Текст книги "Опальная фаворитка (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Не слишком низко.

Но уже не невинно.

Клэр вдохнула ему в губы.

Адриен замер.

Потом ещё раз поцеловал.

Коротко.

Лоб к её лбу.

– Вы опять собираетесь сказать «нет»?

Клэр смотрела.

– Нет.

Его брови поднялись.

– Это было «нет, не собираюсь» или…

Она рассмеялась.

– Не торопитесь.

– Жестокая женщина.

Клэр провела пальцем по родинке над его правой бровью.

– Вы слишком самоуверенны.

– Вы только что сказали…

– Я сказала, что не собираюсь говорить «нет».

Адриен замолчал.

Очень.

Синие глаза потемнели.

Пальцы на её спине чуть сжались.

Клэр почувствовала, как изменилась вся его поза.

Плечи.

Дыхание.

Рот.

– Клэр.

– Что?

– Вы понимаете, что делаете?

– Да.

– Уверены?

– Да.

Он смотрел долго.

И впервые за всё время не пошутил.

Ладонь поднялась к её лицу.

Большой палец провёл по скуле.

– Тогда я хочу, чтобы когда это случится, вы не торопились обратно в Бельфонтен к клиентам, счетам и матери.

Клэр замерла.

Вот.

Не «сейчас».

Не «здесь».

Не воспользоваться моментом.

Она медленно выдохнула.

– И когда?

Адриен улыбнулся.

Совсем чуть-чуть.

– Скоро.

– Очень конкретно.

– Я бизнесмен. Не пророк.

Клэр ударила его ладонью в грудь.

– Негодяй.

Он поймал руку.

Поцеловал.

– Зато терпеливый.

– Это пока.

– Угроза?

– Предупреждение.

Адриен рассмеялся.

–

Обедали в отдельном кабинете.

Тёплый паштет из птицы.

Хлеб.

Густой суп с корнеплодами.

Тушёная говядина в красном вине.

Морковь.

Маленькие луковицы.

На десерт – запечённые яблоки с мёдом и орехами.

Клэр ела.

Смотрела.

Запоминала.

– Вы опять работаете, – сказал Адриен.

– Что?

– Глазами.

– Не понимаю.

– Считаете столы.

Она замерла.

Потом рассмеялась.

– Возможно.

– Я видел.

– Хорошо. Двадцать четыре места в общей зале.

– Двадцать шесть.

– Два были заняты слугами.

– Вы ужасны.

– Вы сами начали.

– Мне нравится.

– Плохо.

Адриен налил вино.

– Ещё одна идея.

Клэр застонала.

– Нет.

– Выслушайте.

– Я уже согласилась на экипаж.

– Это хуже.

– Тогда точно нет.

Он улыбнулся.

– Раз в месяц ужин в Бельфонтене.

Клэр перестала есть.

– Для клиентов?

– Для приглашённых.

– Зачем?

– Потому что люди покупают не только процедуры.

– Статус.

– Да.

Клэр подумала.

– Не хочу превращать дом в салон Версаля.

– Не надо.

– Тогда?

– Маленький ужин. Десять-двенадцать человек. Те, кто уже был. Плюс два-три новых.

Клэр прищурилась.

– Вы хотите использовать светскую сеть.

– Разумеется.

– Сесиль придумала?

– Нет.

– Элеонора?

– Нет.

– Моя мать?

Адриен замолчал.

Клэр уставилась.

– Моя мать.

Он вздохнул.

– Сегодня утром.

– Когда?

– Пока вы одевались.

Клэр положила вилку.

– Вы с ней разговаривали?

– Она со мной.

– О чём?

Адриен посмотрел на вино.

– Был допрос.

– Что?!

– Спокойно.

– Моя мать вас допрашивала?

– Очень профессионально.

Клэр закрыла глаза.

– Господи.

– Он опять не поможет.

Она открыла.

– Не смейте.

Адриен улыбнулся.

– Она спросила о моих доходах.

Клэр закашлялась.

– Что?

– Землях.

– Адриен.

– Долгах.

– Нет.

– Репутации.

Клэр закрыла лицо ладонями.

– Я хочу умереть.

– Не сейчас.

– Что вы ответили?

– Правду.

Она медленно убрала руки.

– Какую?

– Что долгов, способных напугать вашу мать, нет.

– А остальные?

– Есть рабочие обязательства.

– Господи.

– Потом спросила, сколько у меня домов.

– И?

– Не сказал.

Клэр подозрительно посмотрела.

– Почему?

– Боялся, что она выдаст вас за меня до обеда.

Клэр расхохоталась.

Громко.

До слёз.

Адриен смотрел.

Сначала улыбался.

Потом просто смотрел.

Клэр вытерла глаза.

– Что?

– Ничего.

– Опять.

– Вы красивая, когда смеётесь.

Она замерла.

Слишком просто.

Слишком тепло.

Клэр отвела взгляд.

– Не пытайтесь отвлечь.

– От чего?

– От моей матери.

– Не получится.

– Что ещё она спрашивала?

Адриен помолчал.

– О намерениях.

Клэр перестала улыбаться.

– И?

– Сказал, что они серьёзные.

Тишина.

Она смотрела.

Он не отводил глаз.

– Адриен.

– Что?

– Какие именно?

Он положил салфетку.

– Хотите сейчас?

Клэр почувствовала, как сердце вдруг ударило сильнее.

– Не знаю.

– Тогда не сейчас.

Она выдохнула.

– Вы умеете быть невыносимым.

– Учусь у лучших.

–

Вернулись раньше темноты.

Как и обещали Женевьеве.

Но Бельфонтен встретил их подозрительно.

Во дворе стояли четыре чужие кареты.

Клэр увидела.

Замерла.

– Что это?

Адриен выглянул.

– Гости.

– Я вижу.

– Ваши?

– Я не приглашала.

Карета остановилась.

Клэр вышла.

И сразу услышала музыку.

Скрипка.

Из дома.

Она медленно повернулась к Адриену.

– Вы знали?

– Нет.

– Адриен.

– Клянусь.

Дверь распахнулась.

Матьё выбежал.

– Клэр!

– Что происходит?

Он улыбался до ушей.

– Ваша мать.

Клэр закрыла глаза.

Конечно.

– Что она сделала?

– Сказала, сегодня будут гости.

– Какие гости?

– Богатые.

Адриен тихо кашлянул.

Клэр посмотрела.

– Не смейте.

– Молчу.

Они вошли.

И остановились.

Гостиная преобразилась.

Свечи.

Десятки.

На каминной полке.

На столах.

В настенных подсвечниках.

Тёплый золотистый свет отражался в старых зеркалах и сглаживал трещины на стенах.

Жанна каким-то чудом организовала стол.

Хлеб.

Сыры.

Паштет.

Холодная птица.

Маринованные овощи.

Пирог.

Свечи пахли воском.

Из кухни шёл аромат корицы, жареного мяса и кофе.

У камина сидела Элеонора де Шарни.

Рядом – Сесиль.

Шарлотта де Латур.

Софи де Монтреваль.

Ещё три женщины и двое мужчин, которых Клэр видела впервые.

Люсен стоял у стены с бокалом.

Увидел брата.

Поднял брови.

Женевьева появилась из соседней комнаты.

В тёмном сливовом платье.

Без дорожной простоты.

Волосы уложены высоко.

На шее – жемчуг.

Настоящая мадам де Вильмон.

Высокомерная.

Безупречная.

Опасная.

Клэр смотрела.

– Мама.

– Ты вернулась.

– Вижу.

– Хорошо.

– Что происходит?

Женевьева улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

– Я исправляю твою рекламу.

Клэр потеряла дар речи.

Сесиль подняла бокал.

– Я пыталась остановить.

Элеонора сказала:

– Врёт.

Сесиль улыбнулась.

– Немного.

Клэр посмотрела на мать.

– Вы пригласили людей?

– Да.

– Без меня?

– Ты была занята.

– Это мой дом.

– Именно поэтому они здесь.

– Я сейчас…

Женевьева подошла.

Тихо сказала:

– Не ругайся.

Клэр замерла.

Мать продолжила ещё тише:

– Они приехали посмотреть на женщину, о которой уже говорят.

– На меня?

– На Бельфонтен.

Пауза.

– И на тебя.

Клэр оглядела комнату.

Лица.

Одежда.

Шёлк.

Шерсть.

Кружева.

Жемчуг.

Блеск пряжек.

Любопытство.

Вот.

Манипуляция.

Очень старая.

Очень французская.

Если тебя обсуждают – нельзя заставить людей замолчать.

Можно дать им тему получше.

Клэр посмотрела на мать.

– Это вы придумали?

– Частично.

Сесиль громко сказала:

– В основном я.

Элеонора:

– Врёт снова.

Все засмеялись.

Женевьева даже не повернулась.

– Я пригласила тех, кто всё равно бы приехал в течение двух недель.

Клэр вздохнула.

– И что я должна делать?

Мать посмотрела на её дорожное платье.

– Для начала переодеться.

Клэр медленно улыбнулась.

– Вот теперь я вас узнаю.

–

Через двадцать минут Люси затягивала последние крючки на платье.

Не придворном.

Клэр отказалась.

Тёмно-зелёная шерсть.

Более мягкая, чем синяя.

Квадратный вырез, не слишком глубокий.

Рукава узкие.

Талия подчёркнута.

Юбка без чрезмерной ширины.

На шее ничего.

Волосы Люси подняла выше обычного, но оставила несколько мягких прядей вокруг лица.

Клэр посмотрела в зеркало.

Тело менялось.

Медленно.

Щёки уже не были впалыми.

Под глазами меньше теней.

Плечи расправлены.

Шея держалась иначе.

В глазах жизнь.

Предшественница всё ещё смотрела из зеркала.

Но уже не жертва.

– Красивая, – сказала Люси.

Клэр посмотрела.

– Правда?

– Очень.

– Не врёшь?

– Немного.

Клэр рассмеялась.

– Отлично.

Люси улыбнулась.

– Месье де Бомон всё равно упадёт.

– Он сегодня уже достаточно видел.

Люси замерла.

Щёки покраснели.

Клэр поняла.

– Я не это имела в виду.

– Конечно.

– Люси.

– Я молчу.

– Ужасный дом.

– Да.

–

Адриен действительно не упал.

Но замолчал.

Снова.

Клэр спустилась по лестнице.

Разговоры стали тише.

Не прекратились.

Просто люди посмотрели.

Она почувствовала.

Не как раньше.

Не «бедная опальная фрейлина».

Не «болезненная дочь де Вильмонов».

Женщина.

Хозяйка.

Адриен стоял у камина.

Переодеваться не успел.

Но снял дорожный плащ.

Тёмно-синий сюртук сел идеально.

Белый шейный платок.

Светлый жилет.

Каштановые волосы поправлены.

Только глаза выдавали.

Клэр подошла.

– Что?

Он медленно сказал:

– Ничего.

– Второй раз сегодня.

– Вы виноваты.

– В чём?

– Я забываю слова.

Люсен, стоявший рядом, сказал:

– Наконец.

Адриен даже не посмотрел.

Клэр улыбнулась.

–

Ужин превратился в спектакль.

Только сцену никто не объявлял.

Женевьева рассадила гостей так, что Клэр оказалась между Элеонорой и новым мужчиной – маркизом де Рувре, владельцем земли в нескольких часах езды.

Адриен – напротив.

Сесиль – рядом с Люсеном.

Конечно.

Клэр посмотрела на мать.

Та невинно пила вино.

Манипуляторша.

Маркиз оказался лет пятидесяти, широкоплечий, седой, с большим носом и неожиданно добрыми глазами.

– Мадам де Вильмон, мне сказали, что вы лечите всё.

Клэр сразу сказала:

– Вам солгали.

Он замер.

Потом рассмеялся.

– Прекрасно.

– Я не лечу всё.

– А что лечите?

– Я помогаю телу не ненавидеть своего владельца.

Маркиз снова рассмеялся.

– Тогда мне надо.

Адриен напротив поднял бокал.

Клэр увидела.

Ревность.

Совсем маленькая.

Красиво.

Она улыбнулась маркизу чуть теплее.

Адриен прищурился.

Сесиль заметила.

Разумеется.

– Месье де Бомон, – сказала она. – Вы сегодня особенно молчаливы.

– Ем.

– Не похоже.

Люсен опустил голову.

Клэр продолжала разговор с маркизом.

Специально.

Да.

Очень по-детски.

Но приятно.

Маркиз рассказывал о колене.

Клэр задавала вопросы.

Адриен медленно крутил бокал.

Его большой палец скользил по ножке.

Челюсть чуть напряжена.

Брови ровные.

Слишком ровные.

Клэр едва не рассмеялась.

Элеонора наклонилась к ней.

– Вы его дразните.

– Кого?

Дюшесса посмотрела.

Клэр улыбнулась.

– Не понимаю.

– Конечно.

Элеонора отпила вино.

– Продолжайте.

Клэр обожала эту женщину.

–

После ужина Женевьева нанесла следующий удар.

– Клэр, покажи гостям комнаты.

Клэр посмотрела.

– Какие?

– Процедурные.

Она замерла.

Умно.

Очень.

Не продавать словами.

Показать.

Клэр встала.

– Хорошо.

В итоге за ней пошли почти все.

Сначала старая прачечная.

Теперь белёные стены.

Тёплый пар.

Две ванны уже работали.

Третью сегодня начали устанавливать.

Новый деревянный настил.

Полки с маслами.

Льняные полотенца.

Камни.

Травы.

Маленький шкаф для мёда и глины.

Люси зажгла дополнительные свечи.

Тёплый свет лёг на пар.

Комната стала почти волшебной.

Шарлотта сказала:

– Теперь выглядит совсем иначе.

Клэр кивнула.

– Ещё не закончено.

Маркиз потрогал край ванны.

– Это приносит доход?

Клэр улыбнулась.

– Да.

Женевьева за спиной сказала:

– Хороший.

Клэр резко повернулась.

Мать подняла бровь.

Гости услышали.

Вот.

Репутация.

Не Клэр хвастается.

Мать.

Та самая Женевьева де Вильмон, которая считала бизнес позором.

Сесиль улыбнулась.

Элеонора тоже.

Клэр поняла игру.

И приняла.

– Мы расширяемся постепенно, – сказала она. – Чтобы качество не падало.

Маркиз кивнул.

– Разумно.

Адриен стоял у двери.

Не вмешивался.

Но смотрел.

Гордость.

Вот что было в лице.

Клэр почувствовала.

И вдруг стало теплее, чем от источников.

–

Когда гости вернулись в гостиную, разговор уже был не о скандале.

О бизнесе.

О дороге.

О воде.

О том, кто приезжал.

О том, как спала дюшесса после процедуры.

Элеонора сообщила, что прекрасно.

Софи добавила подробностей.

Слишком много.

Все засмеялись.

Клэр смотрела на мать.

Женевьева разговаривала с маркизом.

Спокойно.

Уверенно.

Продавала Бельфонтен так, будто всю жизнь только этим и занималась.

Клэр подошла.

– Мама.

– Да?

– Можно на минуту?

Они отошли к окну.

– Что вы делаете?

Женевьева посмотрела.

– Помогаю.

– Почему?

Пауза.

Мать отвернулась к комнате.

Свечи отражались в жемчуге.

– Потому что если ты всё равно намерена шокировать Францию, лучше сделать это дорого.

Клэр замерла.

Потом засмеялась.

– Вот теперь точно моя мать.

Женевьева усмехнулась.

Совсем чуть-чуть.

– Не привыкай.

– Поздно.

–

К одиннадцати гости начали разъезжаться.

Кареты подъезжали одна за другой.

Слуги подавали плащи.

Мужчины надевали перчатки.

Женщины кутались в мех.

Лошади били копытами.

Фонари качались в тёмном дворе.

Холодный воздух смешивался с тёплым светом из дверей.

Клэр стояла на крыльце.

Прощалась.

Маркиз записался на следующую неделю.

Его сестра – тоже.

Ещё одна дама попросила время для мужа.

Сесиль подошла последней.

– Хороший вечер.

– Вы знали?

– О чём?

– Что мама устроит это?

– Частично.

– Сесиль.

– Хорошо. Да.

Клэр прищурилась.

– Вы обе…

– Да.

– Я вас ненавижу.

– Нет.

– Иногда.

Сесиль улыбнулась.

– Главное – не бесплатно.

Она села в карету.

Элеонора уехала следом.

Люсен тоже.

Наконец двор опустел.

Почти.

Адриен остался.

Конечно.

Клэр стояла на крыльце.

Смотрела на последнюю карету.

– День закончился?

– Надеюсь, нет.

Она повернулась.

Он стоял рядом.

В свете фонаря.

– Вы обещали вернуть меня до темноты.

– Вернул.

– Мама всё равно устроила вечер.

– Это уже не моя вина.

Клэр улыбнулась.

– Хорошая поездка.

– Это комплимент?

– Да.

– Запомню дату.

– Не надо.

– Обязательно.

Они вошли.

В холле тихо.

Слуги убирали посуду.

Издалека слышалась Жанна.

Где-то хлопнула дверь.

Женевьева уже поднялась наверх.

Клэр остановилась у лестницы.

– Вы уезжаете?

Адриен посмотрел.

– Должен.

– Должны?

– Вроде бы.

Пауза.

Клэр чувствовала.

Весь день.

Дорогу.

Танец.

Комнату.

Ванную.

Его слова.

«Когда это случится».

Она подняла глаза.

– А если не уедете?

Адриен замер.

Вот.

Совсем.

Лицо изменилось.

Ни ямочек.

Ни шутки.

Дыхание.

Плечи.

Пальцы.

Он медленно снял перчатки.

Одну.

Вторую.

– Клэр.

– Что?

– Вы уверены, что хотите задать этот вопрос сегодня?

Она смотрела.

Сердце билось сильно.

Но не от страха.

– Да.

Адриен сделал шаг.

– И понимаете, что я отвечу?

– Думаю.

– Нет.

Он подошёл ближе.

Не касаясь.

– Скажите.

Клэр почувствовала жар.

– Останьтесь.

Тишина.

Далеко на кухне кто-то уронил крышку.

Звук прозвучал почти неприлично громко.

Адриен закрыл глаза.

На секунду.

Когда открыл, взгляд был другим.

– Хорошо.

Клэр сглотнула.

– Хорошо?

– Я предупреждал.

– О чём?

Он медленно протянул руку.

Коснулся её щеки.

– Что терпение не бесконечно.

Она улыбнулась.

– А я предупреждала, что это пока.

Адриен рассмеялся.

Тихо.

Потом поцеловал.

Не осторожно.

Не пробуя.

По-настоящему.

Клэр шагнула к нему сама.

Руки обняли шею.

Его ладони легли на талию.

Потом выше по спине.

Потом снова вниз.

Тепло.

Сила.

Желание.

Никакой игры.

Он оторвался от губ.

Посмотрел.

– Последний шанс передумать.

Клэр провела пальцами по его волосам.

Вытащила ленту.

Каштановые пряди рассыпались по плечам.

Адриен замер.

– Это ответ?

Клэр улыбнулась.

– Догадайтесь.

Он подхватил её на руки.

Клэр ахнула.

– Адриен!

– Что?

– Поставьте.

– Нет.

– Здесь лестница.

– Именно.

– Я могу идти сама.

– Знаю.

– Тогда…

Он посмотрел.

Ямочки.

– Сегодня хочу так.

Клэр рассмеялась.

И позволила.

Потому что иногда независимость – это не обязательно идти самой.

Иногда это возможность самой решить, кому позволить тебя нести.

На верхней площадке стояла Женевьева.

Клэр увидела.

Замерла.

Адриен тоже.

Мать смотрела.

На дочь у него на руках.

На распущенные мужские волосы.

На перчатки, оставшиеся внизу.

Тишина.

Клэр почувствовала, как краснеет.

– Мама.

Женевьева медленно подняла бровь.

– Что?

– Вы…

– Я иду спать.

– А.

Женевьева посмотрела на Адриена.

– Месье де Бомон.

– Мадам.

– Завтра к завтраку.

Он сглотнул.

– Разумеется.

Она пошла дальше.

Через два шага остановилась.

Не оборачиваясь, сказала:

– И не разбудите дом.

Клэр закрыла лицо ладонями.

Адриен застыл.

Женевьева ушла.

Несколько секунд они молчали.

Потом Клэр начала смеяться.

Тихо.

Беззвучно.

Уткнувшись ему в плечо.

Адриен тоже.

– Я боюсь вашей матери, – прошептал он.

– Теперь поздно.

– Очень.

Клэр подняла голову.

Посмотрела на него.

– Адриен.

– Да?

Она улыбнулась.

– Несите.

Ямочки появились.

– С удовольствием.

Глава 13.

Глава 13 Цена хорошей репутации

Утро оказалось совершенно неприлично красивым.

Клэр поняла это ещё до того, как открыла глаза.

В комнате было тихо. Не мёртвая тишина старого дома, к которой она привыкла в первые дни, а тёплая, густая, почти домашняя. За ставнями шуршал ветер. В камине оседало полено, посылая вверх россыпь красных искр. Где-то во дворе коротко заржал конь.

И рядом дышал мужчина.

Вот это обстоятельство всё меняло.

Клэр открыла глаза.

Адриен лежал на боку, лицом к ней.

Спал.

Впервые она видела его без привычного контроля.

Без идеально завязанного платка.

Без сюртука.

Без выражения человека, который умеет одновременно считать прибыль, расстояния между городами и слабости собеседника.

Каштановые волосы рассыпались по подушке. Одна прядь упала на лоб. Между бровями исчезла привычная складка. Рот расслабился, и сейчас он выглядел моложе своих сорока двух.

Клэр долго смотрела.

Потом взгляд сам скользнул ниже.

Обнажённое плечо.

Старая светлая полоска шрама.

Грудь.

Тёплая кожа.

Её собственная ладонь лежала у него на рёбрах.

Она почувствовала, как внутри медленно растекается тепло.

Вчерашняя ночь не была ошибкой.

Это Клэр поняла сразу.

Не потому, что всё было идеально.

Именно поэтому.

Они смеялись.

Один раз едва не опрокинули подсвечник.

Адриен ударился коленом о край кровати и выругался так выразительно, что Клэр потом ещё несколько минут не могла перестать смеяться.

Он сначала обиделся.

Потом тоже засмеялся.

Было тепло.

Неловко.

Жадно.

Медленно.

По-настоящему.

Без красивой картинки, которую так любят придумывать люди, никогда не жившие рядом с живым человеком.

И Клэр впервые за очень долгое время не думала ни о деньгах, ни о ремонте, ни о матери, ни о расписании процедур.

Только чувствовала.

Сейчас ей это нравилось ещё больше.

Адриен шевельнулся.

Открыл глаза.

Не сразу понял.

Потом увидел её.

Улыбнулся.

Ямочки.

Даже сонный.

Невыносимо.

– Доброе утро.

Голос хриплый.

Клэр приподняла бровь.

– Это вы так думаете.

– Уже страшно.

– Правильно.

Он медленно потянулся.

Взгляд скользнул по её лицу.

По волосам.

По плечу, выглядывающему из-под простыни.

Вернулся к глазам.

– Вы жалеете?

Вот.

Без шутки.

Клэр посмотрела на него.

– Нет.

Адриен выдохнул.

Почти незаметно.

Но она почувствовала.

– А вы?

Он фыркнул.

– Я сейчас пытаюсь придумать ответ, который не будет звучать неприлично.

– Значит, жалеете.

– Ужасно.

Он придвинулся.

Коснулся губами её лба.

Потом виска.

Клэр закрыла глаза.

– Адриен.

– Мм?

– У нас завтрак.

– Неинтересно.

– Мать.

Он открыл глаза.

– Вот это уже аргумент.

Клэр засмеялась.

– Трус.

– После вчерашнего я имею право.

Он лёг на спину.

Провёл ладонью по лицу.

– Что она сказала?

– Вам?

– Вчера.

– «К завтраку».

Адриен застонал.

– Именно.

Клэр повернулась к нему.

– Вы нервничаете?

Он посмотрел.

– Нет.

Пауза.

– Немного.

– Великолепно.

– Вам весело?

– Очень.

– Я провёл ночь с женщиной, которая наслаждается моими страданиями.

– Поздно выяснили.

Адриен протянул руку.

Провёл пальцами по её щеке.

– Нет.

– Что?

– Вовремя.

Клэр замолчала.

Он смотрел без обычного блеска насмешки.

Просто.

И вот это оказалось опаснее всего.

– Не начинайте с утра быть серьёзным, – сказала она.

– Почему?

– У меня нет на это времени.

– Клэр.

– Что?

– У вас на всё есть время, если вы решите.

Она хотела ответить.

Не успела.

В дверь постучали.

Один раз.

Очень деликатно.

Клэр замерла.

Адриен тоже.

– Мадам? – голос Люси.

Клэр закрыла глаза.

– Да?

– Завтрак через четверть часа.

Пауза.

Потом:

– Мадам де Вильмон уже внизу.

Адриен медленно сел.

Клэр посмотрела.

– Вот теперь вы бледный.

– Это свет.

– Конечно.

За дверью Люси кашлянула.

Подозрительно.

– И ещё, мадам.

– Да?

– Месье де Бомону принесли его одежду.

Тишина.

Клэр открыла глаза.

Адриен застыл.

– Кто?

– Его слуга, мадам.

Клэр повернулась к Адриену.

Очень медленно.

Он смотрел в стену.

– Вы приказали привезти одежду?

– Нет.

– Тогда откуда…

Люси за дверью добавила:

– Мадам де Вильмон сказала, что если месье остаётся на ночь, утром ему следует выглядеть прилично.

Клэр рухнула лицом в подушку.

Адриен не двигался.

Секунда.

Другая.

Потом сказал:

– Я официально боюсь этой женщины.

Люси за дверью явно подавилась смехом.

–

Завтрак был пыткой.

И Женевьева получала от него удовольствие.

Клэр была уверена.

Мать сидела во главе стола.

Безупречная.

Спокойная.

В тёмно-сером утреннем платье, с кружевной косынкой на плечах и идеально уложенными волосами.

Перед ней стояли кофе, горячее молоко, хлеб, масло, яйца, сыр и маленькая тарелка с яблочным конфитюром.

Адриен вошёл в свежем тёмно-коричневом сюртуке.

Волосы снова собраны.

Шейный платок завязан.

Выглядит так, будто последние восемь часов провёл за деловыми бумагами.

Клэр ненавидела его за это.

Совсем немного.

Мать подняла глаза.

– Доброе утро, месье де Бомон.

– Доброе утро, мадам.

– Хорошо спали?

Клэр закрыла глаза.

Адриен не дрогнул.

Почти.

Только правый уголок рта едва заметно дёрнулся.

– Благодарю. Да.

– Я рада.

Клэр налила себе кофе.

Много.

Очень.

Женевьева посмотрела на дочь.

– А ты?

– Что я?

– Хорошо спала?

Клэр медленно поставила кофейник.

– Мама.

– Я спросила о сне.

Адриен опустил голову.

Плечи дрогнули.

Предатель.

Маргарита сидела чуть дальше.

Вязала.

Не смотрела.

Но уши были красные.

Люси принесла хлеб.

Лицо невинное.

Слишком.

Клэр поняла.

Знают все.

Весь дом.

Вероятно, вместе с курицами.

– Спала прекрасно, – сказала она.

Женевьева кивнула.

– Замечательно.

И спокойно намазала конфитюр на хлеб.

Клэр захотела бросить в неё ложкой.

Не стала.

Потому что взрослая.

Наверное.

Адриен потянулся за сыром.

Женевьева спросила:

– Ваш экипаж в Сен-Реми действительно начнёт ходить к Бельфонтену?

Клэр посмотрела.

Вот.

Ни перехода.

Ни подготовки.

Мать просто сменила тему с постели на бизнес.

Именно так.

Адриен тоже оценил.

– Да.

– Дважды в неделю?

– Для начала.

– Плохо.

Клэр моргнула.

Адриен приподнял бровь.

– Почему?

– Потому что клиентки будут зависеть от двух дней.

– Если спрос…

– Спрос будет.

Он посмотрел на Женевьеву.

Клэр молчала.

Интересно.

Мать продолжила:

– По вторникам и пятницам удобно тем, кто проводит несколько дней в дороге. Но обеспеченные женщины часто приезжают с собственными каретами. Вам нужны не только они.

Адриен положил нож.

– Продолжайте.

Клэр посмотрела на мать.

С удовольствием.

Женевьева взяла чашку.

– Купцы.

Клэр улыбнулась.

Мать заметила.

– Что?

– Ничего.

– Клэр.

– Продолжайте.

Женевьева поджала губы.

– Состоятельные торговцы. Юристы. Чиновники. Люди, которые не держат собственные дорожные экипажи, но готовы платить за комфорт. Если вы хотите, чтобы они приезжали, двух дней мало.

Адриен откинулся.

– Три?

– Четыре.

– Дорого.

– Тогда три.

Клэр не выдержала.

– Вы торгуетесь за моих клиентов.

Мать посмотрела.

– Кто-то должен.

– Я здесь.

– Иногда ты занята.

Клэр почувствовала, как щёки теплеют.

Адриен закашлялся.

Женевьева совершенно спокойно отпила кофе.

– Мама.

– Что?

– Ничего.

Адриен смотрел в тарелку.

Почти героически.

–

После завтрака Клэр решила отомстить.

Не матери.

Люсену.

Потому что обещание было старое.

А старые обещания должны исполняться.

Он приехал около десяти.

С пачкой документов.

В прекрасном настроении.

Не подозревал.

Это делало всё ещё лучше.

– Доброе утро.

– Люсен.

– Вы выглядите отдохнувшей.

Клэр посмотрела.

Он замер.

– Что?

– Ничего.

– Почему так смотрите?

Адриен стоял у окна.

Не вмешивался.

Очень правильно.

Клэр улыбнулась.

– Вы помните, я обещала вам новую процедуру?

Люсен нахмурился.

– Когда?

Адриен повернулся.

– Помнит.

– Я спросил не тебя.

– И зря.

Клэр сложила руки.

– Сегодня.

Люсен посмотрел на брата.

– Что ты сделал?

Адриен покачал головой.

– Ничего.

– У тебя лицо человека, который знает плохую новость.

– Я просто счастлив.

Люсен прищурился.

– Это хуже.

Клэр пошла к процедурной.

– Идёмте.

Он не двинулся.

– Что именно?

– Увидите.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я уже знаю этот дом.

Клэр улыбнулась.

– Тогда тем более.

Люсен медленно посмотрел на Адриена.

– Если я умру, ты отвечаешь.

– Юридически сомнительно.

– Ненавижу тебя.

– Взаимно.

–

Процедурная была прогрета.

На столе стояла миска с тёплой густой смесью мёда и воска.

Не та лёгкая маска, которой Клэр пользовалась раньше.

Другая.

Плотнее.

Рабочая.

Люсен остановился.

Посмотрел.

– Нет.

Клэр подняла бровь.

– Вы ещё не знаете.

– Знаю достаточно.

Адриен вошёл следом.

Встал у стены.

Слишком довольный.

– Я остаюсь.

Люсен повернулся.

– Нет.

– Да.

– Почему?

– Семейная поддержка.

– Уйди.

– Не могу.

Клэр сказала:

– Оба замолчали.

Мужчины замолчали.

Люсен медленно снял сюртук.

Потом жилет.

– Что вы собираетесь делать?

– Убирать волосы.

Он застыл.

– Где?

– На предплечье.

Люсен посмотрел на руку.

Потом на Клэр.

– Зачем?

– Проверить метод.

– На мне?

– Вы доброволец.

– Когда я успел?

Адриен сказал:

– В тот момент, когда пришёл.

Люсен резко повернулся.

– Ты тоже будешь.

Адриен перестал улыбаться.

Клэр посмотрела.

Очень медленно.

– Прекрасная идея.

Адриен прищурился.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я уже добровольно участвовал в достаточном количестве ваших экспериментов.

– Боитесь?

– Нет.

– Отлично.

Он понял.

Поздно.

– Клэр.

– Сядьте.

Люсен расхохотался.

– Теперь оставайся.

–

Первым был Люсен.

Клэр нанесла небольшую полоску тёплой смеси на наружную сторону предплечья.

Он смотрел.

Очень внимательно.

– Горячо?

– Терпимо.

– Хорошо.

Она наложила тканевую полоску.

Разгладила.

Люсен нахмурился.

– А теперь?

– Теперь быстро.

– Что быстро?

Клэр дёрнула.

Люсен не закричал.

Он просто вдохнул.

Очень глубоко.

Замер.

Посмотрел на неё.

Потом на руку.

Потом снова на неё.

– Это…

Клэр ждала.

Он выдохнул:

– Варварство.

Адриен согнулся пополам от смеха.

Люсен повернул голову.

– Ты следующий.

Адриен мгновенно перестал смеяться.

– Я передумал.

Клэр подняла полоску.

– Поздно.

– Нет.

– Садитесь.

– Клэр.

– Садитесь.

– Я могу уйти.

– Конечно.

Пауза.

Адриен посмотрел на Люсена.

Тот уже улыбался.

Очень широко.

Вот теперь мужская гордость вступила в дело.

Клэр увидела момент.

Поймала.

– Впрочем, да. Идите.

Адриен медленно повернулся.

– Почему вы так сказали?

– Как?

– «Идите».

– Потому что можете.

– Вы хотите, чтобы я ушёл.

– Конечно.

– Значит, останусь.

Люсен закрыл лицо ладонью.

– Ты идиот.

– Молчи.

Клэр улыбнулась.

Манипуляция.

Простейшая.

Работает безотказно.

–

Адриен сел.

Закатал рукав.

Предплечье сильное.

Тёмные волосы.

Красивые сухожилия на запястье.

Клэр провела пальцами.

Проверила кожу.

Адриен посмотрел на неё.

Взгляд изменился.

Чуть.

Память о ночи.

Тепло.

Не сейчас.

Она профессионально нанесла смесь.

Адриен продолжал смотреть.

– Больно не будет?

Люсен кашлянул.

Клэр ответила:

– Немного.

– Насколько?

– Выживете.

– Это не ответ.

– Лучший из возможных.

Она наложила ткань.

Разгладила.

Адриен следил за её рукой.

Лоб нахмурился.

– Клэр.

– Да?

– Вы слишком довольны.

– Профессиональный интерес.

– Врёте.

– Конечно.

Она дёрнула.

Адриен замер.

Совсем.

Брови взлетели.

Глаза расширились.

Губы приоткрылись.

Люсен издал звук, похожий на всхлип.

Не от боли.

От восторга.

Адриен посмотрел на Клэр.

Очень спокойно.

Слишком.

– Нет.

Клэр улыбнулась.

– Что «нет»?

– Этого не будет у меня.

– Где?

– Нигде.

– Почему?

Он посмотрел на чистую полоску кожи.

Потом на брата.

– Потому что я не хочу финансировать пытки.

Люсен уже смеялся.

– Какая жалость. Я бы купил абонемент тебе.

Адриен повернулся.

– Ещё слово.

– Больно?

– Нет.

– Конечно.

Клэр облокотилась на стол.

– А если клиентки захотят?

Адриен нахмурился.

– Женщины делают это добровольно?

– Некоторые.

– Зачем?

– Потому что хотят гладкую кожу.

Он посмотрел на предплечье.

Потом снова на Клэр.

– Они опаснее мужчин.

– Наконец поняли.

Люсен сказал:

– Я запишу это в договор.

Клэр рассмеялась.

– В какой?

Люсен посмотрел на брата.

Адриен посмотрел на него.

Очень медленно.

– Молчи.

Вот.

Интересно.

Клэр прищурилась.

– Что за договор?

– Никакой, – одновременно сказали оба.

Она скрестила руки.

– Люсен.

Он поднял ладони.

– Я нотариус.

– Именно.

– Профессиональная тайна.

– Чья?

Пауза.

Адриен закрыл глаза.

– Люсен.

Тот улыбнулся.

– Не моя.

Клэр посмотрела на Адриена.

Он встал.

Опустил рукав.

– Потом.

– Что потом?

– Потом поговорим.

– Не люблю это слово.

– Знаю.

– Поэтому используете?

– Иногда.

Клэр прищурилась.

Ладно.

Запомнила.

–

К полудню третью ванну поставили.

Это оказалось событием почти торжественным.

Гаспар ругался на камень.

Пьер – на Гаспара.

Лоран – на обоих.

Мишель просто работал.

Новый деревянный желоб подводил воду ближе к зданию. Пока временно. Основная каменная система требовала ещё нескольких дней, но уже сейчас не нужно было носить столько горячей воды вручную.

Клэр стояла на дворе в плаще.

Под ногами хрустел подмёрзший гравий.

Из открытого канала поднимался пар.

Гаспар показал соединение.

– Здесь потом камень.

– Когда?

– Если погода не испортится – за четыре дня.

– Если испортится?

– За шесть.

– Деньги?

Он назвал сумму.

Клэр поморщилась.

– Вы всегда начинаете разговор с боли?

– Так честнее.

Адриен рядом хмыкнул.

Клэр повернулась.

– Вам что?

– Ничего.

– Тогда молчите.

Он послушался.

Слишком легко.

Подозрительно.

Гаспар продолжил:

– Дальше можно вести к восточному крылу.

Клэр подняла голову.

Вот.

Следующий этап.

Не сейчас.

Но скоро.

– Сколько?

Гаспар посмотрел.

– Не понравится.

– Всё равно.

Он назвал.

Клэр закрыла глаза.

Адриен сказал:

– Я предупреждал.

– Вас никто не спрашивал.

– Уже понял.

Клэр посмотрела на восточное крыло.

Старые окна.

Трещины.

Закрытые ставни.

Пустые комнаты.

Когда-то – бесполезная часть дома.

Теперь – возможность.

Гостевые комнаты.

Дополнительные процедурные.

Отдельная зона отдыха.

Деньги.

Рост.

И риск.

Слишком быстро.

Она знала этот момент.

В двадцать первом веке люди часто губили хороший бизнес именно здесь.

Первый успех.

Эйфория.

Расширение.

Долги.

Смерть.

– Не трогаем, – сказала она.

Адриен повернулся.

– Что?

– Восточное крыло. Пока.

Гаспар кивнул.

– Разумно.

Адриен тоже.

– Да.

Клэр посмотрела.

– Неужели?

– Иногда мы согласны.

– Неприятное чувство.

– Переживём.

Она улыбнулась.

– Сначала дорога.

– Да.

– Потом постоянный экипаж.

– Да.

– Потом смотрим загрузку.

– Да.

– И только после этого крыло.

– Да.

Клэр прищурилась.

– Вы слишком часто говорите «да».

Он наклонился.

– После вчерашнего мне понравилось это слово.

Клэр почувствовала жар на щеках.

Гаспар кашлянул.

– Я ничего не слышал.

Пьер рядом сказал:

– Я тоже.

Клэр закрыла глаза.

Прекрасно.

Теперь знают даже каменщики.

–

После обеда приехала Элеонора де Шарни.

На этот раз без свиты из шести карет.

Одна.

И письмо.

– Париж, – сказала она, снимая перчатки.

Клэр посмотрела.

– Что?

– Новости.

Элеонора вошла в гостиную.

Сегодня на ней было тёмно-бордовое платье и короткая меховая накидка. Серебряные волосы уложены высоко, лицо оживлённое холодом.

Она села у камина.

– Цены растут.

Клэр напряглась.

– На что?

– Зерно. Мука. Кое-где хуже, чем здесь. Говорят, следующая зима будет тяжёлой.

Вот.

Наконец.

Не революция.

Не лозунги.

Хлеб.

С этого всё начинается.