Текст книги "Опальная фаворитка (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Клэр налила чай.

– Насколько серьёзно?

Элеонора пожала плечами.

– Пока разговоры. Но разговоры у богатых начинаются позже, чем проблемы у бедных.

Клэр посмотрела.

Умная женщина.

Очень.

– И?

– И дороги становятся опаснее.

– Разбой?

– Больше.

– Что значит «больше»?

– Озлобленность.

Тишина.

В камине треснуло полено.

Адриен стоял у окна.

Серьёзный.

– Значит, поездки надо организовывать безопаснее, – сказал он.

Элеонора кивнула.

– Именно.

Клэр посмотрела на него.

– Ваш экипаж.

– Будет ехать не один.

– Сопровождение?

– Хотя бы на первых месяцах.

– Дороже.

– Да.

Клэр задумалась.

Элеонора отпила чай.

– Вы оба умеете испортить приятный день цифрами.

Клэр улыбнулась.

– Это талант.

Дюшесса достала письмо.

– Но я приехала не только за этим.

Она протянула.

Клэр взяла.

Печать.

Фамилия.

Незнакомая.

– Кто?

– Мадам де Монферран.

Клэр нахмурилась.

Элеонора улыбнулась.

– Вы не знаете.

– Нет.

– А она знает вас.

Плохо.

– Откуда?

– От меня.

Ещё хуже.

Клэр развернула письмо.

Прочла.

Мадам де Монферран просила принять её.

И ещё двух женщин.

На три дня.

С проживанием.

Клэр подняла глаза.

– У меня нет нормальных комнат.

– У вас есть западное крыло.

– Две комнаты.

– Три.

– Третья холодная.

– Почините камин.

Клэр посмотрела на Элеонору.

– Вы уже всё решили?

– Нет.

Пауза.

– Почти.

Адриен усмехнулся.

Клэр посмотрела на него.

– Не смейте.

– Молчу.

Элеонора продолжила:

– Она из тех женщин, за которыми приезжают остальные.

Клэр вздохнула.

– Опасно.

– Очень выгодно.

– Ещё опаснее.

Элеонора улыбнулась.

– Поэтому я и приехала лично.

–

Проблема была не только в комнатах.

Проблема называлась Женевьева.

Потому что она услышала фамилию де Монферран.

И стала другим человеком.

– Она приедет?

– Возможно.

– Когда?

– Через неделю.

– На сколько?

– Три дня.

– Где будет жить?

– Вот это мы и обсуждаем.

Женевьева уже шла к двери.

– Мама.

– Что?

– Куда вы?

– Смотреть западное крыло.

Клэр закрыла глаза.

Элеонора усмехнулась.

– Я её люблю.

– Заберите.

– Нет.

– Почему?

– Мне дорога свобода.

–

Западное крыло оказалось лучше, чем Клэр помнила.

Потому что последние недели там никто не жил.

То есть оно хотя бы не разрушалось быстрее.

Две комнаты были пригодны.

Третья – холодная.

Четвёртая – слишком сырая.

Женевьева осмотрела стены.

Шторы.

Камин.

Кровать.

Провела пальцем по столу.

Посмотрела на пыль.

– Люси.

– Да, мадам?

– Это можно сделать приличным.

Люси посмотрела на Клэр.

Клэр подняла ладонь.

– Не начинайте без меня.

Мать повернулась.

– Почему?

– Потому что у нас бюджет.

– Я знаю.

– Нет, вы знаете слово.

Женевьева прищурилась.

– Очень смешно.

– Я серьёзно.

– Сколько?

Клэр назвала сумму, которую готова потратить.

Мать помолчала.

– Мало.

– Достаточно.

– Нет.

– Тогда гостей не будет.

Пауза.

Женевьева посмотрела на комнату.

На старую мебель.

На выцветшие шторы.

На кровать.

Потом сказала:

– У меня есть ткани.

Клэр замерла.

– Какие?

– Мои.

– Где?

– В сундуках.

– Вы хотите использовать свои ткани?

– Да.

Клэр смотрела.

Это было больше, чем ткань.

Женевьева привезла с собой часть прежней жизни.

Шёлк.

Бархат.

Кружево.

То, что считала признаком статуса.

И сейчас готова вложить в дочь.

Не подарить деньги.

Не сказать «я была неправа».

Вот так.

По-своему.

Клэр кивнула.

– Покажите.

–

Через час по кроватям лежали ткани.

Тёмно-синий дамаст.

Выцветший золотистый шёлк.

Сливовый бархат.

Кремовое полотно с мелкой вышивкой.

Люси стояла с раскрытым ртом.

Маргарита – рядом.

Женевьева перебирала.

– Это не трогать.

– Почему?

– Итальянский шёлк.

– Тогда зачем принесли?

– Чтобы ты понимала, что не всё можно резать.

Клэр вздохнула.

– Мама.

– Что?

– Я начинаю понимать Армана.

Женевьева повернулась.

– Не смей.

Люси прыснула.

Маргарита спрятала улыбку.

Клэр взяла тёмно-синий дамаст.

– Вот этот.

Мать посмотрела.

– Для штор?

– Да.

– Слишком хорош.

– Тогда забирайте.

Пауза.

– Нет.

Клэр улыбнулась.

– Спасибо.

Женевьева отвернулась.

– Не за что.

Конечно.

–

К вечеру план сложился.

Три комнаты.

Одна большая.

Две меньше.

Без роскоши.

Но тепло.

Чисто.

Хорошее бельё.

Горячая вода.

Завтрак.

Ужин.

Процедуры по расписанию.

Никакого превращения Бельфонтена в гостиницу.

Проживание – только для ограниченного числа клиентов.

Только по рекомендации.

И дорого.

Очень.

Сесиль, приехавшая неожиданно за своей записной книжкой, посмотрела на цену.

Моргнула.

– Вы сошли с ума.

Клэр улыбнулась.

– Значит, мало.

Сесиль посмотрела на Женевьеву.

Та спокойно сказала:

– Наоборот.

Сесиль приподняла бровь.

– Вы теперь заодно?

Клэр и мать одновременно ответили:

– Нет.

Сесиль рассмеялась.

– Конечно.

–

Именно Сесиль принесла вторую новость.

Плохую.

И очень полезную.

– В городе говорят, что вы принимаете мужчин в спальне.

Клэр замерла.

Адриен, стоявший у камина, медленно повернул голову.

Женевьева застыла.

Маргарита побледнела.

Сесиль сняла перчатки.

– Не смотрите так. Я не придумала.

– Кто? – спросила Клэр.

– Пока не знаю.

– Что именно говорят?

– Что процедуры – прикрытие.

Вот.

Вот он.

Удар.

Не юридический.

Не финансовый.

Репутационный.

Самый удобный для эпохи.

Клэр медленно села.

– Давно?

– Несколько дней.

Женевьева холодно сказала:

– Проспер.

Сесиль пожала плечами.

– Возможно.

Адриен сделал шаг.

– Я выясню.

Клэр подняла руку.

– Нет.

Он остановился.

– Клэр.

– Нет.

Она думала.

Быстро.

Если начать оправдываться – проигрыш.

Если закрыть процедуры для мужчин – признание.

Если напасть на слух – усилить.

Нужно изменить рамку.

Не защищаться.

Сделать так, чтобы сплетня стала нелепой.

Клэр посмотрела на Сесиль.

– Кто из мужчин у меня самый неудобный клиент?

Она моргнула.

– Что?

– Из известных.

Сесиль задумалась.

– Маркиз де Рувре.

– Нет.

– Почему?

– Слишком приятный.

Адриен прищурился.

Клэр не заметила.

Или сделала вид.

– Виконт де Монтреваль?

– Уже был.

– Люсен?

Клэр улыбнулась.

– Вот.

Люсен, сидевший у окна с документами, поднял голову.

– Что «вот»?

Клэр посмотрела на него.

– Завтра вы расскажете всем, что я издевалась над вами воском.

Тишина.

Люсен медленно поставил перо.

– Нет.

Сесиль уже поняла.

Начала смеяться.

Клэр продолжила:

– Подробно.

– Нет.

– Очень подробно.

– Клэр.

– И покажете руку.

Адриен закрыл рот ладонью.

Женевьева смотрела.

Потом поняла.

Улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Сесиль сказала:

– Гениально.

Люсен вскочил.

– Нет!

Клэр подняла бровь.

– Почему?

– Потому что у меня есть достоинство.

Адриен наконец рассмеялся.

– Уже меньше.

Люсен повернулся.

– Ты тоже.

Смех прекратился.

Клэр посмотрела на Адриена.

– Да.

Он застыл.

Сесиль сияла.

– Ещё лучше.

Адриен медленно сказал:

– Клэр.

– Что?

– Мы можем придумать другой способ.

– Зачем?

– Потому что…

Он посмотрел на Сесиль.

На мать.

На Люсена.

На Клэр.

– Потому что это абсурдно.

Клэр улыбнулась.

– Именно.

Вот.

Если два богатых известных де Бомона будут публично рассказывать, как мадам де Вильмон выдирает волосы с их рук ради эксперимента, слух о тайных удовольствиях умрёт сам.

Не от опровержения.

От смеха.

Женевьева медленно сказала:

– Мне нравится.

Адриен посмотрел на неё.

Предательство.

Абсолютное.

– Мадам…

– Это полезно для фамилии.

Сесиль почти задыхалась от смеха.

Люсен сел обратно.

– Я ненавижу этот дом.

Клэр улыбнулась.

– Но возвращаетесь.

– Ошибка.

– Регулярная.

–

На следующий день город узнал всё.

Не через объявление.

Через обед.

Сесиль устроила его у мадам Делорм.

Совершенно случайно.

Там присутствовали двенадцать человек.

Совершенно случайно.

Люсен де Бомон оказался среди них.

Тоже случайно.

И когда кто-то очень осторожно спросил, правда ли мадам де Вильмон принимает мужчин наедине, Люсен вздохнул.

Закатал рукав.

Показал идеально чистую полоску кожи.

И сказал:

– Если это называется удовольствием, я предпочитаю целомудрие.

Сначала тишина.

Потом мадам Делорм захохотала.

Потом остальные.

А Адриен, сидевший рядом, добавил:

– Я был вторым пострадавшим.

Этого хватило.

К вечеру история превратилась в легенду.

К утру – в шутку.

Через два дня мужчины начали спрашивать, есть ли у мадам де Вильмон «та самая страшная процедура».

Не потому что хотели.

Потому что хотели доказать, что не боятся.

Клэр подняла цену.

Вдвое.

Записались трое.

Она смотрела на журнал.

Не верила.

Матьё стоял рядом.

– Я говорил, мужчины странные.

Клэр медленно кивнула.

– Теперь официально.

– Можно написать на листке?

– Что?

– «Если не боитесь – приходите».

Клэр посмотрела.

– Нет.

Пауза.

– Хотя…

Нет.

Не надо.

Она ещё хотела сохранить хоть какую-то репутацию.

–

Слух умер.

А бизнес вырос.

И вот тут Клэр впервые испугалась по-настоящему.

Не семьи.

Не сплетен.

Успеха.

Потому что за пять дней расписание заполнилось на две недели вперёд.

Экипаж из Сен-Реми начал ходить трижды.

Мадам де Монферран подтвердила приезд.

Ещё две комнаты пришлось срочно приводить в порядок.

Жанна потребовала помощницу.

Люси – ещё одну женщину для белья.

Пьер сказал, что дрова уходят слишком быстро.

Гаспар запросил деньги на камень.

Жак сообщил, что одной лошади не хватает.

Матьё принёс список из трёх деревенских женщин, которые ищут работу.

Женевьева предложила собеседования.

Клэр смотрела на всё это.

И поняла.

Вот теперь Бельфонтен перестал быть спасением.

Стал предприятием.

Настоящим.

Со всеми последствиями.

–

Вечером она сидела в кабинете.

Одна.

Перед ней лежали счета.

Доходы.

Расходы.

Заработок.

Долги.

Ремонт.

Еда.

Лён.

Масла.

Дрова.

Заработная плата.

Не катастрофа.

Но и не золотая река.

Деньги приходили.

И сразу уходили обратно.

В дверь постучали.

– Войдите.

Адриен.

Конечно.

Он вошёл без сюртука, только в жилете и рубашке. Волосы уже немного растрепались после дня. На правом предплечье всё ещё была заметна та самая чистая полоска.

Клэр посмотрела.

Улыбнулась.

– Не начинайте.

– Я ничего.

– Лицо.

– У меня…

– Очень выразительное. Знаю.

Он подошёл.

Сел напротив.

Посмотрел на бумаги.

– Плохо?

– Нет.

– Тогда почему вы выглядите так, будто собираетесь кого-то убить?

– Потому что всё растёт быстрее, чем я хочу.

Адриен кивнул.

Вот.

Не сказал «это хорошо».

Не стал утешать.

– Что ограничивает?

Клэр начала перечислять.

– Люди. Топливо. бельё. комнаты. моя собственная спина. Люси не может работать за троих. Жанна не может кормить двадцать человек каждый день. Пьер скоро начнёт бросаться камнями.

– Уже начал.

– В кого?

– В Гаспара.

Клэр закрыла глаза.

– Господи.

– Не попал.

– Прекрасно.

Адриен улыбнулся.

Потом стал серьёзным.

– Значит, перестаньте принимать всех.

Клэр посмотрела.

– Что?

– Поднимите цену.

– Уже.

– Ещё.

– Адриен.

– И сократите количество.

– Тогда…

– Тогда вы сохраните качество.

Пауза.

Он ткнул пальцем в бумагу.

– Вы сами сказали: не хотите расширять восточное крыло, пока не увидите нагрузку.

– Да.

– Вот нагрузка.

Клэр смотрела.

Он прав.

Снова.

Невыносимо.

– Хорошо.

Адриен улыбнулся.

– Скажите.

– Нет.

– Клэр.

– Никогда.

Он рассмеялся.

– Я подожду.

Она откинулась.

– Есть ещё проблема.

– Какая?

Клэр посмотрела.

– Вы.

Адриен поднял бровь.

– Наконец.

– Не радуйтесь.

– Поздно.

Она сложила руки.

– Мы спим вместе.

– Да.

– Работаем вместе.

– Да.

– Конкурируем.

– Иногда.

– Вы приводите клиентов.

– Да.

– Моя мать считает ваши деньги.

Он улыбнулся.

– Очень тщательно.

– И Люсен что-то оформляет для вас.

Улыбка исчезла.

Вот.

Попала.

Клэр прищурилась.

– Что?

Адриен молчал.

– Адриен.

– Я хотел сказать позже.

– Нет.

– Клэр…

– Сейчас.

Он выдохнул.

Провёл ладонью по волосам.

Потом достал из внутреннего кармана сложенный лист.

Положил на стол.

Клэр посмотрела.

Не взяла.

– Что это?

– Проект договора.

– Какого?

Пауза.

– Партнёрского.

Она моргнула.

Вот.

Не брачного.

Не любовного.

Партнёрского.

Клэр взяла.

Прочла первые строки.

Де Бомон предоставляет транспортную сеть.

Бельфонтен – услуги.

Никакого права Адриена на имущество.

Никакого права на источники.

Никакого участия в доходах от процедур.

Фиксированная доля только с совместных туристических маршрутов и организованных поездок.

Отдельные счета.

Право расторгнуть.

Никакого эксклюзивного контроля.

Клэр читала.

Медленно.

Очень.

Потом подняла глаза.

– Вы это сами придумали?

– С Люсеном.

– Почему?

Адриен смотрел.

– Потому что если мы смешаем всё без правил, однажды поссоримся.

Вот.

Взрослый ответ.

Слишком взрослый.

Клэр положила лист.

– А если не поссоримся?

– Тогда бумага никому не помешает.

Она улыбнулась.

– Умный.

– Иногда.

– И всё?

Пауза.

Адриен посмотрел.

– Нет.

Клэр почувствовала.

Вот теперь.

Он достал второй лист.

Не положил сразу.

Держал в руке.

– Это что?

– Другое.

– Что?

Он медленно положил.

Клэр увидела первую строку.

И замерла.

Брачное соглашение.

Она подняла глаза.

Адриен сидел спокойно.

Но пальцы на колене сжаты.

Слишком.

Лоб напряжён.

Синие глаза внимательные.

Без улыбки.

– Вы…

– Я не прошу ответ сейчас.

Клэр смотрела.

– Тогда зачем принесли?

– Потому что вы ненавидите сюрпризы.

Она едва не рассмеялась.

Но не смогла.

Слишком сильно стучало сердце.

– Вы серьёзно.

– Очень.

– Когда успели?

– Люсен работает быстро.

– Нет.

Она покачала головой.

– Не бумагу. Решить.

Адриен молчал.

Потом сказал:

– Раньше, чем хотел признать.

Клэр опустила взгляд.

Документ.

Строчки.

Условия.

Защита её имущества.

Её доходов.

Её права работать.

Никакого контроля над Бельфонтеном.

И отдельный пункт.

Она прочла.

Подняла брови.

– «Супруга сохраняет право самостоятельно определять круг клиентов, включая мужчин».

Адриен поморщился.

– Люсен настоял.

Клэр начала смеяться.

Нервно.

Тепло.

Счастливо.

– Ненавижу его.

– Я тоже.

Она продолжила читать.

Ещё пункт.

– «Супруг обязуется не вмешиваться в профессиональные методы, если они не угрожают жизни».

Адриен посмотрел на чистую полоску своей руки.

– Этот пункт мой.

Клэр расхохоталась.

Слёзы выступили.

Он улыбнулся.

И вот именно в этот момент она поняла.

Не предложение.

Не документ.

Не деньги.

Не фамилия.

Он видел её.

Целиком.

С бизнесом.

С язвительностью.

С клиентами.

С руками, пахнущими маслами.

С привычкой считать.

С раздражающей самостоятельностью.

И не хотел уменьшить.

Не хотел забрать.

Не хотел сделать удобнее.

Хотел рядом.

Клэр перестала смеяться.

Адриен сразу стал серьёзным.

– Что?

Она смотрела.

– Ничего.

– Клэр.

– Вы сказали, не нужен ответ сейчас.

– Да.

– Хорошо.

Она сложила бумаги.

Аккуратно.

Положила рядом.

Адриен кивнул.

Поднялся.

Вот.

Не давит.

Не требует.

Уходит.

Правильно.

И ужасно раздражает.

– Адриен.

Он остановился.

– Да?

Клэр встала.

Подошла.

– Я ещё не ответила.

– Знаю.

– Но…

Положила ладони ему на грудь.

– Сегодня останетесь.

Ямочки появились.

– Это не ответ.

– Я знаю.

– Манипуляторша.

– Училась у лучших.

Он наклонился.

Поцеловал.

Спокойно.

Мягко.

Без жадности.

Именно поэтому Клэр прижалась ближе сама.

– И ещё, – сказала она ему в губы.

– Что?

– Завтра повысим цены.

Адриен рассмеялся.

– Вот за это я на вас и женюсь.

Клэр отстранилась.

– Не спешите.

– Поздно.

Она улыбнулась.

– Возможно.

Он замер.

Совсем.

– Что?

Клэр развернулась к столу.

– Ничего.

– Клэр.

– Доброй ночи, месье де Бомон.

– Это жестоко.

– Знаю.

Он стоял.

Она чувствовала взгляд спиной.

И улыбалась.

Потому что впервые будущее не выглядело дверью, которую нужно выбить.

Оно просто стояло рядом.

С растрёпанными каштановыми волосами.

С чистой полоской на предплечье.

С двумя договорами в кармане.

И с выражением мужчины, который наконец понял: выиграть у Клэр де Вильмон невозможно.

Можно только договориться.

Глава 14.

Глава 14 Дорога, которую нельзя купить

К полудню Бельфонтен лишился дороги.

Не всей, что было бы даже проще, а ровно того участка, без которого новый экипаж из Сен-Реми превращался в дорогой способ привезти состоятельных клиентов к огромной луже.

Ночью дождь хлестал по ставням почти до рассвета. Потом ветер ушёл на север, небо очистилось, температура резко упала, и вода, размягчившая старую насыпь у лесного спуска, сделала то, что вода делает с плохо устроенными дорогами уже несколько тысяч лет: победила.

Жак примчался к дому на Флёр около одиннадцати.

Гнедая кобыла была в грязи до брюха. Сам Жак выглядел ненамного лучше. Рыжие волосы прилипли ко лбу, веснушки почти исчезли под дорожной пылью, а отсутствие переднего зуба особенно бросалось в глаза, когда он распахнул рот прямо посреди двора.

– Там карета!

Клэр, проверявшая вместе с Пьером доставленные мешки с древесным углём, резко обернулась.

– Разбилась?

– Нет! То есть почти. Переднее колесо ушло по ступицу, кучер вытащить не может. Внутри дамы. Три.

– Из Сен-Реми?

Жак кивнул.

– Первый рейс.

Клэр очень медленно повернула голову.

Адриен стоял возле конюшни и разговаривал с Гаспаром Лемуаном. Увидев её лицо, он сразу понял, что сегодняшний день решил отказаться от приличий.

Через десять минут они ехали к лесному спуску верхом.

Карету с рабочими и инструментами отправили следом.

Клэр надела старый синий плащ, высокие ботинки и перчатки, которые уже не жалела. Адриен ехал справа на крупном вороном жеребце, великолепно сидел в седле и этим раздражал отдельно.

Дорога после ночного дождя стала полосой коричневой жижи между оголёнными изгородями. В низинах лежал тонкий лёд. На вспаханных полях блестели лужи, по чёрным бороздам прыгали вороны. Далеко за виноградниками тянулся сизый дым деревень, а голые буки вдоль леса держали на ветвях последние медные листья.

Холод пах мокрой землёй, дымом и прелой листвой.

Клэр втянула носом воздух и пришпорила серого мерина.

– Осторожнее, – сказал Адриен.

– Я еду осторожно.

– Вы только что перепрыгнули канаву.

– Она маленькая.

– Для вас всё маленькое, пока не ломает ногу.

Клэр покосилась на него.

– Хотите поговорить о контроле?

– Нет.

– Умный мужчина.

– Брачное соглашение ещё не подписано.

– Поэтому особенно умный.

Он усмехнулся и больше не мешал.

Это Клэр оценила.

Вчера он положил перед ней два документа. Первый касался их делового сотрудничества, второй – возможного брака. Оба она забрала. Оба прочла ночью. В первом нашла два спорных пункта. Во втором – четыре.

Самым удивительным было не количество.

Самым удивительным было то, что ни один не касался права Адриена распоряжаться Бельфонтеном.

Мужчина действительно умел учиться.

Почти пугающее качество.

У леса дорога пошла вниз.

И там Клэр увидела катастрофу.

Карета стояла боком. Одно переднее колесо глубоко провалилось в размокшую обочину. Две лошади нервно перебирали ногами. Кучер и лакей пытались подкладывать ветки под колесо, но только размазывали грязь.

Рядом стояли три женщины.

Одна – высокая, около шестидесяти, в великолепной дорожной накидке цвета тёмной сливы, подбитой мехом.

Вторая – значительно моложе, тонкая, в сером капоре.

Третья, маленькая и круглая, держала юбки двумя руками и смотрела на грязь с таким личным оскорблением, словно Франция нарочно испортила дорогу к её приезду.

Клэр спешилась.

– Мадам, никто не пострадал?

Высокая женщина повернулась.

Тёмные глаза.

Седина в тщательно уложенных волосах.

Крупный породистый нос.

Очень спокойное лицо.

– Только моя вера в рекомендации дюшессы де Шарни.

Клэр поняла.

– Мадам де Монферран?

– Именно.

Прекрасно.

Первая клиентка, приехавшая с проживанием.

Застряла в грязи.

Реклама мечты.

Клэр сняла перчатку и протянула руку.

– Клэр де Вильмон. Прошу прощения за дорогу.

Мадам де Монферран посмотрела на руку, потом на неё.

Пожала.

– Вы лично встречаете всех гостей в лесу?

– Только самых дорогих.

Пауза.

Уголок рта женщины дрогнул.

– Тогда мне уже нравится.

Адриен спешился позади.

Мадам де Монферран узнала его сразу.

– Де Бомон?

– Мадам.

Она оглядела его сапоги, забрызганные грязью.

– Вы тоже здесь?

– Имею несчастье быть причастным к экипажу.

– Тогда прекрасно. Виноватых уже двое.

Клэр посмотрела на него.

– Видите? Я вам говорила.

– Вы ничего мне не говорили.

– Теперь говорю.

Третья женщина наконец не выдержала:

– Я замёрзла.

Клэр повернулась.

– Жак!

Парень подъехал.

– В Бельфонтен. Быстро. Пусть Жанна поставит горячий бульон, Люси подготовит тёплую комнату, камин разжечь сильнее. Пьер пришлёт ещё двух мужчин.

– А дамы?

Клэр посмотрела на мадам де Монферран.

Та посмотрела на лошадей.

– Я умею ездить верхом.

Её спутницы одновременно сказали:

– Нет.

Мадам де Монферран вздохнула.

– Они не умеют.

Клэр оценила расстояние.

– Рабочая повозка будет минут через пятнадцать. Поставим туда сиденья, накроем плащами.

Маленькая женщина побледнела.

– На рабочей повозке?

Клэр улыбнулась.

– Или здесь.

Та посмотрела на грязь.

– Повозка прекрасна.

–

Через полчаса одна из самых влиятельных женщин, когда-либо посещавших Бельфонтен, въехала во двор на телеге, где ещё утром возили доски.

Мадам де Монферран сидела на сложенном одеяле с достоинством королевы.

Рядом тряслись её кузина и компаньонка.

Адриен ехал сбоку.

Клэр – впереди.

А Матьё, увидев процессию из ворот, так резко остановился, что Камилла врезалась ему в спину.

– Это богатые? – прошептала девочка.

– Очень.

– Почему на телеге?

Матьё подумал.

– Наверное, так модно.

Клэр услышала.

Обернулась.

– Нет!

Мадам де Монферран рассмеялась.

Громко.

Неожиданно.

– Не мешайте мальчику. Возможно, к весне вся Бургундия будет ездить на досках.

Клэр уже представляла заголовки будущих рекламных кампаний.

«Эксклюзивное грязевое прибытие. Телега включена в стоимость».

Нет.

Даже мысленно нельзя.

–

Жанна спасла репутацию Бельфонтена.

На столе появился прозрачный куриный бульон с тонкой лапшой, петрушкой и маленькими кусочками моркови. Потом – горячий хлеб с хрустящей коркой, сливочное масло, мягкий козий сыр и запечённые груши.

Комната для мадам де Монферран оказалась готова.

Почти.

Камин горел.

Тёмно-синий дамаст Женевьевы уже висел на окнах, делая небольшую спальню неожиданно благородной. Кровать застелили свежим льном. На стол поставили кувшин воды, маленькую вазу с поздними сухими травами и две свечи.

Клэр осмотрела.

Ничего лишнего.

Тепло.

Чисто.

Спокойно.

Так и должно быть.

– Это гостевые комнаты? – спросила мадам де Монферран.

– Пока три.

– Почему так мало?

– Потому что я открывала салон, а не гостиницу.

– Но люди захотят оставаться.

– Уже хотят.

– Значит, расширяйте.

Клэр улыбнулась.

– Вы говорите как месье де Бомон.

Адриен, стоявший у окна, поклонился.

– Наконец-то здравый человек.

Клэр даже не повернулась.

– У вас в Сен-Реми двадцать две комнаты. Вот ими и наслаждайтесь.

Мадам де Монферран перевела взгляд с одного на другого.

– Вы супруги?

– Нет, – сказала Клэр.

– Пока нет, – одновременно сказал Адриен.

Клэр повернула голову.

Он выглядел совершенно невинно.

Мадам де Монферран прищурилась.

– Понятно.

– Вам ничего не понятно, – сказала Клэр.

– Теперь ещё понятнее.

–

Пока гостьи согревались, Клэр вышла во двор.

Там уже стоял Пьер.

Гаспар приехал следом.

И ещё пятеро мужчин из деревни.

На земле расстелили старую карту участка.

Клэр присела.

Адриен рядом.

Гаспар ткнул грязным пальцем в линию.

– Здесь каждый сильный дождь будет повторять одно и то же.

– Почему?

– Вода идёт с поля. Канава мелкая. Насыпь старая.

Пьер добавил:

– Так было всегда.

Клэр посмотрела.

– Почему никто не исправил?

Пьер пожал плечами.

– Дорого.

Конечно.

– Сколько?

Гаспар назвал сумму.

Клэр помолчала.

– Нет.

Он поднял бровь.

– Тогда будете вытаскивать кареты.

– Нет. Дорогу сделаем.

– Вы только что сказали…

– Не за эту сумму.

Адриен улыбнулся.

Гаспар посмотрел на него.

– Она всегда так?

– Почти.

– Сочувствую.

– Спасибо.

Клэр постучала пальцем по карте.

– Что самое дорогое?

– Камень и перевозка.

– Где ближайший камень?

– У старого карьера за виноградниками. Но он принадлежит коммуне.

– Кто решает?

Пьер ответил:

– Старшины и сборщик.

– Значит, поговорим.

Адриен посмотрел на неё.

– Вы хотите получить камень дешевле?

– Нет.

– Что тогда?

Клэр поднялась.

– Я хочу, чтобы они дали его бесплатно.

Гаспар рассмеялся.

Пьер нет.

Он уже знал Клэр.

– Почему коммуна отдаст вам камень?

Она посмотрела на дорогу.

– Потому что я не единственная, кому она нужна.

–

Через час в старой столовой сидели семь мужчин, одна женщина, Адриен и Матьё, которому официально приказали не вмешиваться.

Именно поэтому он слушал особенно внимательно.

Старшина ближайшей деревни оказался широким мужчиной лет шестидесяти с красным носом и руками виноградаря. Сборщик – худой, осторожный, в старом чёрном сюртуке. Ещё двое представляли соседние хозяйства. Остальные владели землёй вдоль дороги.

Перед ними стояли кувшин вина, хлеб и сыр.

Не взятка.

Гостеприимство.

В восемнадцатом веке граница между ними иногда была очень тонкой.

Клэр начала не с Бельфонтена.

– Сколько телег в неделю идёт в Сен-Реми?

Мужчины переглянулись.

Старшина назвал приблизительно.

– А зимой?

Меньше.

– Почему?

Дорога.

– Сколько стоит вывезти бочку вина после дождя?

Снова разговор.

Лошади.

Лишний день.

Сломанные колёса.

Клэр слушала.

Адриен молчал.

Вот за это она была ему благодарна.

Он мог бы взять разговор на себя.

Не взял.

Через двадцать минут мужчины уже жаловались друг другу на дорогу.

Через тридцать – ругали прошлогодний ремонт.

Через сорок – сами объясняли, почему нужен камень.

Тогда Клэр сказала:

– Я оплачу работу Гаспара на участке у леса и дам своих людей на три дня.

Сборщик прищурился.

– А камень?

– Коммуна.

– Это много.

– Меньше, чем новый мост через два года.

– Моста там нет.

– Именно.

Адриен опустил голову.

Клэр заметила улыбку.

Старшина потёр подбородок.

– А дальше?

– Владельцы земли чистят канавы вдоль своих участков.

Один возмутился:

– Почему мы?

– Потому что вода с ваших полей идёт на дорогу.

– Всегда шла.

– И дорога всегда была плохая.

Пауза.

Матьё у стены едва заметно улыбнулся.

Сборщик спросил:

– А вам что?

Вот.

Наконец правильный вопрос.

– Мне нужна дорога для клиентов.

Мужчины переглянулись.

– Значит, это вам выгодно.

– Да.

– Тогда платите сами.

Клэр улыбнулась.

– Хорошо.

Они замолчали.

Не ожидали.

– Я заплачу сама. Поставлю у развилки человека. Он будет пропускать мои экипажи и тех, кто оплатил ремонт. Остальные смогут пользоваться старым объездом через холмы.

Старшина выпрямился.

– Вы не можете закрыть общую дорогу.

– Не могу. Поэтому и не закрою.

Она указала на карту.

– Но короткий участок возле моего леса проходит по земле Бельфонтена.

Теперь молчание стало другим.

Клэр продолжила:

– Я могу привести его в порядок только для собственного сообщения. А могу вложить людей и деньги в общую дорогу, если остальные тоже участвуют.

Адриен медленно провёл большим пальцем по нижней губе.

Он понял.

Старшина тоже.

– Вы нас прижали.

– Нет. Я предложила выбрать.

Сборщик посмотрел на карту.

– Камень из старого карьера.

– Да.

– Без платы?

– Для дорожных работ.

– Три дня ваших людей?

– Четыре, если остальные дадут столько же.

Пьер сказал:

– Дадут.

Один землевладелец посмотрел на него.

– Ты за кого?

– За лошадей. Им всё равно, кто из вас жадный.

Матьё фыркнул.

Клэр спрятала улыбку.

Через час они договорились.

Коммуна давала камень.

Три хозяйства – телеги.

Два – рабочих.

Бельфонтен оплачивал Гаспара и часть инструментов.

Адриен обещал прислать две тяжёлые повозки из Сен-Реми.

И никто не чувствовал себя счастливым.

Значит, договор был хороший.

Когда мужчины разошлись, Адриен остался у стола.

– Вы блефовали.

Клэр собирала бумаги.

– Где?

– С дорогой через вашу землю.

– Частично.

– Вы никогда не стали бы ограничивать проезд.

– Конечно.

– Они этого не знали.

– Теперь знают, что лучше договориться.

Адриен смотрел.

Синие глаза блестели.

– Напомните никогда с вами не разводиться.

Клэр подняла голову.

– Мы ещё не поженились.

– Именно поэтому заранее прошу.

– Поздно. Я уже нашла четыре пункта.

Он замер.

– В договоре?

– Да.

– Четыре?

– Пока.

– Люсен сказал, что документ прекрасный.

– Люсен ваш брат.

– Он нотариус.

– Сегодня вечером узнаем, что сильнее.

Адриен рассмеялся.

–

Мадам де Монферран тем временем решила, что застрявшая карета была лучшим началом отдыха.

– Я два года не ездила на телеге, – сообщила она Клэр, погружаясь в тёплую минеральную воду.

– Надеюсь, не придётся повторять.

– Почему? Молодость вспомнила.

Пар поднимался над водой. Свет свечей смягчал белёные стены. За небольшой ширмой Люси готовила тёплые полотенца для следующей клиентки.

Клэр проверила пульс.

– Как вода?

– Прекрасно.

– Голова?

– Не кружится.

– Если станет жарко, сразу говорите.

– Вы всегда командуете?

– Когда человек сидит в горячей воде – да.

Мадам де Монферран улыбнулась.

– А де Бомоном?

Клэр посмотрела.

– Он сейчас не в горячей воде.

– Жаль.

Клэр не удержалась.

– Иногда мне тоже.

Женщина рассмеялась.

Потом стала серьёзнее.

– О вас действительно много говорят.

– Знаю.

– Вас это беспокоит?

Клэр поправила полотенце на краю ванны.

– Раньше беспокоило бы ту женщину, которой я была.

Ответ вырвался раньше, чем она успела подумать.

Мадам де Монферран внимательно посмотрела.

Клэр спокойно выдержала взгляд.

– А сейчас?

– Сейчас я предпочитаю, чтобы обо мне говорили люди, которые заплатили счёт.

Женщина рассмеялась снова.

– Элеонора была права.

– В чём?

– Вы неприятная.

– Спасибо.

– Это комплимент.

– Тогда особенно спасибо.

–

В тот вечер Бельфонтен впервые жил как маленький закрытый пансион, хотя Клэр категорически запрещала называть его пансионом.

В большой столовой горели восковые свечи. Жанна подала тушёную телятину с белым вином, луком и грибами, запечённую репу с маслом, зелёную чечевицу и горячий хлеб. На десерт появились груши в пряном сиропе с корицей и каплей вина.

За столом сидели три гостьи, Женевьева, Клэр, Адриен и Люсен, приехавший к вечеру с документами.

Матьё ужинал с работниками в кухне и был этим вполне доволен, потому что там порции больше.

Разговор шёл о дорогах.

Потом о Париже.

Потом о ценах на хлеб.

И впервые Клэр услышала тревогу не из будущего, которое знала, а из настоящего, в котором теперь жила.

Урожай в некоторых местах оказался хуже ожидаемого. Мука дорожала. Из Парижа приходили разговоры о финансовых проблемах короны, о собраниях, о налогах, о том, что кто-то снова предлагает реформы, которые кто-то другой немедленно собирается похоронить.

Мадам де Монферран сказала:

– В столице слишком много людей обсуждают деньги, которых нет.

Люсен покрутил бокал.

– Это опасная привычка.

Женевьева сухо заметила:

– Двор десятилетиями считал её достоинством.

Клэр посмотрела на мать.

Вот это было почти революционно.

Женевьева заметила.

– Не смотри так. Я всё ещё люблю Францию.

– Я ничего не сказала.

– Твоё лицо сказало.

Адриен усмехнулся.

Клэр бросила на него взгляд.

– Не вмешивайтесь.

– Даже не собирался.

Мадам де Монферран посмотрела между ними.

– Теперь я уверена.

Клэр насторожилась.

– В чём?

– Вы поженитесь.

Люсен подавился вином.

Женевьева продолжила есть.

Адриен спокойно сказал:

– Я тоже на это рассчитываю.

Клэр пнула его под столом.

Он дёрнулся.

Мадам де Монферран увидела.

– Очень изящно.

– У меня нога соскользнула.

– Разумеется.

Люсен улыбался в бокал.

Клэр решила, что мужчин в этом доме стало слишком много.

–

После ужина Люсен разложил документы в кабинете.