. Дом разваливается. Через несколько лет страна…

Она остановилась.

– Что страна?

– Ничего.

Слишком далеко.

Слишком рано.

– Я боюсь, Маргарита. Просто страх – плохой управляющий.

Няня улыбнулась.

– Ваш отец сказал бы так же.

Клэр замерла.

– Правда?

– Почти.

– Что именно?

Маргарита посмотрела в огонь.

– Он говорил: «Страх полезен, пока сидит рядом. Нельзя позволять ему садиться за стол во главе».

Клэр почувствовала, как защипало глаза.

Вот этого она не ожидала.

– Умный был мужчина.

– Очень.

– Почему женился на моей матери?

Маргарита резко подняла голову.

Клэр не выдержала.

Рассмеялась.

Няня сначала ахнула.

Потом тоже засмеялась.

Тихо.

Чтобы не разбудить дом.

Когда смех стих, Клэр посмотрела на список.

– Завтра будем считать, сколько стоит привести в порядок две комнаты возле источников.

– Уже?

– Только считать.

– А потом?

Клэр взяла перо.

Вернула зачёркнутое слово.

«Клиенты».

– А потом посмотрим, насколько сильно местная аристократия любит горячую воду, массаж и когда вокруг неё красиво суетятся.

Маргарита нахмурилась.

– Массаж?

Клэр подняла голову.

– Завтра покажу.

– На ком?

– На тебе.

– Нет.

– Почему?

– Я старая.

– И?

– У меня спина.

Клэр улыбнулась.

– Именно.

Маргарита подозрительно посмотрела.

– Это больно?

– Иногда.

– Нет.

– Трусиха.

– Я пережила вашу мать.

Клэр прижала руку к груди.

– Аргумент.

Маргарита поднялась.

– Спать.

– Ещё десять минут.

– Сейчас.

Клэр посмотрела на неё.

– Вы командуете хозяйкой дома?

– Вы сами разрешили.

Пауза.

– Проклятие.

Маргарита довольно улыбнулась.

Клэр погасила одну свечу.

Потом вторую.

Оставила только фонарь.

На столе лежали бумаги Этьена.

Список расходов.

Список возможностей.

И несколько расписок людей, которые уже очень скоро узнают, что тихая дочь покойного де Вильмона перестала быть удобной.

Клэр закрыла дверь кабинета.

Дом погрузился в темноту.

Но теперь в нескольких комнатах горели камины.

На кухне были продукты.

Во дворе лежали дрова.

Через три дня должен был прийти первый крупный платёж.

А под старым камнем Бельфонтена текла горячая вода.

Клэр поднялась по лестнице.

Возле спальни остановилась.

Где-то далеко в ночи зашумел ветер.

Она посмотрела в тёмное окно.

– Хорошо, мама, – тихо сказала Клэр. – Ты хотела, чтобы я исчезла.

Улыбнулась.

– Не повезло.

Глава 4.

Глава 4 Горячая вода и холодный расчёт

В шесть утра Бельфонтен ограбили.

Преступник проник через окно старой прачечной, съел половину вчерашнего хлеба, кусок сыра, две холодные моркови, обжёг пальцы о горшок с остатками говядины и был задержан при попытке скрыться через дровяной сарай.

Клэр узнала об этом от вопля Люси.

– Вор!

Следом раздался грохот.

Потом мужской голос Пьера:

– Стой, паршивец!

Потом ещё один грохот.

И совершенно незнакомое:

– Да отцепитесь вы!

Клэр открыла глаза.

Несколько секунд лежала неподвижно.

За окном едва серело. Комната была холодной, в камине догорали угли. По стеклу ползли капли – ночью снова прошёл дождь.

Снизу донеслось:

– Жак! К двери!

Клэр закрыла глаза.

– Конечно.

Именно сегодня она собиралась впервые нормально выспаться.

Она откинула одеяло, сунула ноги в туфли, накинула поверх ночной рубашки тёплый халат, найденный вчера в глубине шкафа, и вышла в коридор.

Дом просыпался в беспорядке.

Люси пронеслась по нижнему холлу с подсвечником.

Жак – за ней.

Пьер двигался значительно медленнее, зато стратегически правильно: к боковому выходу.

Из кухни появилась Жанна.

В одной руке половник.

В другой нож.

Клэр остановилась на лестнице.

– Жанна.

Кухарка подняла голову.

– Что?

– Нож зачем?

– Вор.

– А половник?

Жанна посмотрела на него так, будто только сейчас заметила.

– Под руку попался.

– Нож оставьте.

– Почему?

– Потому что я не хочу начинать утро с трупа.

Жанна недовольно положила нож на ближайший столик.

Половник оставила.

Клэр спустилась.

– Кто вор?

– Мальчишка, – бросил Пьер из коридора.

– Поймали?

В ответ раздалось отчаянное:

– Пусти!

Потом:

– Ай!

Клэр пошла на звук.

В дровяном сарае было холодно, пахло сырой корой, землёй и свежей древесиной. Через приоткрытую дверь внутрь проникал серый утренний свет.

Жак держал мальчишку за ворот куртки.

И, судя по выражению лица, не очень понимал, что делать дальше.

Мальчишке было лет двенадцать.

Может, тринадцать.

Возраст угадывался плохо из-за худобы.

Невысокий, жилистый, быстрый. На нём висела слишком большая мужская куртка коричневого цвета, рукава были подвернуты несколько раз. Штаны короткие, открывали худые щиколотки над стоптанными башмаками. На правом колене – заплата совершенно другого цвета.

Волосы тёмные, почти чёрные, густые и давно не знавшие расчёски.

Лицо узкое.

Скулы острые.

Нос прямой, немного великоватый для детского лица.

Глаза – серые.

Очень светлые.

И совершенно не детские в тот момент, когда он увидел Клэр.

Не испуганные.

Настороженные.

Мальчик мгновенно перестал дёргаться.

Оценил её.

Халат.

Распущенные волосы.

Жак.

Пьера.

Дверь.

Окно.

Расстояние.

Клэр заметила всё.

– Отпусти его.

Жак удивился.

– Мадемуазель…

– Отпусти.

Пальцы разжались.

Мальчишка не побежал.

Разумный.

Клэр сложила руки на груди.

– Имя?

Молчание.

– Если не скажешь, Жанна назовёт тебя сама.

Из дверей донеслось:

– Назову.

Мальчик посмотрел на кухарку с половником.

Решение созрело мгновенно.

– Матьё.

– Фамилия?

– Ривьер.

– Сколько лет?

– Тринадцать.

Клэр осмотрела его ещё раз.

– Уверен?

Глаза сузились.

– Да.

– Хорошо. Что ты украл?

– Ничего.

Жанна издала звук, который мог испугать взрослого кабана.

Матьё быстро поправился:

– Почти ничего.

– Хлеб?

– Он был вчерашний.

– Значит, юридически перестал быть нашим?

Мальчик промолчал.

– Сыр?

– Маленький кусок.

– Говядина?

Он посмотрел на Жанну.

– Немного.

– Морковь?

Матьё впервые растерялся.

– А морковь-то вам зачем считать?

Клэр прикусила губу.

Пьер отвернулся.

У Жака задёргались плечи.

Жанна подняла половник.

– Я сейчас…

– Нет.

Клэр посмотрела на мальчика.

– Ты раньше здесь воровал?

– Нет.

Слишком быстро.

– Матьё.

– Не воровал.

– Ел?

Пауза.

– Иногда.

– Где спал?

Теперь он молчал дольше.

Клэр ждала.

Мальчик понял.

– В старой прачечной.

Пьер выругался себе под нос.

– Как давно?

– Иногда.

– Сколько – иногда?

– С прошлого лета.

Клэр повернулась к Пьеру.

Он выглядел оскорблённым профессионально.

– Вы не знали?

– Нет.

– Хорошо прятался, – сказал Матьё.

Пьер посмотрел на него.

– Не хвались.

– Я не хвастаюсь.

– Хвастаешься.

– Немножко.

Клэр почувствовала, что мальчик начинает ей нравиться.

Это было опасно.

– Почему исчез?

– Уходил.

– Куда?

– В город.

– Зачем вернулся?

Матьё пожал плечами.

– Тут раньше пусто было.

– А теперь?

Он посмотрел в сторону кухни.

– Пахнет.

Жанна прижала половник к груди.

– Негодяй.

– Но честный, – заметила Клэр.

– Он съел мой сыр.

– Наш сыр.

– Тем более.

Клэр подошла ближе.

Матьё напрягся.

Она остановилась на расстоянии вытянутой руки.

Вблизи стало видно, что на левой брови у него старый тонкий шрам. Под глазами синеватые тени. Губы обветрены. Руки грязные, пальцы в мелких царапинах.

Голодный.

Но не умирающий.

Выживает.

– Родители?

Лицо закрылось.

– Нет.

Клэр не спросила больше.

– Где живёшь?

– Везде.

– Это неудобный адрес.

Мальчик пожал плечами.

– Письма не получаю.

Клэр медленно улыбнулась.

Вот.

Ещё и язык есть.

– Работать умеешь?

Матьё насторожился сильнее, чем при слове «вор».

– Что делать?

– Для начала вернуть стоимость съеденного.

– Денег нет.

– Я вижу.

– Тогда как?

– Работой.

Он посмотрел на неё подозрительно.

– Какой?

– Пока не знаю.

– А если не хочу?

– Уходи.

Матьё моргнул.

Клэр отступила в сторону, освобождая дверь.

– Никто тебя не держит.

Он посмотрел на выход.

Потом на Жанну.

Потом опять на Клэр.

– А если хочу?

– Тогда сначала моешь руки.

Жанна фыркнула.

– И всё остальное.

Клэр осмотрела волосы.

– В идеале.

Матьё отшатнулся.

– Волосы не трогать.

– Я ещё ничего не сказала.

– Я знаю женщин.

Жанна засмеялась первой.

Через час Матьё сидел на кухне чистый ровно настолько, насколько удалось добиться без вооружённого столкновения.

Волосы остались на месте.

Клэр решила не испытывать судьбу в первый день.

Лицо после умывания оказалось светлее. На носу обнаружились едва заметные веснушки. Руки он оттирал с таким выражением, будто Клэр покушалась на его гражданские права.

Жанна поставила перед ним миску горячей овсяной каши.

Матьё замер.

Каша была густой, сваренной на молоке, которое утром привезли из деревни. Сверху Жанна положила ложку мёда и несколько ломтиков яблока, быстро обжаренных на маленьком кусочке масла.

Мёд медленно растекался по горячей поверхности золотой лентой.

Пахло печёным яблоком, молоком и тёплым зерном.

Матьё сглотнул.

– Это мне?

Жанна упёрла руки в бока.

– Нет, петуху.

Он взял ложку.

– Огюст такое не ест.

Жанна застыла.

– Откуда ты знаешь, как его зовут?

Матьё опустил глаза в миску.

– Я давно здесь спал.

Пьер закрыл лицо рукой.

Клэр села напротив с чашкой кофе.

Сегодня кофе был слабее городского, зато Жанна добавила в него немного горячего молока. Рядом лежал ломоть хлеба с расплавленным сыром.

Клэр откусила.

Сыр тянулся мягкой солоноватой нитью, хлеб был поджарен на сухой сковороде до хрустящей корочки, а снизу успел впитать каплю масла.

Она посмотрела на Матьё.

Мальчик ел быстро.

Слишком быстро.

– Медленнее.

Ложка остановилась.

– Почему?

– Желудок один. Запасного нет.

Он сбавил скорость.

Ненамного.

– Ты знаешь окрестности?

– Да.

– Деревни?

– Все.

– Город?

– Лучше Жака.

Из дверей:

– Эй!

Матьё даже не повернулся.

– Он по большой дороге ездит.

– А ты?

– Везде.

– Людей знаешь?

Мальчик пожал плечами.

– Смотря каких.

– Тех, кто много говорит.

Он наконец поднял глаза.

– Всех.

Клэр сделала глоток кофе.

– Дети?

– Какие?

– Такие, как ты.

Матьё перестал есть.

– Зачем?

Вот тут осторожно.

Клэр поставила чашку.

– Ничего плохого. Мне иногда будут нужны быстрые ноги. Отнести записку. Узнать, приехал ли кто-то. Передать сообщение. За работу – деньги или еда. По договорённости.

– Вы хотите нанять нищих?

Жанна открыла рот.

Клэр подняла ладонь.

– Я хочу платить тем, кто делает полезную работу.

Матьё смотрел долго.

– Сколько?

Клэр улыбнулась.

– Вот теперь вижу делового человека.

После завтрака Клэр вручила Матьё первую работу.

Не секретную.

Не важную.

И именно поэтому подходящую.

– Найди Бастьена Рено. Скажи, что я хочу видеть его послезавтра утром. Потом зайди к пчеловоду, если знаешь такого.

– Знаю троих.

– Хорошо. Узнай, у кого есть хороший мёд и сколько стоит.

– Какой хороший?

Клэр задумалась.

– Без воды, без мусора, свежий. Разный, если бывает.

Матьё посмотрел на неё так, словно она говорила о драгоценностях.

– Мёд бывает мёд.

– Вот и выясним.

– Ещё?

– Да. Узнай, кто в деревнях шьёт хорошее бельё и полотенца.

– Женское?

– Постельное.

– А.

Клэр прищурилась.

– Что «а»?

– Ничего.

– Матьё.

– Я подумал другое.

– Я поняла.

Он улыбнулся.

Впервые по-настоящему.

Улыбка преобразила лицо.

Тринадцать.

Вот теперь тринадцать.

– Вернёшься к обеду.

– А если раньше?

– Получишь ту же плату.

– А если всё узнаю?

– Получишь обед.

– И плату?

– И плату.

Матьё встал.

– Договорились.

– Матьё.

Он остановился.

– Если не знаешь – говоришь «не знаю». Не придумываешь то, что мне приятно услышать.

Мальчик нахмурился.

– Зачем?

– Потому что за ложь я платить не буду.

Он подумал.

Кивнул.

И исчез.

Не ушёл.

Именно исчез.

Через боковую дверь.

Клэр посмотрела ему вслед.

– Полезный.

Пьер стоял рядом.

– Вор.

– Одно другому не мешает.

– Мадемуазель.

– Что?

– Не давайте ему ключи.

– Пьер, я из будущего…

Она оборвала себя кашлем.

– Из семьи, где прекрасно знают цену ключам.

Пьер ничего не заметил.

А Клэр мысленно выругалась.

Расслабляться нельзя.

Даже за кофе.

Настоящая работа началась у источников.

Ночь была холодной, поэтому над водой поднимался густой белый пар.

Клэр спустилась по влажной дорожке за домом вместе с Пьером, Жаком и Люси.

Утро постепенно прояснялось.

После ночного дождя небо стало высоким, прозрачным. На западе ещё лежали тяжёлые серые облака, но с востока уже пробивался свет.

Он скользил по мокрым ветвям.

На каждой капле вспыхивало крошечное солнце.

Трава серебрилась.

Под ногами хрустели опавшие листья – медные, бордовые, почти чёрные от воды.

Клэр вдохнула.

Холодный воздух пах мокрой землёй, прелой листвой, дымом из труб и травами.

Розмарин возле каменной стены пережил дождь и отдавал запах, стоило задеть ветку.

Чуть ниже росла мята.

Дикая.

Клэр сорвала лист.

Растёрла пальцами.

Свежий прохладный аромат перебил даже минеральный запах воды.

– Люси.

– Да?

– Летом здесь много трав?

– Очень.

– Лаванда?

– На южном склоне.

– Шалфей?

– Есть.

– Ромашка?

– В поле.

Клэр улыбнулась.

Половина будущего склада росла под ногами.

Не бесплатно – сбор тоже работа.

Но своё.

Они вышли к первому источнику.

Вода собиралась в естественном каменном углублении, откуда стекала узким ручьём вниз по склону.

Камни по краям были светлыми, покрытыми минеральным налётом. В нескольких местах земля оставалась ярко-зелёной, несмотря на холод.

Клэр присела.

Поднесла ладонь к пару.

Потом осторожно коснулась воды.

Горячая.

Этот источник был значительно теплее того, который она трогала раньше.

– Жак, принеси три одинаковых сосуда.

– Зачем?

– Будем сравнивать воду.

– На вкус?

– Не советую.

Он посмотрел на источник.

– Мы в детстве пили.

Клэр медленно повернула голову.

– И?

– Ничего.

– Это не научный результат.

Жак улыбнулся.

– Я жив.

– Это тоже пока не окончательный результат.

Люси фыркнула.

Клэр обошла источник.

Никаких фантазий.

Она не знала точный состав.

Не знала температуру.

Не знала медицинские свойства.

Значит, не будет объявлять воду лекарством от всего, включая несчастную любовь и плохой характер.

Но для купания…

Для тепла.

Для расслабления мышц.

Для ухода за телом.

Вот здесь она понимала значительно больше.

– Пьер, сколько будет стоить расчистить дорожку отсюда до старой прачечной?

Он посмотрел наверх.

– Если только расчистить – немного.

– Выровнять?

– Больше.

– Сделать ступени на крутом месте?

Пьер задумался.

– Камень есть свой.

– Где?

Он указал за холм.

– Старый карьер.

Клэр закрыла глаза.

– Разумеется.

– Что?

– Ничего. Я просто постепенно выясняю, что моя мать сослала меня в нищету с лесом, камнем, виноградником и горячими источниками.

Пьер усмехнулся.

– Когда вы так говорите…

– Звучит невежливо по отношению к нищете.

Второй источник был слабее.

Третий – дальше, возле зарослей орешника.

Четвёртый нашли благодаря Жаку.

– Здесь зимой тоже парит.

Вода выходила из-под большого камня.

Клэр опустилась на корточки.

Теплее первого.

Не настолько горячая, как в верхнем источнике.

Поток хороший.

– Вот этот мне нравится.

– Почему? – спросила Люси.

– Ближе к дому. Меньше запах. Вода не обжигает.

– И что вы с ней сделаете?

Клэр посмотрела вверх.

За деревьями виднелась крыша Бельфонтена.

Старая прачечная находилась ещё ближе.

– Сначала ничего.

Люси вздохнула.

– Вы всегда так говорите.

– Потому что между «я придумала» и «мы сделали» обычно лежит огромная куча денег.

Старая прачечная к полудню превратилась в поле боя.

Клэр распорядилась открыть ставни.

Вынести мусор.

Проверить очаг.

Осмотреть сток.

Пьер нашёл в деревне двух работников – братьев Лорана и Мишеля Фурнье.

Оба каменщики.

И оба были настолько похожи, что Клэр сначала решила, будто у неё двоится в глазах.

Лоран оказался старше на четыре года и носил усы.

Мишель усов не носил.

На этом удобные различия заканчивались.

Широкоплечие.

Темноволосые.

Кареглазые.

С одинаковыми носами и одинаковой привычкой чесать затылок, когда слышали необычное предложение.

Сейчас чесали оба.

– Вы хотите поставить здесь ванны? – спросил Лоран.

– Пока одну.

– Большую?

– Чтобы взрослый человек мог нормально лежать.

Мишель посмотрел на старое корыто.

– Это можно.

– Не в этом.

– А в чём?

Клэр показала на угол.

– Камень.

Братья переглянулись.

– Дорого, – сказал Лоран.

– Дерево?

– Дешевле.

– Обработать так, чтобы не текло?

– Можно.

Клэр кивнула.

– Начнём с дерева.

Она не строила Версаль.

Ей нужен первый рабочий кабинет.

Один.

Потом второй.

Потом посмотрим.

Клэр прошлась по помещению.

Солнечный свет падал через маленькие окна косыми полосами, подсвечивая пыль. Каменные стены после уборки выглядели лучше. Очаг был огромным. Возле него можно нагревать обычную воду, если понадобится смешивать.

Слив уже существовал.

Вторая дверь вела в маленькую комнату, где когда-то хранили бельё.